Fragment of S.V. Lavrov's Interview for the \"Bridges to the East\" Project

1. Готовность Ирана к переговорам по ядерной программе

Лавров с самого начала формирует образ Ирана как ответственной, конструктивной стороны, которая на протяжении всего кризиса искала дипломатического решения. Он подчёркивает, что Тегеран «заинтересован» в переговорах и последовательно демонстрировал добрую волю, несмотря на западное давление. Министр выстраивает чёткую дихотомию: Иран олицетворяет гибкость и сдержанность, тогда как Запад — провокации и срыв договорённостей. Эта риторическая рамка призвана снять с Ирана любую ответственность за тупик и переложить вину на западные столицы. Лавров намекает, что иранская сторона сознательно «не поддавалась на провокации», понимая ловушки, расставляемые в ходе бесконечных «раундов». Тем самым Москва легитимизирует свою поддержку Тегерана и представляет себя защитником рационального дипломатического подхода против западного волюнтаризма.

Иран в этом заинтересован.

последовательно выступал за переговоры, проявлял гибкость, креативность в своих подходах, стремился не поддаваться на провокации

Иранцы по-прежнему готовы вести переговоры.

2. Незаконность возобновления санкций («снепбэк»)

Центральный обвинительный тезис Лаврова — что возобновление санкций против Ирана не имеет правовой силы и является политической манипуляцией, выдаваемой за «состоявшееся правовое действо». Министр квалифицирует это как «возмутительную историю» и подчёркивает отсутствие у Запада «законных прав» на подобные действия. Ключевой риторический приём — инверсия вины: наказана страна, которая «ничего не нарушала и всё выполняла». Лавров переворачивает западный нарратив о «недобросовестности» Ирана, представляя сам механизм санкций как злоупотребление международным правом и инструментом, который Запад «перевернул с ног на голову». Это укладывается в более широкую российскую кампанию по делегитимизации западных санкционных режимов в принципе, где Иран служит показательным кейсом «правового беспредела» коллективного Запада.

Сам факт возобновления этих санкций, которые Запад пытается выдать за состоявшееся правовое действо, – совершенно возмутительная история

хотя на это нет никаких законных прав

Наказали страну, которая ничего не нарушала и все выполняла, пока Запад не отошел от «сделки».

3. Хронология нарушений — США вышли из СВПД в 2019 году

Лавров выстраивает историческую аргументацию, чтобы доказать, что виновником краха сделки являются США, а не Иран. Он напоминает, что Совместный всеобъемлющий план действий (СВПД) был одобрен резолюцией СБ ООН в 2015 году и Иран добросовестно выполнял его. Поворотным моментом министр называет 2019 год, когда Вашингтон в одностороннем порядке отказался от своих обязательств. Эта датировка служит фундаментом всей его правовой конструкции: нарушителем была «не Иран», и именно односторонний выход США разрушил равновесие. Лавров апеллирует к авторитету Устава ООН, требующего выполнения всех резолюций, противопоставляя букву международного права произволу Запада. Подчёркивая собственное участие в переговорном процессе, министр придаёт своему свидетельству вес непосредственного очевидца.

резолюция, одобрившая Совместный всеобъемлющий план действий по урегулированию иранской ядерной программы, была нарушена не Ираном

Исламская Республика выполняла ее с 2015 г., когда она только она была принята.

Потом, в 2019 г., США сказали, что им это не нравится, что они не будут ничего выполнять.

4. «Подлость» европейцев и их подыгрывание Вашингтону

Особое место в риторике Лаврова занимает осуждение европейских участников сделки. Он обвиняет их в моральной капитуляции: вместо принципиальной защиты СВПД («плода трудов своих») европейцы «стали подыгрывать Вашингтону». Министр воспроизводит — в саркастической манере — логику европейского давления на Тегеран: «не обижайтесь, давайте придумаем еще чего-нибудь, здесь уступите». Эта стилизованная имитация европейской позиции призвана выставить её мелочной и беспринципной. Лавров прибегает к редко используемому в дипломатическом языке резкому эпитету — «это просто подло», — что сигнализирует об эмоциональном накале и стремлении к моральной дисквалификации оппонентов. Подчёркивая, что европейцы были «обязаны» выполнять сделку, министр выстраивает образ Европы как несамостоятельного, вероломного партнёра, который предал собственные обязательства ради лояльности Вашингтону.

Это просто подло, не говоря уже о том, что это грубейшим образом нарушает международное право.

вместо того, чтобы высказаться принципиально за сохранение этой «сделки», стали «подыгрывать» Вашингтону

хорошо, американцы отказались её выполнять, но вы не обижайтесь, давайте придумаем еще чего-нибудь, здесь уступите

5. Механизм автоматического «снепбэка» — «схема» Керри–Зарифа

Лавров раскрывает закулисную историю происхождения механизма автоматического возобновления санкций, ссылаясь на личное участие в переговорах 2015 года. Он описывает, как тогдашний госсекретарь Дж.Керри предложил иранскому министру М.Д.Зарифу «продать» сделку в Конгрессе, заложив в неё пункт об автоматическом восстановлении санкций при любом нарушении со стороны Ирана. Министр представляет этот механизм как изначально несправедливую «схему», работающую исключительно в пользу того, кто захочет вновь ввести санкции. Ключевая мысль: иранцы согласились на этот «беспрецедентный инструмент» только потому, что не собирались ничего нарушать — то есть из добросовестности, которой Запад затем «грубейшим образом злоупотребил». Эта детализация служит цели показать структурную предвзятость сделки и преднамеренность западной ловушки.

если вдруг Иран будет что-то нарушать, не выполнять, то тогда автоматически принимается резолюция о возобновлении санкций

Придумали «схему», которая однозначно в пользу любого, кто захотел бы вновь возобновить санкции против Ирана.

они с чистой совестью, с легким сердцем подписались под этим беспрецедентным инструментом, которым сейчас Запад грубейшим образом злоупотребил

6. Срыв сотрудничества Ирана с МАГАТЭ и провоцирование конфликта

Лавров обвиняет Запад в сознательном блокировании нормализации отношений Ирана как с США, так и с МАГАТЭ. По его версии, Иран всегда был готов к переговорам с Вашингтоном, но именно Запад «специально делает всё», чтобы этих переговоров не было. Логическим завершением этой линии становится тревожный тезис о намеренном провоцировании «крупного конфликта». Фраза «может быть, кому-то это и надо» вносит конспирологический подтекст: министр намекает на существование заинтересованных сил, для которых эскалация выгодна. Эта риторика выполняет двойную функцию — снимает с Ирана ответственность за разрыв с МАГАТЭ и одновременно представляет Запад как сторону, дестабилизирующую регион ради собственных нераскрытых интересов. Тем самым закладывается основа для будущего возложения вины за любую новую вспышку напряжённости на западные столицы.

Запад специально делает все, чтобы этих переговоров с Соединенными Штатами не было... и чтобы Иран с МАГАТЭ не возобновил нормального сотрудничества.

Как будто они специально провоцируют крупный конфликт.

Может быть, кому-то это и надо.

7. Нормализация отношений Ирана с арабскими странами и роль КСА

Переходя к региональной повестке в контексте подготовки к арабскому саммиту, Лавров акцентирует позитивную динамику в отношениях Ирана с арабским миром, особо отмечая российский вклад в этот процесс. Центральным достижением он называет нормализацию отношений между Ираном и Саудовской Аравией, которую характеризует как «важнейшую страну Персидского залива». Москва позиционирует себя активным «приветствующим» актором этого сближения, что укрепляет её образ конструктивного регионального посредника. Подчёркивая, что у Ирана с рядом арабских государств отношения были «достаточно давно», министр оспаривает представление об Иране как об изгое региона. Эта тема служит контрапунктом к западной политике: там, где Запад сеет раздор, Россия способствует примирению. Тем самым Лавров демонстрирует альтернативную, российскую модель регионального урегулирования, основанную на сближении, а не на изоляции.

наметились позитивные подвижки в отношениях между Ираном и арабскими странами

Несколько лет назад договорились с КСА о нормализации отношений. Это важнейшая страна Персидского залива.

Мы это активно приветствовали

8. Концепция коллективной безопасности в Персидском заливе

Лавров продвигает давнюю российскую инициативу — концепцию коллективной безопасности в зоне Персидского залива, объединяющую шесть стран ССАГПЗ и Иран. Министр подчёркивает, что Москва «уже долгие годы» продвигает эту идею, представляя её как зрелую, проработанную альтернативу нынешней архитектуре напряжённости. Суть концепции — налаживание процессов укрепления доверия и реализация взаимовыгодных проектов между всеми прибрежными государствами. Эта тема имеет стратегическое значение: она позиционирует Россию как архитектора инклюзивной региональной системы безопасности, в которой Иран является легитимным и равноправным участником, а не объектом сдерживания. Имплицитно концепция направлена против западного (прежде всего американского) военного присутствия и логики блокового противостояния в Заливе. Лавров противопоставляет российское видение «коллективности» западной модели, основанной на разделении региона на враждующие лагеря.

уже долгие годы продвигаем концепцию коллективной безопасности в районе Персидского залива

желая, чтобы все прибрежные страны наладили между собой процесс укрепления доверия, развития взаимовыгодных проектов

Шесть стран ССАГПЗ и Иран.

9. Требования одностороннего разоружения Ирана как несправедливые

Лавров отвергает западные требования к Ирану, квалифицируя их как заведомо несправедливые и однобокие. Он подчёркивает, что от Тегерана требуют в одностороннем порядке отказаться не только от военного ядерного измерения, но и от «мирной ядерной программы», а также «в одностороннем порядке разоружаться». Многократное повторение формулы «в одностороннем порядке» служит риторическим инструментом, подчёркивающим асимметрию и несбалансированность западных требований. Министр представляет эти требования как часть стратегии по сохранению Ирана в положении уязвимой, «обременённой проблемами» страны. По логике Лаврова, западные державы не заинтересованы в том, чтобы Иран «избавлялся от проблем», которые на него искусственно «навесили». Тем самым он защищает право Ирана на мирный атом и на оборонный потенциал, представляя западное давление не как заботу о нераспространении, а как инструмент удержания Тегерана в подчинённом и уязвимом состоянии.

требований, чтобы Исламская Республика в одностороннем порядке отказывалась не только от ядерной программы, включая мирную ядерную программу, но и в одностороннем порядке разоружалась

Иран избавлялся от проблем, которые на него «навесили»

Многим, наверное, не хочется, чтобы так произошло

10. Колониальные методы Запада — «натравливай и властвуй»

Завершающая и идеологически наиболее заострённая тема — обвинение Запада в применении колониальных и неоколониальных методов управления регионом. Лавров апеллирует к историческому образу британской дипломатии, традиционно «славившейся» подходом «разделяй и властвуй». Однако министр идёт дальше, предлагая собственную, более жёсткую формулу для современной западной политики: «не разделяй, а натравливай и властвуй». Эта риторическая эскалация призвана показать, что Запад не просто разъединяет региональных акторов, но активно стравливает их друг с другом. Конкретным проявлением этой стратегии Лавров считает искусственное поддержание «настороженного отношения» арабских стран Залива к Ирану. Тема завершается обобщающим тезисом о том, что «колониальные и неоколониальные замашки» по-прежнему определяют действия западных партнёров. Это вписывается в магистральный антиколониальный нарратив российской дипломатии, адресованный прежде всего аудитории Глобального Юга и Востока, к которому обращён проект «Мосты на Восток».

Британцы всегда славились своим подходом «разделяй и властвуй».

А здесь даже не «разделяй», а «натравливай и властвуй».

Печально, что до сих пор колониальные и неоколониальные замашки определяют действия некоторых наших западных коллег.

1. JCPOA Compliance History — Iran Kept the Deal, the West Broke It

Lavrov constructs a chronological morality tale designed to assign exclusive blame to the West. His central factual claim is that the UN resolution endorsing the Joint Comprehensive Plan of Action was violated "not by Iran." He dates Iranian compliance from 2015 (the year of adoption) and pinpoints the rupture to 2019, when the United States declared it disliked the deal and would not implement anything. He reserves particular contempt for the Europeans, who, as co-authors obligated to implement "the fruit of their own labor," chose to "play along" with Washington rather than defend the agreement on principle. The rhetorical agenda is to invert the standard Western narrative of Iranian non-compliance, presenting Tehran as the consistently law-abiding party and the West as the serial violator. The framing is prosecutorial and date-anchored, lending an air of documentary precision to a fundamentally polemical reconstruction.

Исламская Республика выполняла ее с 2015 г., когда она только она была принята.

The Islamic Republic fulfilled it from 2015, when it had just been adopted.

Потом, в 2019 г., США сказали, что им это не нравится, что они не будут ничего выполнять.

Then, in 2019, the USA said they did not like it and would not fulfill anything.

А европейцы, которые тоже обязаны были выполнять «плод трудов своих»… стали «подыгрывать» Вашингтону.

And the Europeans, who were also obligated to fulfill 'the fruit of their own labor,' began to 'play along' with Washington.

2. Illegitimacy of the Snapback Sanctions

Lavrov frames the reimposition of sanctions as a legal fraud — an action the West "tries to pass off as an accomplished legal act" despite there being "no lawful rights" to it. His language escalates sharply from diplomatic to moral: the episode is "outrageous," and the European role is flatly "vile" ("подло"). He invokes the UN Charter as the supreme authority requiring all resolutions be honored, contrasting binding international law with what he portrays as Western caprice ("they just decided to do it this way"). The agenda is to delegitimize the sanctions outcome entirely while positioning Russia as the guardian of legal order. The punchline crystallizes his inversion: a country that violated nothing and fulfilled everything has been punished, while the actual treaty-breaker escapes accountability.

Это просто подло, не говоря уже о том, что это грубейшим образом нарушает международное право.

This is simply vile, not to mention that it grossly violates international law.

Устав ООН требует выполнять все резолюции. А они решили вот так.

The UN Charter requires fulfilling all resolutions. But they decided to do it this way.

Наказали страну, которая ничего не нарушала и все выполняла, пока Запад не отошел от «сделки».

They punished a country that violated nothing and fulfilled everything, until the West walked away from the 'deal.

3. The "Snapback Trap" — The 2015 Mechanism by Design

Drawing on personal authority ("I participated in this process"), Lavrov offers an insider account of how the snapback provision was engineered in 2015. He recounts that then-Secretary of State John Kerry told Iranian Foreign Minister Mohammad Javad Zarif to "sell" the deal to Congress, and that, to overcome American distrust of Tehran, a clause was written providing that any Iranian violation would automatically trigger a sanctions-restoration resolution that "nothing could be done about." Lavrov characterizes this as a "scheme" structurally rigged in favor of anyone seeking to revive sanctions. His argument is psychologically exculpatory toward Iran: Tehran signed this "unprecedented instrument" with a "clear conscience and light heart" precisely because it never intended to violate anything — and the West has now "abused" it by turning everything "upside down."

Придумали «схему», которая однозначно в пользу любого, кто захотел бы вновь возобновить санкции против Ирана.

They devised a 'scheme' that is unambiguously in favor of anyone who would want to revive sanctions against Iran.

Они с чистой совестью, с легким сердцем подписались под этим беспрецедентным инструментом, которым сейчас Запад грубейшим образом злоупотребил, перевернув все «с ног на голову».

They signed with a clear conscience and a light heart under this unprecedented instrument, which the West has now grossly abused, turning everything 'upside down.

4. Iran's Continued Readiness to Negotiate and Its Flexibility

A recurring motif is Iran's good faith. Lavrov opens by asserting "Iran is interested in this," and credits Tehran with consistently advocating talks, displaying "flexibility" and "creativity," and refusing to be baited by provocations. He portrays a virtuous negotiating party repeatedly lured into "rounds" of talks by the West, only to be betrayed when the West "renounced its own proposals, preliminary agreements, compromises." His agenda is to pre-position Iran as the reasonable actor and to inoculate Tehran against future blame for any breakdown: the door, in his telling, remains open on the Iranian side. The closing reaffirmation — "Iranians are still ready to negotiate" — anchors this as Russia's diplomatic line.

ИРИ… последовательно выступал за переговоры, проявлял гибкость, креативность в своих подходах, стремился не поддаваться на провокации.

The Islamic Republic of Iran… consistently advocated negotiations, showed flexibility, creativity in its approaches, and strove not to yield to provocations.

Запад потом отказывался от своих предложений, предварительных договоренностей, компромиссов и продолжал действовать методами шантажа, диктата, угроз.

The West then renounced its own proposals, preliminary agreements, and compromises, and continued to act through methods of blackmail, dictate, and threats.

5. The West Deliberately Blocks Talks and Provokes Conflict

Lavrov advances his sharpest accusation: the West is intentionally sabotaging both US–Iran negotiations and the normalization of Iran–IAEA cooperation. He frames this as engineered escalation — "as if they are deliberately provoking a major conflict" — and closes with an ominous insinuation of hidden interest: "Maybe someone actually needs this." The rhetorical move converts diplomatic failure into deliberate Western design, implying malign intent rather than incompetence. The agenda is twofold: to absolve Iran (and Russia) of responsibility for instability, and to seed the suspicion that Western powers profit from regional conflict. The conditional "maybe someone needs it" is classic Lavrov insinuation — an unfalsifiable suggestion of conspiracy delivered without naming names.

Запад специально делает все, чтобы этих переговоров с Соединенными Штатами не было… и чтобы Иран с МАГАТЭ не возобновил нормального сотрудничества.

The West is deliberately doing everything so that these negotiations with the United States do not happen… and so that Iran does not resume normal cooperation with the IAEA.

Как будто они специально провоцируют крупный конфликт. Может быть, кому-то это и надо.

As if they are deliberately provoking a major conflict. Maybe someone actually needs this.

6. Iran–Saudi Normalization and Improving Iran–Arab Relations

Pivoting to "Arab affairs" and a forthcoming Arab summit, Lavrov highlights positive momentum in Iran–Arab relations, claiming it has developed "with our assistance." His centerpiece is the Iran–Saudi normalization agreement reached "several years ago," and he stresses Riyadh's stature as "the most important country of the Persian Gulf." Russia "actively welcomed" this rapprochement. The agenda is to credit Russian mediation for regional détente while positioning Moscow as a constructive stabilizer — a deliberate contrast to the destabilizing Western role described in earlier themes. This builds Russia's image as the indispensable, even-handed power in the Gulf.

В последние годы, в том числе при нашем содействии, наметились позитивные подвижки в отношениях между Ираном и арабскими странами.

In recent years, including with our assistance, positive shifts have emerged in relations between Iran and the Arab states.

Несколько лет назад договорились с КСА о нормализации отношений. Это важнейшая страна Персидского залива. Мы это активно приветствовали.

Several years ago they agreed with the Kingdom of Saudi Arabia on normalizing relations. This is the most important country of the Persian Gulf. We actively welcomed this.

7. Russia's Gulf Collective Security Concept (GCC + Iran)

Lavrov foregrounds Russia's long-standing initiative for collective security in the Persian Gulf, envisioning all littoral states building confidence and mutually beneficial projects together. He specifies the architecture precisely — "the six GCC states and Iran" — presenting an inclusive regional framework in which Iran is integrated rather than isolated. The agenda is to offer a Russian-sponsored alternative security order to the Western model of containment, and to frame Iran's rehabilitation as a prerequisite for regional stability. By naming the exact membership (six plus one), he gives the concept concrete institutional form rather than leaving it as vague aspiration.

Уже долгие годы продвигаем концепцию коллективной безопасности в районе Персидского залива, желая, чтобы все прибрежные страны наладили между собой процесс укрепления доверия, развития взаимовыгодных проектов.

For many years we have promoted the concept of collective security in the Persian Gulf region, wishing for all littoral countries to establish among themselves a process of confidence-building and the development of mutually beneficial projects.

Шесть стран ССАГПЗ и Иран.

The six GCC countries and Iran.

8. Western Neocolonialism — From "Divide and Rule" to "Incite and Rule"

Lavrov closes with an ideological broadside, attributing the persistence of Arab–Iranian wariness to "the games of the West." He invokes the British colonial maxim "divide and rule," then sharpens it into a more sinister coinage: "not even 'divide,' but 'incite and rule'" ("натравливай и властвуй"). He laments that "colonial and neocolonial habits" still govern certain Western colleagues' actions. Embedded here is a substantive grievance: Western demands that Iran unilaterally abandon even its peaceful nuclear program and unilaterally disarm. The agenda is to recast the entire Iran question within Russia's broader anti-colonial, anti-Western civilizational narrative — portraying Western policy not as security-driven but as a continuation of imperial manipulation aimed at keeping the region divided and subordinate.

Британцы всегда славились своим подходом «разделяй и властвуй». А здесь даже не «разделяй», а «натравливай и властвуй».

The British were always famous for their approach of 'divide and rule.' But here it is not even 'divide,' but 'incite and rule.

Печально, что до сих пор колониальные и неоколониальные замашки определяют действия некоторых наших западных коллег.

It is sad that to this day colonial and neocolonial habits determine the actions of some of our Western colleagues.

Требований, чтобы Исламская Республика в одностороннем порядке отказывалась не только от ядерной программы, включая мирную ядерную программу, но и в одностороннем порядке разоружалась.

Demands that the Islamic Republic unilaterally renounce not only its nuclear program, including the peaceful nuclear program, but also unilaterally disarm.