Sergey Lavrov Speaks at the Young Diplomats Forum in Sochi

Открывая первый Глобальный форум молодых дипломатов, проходящий в рамках 19-го Всемирного фестиваля молодёжи и студентов, Лавров формулирует базовый принцип российской внешней политики: Россия поддерживает партнёров, ничего никому не навязывая. Он описывает российский метод как стремление понять собеседника, вникнуть в его интересы и совместить их с российскими — поиск баланса интересов. Министр приветствует инициативу Совета молодых дипломатов МИД и план создания международной ассоциации, обещая активную поддержку «в той степени, в которой мы можем именно поддерживать, не пытаясь навязать». Обращаясь к более чем пятидесяти внешнеполитическим службам, представленным в зале, он позиционирует Россию как содействующую диалогу сторону, работающую через уважение к интересам друг друга.

Opening the first Global Forum of Young Diplomats, held within the 19th World Festival of Youth and Students, Lavrov sets out the foundational principle of Russian foreign policy: Russia supports partners without imposing anything on anyone. He frames Russia's method as seeking to understand interlocutors, to grasp their interests, and to reconcile them with Russia's own — the search for a balance of interests. He welcomes the initiative of the MFA's Council of Young Diplomats and the plan to create an international association, pledging active support "in the degree to which we can support — not trying to impose." The message is directed at more than fifty foreign services represented in the hall, positioning Russia as a facilitator of dialogue rather than a hegemon, and drawing an implicit contrast with those who prefer pressure to persuasion.

Лавров говорит молодым дипломатам, что они сделали правильный выбор, называя дипломатию одной из самых увлекательных, востребованных и — что немаловажно — перспективных профессий. По мере того как международные отношения становятся всё более сложными и многокомпонентными, многократно возрастает роль дипломатии в поиске эффективных ответов на масштабные вызовы современности. Если в прошлые века дипломаты занимались главным образом вопросами войны и мира, то сегодня дипломатия охватывает без исключения все сферы человеческой деятельности: устойчивое экономическое развитие, изменение климата, продовольственную безопасность, регулирование воздушного движения и морских транспортных путей и многое другое. Поэтому современный дипломат должен быть эрудированным, разносторонне развитым человеком. Такая постановка возвышает профессию и одновременно подчёркивает российский тезис о незаменимости коллективных, согласованных решений по всей международной повестке.

Lavrov tells the young diplomats they have made the right choice, describing diplomacy as one of the most fascinating, sought-after and — importantly — promising professions. As international relations grow more complex and multi-component, the role of diplomacy in finding effective answers to large-scale challenges multiplies. Where in past centuries diplomats dealt mainly with questions of war and peace, today diplomacy addresses every sphere of human activity without exception: sustainable economic development, climate change, food security, the regulation of air traffic and maritime routes, and much more. The modern diplomat must therefore be erudite and broadly developed. This framing elevates the profession and, at the same time, underscores Russia's argument that collective, negotiated solutions are indispensable across the whole international agenda.

Многократно возрастает роль дипломатии в деле поиска эффективных ответов на масштабные вызовы современности.

The role of diplomacy in finding effective answers to the large-scale challenges of our time multiplies many times over.

Сегодняшний дипломат должен быть эрудированным, разносторонне развитым человеком.

Today's diplomat must be an erudite, broadly developed person.

Лавров настаивает, что никакие самые современные информационные технологии не заменят дипломатию — они могут служить лишь подспорьем в ежедневной кропотливой работе. Без прямого контакта «глаза в глаза», без живого обмена оценками и аргументами невозможно всесторонне выяснить позицию партнёра, понять, где возможны компромиссы, и найти тот самый баланс интересов, о котором он неоднократно говорит. Этот тезис усиливает его более широкую мысль: человеческий, переговорный элемент остаётся незаменимой сердцевиной международных отношений даже в технологическую эпоху.

Lavrov insists that no modern information technology can substitute for diplomacy; such tools can only serve as an auxiliary aid to daily, painstaking work. Without direct, eye-to-eye contact and a living exchange of assessments and arguments, it is impossible to fully clarify a partner's position, to understand where compromises are possible, and to find that balance of interests he repeatedly stresses. The point reinforces his broader theme — that the human, negotiated element remains the irreplaceable core of international relations even in a technological age.

Никакие самые современные информационные технологии не заменят дипломатию — они могут служить лишь подспорьем в нашей ежедневной кропотливой работе.

No most modern information technologies will replace diplomacy — they can serve only as an aid in our daily painstaking work.

Без прямого глаза в глаза контакта, без прямого обмена оценками, аргументами в живом диалоге невозможно всесторонне выяснить позицию партнёров.

Without direct eye-to-eye contact, without a direct exchange of assessments and arguments in live dialogue, it is impossible to fully ascertain the position of partners.

Лавров подчёркивает, что важнейшим залогом обеспечения безопасности и стабильности остаётся неукоснительное соблюдение международного права всеми без исключения участниками межгосударственного общения. В неспокойных водах сегодняшней обстановки Россия настойчиво призывает вернуться к истокам, зафиксированным в Уставе ООН: суверенному равенству государств, невмешательству во внутренние дела, разрешению споров мирными средствами. Этому он противопоставляет ставку на односторонние подходы и методы нелегитимного давления и принуждения, которые, когда дипломатию задвигают на задний план, приводят к плачевным результатам. Россия, подчёркивает он, никого не учит жизни, а старается делать максимум возможного, чтобы помочь оздоровлению международной обстановки. Такой подход, по его словам, разделяется большинством членов мирового сообщества, готового работать рука об руку на основе взаимного уважения.

Lavrov argues that the most important guarantee of security and stability is the unswerving observance of international law by all participants in interstate relations without exception. In today's turbulent waters, Russia insistently calls for a return to the sources fixed in the UN Charter — sovereign equality of states, non-interference in internal affairs, and the peaceful settlement of disputes. He contrasts this with reliance on unilateral approaches and methods of illegitimate pressure and coercion, which, when they push diplomacy into the background, produce deplorable results. Russia, he stresses, teaches no one how to live, but works to help heal the international situation.

Важнейшим залогом обеспечения безопасности, стабильности остаётся неукоснительное соблюдение международного права всеми без исключения участниками межгосударственного общения.

The most important guarantee of ensuring security and stability remains the strict observance of international law by all participants in interstate relations without exception.

Когда дипломатию пытаются задвинуть на задний план, то ничего хорошего из этого не происходит, и результаты бывают плачевными.

When they try to push diplomacy into the background, nothing good comes of it, and the results are lamentable.

Лавров характеризует нынешний момент как становление новой, более справедливой, более демократической, полицентричной системы мироустройства — системы, воплощающей культурно-цивилизационное многообразие современного мира и желание народов самим определять свою судьбу. По мере того как определяются параметры нового миропорядка, отражающего реалии сегодняшнего дня, наступает, по его словам, время подлинного возрождения дипломатии. Он выражает надежду, что форум станет началом новой традиции, а дружеские контакты, установленные молодыми дипломатами, пригодятся им, когда они займут руководящие посты в своих внешнеполитических ведомствах.

Lavrov describes the present moment as the formation of a new, more just, more democratic, polycentric system of world order — one that embodies the cultural-civilisational diversity of the modern world and peoples' desire to determine their own destiny. As the parameters of a new world order that reflects today's realities are being defined, he says, the time has come for a genuine revival of diplomacy. He voices hope that the forum will become the start of a new tradition, and that the friendly contacts made among young diplomats will prove useful when they rise to leading posts in their foreign services.

Сегодня идёт становление новой, более справедливой, более демократической, полицентричной системы мироустройства.

Today the formation of a new, more just, more democratic, polycentric system of world order is under way.

В этом воплощается желание народов самим определять свою собственную судьбу.

In this is embodied the desire of peoples to determine their own destiny themselves.

Общественный деятель из Чешской Республики спрашивает, возможно ли объединение славянских государств. Лавров отвечает, что такое сближение в известном смысле уже происходит: около десяти лет назад по инициативе Словении и России был создан Форум славянских культур, который успешно функционирует, проводит культурные мероприятия и обсуждает конкретные взаимовыгодные проекты в экономической, социальной, образовательной и, если угодно, христианской сферах. Он оценивает формат как имеющий хорошие перспективы и весьма востребованный сегодня.

A public figure from the Czech Republic asks whether a union of Slavic states is possible. Lavrov answers that such coming-together is, in a sense, already happening: some ten years earlier, on the initiative of Slovenia and Russia, the Forum of Slavic Cultures was created and functions successfully, holding cultural events and discussing concrete mutually beneficial projects in the economic, social, educational and Christian spheres. He judges the format to have good prospects and to be much in demand today.

По инициативе Словении и России был создан Форум славянских культур, который успешно функционирует.

On the initiative of Slovenia and Russia, the Forum of Slavic Cultures was created, which functions successfully.

Студент из Республики Чад ставит Лаврову вопрос ребром: российской дипломатии в мире можно поставить «пятёрку с минусом», но по Центральной Африке — лишь «тройку с минусом», ведь визиты туда редки. Он спрашивает о запланированном, но отменённом визите президента Чада и о перспективах сотрудничества, отмечая, что регион располагает полезными ископаемыми и людьми, а большинство африканской молодёжи поддерживает внешнюю политику Путина. Лавров отвечает, что Россия регулярно общается с представителями этих стран; визит президента Чада безусловно состоится, как только обе стороны придадут ему конкретное содержание. Помимо полезных ископаемых, он подчёркивает многодесятилетнюю связь, выкованную в борьбе против колониализма — вклад России в становление африканских стран как суверенных независимых государств, — и говорит, что теперь главная задача состоит в том, чтобы перевести прекрасный уровень политических отношений в экономическую плоскость.

A student from the Central African region (Chad) presses Lavrov: Russia's diplomacy earns a top mark globally, but on Central Africa deserves only a "three with a minus" because visits there are rare. He asks about a planned but cancelled visit by Chad's president and about prospects for cooperation, noting his region has mineral resources and people, and that most African youth support Putin's foreign policy. Lavrov replies that Russia communicates regularly with these countries; the visit of Chad's president will certainly take place once both sides give it concrete content. Beyond minerals, he stresses the decades-long bond forged in the anti-colonial struggle — Russia's contribution to Africans establishing themselves as sovereign independent states — and says the task now is to translate excellent political relations into economic ones.

Помимо полезных ископаемых нас всё-таки связывает история многих десятилетий, начиная с борьбы африканских стран против колониализма.

Besides mineral resources, we are nonetheless bound by the history of many decades, beginning with the struggle of African countries against colonialism.

Нам сейчас надо решить главную задачу — как этот прекрасный уровень политических отношений перевести в экономическую и в другие сферы нашего взаимодействия.

Now we must solve the main task — how to translate this excellent level of political relations into the economic and other spheres of our cooperation.

Тот же делегат спрашивает, было ли воздержание России по ливийской резолюции — названное Медведевым осознанным — предметом какого-то торга. Лавров категорически отрицает любую сделку, отмечая, что США сами были заинтересованы во вступлении России в ВТО и даже отменили поправку Джексона—Вэника. Россия не возражала против объявления бесполётной зоны над Ливией, что означало лишь одно: авиация ливийских ВВС не должна была подниматься в воздух — и она не поднималась. Совет Безопасности санкционировал «все необходимые меры» исключительно для обеспечения этого режима. Вместо этого коллеги из Атлантического альянса подняли свои ВВС в воздух и начали бомбить армию Каддафи и помогать повстанцам, среди которых было много террористов. Ссылаясь на слова Путина о том, что резолюция была грубейшим образом нарушена и растоптана, Лавров делает этот эпизод показательным для вопроса о договороспособности западных партнёров.

The same delegate asks whether Russia's abstention on the Libya resolution — described by Medvedev as deliberate — involved a trade-off. Lavrov flatly denies any bargaining, noting the US itself wanted Russia in the WTO and even lifted the Jackson-Vanik amendment. Russia did not object to declaring a no-fly zone over Libya, which meant only that Libyan air forces would not take to the air — and they did not. The Security Council authorised "all necessary measures" solely to enforce that no-fly regime. Instead, NATO raised its own air forces and began bombing Qaddafi's army and helping insurgents, among whom were many terrorists. He cites Putin's words that the resolution was grossly violated and trampled, making the episode a case study in the договороспособность — the reliability, or lack of it — of Western partners.

Наши коллеги из Атлантического альянса подняли свои военно-воздушные силы в воздух и стали бомбить армию Каддафи и помогать повстанцам, среди которых было очень много террористов.

Our colleagues from the Atlantic Alliance raised their air forces into the air and began to bomb Qaddafi's army and to help the insurgents, among whom there were very many terrorists.

Это к вопросу о договороспособности наших западных партнёров.

This bears on the question of the trustworthiness of our Western partners.

Делегат из Ирака спрашивает о позиции России в отношении вооружённых столкновений между курдскими силами пешмерга и Багдадом и о готовности России помогать обеим сторонам. Лавров заявляет, что отношение России к столкновениям отрицательное, поскольку они противоречат интересам всего иракского народа, включая курдов. Россия поддерживает хорошие отношения и с Багдадом, и с Эрбилем, имеет там генеральное консульство и ведёт свои экономические проекты с Курдистаном открыто, всегда обсуждая их с правительством президента Абади. Он призывает стороны договориться о том, как жить дальше в одном государстве, отмечая региональное измерение с участием Ирана, Сирии и Турции. Министр сожалеет, что в своё время не было предпринято достаточно усилий, чтобы решить две главные подвешенные проблемы — распределение доходов от нефти и статус Киркука.

An Iraqi delegate asks Russia's position on the armed clashes between Kurdish Peshmerga forces and Baghdad, and whether Russia will help both sides. Lavrov states Russia's attitude toward the clashes is negative, as they run counter to the interests of the entire Iraqi people, including the Kurds. Russia maintains good relations with both Baghdad and Erbil, has a consulate general there, and conducts its economic projects with Kurdistan transparently, always discussing them with President Abadi's government. He urges the sides to agree on how to live together, noting the regional dimension involving Iran, Syria and Turkey. He regrets that two unresolved questions — the distribution of oil revenues and the status of Kirkuk — were left hanging.

Все наши контакты, которые предполагают экономические проекты с Курдистаном, не являются тайной для правительства в Багдаде.

All our contacts involving economic projects with Kurdistan are no secret for the government in Baghdad.

Не было предпринято достаточно усилий, чтобы решить две главные проблемы... это как распоряжаться доходами от нефти и каков статус Киркука.

Not enough effort was made to resolve two main problems — how to manage oil revenues and what the status of Kirkuk is.

Студент из Мордовского государственного университета поднимает вступающий в силу в Польше закон о «декоммунизации», ставящий вопрос об уничтожении памятников павшим героям Второй мировой войны, и благодарит Марию Захарову за её обращение к соответствующей конференции. Он спрашивает, как привлечь внимание мировой общественности и какие механизмы существуют в рамках ООН и международного права. Лавров отвечает, что рычаги есть и используются уже много лет, хотя результат не очень эффективен: Генеральная Ассамблея ежегодно принимает подавляющим большинством резолюцию о недопустимости героизации нацизма и осквернения памятников истории Второй мировой войны. Против голосуют США, Украина и несколько зависящих от Соединённых Штатов микрогосударств; Евросоюз воздерживается. Он подчёркивает, что резолюция не называет ни одной страны и опирается на универсальный принцип, установленный Нюрнбергским трибуналом, чьи решения не имеют срока давности.

A student from Mordovia State University raises the "decommunisation" law taking effect in Poland, which raises the question of destroying monuments to the fallen heroes of the Second World War, and thanks Maria Zakharova for her address to a related conference. He asks how to draw world attention and what mechanisms exist within the UN and international law. Lavrov replies that the levers exist and have been used for years, though results are not very effective: the General Assembly annually adopts, by an overwhelming majority, a resolution on the inadmissibility of the heroization of Nazism and the desecration of monuments to the history of the Second World War. Voting against are the United States, Ukraine, and several micro-states dependent on the US; the EU abstains. He stresses the resolution names no country and rests on the universal principle set by the Nuremberg Tribunal, whose verdicts have no statute of limitations.

Эта резолюция набирает подавляющее большинство голосов — голосуют против Соединённые Штаты, последние три года Украина и ещё несколько микрогосударств, которые от Соединённых Штатов зависят.

This resolution gathers an overwhelming majority of votes — voting against are the United States, and for the last three years Ukraine and several micro-states that depend on the United States.

Содержится универсальный принцип недопустимости героизации преступников, которые были объявлены таковыми Нюрнбергским трибуналом, чьи решения никто никогда не отменял.

It contains the universal principle of the inadmissibility of glorifying criminals declared such by the Nuremberg Tribunal, whose decisions no one has ever annulled.

Продолжая, Лавров связывает польский закон с более широкой тенденцией. Он рассказывает, как спрашивал «старых европейцев», зачем они втягивали прибалтийские государства в НАТО и Евросоюз, когда те по критериям ещё не были к этому готовы, и получал ответ, что их антироссийская нервозность утихнет, стоит принять их в объятия — чего не произошло. Напротив, по его словам, Евросоюз теперь берёт под козырёк агрессивному меньшинству во главе с прибалтийскими странами и Польшей. Он называет поразительным и болезненным, что Украина — одна из наиболее пострадавших в Великой Отечественной войне стран — теперь впитывает неонацизм, отмечая новый «День защитника Отечества» в годовщину создания Украинской повстанческой армии, пособницы нацистов. Россия поднимает это на повседневной основе, в ОБСЕ и через конкретное предложение в ЮНЕСКО и на Генеральной Ассамблее.

Continuing, Lavrov links the Polish law to a wider pattern. He recounts asking the "old Europeans" why they drew the Baltic states into NATO and the EU before they were ready by the criteria, and being told their anti-Russian nervousness would subside once embraced — which it did not. Instead, he says, the EU now falls into line behind an aggressive minority led by the Baltic states and Poland. He calls it striking and painful that Ukraine — one of the countries that suffered most in the Great Patriotic War — now absorbs neo-Nazism, marking a new "Defender of the Fatherland Day" on the anniversary of the creation of the Ukrainian Insurgent Army, an accomplice of the Nazis. Russia raises this daily, in the OSCE and via a concrete proposal in UNESCO and the General Assembly.

В последние годы неонацизм буйно расцветает на Украине.

In recent years neo-Nazism has been flourishing wildly in Ukraine.

Люди, чья страна пострадала одна из наиболее сильно в годы Великой Отечественной войны, с такой же лёгкостью впитывают в себя вот эту гадость.

People whose country suffered among the most heavily in the years of the Great Patriotic War absorb this vileness with such ease.

Молодой дипломат из сахарского лагеря беженцев, представляющий сахарскую и сирийскую молодёжь, спрашивает о позиции России как постоянного члена Совета Безопасности по «голубым каскам» и МООНРЗС, о правах человека и о том, почему сахарская молодёжь лишена возможности учиться в России. Лавров подтверждает позицию России в пользу урегулирования западносахарской проблемы на основе резолюций Совета Безопасности, которые регулярно подтверждают мандат миссии по референдуму. Россия будет делать всё, чтобы Совет Безопасности сохранял консенсус по данному вопросу, проводит консультации со всеми заинтересованными сторонами, включая представителей Западной Сахары при ООН, и считает это единственным способом продвижения урегулирования, приемлемого для всех, кто живёт на месте.

A young diplomat from a Sahrawi refugee camp, presenting Sahrawi and Syrian youth, asks Russia's position as a permanent Security Council member on the peacekeeping "blue helmets" and MINURSO, on human rights, and why Sahrawi youth lack the opportunity to study in Russia. Lavrov confirms Russia's position in favour of settling the Western Sahara problem on the basis of Security Council resolutions, which regularly reaffirm the mandate of the referendum mission. Russia will work to preserve Council consensus on the matter, holds consultations with all interested parties including the Sahrawi representatives at the UN, and holds that this is the only way to advance a settlement acceptable to all who live there.

Мы будем делать всё, чтобы Совет Безопасности сохранял консенсус по данному вопросу.

We will do everything so that the Security Council preserves consensus on this question.

Это единственный способ для того, чтобы продвигать урегулирование, которое будет приемлемо для всех, кто живёт на месте.

This is the only way to advance a settlement that will be acceptable to all who live on the ground.

Делегат из ДР Конго задаёт два вопроса: почему Россия так сдержанна в отношении США и какова российская политика в отношении Африки и стратегически важного, богатого ресурсами Конго. По Конго Лавров отвергает упрёки в пассивности: Россия — непосредственный участник переговоров о будущем страны и входит в состав Группы друзей района Великих озёр, помогая конголезцам ликвидировать террористическую угрозу и найти путь устойчивого развития. Он отмечает, что достигнутые в начале года договорённости о подготовке выборов теперь находятся под угрозой затягивания, что даёт оппозиции повод обвинять правительство. Его совет: только сами конголезцы могут решить свою судьбу — не Россия, не Франция, не Бельгия и не США, — и ключевым является та же ценность, которую он подчёркивает на протяжении всего выступления: договороспособность, способность выполнять достигнутые договорённости.

A delegate from the DR Congo poses two questions: why Russia is so restrained toward the US, and what Russia's policy is toward Africa and the strategically important, resource-rich Congo. On the Congo, Lavrov rejects charges of passivity: Russia is a direct participant in negotiations on the country's future and part of the Group of Friends of the Great Lakes Region, helping Congolese eliminate the terrorist threat and find a path to stable development. He notes that the year's agreements on preparing elections are now under threat of delay, giving the opposition grounds to accuse the government. His counsel is that only Congolese themselves can decide their fate — not Russia, France, Belgium or the US — and that the key is the same value he stresses throughout: договороспособность, the capacity to honour agreements.

Мы являемся непосредственными участниками переговоров о будущем Демократической Республики Конго, мы входим в состав Группы друзей района Великих озёр.

We are direct participants in the negotiations on the future of the Democratic Republic of the Congo; we are part of the Group of Friends of the Great Lakes Region.

Обеспечьте внутри Демократической Республики Конго выполнение того, о чём договаривались.

Ensure inside the Democratic Republic of the Congo the implementation of what was agreed.

Отвечая на первый вопрос конголезского делегата, Лавров объясняет, почему Россия не всегда отвечает зеркально на агрессивные действия США. В России часто говорят, что нельзя подставлять другую щёку, а надо действовать по принципу «око за око» — однако Россия реагирует исходя из собственных интересов. Когда администрация Обамы на исходе своего срока экспроприировала российскую дипломатическую собственность и в декабре выслала 35 дипломатов с семьями и маленькими детьми, Россия сознательно решила не отвечать, понимая это как срыв злобы командой Обамы из-за поражения кандидата от демократов. Россия не хотела отвечать глупостью на глупость. Но когда администрация Трампа не смогла отозвать нелегитимное решение, Россия ответила адекватно — прекратила пользование американцами двумя объектами собственности, — поскольку законы взаимности в дипломатии никто не отменял. При этом Россия, добавляет он, идёт в суд, желая быть правовым государством.

Answering the Congolese delegate's first question, Lavrov explains why Russia does not always respond in kind to aggressive US actions. Russians often say one must not turn the other cheek but act "an eye for an eye" — yet Russia reacts on the basis of its own interests. When the Obama administration, at its end, expropriated Russian diplomatic property and expelled 35 diplomats with families and small children in December, Russia deliberately chose not to respond, understanding this as Obama's team venting spite over the Democratic candidate's defeat. Russia did not want to answer stupidity with stupidity. But when the Trump administration could not reverse the illegitimate decision, Russia responded adequately — suspending American use of two properties — because the law of reciprocity in diplomacy has not been abolished. Russia, he adds, is now going to court, wishing to be a state governed by law.

Когда выгнали 35 наших дипломатов с семьями, с маленькими детьми... мы решили не отвечать, поскольку это было сделано осознанно — Обама и его команда срывали злобу на Российской Федерации.

When they expelled 35 of our diplomats with families, with small children... we decided not to respond, since it was done deliberately — Obama and his team were venting their spite on the Russian Federation.

В дипломатии законы взаимности никто не отменял, и мы ответили — адекватно ответили.

In diplomacy no one has abolished the laws of reciprocity, and we responded — we responded adequately.

Лавров подчёркивает, что Россия подходит к США прагматично, взаимодействуя там, где это служит региональным и глобальным задачам, включая стратегическую стабильность, от диалога о которой отказаться было бы безответственно. Он приводит важную зону деэскалации на юго-западе Сирии, согласованную с США и Иорданией, с озабоченностью отмечая при этом, что боевики с оружием беспрепятственно выходят из контролируемых американцами районов в Ираке и Сирии и создают проблемы для сирийской армии — вопрос, который Россия выясняет по соответствующим каналам. По кибербезопасности Путин и Трамп обсуждали на саммите «двадцатки» в Гамбурге создание совместной рабочей группы, чтобы развеять все сомнения о том, кто куда вмешивался и с какой целью; но Белый дом по причинам внутриполитической конъюнктуры не смог подтвердить готовность. Он утверждает, что ни одного факта вмешательства так и не было положено на стол, а сотрудничеству препятствуют именно те, кому выгодно держать российско-американские отношения в безобразном состоянии.

Lavrov stresses that Russia approaches the US pragmatically, cooperating wherever it serves regional and global tasks, including strategic stability, which it would be irresponsible to abandon. He cites the important de-escalation zone in south-western Syria agreed with the US and Jordan, while noting with concern that militants with weapons move unimpeded out of US-controlled areas in Iraq and Syria to trouble the Syrian army — a matter Russia is clarifying through the appropriate channels. On cybersecurity, Putin and Trump discussed at the G20 in Hamburg creating a joint working group to dispel all doubts about who interfered where and to what end; but the White House, for reasons of internal political conjuncture, could not confirm its readiness. He argues that no single fact of interference has ever been placed on the table, and that those who benefit from keeping Russian-American relations in a disgraceful state are precisely those blocking cooperation.

Мы с Соединёнными Штатами, с Иорданией договорились о создании очень важной зоны деэскалации на юго-западе Сирийской Арабской Республики.

We agreed with the United States and Jordan on creating a very important de-escalation zone in the south-west of the Syrian Arab Republic.

Нас обвиняли во вмешательстве в выборы в США, во Франции, в Германии, в Швеции — ни одного факта.

We were accused of interfering in elections in the US, in France, in Germany, in Sweden — not a single fact.

Лавров осмысливает западные двойные стандарты и обвинения в адрес России философски — как проявление болезненного восприятия, возникающего на Западе по мере того, как уходит эра его безраздельного доминирования в истории человечества. Это доминирование строилось несколько столетий, и процесс его ухода будет не коротким; но становление полицентричной системы мироустройства, настаивает он, — объективная данность, которую Запад в конце концов осознает. Привыкшие «заказывать музыку» западные государства теперь будут вынуждены договариваться — уже не о сольных выступлениях, а играя по партитуре, включающей весь оркестр мирового сообщества.

Lavrov frames Western double standards and accusations against Russia philosophically, as a manifestation of the painful perception arising in the West as the era of its unchallenged dominance in human history recedes. That dominance took several centuries to build, and the process of its passing will not be short; but the formation of a polycentric world order is, he insists, an objective given that the West will eventually come to recognise. Accustomed to "ordering the music," Western states will now have to negotiate — no longer solo performances but playing to a score that includes the whole orchestra of the world community.

Эра безраздельного доминирования западных стран в истории человечества уходит.

The era of the West's unchallenged dominance in the history of humanity is passing.

Раньше они заказывали музыку — теперь придётся договариваться, не о сольных выступлениях, а по партитуре, которая включает в себя весь оркестр, весь концерт мирового сообщества.

Earlier they ordered the music — now they will have to negotiate, not about solo performances, but to a score that includes the whole orchestra, the whole concert of the world community.

Делегат из Гондураса спрашивает, как Россия видит отношения с Центральной Америкой, СЕЛАК и регионом в целом в ближайшие пять-десять лет. Лавров отвечает, что Латинская Америка и Карибский бассейн становятся одним из несущих оснований новой многополярной системы — объективной реальностью, местом, которое регион занимает по праву, быстро развиваясь и формируя прогрессивные принципы отношений между государствами. Он выделяет латиноамериканскую договорённость не признавать тех, кто приходит к власти в результате антиконституционных переворотов, — принцип, который Россия предлагает сделать универсальным через ООН; принятая в декабре по инициативе латиноамериканских государств резолюция Генеральной Ассамблеи о более справедливом, демократическом порядке фиксирует недопустимость вмешательства, односторонних принудительных мер и переворотов как метода смены власти. Он напоминает об обращении России в 2015 году за статусом наблюдателя в Центральноамериканской интеграционной системе (ЦАИС), которое поддержал Гондурас и который Россия рассчитывает вскоре получить.

A delegate from Honduras asks how Russia sees relations with Central America, CELAC and the wider region over the next five to ten years. Lavrov answers that Latin America and the Caribbean are becoming one of the load-bearing foundations of the new multipolar system — an objective reality, a place the region holds by right as it develops rapidly and forms progressive principles of interstate relations. He highlights the Latin American agreement not to recognise those who come to power through anti-constitutional coups, a principle Russia proposes to make universal through the UN; a December General Assembly resolution on a more just, democratic order, initiated by Latin American states, records the inadmissibility of interference, unilateral coercive measures, and coups as a method of changing power. He recalls Russia's 2015 request for observer status in the Central American Integration System (SICA), which Honduras backed, and which he expects Russia to obtain soon.

Договорённость, которая существует в Латинской Америке и в Карибском бассейне, — не признавать тех, кто приходит к власти в результате антиконституционных государственных переворотов.

The agreement that exists in Latin America and the Caribbean — not to recognise those who come to power as a result of anti-constitutional coups.

В 2015 году российская сторона обратилась к этой организации с просьбой предоставить нам статус внерегионального наблюдателя в Центральноамериканской интеграционной системе.

In 2015 the Russian side asked this organisation to grant us the status of an extra-regional observer in the Central American Integration System.

Культурный советник посольства в Москве спрашивает мнение Лаврова об эволюции дипломатии на фоне глобализации и появления новых международных акторов. Лавров отвечает, что глобализация была начата ведущими странами Запада, чтобы раскрыть границы и рынки и дать идеям проникать во всех направлениях — с расчётом на то, что доминирующие западные общемировые СМИ используют эту открытость для продвижения нужных Западу идей. В результате появились новые акторы — неправительственные организации, транснациональный бизнес, местные власти, — через которые насаждалась западная модель, и получилось плохо: Ближний Восток и Север Африки после «арабской весны» стали наименее стабильным регионом на земном шаре, а внутри самого Запада глобализация натолкнулась на сопротивление тех, кто мыслит категориями национальных интересов, породив Брекзит и победу Трампа. Он заключает, что суверенитет стал играть гораздо большую роль и будет только укрепляться, хотя нужно найти правильный баланс между уважением суверенитета и развитием глобальной кооперации.

A cultural adviser to an embassy in Moscow asks Lavrov's view on the evolution of diplomacy amid globalization and the rise of new international actors. Lavrov replies that globalization was launched by the leading Western states to open borders and markets and to let ideas penetrate in all directions — on the calculation that the dominant Western global media would use that openness to promote ideas the West needed. The result was new actors — NGOs, transnational business, local authorities — through which the Western model was propagated, and it went badly: the Middle East and North Africa after the Arab Spring became the least stable region on earth, while within the West itself globalization met resistance from those thinking in terms of national interests, producing Brexit and Trump's victory. He concludes that sovereignty has come to play a far greater role and will only strengthen, though the right balance between respecting sovereignty and developing global cooperation must be found.

Глобализация была начата ведущими странами Запада для того, чтобы раскрыть границы, раскрыть рынки, и для того, чтобы идеи легче проникали.

Globalization was begun by the leading Western countries in order to open borders, open markets, and so that ideas would penetrate more easily.

Отсюда, кстати, феномен Брекзита и феномен победы Дональда Трампа.

Hence, by the way, the phenomenon of Brexit and the phenomenon of Donald Trump's victory.

В рамках того же ответа Лавров выделяет концепцию, продвигавшуюся администрацией Обамы в последний год её правления — встречу, проведённую в здании ООН, но не связанную со структурами Организации, под темой «противодействия насильственному экстремизму». Когда Россия и ряд арабских и африканских государств спросили, почему только насильственному экстремизму, а не экстремизму любому, ответ обнаружился в самой посылке концепции: экстремизм зарождается там, где диктаторские режимы не обеспечивают демократию и свободу слова, поэтому мировое сообщество имеет право через головы этих режимов устанавливать связи с гражданским обществом и помогать ему бороться за демократию. Лавров описывает это как попытку задним числом оправдать то, что Запад сделал на Ближнем Востоке — будто авторитарные режимы, не дававшие свободы слова, сами виноваты в появлении насильственного экстремизма и терроризма, — простенькую и очень вредную концепцию, которую ООН не поддержит на официальном уровне.

Within the same answer, Lavrov singles out a concept promoted by the Obama administration in its final year — a meeting held in the UN building but unconnected to UN structures, themed on "countering violent extremism." When Russia and a range of Arab and African states asked why only violent extremism and not extremism of any kind, the answer lay in the concept's premise: extremism arises where dictatorial regimes fail to provide democracy and free speech, so the world community has the right, over the heads of those regimes, to establish ties with civil society and help it fight for democracy. Lavrov describes this as an after-the-fact attempt to justify what the West did in the Middle East — that authoritarian regimes denying free speech were themselves to blame for the rise of violent extremism and terrorism — a simplistic and harmful concept that the UN will not endorse officially.

Экстремизм зарождается там, где диктаторские режимы не обеспечивают демократию и свободу слова, поэтому мировое сообщество имеет право через головы диктаторских режимов устанавливать связи с гражданским обществом.

Extremism arises where dictatorial regimes fail to ensure democracy and freedom of speech, therefore the world community has the right, over the heads of the dictatorial regimes, to establish ties with civil society.

Это попытка задним числом оправдать Запад за то, что происходит на Ближнем Востоке и на Севере Африки.

This is an attempt to retroactively justify the West for what is happening in the Middle East and North Africa.

Лавров завершает выступление, заверяя молодых дипломатов, что их профессия не будет обесценена и девальвирована. Обыгрывая известный спор, он заявляет, что именно дипломатия — а не привычный кандидат — является древнейшей профессией, потому что прежде чем вообще что-либо произошло, надо было сначала договориться, а это и есть дипломатия. Он благодарит участников и отдельно — переводчиков, завершая на ноте, скрепляющей всё выступление: первенстве переговоров и договорённости в человеческих делах.

Lavrov closes by reassuring the young diplomats that their profession will not be devalued or depreciated. Playing on the familiar debate, he claims diplomacy — not the usual candidate — as the oldest profession, because before anything at all could happen, one first had to reach agreement, and that agreement is diplomacy. He thanks the participants and offers special thanks to the interpreters, ending on a note that ties the whole address together: the primacy of negotiation and agreement in human affairs.

Профессия дипломата, я вас уверяю, она не будет обесценена, она не будет девальвирована.

The profession of the diplomat, I assure you, will not be devalued, it will not be depreciated.

До того, как всё вообще произошло, надо было договориться для начала — а это дипломатия.

Before anything at all happened, one first had to reach agreement — and that is diplomacy.