Пресс-конференция С.Лаврова и М.Хамди

С.В.Лавров с самого начала задаёт тон встречи, представляя Тунис как надёжного, давнего партнёра Российской Федерации в регионе Северной Африки и Ближнего Востока. Первый визит М.Хамди в Москву подан как естественное продолжение мартовского визита самого Лаврова в Тунис, то есть как звено в непрерывной линии взаимодействия. Политические преобразования в Тунисе Лавров приветствует и трактует не как источник нестабильности, а как основу для более активного развития двусторонних связей и вывода отношений на новый стратегический уровень. Хамди отвечает тёплым признанием: визит российского министра он называет поистине историческим — впервые глава МИД России посетил Тунис в переходный период, и Россия с самого начала стояла на стороне страны. Общий посыл — прочная дружба, опирающаяся на межгосударственное доверие и взаимное уважение, а не на идеологическую близость. Для российской стороны это подтверждает образ России как державы, поддерживающей партнёров в трудные моменты их истории.

Lavrov opens by framing Tunisia as a reliable, long-standing partner of the Russian Federation in the North Africa and Middle East region, marking Hamdi's first visit to Moscow as a natural continuation of Lavrov's own March 2014 visit to Tunis. He welcomes Tunisia's political transformations and presents them not as a source of instability but as a foundation for deepening bilateral ties. The emphasis is on continuity, mutual respect, and the elevation of relations to a "new strategic level." Hamdi reciprocates warmly, describing Lavrov's earlier trip as a genuinely historic first, underscoring that Russia stood by Tunisia from the very beginning of its transition. The mutual message is one of durable friendship anchored in state-to-state trust rather than ideological alignment.

Тунис — проверенный временем партнёр Российской Федерации в регионе Северной Африки, Ближнего Востока.

Tunisia is a time-tested partner of the Russian Federation in the region of North Africa and the Middle East.

Мы приветствуем продвижение политических преобразований в дружественной стране и уверены, что это поможет ещё более активно развивать наши двусторонние связи.

We welcome the advancement of political transformations in this friendly country and are confident it will help develop our bilateral ties even more actively.

Оба министра подчёркивают задачу наращивания двустороннего товарооборота, причём Хамди прямо признаёт, что нынешний уровень не соответствует ожиданиям народов двух стран. Лавров ссылается на майские договорённости межправительственной комиссии по торгово-экономическому сотрудничеству и на общую заинтересованность в привлечении российских компаний в тунисскую экономику. Хамди выдвигает конкретное, обращённое к России предложение: Тунис способен поставлять товары, которые Россия обычно закупает в Европе, — прежде всего оливковое масло и другие категории продукции, — что позволит сбалансировать и укрепить товарооборот и снизить зависимость от европейских поставщиков. Это предложение органично встраивается в более широкую российскую повестку диверсификации торговых партнёров, и в контексте разворота России к альтернативным рынкам оно приобретает дополнительный вес. Обе стороны демонстрируют, что экономическое измерение отношений рассматривается как практическая опора политического сближения, а не как второстепенный сюжет.

Both ministers stress the goal of raising bilateral trade turnover, which Hamdi candidly says does not yet match the expectations of the two peoples. Lavrov points to the May understandings reached by the trade-economic commission and a shared interest in bringing Russian companies into the Tunisian economy. Hamdi introduces a concrete Russian-facing proposal: Tunisia can supply goods that Russia normally purchases in Europe — above all olive oil and other categories — thereby balancing and strengthening trade and reducing dependence on European suppliers. This dovetails with the broader Russian agenda of diversifying trade partners, and the timing gives it added weight in the context of Russia's turn toward alternative markets.

У нас есть общая заинтересованность в том, чтобы поддерживать тенденции к увеличению товарооборота.

We share an interest in sustaining the trend toward increasing trade turnover.

Тунис по поставкам в Россию, которые обычно закупаются в Европе, особенно это касается оливкового масла и других категорий товаров — это позволит сбалансировать, укрепить товарооборот между нашими странами.

Tunisia can supply Russia with goods normally bought in Europe — especially olive oil and other categories — which will allow us to balance and strengthen trade between our countries.

Туризм подан как главная история успеха в двусторонних отношениях. Лавров отмечает, что число россиян, посещающих эту средиземноморскую страну, за последние два года удвоилось, и ожидается дальнейший рост. Хамди придаёт этому эмоциональное и политическое звучание: с 2011 по 2013 год поток российских туристов вырос со 150 до 300 тысяч, и Россия оказалась единственной страной, чей туристический поток в Тунис увеличился после революции. Для Туниса это прочитывается как знак веры в страну и в успех «тунисской модели» перехода — дипломатически ценное признание в момент региональной неопределённости. Российская сторона, в свою очередь, представляет этот рост как естественное следствие доверия граждан к дружественной стране и подтверждение верного курса на развитие связей. Туристический сюжет служит наглядным, измеримым доказательством прочности отношений, которое обе стороны охотно превращают в политический аргумент.

Tourism emerges as the standout success story of the relationship. Lavrov notes that the number of Russians visiting the Mediterranean country has doubled over two years, with further growth expected. Hamdi frames this in emotional and political terms: Russian tourist numbers rose from 150,000 to 300,000 between 2011 and 2013, and Russia was the only country whose tourist flow to Tunisia increased after the revolution. For Tunis, this is read as a vote of confidence in the country and in the success of the "Tunisian model" of transition — a diplomatically valuable endorsement at a moment of regional uncertainty.

Число россиян, которые посещают эту прекрасную средиземноморскую страну, за последние 2 года удвоилось, и в этом году мы ожидаем ещё рост.

The number of Russians visiting this beautiful Mediterranean country has doubled over the past two years, and this year we expect further growth.

С 2011 по 2013 год количество российских туристов в Тунисе увеличилось вдвое — со 150 до 300 тысяч. Россия — это единственная страна, туристический поток из которой увеличился после революции. Мы видим в этом знак веры в нашу страну.

From 2011 to 2013 the number of Russian tourists in Tunisia doubled — from 150,000 to 300,000. Russia is the only country whose tourist flow increased after the revolution. We see in this a sign of faith in our country.

Лавров фиксирует совпадение или близость подходов России и Туниса к международным делам и укореняет отношения в тех базовых принципах, которые Россия последовательно продвигает: соблюдение основополагающих норм международного права, уважение Устава ООН, право народов самим определять свою судьбу без вмешательства извне и урегулирование любых споров политическими средствами. Это дипломатический стержень российского мировоззрения, и приверженность Туниса этим принципам представлена как свидетельство широкой, принципиальной близости, выходящей за рамки одной лишь торговли. Особый акцент на невмешательстве прямо перекликается с более широкой российской критикой внешнего вмешательства в дела региона: то, что партнёр разделяет этот подход, укрепляет российскую линию на защиту суверенитета и права государств самостоятельно определять свой путь. Тем самым двусторонние отношения обретают ценностную рамку — общее видение справедливого миропорядка, а не только прагматический обмен интересами.

Lavrov identifies a convergence of approaches on international affairs, grounding the relationship in the core principles Russia consistently advances: respect for international law, the UN Charter, the right of peoples to determine their own fate without outside interference, and political settlement of disputes. This is the diplomatic backbone of the Russian worldview, and Tunisia's alignment with it is presented as evidence of a broad, principled affinity extending beyond bilateral trade. The stress on non-interference resonates directly with Russia's wider critique of external intervention in the region.

И Россия, и Тунис выступают за соблюдение основополагающих принципов международного права, уважение Устава Организации Объединённых Наций, уважение права народов самим определять свою судьбу без вмешательства извне.

Both Russia and Tunisia stand for observance of the fundamental principles of international law, respect for the UN Charter, and respect for the right of peoples to determine their own fate without outside interference.

За урегулирование любых споров политическими средствами.

For the settlement of any disputes by political means.

Лавров и Хамди совместно называют международный терроризм главной угрозой Ближнему Востоку и Северной Африке и заявляют о решимости объединять усилия и в двустороннем плане, и в многосторонних форматах. Определяющий российский принцип здесь — борьба с терроризмом последовательно, без двойных стандартов, которую Лавров подаёт как наилучший общий знаменатель и наилучшую основу для эффективного сотрудничества всех государств региона. Хамди позиционирует Тунис как мирное, умеренное государство, народ которого полностью отвергает призывы к экстремизму: тунисцы — мирные мусульмане, исповедующие умеренную религию и с уважением относящиеся к представителям других конфессий. При этом он признаёт, что терроризм для Туниса — новая напасть, к которой страна ещё не привыкла, но готова сопротивляться всеми имеющимися средствами. Тезис о недопустимости двойных стандартов становится сквозной идеей, объединяющей российскую и тунисскую позиции в единую рамку принципиальной, неизбирательной борьбы с угрозой.

Lavrov and Hamdi jointly name international terrorism as the principal threat to the Middle East and North Africa, and commit to combining efforts bilaterally and in multilateral formats. The defining Russian principle here is combating terrorism "consistently, without double standards," which Lavrov presents as the best common denominator for cooperation among all states of the region. Hamdi positions Tunisia as a moderate, peaceful state whose people reject extremism, while acknowledging terrorism is a new affliction the country is still learning to resist by all available means.

Борьба с международным терроризмом последовательно, без двойных стандартов, является, по нашему общему убеждению, наилучшим общим знаменателем, наилучшей основой для эффективного сотрудничества.

The fight against international terrorism, waged consistently and without double standards, is, in our shared conviction, the best common denominator and the best basis for effective cooperation.

Наш народ полностью отвергает любые призывы к экстремизму и терроризму. Мы — мирные мусульмане, исповедуем умеренную религию.

Our people fully reject any calls to extremism and terrorism. We are peaceful Muslims and practise a moderate faith.

Применяя принцип борьбы с терроризмом, Лавров проходит по горячим точкам региона — Ираку, Сирии, Ливии, Мали и в целом по сахаро-сахельской зоне — и предлагает двуединую формулу: не допускать, чтобы террористы взяли верх, и одновременно продвигать политические подходы к мирному урегулированию каждого конфликта. Эта логика двух треков — силовое противодействие терроризму плюс политический процесс — представлена как последовательный российский рецепт, применимый по всему региону. Она подана как сбалансированная альтернатива как чисто военным решениям, так и решениям, навязанным извне: безопасность и политическое урегулирование мыслятся не как взаимоисключающие, а как взаимодополняющие задачи. В российском изложении именно такой комплексный подход отличает ответственную линию от практики, при которой ставка на военную силу или на внешнее вмешательство лишь усугубляет хаос. Совпадение оценок с Тунисом по Сирии, Ливии и Ираку укрепляет представление о едином видении путей выхода из региональных кризисов.

Applying the anti-terrorism principle, Lavrov surveys the region's hotspots — Iraq, Syria, Libya, Mali and the Sahara-Sahel zone — with a dual formula: prevent terrorists from gaining the upper hand while simultaneously advancing political approaches to peaceful settlement of every conflict. This two-track logic (security action plus political process) is the consistent Russian prescription across the region, presented as the balanced alternative to purely military or purely externally-imposed solutions.

Именно в контексте этого принципа мы рассмотрели ситуацию в таких странах, как Ирак, Сирия, Ливия, Мали и в целом в сахаро-сахельской зоне.

It was precisely in the context of this principle that we examined the situation in such countries as Iraq, Syria, Libya, Mali and the Sahara-Sahel zone as a whole.

Везде во всех этих точках нужно не допускать того, чтобы террористы взяли верх, и одновременно продвигать политические подходы к мирному урегулированию всех конфликтов.

Everywhere, at all these points, we must prevent terrorists from gaining the upper hand and at the same time advance political approaches to the peaceful settlement of all conflicts.

Лавров настаивает, что, несмотря на обилие новых кризисов, старейший конфликт региона — палестино-израильский — не имеет права уходить из повестки. Российская позиция состоит в необходимости скорейшего возобновления переговорного процесса, и Лавров выражает поддержку усилиям Египта и Лиги арабских государств, а также заинтересованность в укреплении взаимодействия с арабским миром по всему кругу этих вопросов. Тем самым Россия подтверждает своё самопозиционирование как державы, которая удерживает палестинский вопрос в центре внимания и не позволяет ему быть заслонённым новыми конфликтами. В российском изложении это принципиальная линия: справедливое урегулирование застарелого конфликта — необходимое условие устойчивости всего региона, и Россия выступает как последовательный сторонник такого урегулирования, работающий в связке с арабскими партнёрами. Готовность крепить взаимодействие с арабским миром подана как продолжение той же принципиальной политики, что объединяет Москву и Тунис на международной арене.

Lavrov insists that despite the profusion of new crises, the region's oldest conflict — the Palestinian-Israeli one — must not fall off the agenda. Russia's position calls for the earliest possible resumption of the negotiating process, and Lavrov voices support for the efforts of Egypt and the League of Arab States, expressing interest in strengthening interaction with the Arab world on these questions. This reaffirms Russia's self-presentation as a power that keeps the Palestinian question central rather than letting it be eclipsed.

Мы не имеем права забывать о самом застарелом конфликте в регионе — палестино-израильском конфликте.

We have no right to forget the region's most long-standing conflict — the Palestinian-Israeli conflict.

Мы поддерживаем усилия, которые в этом направлении предпринимаются Египтом, Лигой арабских государств, и заинтересованы в том, чтобы крепить наше взаимодействие с арабским миром.

We support the efforts undertaken in this direction by Egypt and the League of Arab States, and are interested in strengthening our interaction with the Arab world.

Хамди описывает Тунис как страну, переживающую последнюю стадию демократического переходного периода, которая должна увенчаться честными и транспарентными выборами; после этого усилия руководства сосредоточатся на укреплении экономики и обеспечении достойной жизни для граждан революционной эпохи. Отвечая журналисту, он называет точные даты: 26 октября — выборы в законодательное собрание, 23 ноября — первый тур президентских выборов, и подчёркивает твёрдое намерение провести их именно в установленные сроки, в честной, независимой и транспарентной атмосфере. Показательно приглашение России присутствовать при этих выборах — жест доверия, который отражает теплоту двусторонних отношений и признание России как беспристрастного наблюдателя. В российской системе координат это подтверждает роль Москвы как уважаемого партнёра, чьё присутствие придаёт легитимность демократическому процессу дружественной страны, и одновременно демонстрирует успех «тунисской модели» упорядоченного, суверенного перехода.

Hamdi describes Tunisia as being in the final stage of its democratic transition, to be crowned by honest and transparent elections, after which the leadership's energy will turn to strengthening the economy. Answering a journalist, he gives precise dates: legislative elections on 26 October and the first round of presidential elections on 23 November, held in a fair, independent and transparent atmosphere. Notably, he invites Russia to observe the vote — a gesture of trust that mirrors the warmth of the bilateral relationship.

Следующие сроки выборов: 26 октября — законодательное собрание, 23 ноября — первый тур президентских выборов. Мы твёрдо намерены организовать выборы именно в эти установленные сроки.

The next election dates: 26 October for the legislative assembly, 23 November for the first round of the presidential elections. We firmly intend to hold the elections precisely on these set dates.

Мы приглашаем Россию также присутствовать при этих выборах.

We invite Russia also to be present at these elections.

Отвечая на вопрос о конкретных антитеррористических планах, Хамди подчёркивает, что Тунис — мирное и умеренное государство, народ которого отвергает экстремизм, и что страна прилагает все возможные усилия в сфере безопасности и в военной сфере для защиты своих граждан и своих границ с Ливией и Алжиром. Взаимодействие с Алжиром он выделяет как примерное: совместно две страны успешно противодействуют любому трафику и контрабанде. Терроризм он трактует как проблему региональную и международную, требующую общей решимости и сотрудничества как со странами региона, так и с мировым сообществом. В этом изложении Тунис предстаёт ответственным государством, которое сочетает внутреннюю умеренность с практическими мерами безопасности и региональной кооперацией. Для российской стороны такая позиция созвучна собственному подходу: борьба с терроризмом ведётся на прочной национальной основе и одновременно требует объединения усилий государств региона без избирательности и двойных стандартов.

Pressed on concrete anti-terrorism plans, Hamdi stresses that Tunisia is a peaceful and moderate state whose people reject extremism, and that the country is applying all possible efforts in the security and military spheres to protect its citizens and its borders with Libya and Algeria. He singles out cooperation with Algeria as exemplary, successfully countering trafficking and smuggling. Terrorism is framed as a region-wide and international problem requiring collective resolve and cooperation among the region's states and the wider world.

В сфере безопасности, в военной сфере мы прилагаем все возможные усилия для защиты наших граждан, наших границ — границ с Ливией, границ с Алжиром.

In the security and military spheres we apply every possible effort to protect our citizens and our borders — the borders with Libya and with Algeria.

Что касается Алжира, то у нас в этом вопросе примерное взаимодействие: мы успешно противодействуем любому трафику, любой контрабанде.

As for Algeria, our interaction on this matter is exemplary: we successfully counter any trafficking and any smuggling.

Отвечая на вопрос «Интерфакса» о заседании контактной группы в Минске накануне, Лавров занимает осторожно позитивную позицию. Он подчёркивает как значимый уже сам факт: представители Киева и Луганской и Донецкой народных республик впервые сели вместе, чтобы обсуждать вопросы политического урегулирования, — такого формата раньше не существовало, и это важно само по себе. Стороны обменялись позиционными документами с конкретными предложениями и договорились продолжить работу в том же формате уже на этой неделе. Лавров прочитывает это как складывающееся понимание того, что решение достигается через поиск компромиссов, а не через навязывание одной стороной своей точки зрения. Он призывает опираться на уже согласованную на международном уровне базу — Женевское заявление от 17 апреля — с его требованием полноценного и равноправного участия всех регионов. В российском изложении это подтверждает линию Москвы на подлинно политическое, договорное разрешение кризиса при равном учёте интересов всех частей Украины.

Asked by Interfax about the previous day's contact group meeting in Minsk, Lavrov strikes a cautiously positive note. He emphasises the very fact that Kyiv and representatives of the Luhansk and Donetsk people's republics sat together to discuss political settlement — a format that had not existed before — as significant in itself. The sides exchanged position papers with concrete proposals and agreed to continue in the same format. Lavrov reads this as an emerging understanding that solutions come through compromise, not through one side imposing its view, and urges reliance on the agreed international base of the 17 April Geneva statement, with its call for the full and equal participation of all regions.

До вчерашнего дня таких дискуссий в таком формате не было. Это важно уже само по себе.

Until yesterday there had been no such discussions in such a format. That is important in itself.

Работать нужно не через навязывание какой-то одной точки зрения противоположной стороне, а через поиск компромиссов.

The work must proceed not by imposing one side's viewpoint on the other, but through a search for compromises.

Реагируя на заявления главы МИД Австралии Джули Бишоп о намерении использовать саммит НАТО в Уэльсе, чтобы убедить партнёров отказаться от приглашения Президента В.В.Путина на саммит «двадцатки» в Брисбене, Лавров напоминает о базовом предназначении G20. Австралия, отмечает он, сама просила предоставить ей право провести очередную встречу лидеров «двадцатки», и вместе с этим правом на неё легли и обязательства — прежде всего продвижение согласованной несколько лет назад реформы международной валютно-финансовой системы. Если австралийские коллеги намерены обсуждать тематику «двадцатки» в рамках Североатлантического альянса, это, по мысли Лаврова, о многом говорит применительно к их способности адекватно реагировать на мировые проблемы и выглядит как попытка отвлечь внимание через создание политических скандалов от неспособности обеспечить результат по экономической повестке. В российском изложении подмена содержательной работы «двадцатки» политиканством вокруг участия России демонстрирует несерьёзность такого подхода и слабость самих его инициаторов.

Responding to reported remarks by Australian Foreign Minister Julie Bishop about using the Wales NATO summit to persuade partners not to invite President Putin to the Brisbane G20, Lavrov reminds observers of the G20's basic purpose. Australia, he notes, requested the right to host the leaders' meeting, and with that right come obligations — chief among them advancing the reform of the international monetary-financial system agreed years earlier. If Australia intends to discuss G20 matters within the North Atlantic Alliance, Lavrov suggests, that speaks volumes about its capacity to respond adequately to world problems, and looks like an attempt to distract attention through political scandals from an inability to deliver results on the economic agenda.

Австралия просила предоставить ей право провести очередную встречу лидеров двадцатки. Ей это право было предоставлено, но вместе с правом накладываются и обязательства.

Australia asked to be granted the right to host the next G20 leaders' meeting. That right was granted, but with the right come obligations as well.

Может быть, они убедились в том, что не смогут обеспечить результативное проведение саммита двадцатки, и сейчас пытаются отвлечь внимание через создание неких политических скандалов.

Perhaps they have realised they cannot ensure a productive G20 summit, and are now trying to divert attention by creating certain political scandals.

Комментируя внесённую Кабинетом министров Украины в Верховную Раду инициативу об отмене внеблокового статуса, Лавров описывает украинскую политику как борьбу между «партией мира», которая стремится продвинуть переговорное политическое решение по всем основным вопросам, и «партией войны» в Киеве, предпринимающей шаги, однозначно нацеленные на подрыв всех этих усилий. Он указывает, что настроения в пользу укрепления позиций партии войны активно подогреваются и подстрекаются из Вашингтона, некоторых европейских столиц и всё чаще из Брюсселя и штаб-квартиры НАТО, где генеральный секретарь Альянса по поводу и без повода выступает с заявлениями, не относящимися к его компетенции. При этом Лавров сохраняет надежду, настаивая, что серьёзные, ответственные политики в Европе и Соединённых Штатах выступают против провокаций и понимают бессмысленность и бесперспективность продолжения конфликта. В российском изложении именно внешнее подстрекательство мешает возобладать голосу разума и содержательному диалогу о будущем украинского государства.

Commenting on the Ukrainian Cabinet's move to abolish the country's non-bloc status, Lavrov frames Ukrainian politics as a struggle between a "party of peace" seeking a negotiated political solution and a "party of war" in Kyiv taking steps aimed squarely at undermining those efforts. He states that the war party's positions are being actively stoked from Washington, some European capitals, and increasingly from Brussels and NATO headquarters, where the Alliance's Secretary-General makes statements outside his competence. Yet Lavrov holds out hope, insisting that serious, responsible politicians in Europe and the United States oppose provocations and understand the futility of prolonging the conflict.

Партия мира пыталась продвинуть и по-прежнему пытается продвинуть переговорное политическое решение, а в том же Киеве партия войны предпринимает шаги, которые нацелены однозначно на подрыв всех этих усилий.

The party of peace tried and still tries to advance a negotiated political solution, while in Kyiv itself the party of war takes steps aimed unambiguously at undermining all these efforts.

Подобное настроение в пользу укрепления позиции в Киеве партии войны активно подогревают и подстрекают из Вашингтона, некоторых европейских столиц и всё чаще из Брюсселя и штаб-квартиры НАТО.

Such a mood favouring the strengthening of the war party's position in Kyiv is actively fanned and incited from Washington, some European capitals, and increasingly from Brussels and NATO headquarters.

Отвечая на вопрос о заявленных ИГИЛ планах создать Эмират Магриба со столицей в Тунисе, Хамди подтверждает, что действующие в регионе террористические группировки представляют серьёзную угрозу не только Тунису, и что в международном сообществе есть понимание необходимости остановить расползание этой угрозы по региону. Он вновь подтверждает образ Туниса как государства мира и умеренности, отвергающего терроризм и анархию; ценности уважения прав человека и других религий закреплены в новой тунисской конституции. Хамди выражает уверенность, что собственные вооружённые силы Туниса способны самостоятельно обеспечить безопасность страны. В российском изложении эта позиция созвучна линии на суверенное противодействие терроризму: государство само защищает свой народ, опираясь на конституционные ценности умеренности, и одновременно ищет взаимодействия со всеми друзьями и партнёрами. Уверенность в самодостаточности тунисской армии подана как знак зрелости и устойчивости государства перед лицом транснациональной террористической угрозы.

Asked about ISIS's declared plans to create an Emirate of the Maghreb with its capital in Tunis, Hamdi affirms that the terrorist groups active in the region pose a serious threat not only to Tunisia, and that there is international understanding of the need to halt their spread. He reaffirms Tunisia as a state of peace and moderation, rejecting terrorism and anarchy, its values of respect for human rights and other religions enshrined in the new Tunisian constitution, and expresses confidence that Tunisia's own armed forces can independently secure the country.

Террористические группировки, в настоящее время действующие в регионе, действительно представляют серьёзную угрозу странам региона, и не только им.

The terrorist groups currently operating in the region genuinely pose a serious threat to the countries of the region, and not only to them.

Тунис отвергает терроризм, отвергает анархию, мы выступаем против экстремизма и стремимся взаимодействовать со всеми нашими друзьями и партнёрами для борьбы с терроризмом.

Tunisia rejects terrorism, rejects anarchy; we oppose extremism and seek to cooperate with all our friends and partners to combat terrorism.

Лавров разворачивает один из своих центральных доводов: недопустимость деления террористов на «хороших» и «плохих». Ярчайшим примером он называет Ливию — экстремистов и радикалов поддержали под лозунгом борьбы за демократию, после свержения режима объявили о её установлении, а теперь мир вынужден бороться с последствиями этой ливийской революции, которые ощущаются уже как минимум в 14 странах, куда проникли боевики и оружие. Ту же логику он распространяет на Сирию, указывая на противоречивость линии, при которой с «Исламским государством» решительно борются в Ираке и помогают иракскому руководству, а в Сирии отказываются сотрудничать с Асадом, который сражается с теми же самыми бандитами, под предлогом, что ему «руки не подадут». По убеждению Лаврова, на основе двойных стандартов ничего добиться нельзя: нужно всем объединиться на прочной почве борьбы с терроризмом во всех его проявлениях, не оправдывая террористов и не деля их по конъюнктурным соображениям.

Lavrov delivers one of his central arguments: the impermissibility of dividing terrorists into "good" and "bad." He cites Libya as the starkest example — extremists were backed under the banner of a struggle for democracy, democracy was declared after the regime's overthrow, and the world now faces the consequences of that revolution in at least 14 countries where fighters and weapons have spread. He extends the same logic to Syria, arguing it is contradictory to fight ISIS resolutely in Iraq and aid Baghdad while refusing to work with Assad, who battles the same bandits. Only by uniting on the firm ground of fighting terrorism in all its manifestations, he insists, can real progress be made.

Нельзя поддерживать экстремистов и радикалов, как это было в Ливии... а потом оказаться перед необходимостью бороться с последствиями этой ливийской революции, которые ощущаются уже как минимум в 14 странах.

One cannot support extremists and radicals, as was done in Libya... and then find oneself having to combat the consequences of that Libyan revolution, which are already felt in at least 14 countries.

Не оправдывать террористов, не делить их на хороших и плохих.

Not to justify terrorists, not to divide them into good ones and bad ones.

Отвечая на вопрос об обращении Генерального секретаря ООН о том, что у украинского конфликта нет военного решения, Лавров соглашается: не требуется особого прозрения, чтобы увидеть бесперспективность военного пути. Но он доказывает, что одних призывов недостаточно — необходимо выполнение уже неоднократно достигнутых договорённостей. Лавров восстанавливает их последовательность: соглашение от 21 февраля между оппозицией и тогдашним президентом в присутствии министров иностранных дел Германии, Франции и Польши, первым пунктом которого было обязательство создать правительство национального единства, — а уже через день последовал антиконституционный госпереворот; Женевские договорённости России, США, Украины и Евросоюза от 17 апреля; и обязательство от 2 июля о незамедлительном прекращении огня. Каждый раз, по его словам, Киев уходил от выполнения или выдвигал предварительные условия. Вывод Лаврова: решающий рычаг — в Вашингтоне, который реально способен урезонить партию войны в Киеве, а предстоящий 18 сентября визит П.А.Порошенко в США станет моментом истины относительно американской заинтересованности в политическом урегулировании.

On the UN Secretary-General's appeal that the Ukraine conflict has no military solution, Lavrov agrees no special insight is needed to see the futility of a military path — but argues that appeals alone are insufficient; what is needed is implementation of agreements already reached repeatedly. He recounts the sequence: the 21 February agreement between the opposition and the then-president, witnessed by the German, French and Polish foreign ministers, whose first point was a government of national unity — followed a day later by an anti-constitutional coup; the 17 April Geneva accord; and the 2 July Geneva ministerial commitment to an immediate ceasefire. In each case, he says, Kyiv walked away or set preconditions. Lavrov's conclusion is that the decisive lever lies in Washington, which alone can rein in Kyiv's war party, and he points to Poroshenko's forthcoming 18 September visit to the United States as the moment to dot the i's on American intentions.

Начиная с 21 февраля, когда было подписано соглашение между оппозицией и тогдашним президентом в присутствии министров иностранных дел Германии, Франции и Польши, первым пунктом которого было обязательство создать правительство национального единства.

Beginning with 21 February, when an agreement was signed between the opposition and the then-president in the presence of the foreign ministers of Germany, France and Poland, the first point of which was the obligation to form a government of national unity.

Урезонить партию войны в Киеве реально могут по большому счёту только Соединённые Штаты. Вашингтон имеет прямое влияние на украинских силовиков.

In the final analysis, only the United States can genuinely rein in the war party in Kyiv. Washington has direct influence over the Ukrainian security forces.