Interview of Russian Foreign Minister S.V. Lavrov with RT, Moscow, 5 February 2026

Лавров трактует слова канцлера Ф.Мерца о «возвращении» России в европейское сообщество как лицемерие на фоне реальной политики милитаризации. Он выстраивает образ Германии, которая под руководством Мерца сняла конституционные ограничения на военные расходы и открыто стремится «вновь стать главной военной силой в Европе» — формулировку, которую министр интерпретирует как опасный реваншистский менталитет. Лавров проводит прямую историческую параллель с Наполеоном и Гитлером, обвиняя Запад в неспособности учить историю. Он подчёркивает внутренний раскол в ЕС («фронда»), где страны опасаются нового германского доминирования, увязанного с подготовкой к войне. Цитируя министра обороны Б.Писториуса о рубеже 2029–2030 гг., Лавров высмеивает логику «угрозы российского нападения» как несовместимую с тезисом о якобы ослабленной России. Риторика министра деконструирует западный нарратив, указывая на его внутреннее противоречие.

Lavrov frames the entire conflict as the product of a deliberate, expensive Western project to detach Ukraine from Russia, betraying the terms under which Ukraine became independent. He emphasizes that Russia recognized a Ukraine that pledged to be permanently neutral, non-bloc, and nuclear-free; the West then "molded" it into something else. He anchors the claim in figures — billions spent over decades, with Nuland's reported admission of $5 billion for the 2014 coup — to portray Ukraine as raw "material" shaped against Russia. The rhetorical payoff is moral: Russia's "conscience is absolutely clear" because it honored its 1991 recognition while the West violated promises not to expand NATO. This theme establishes Lavrov's governing logic: today's war is not Russian aggression but the predictable result of long-term Western subversion of agreements.

Украину они, как у нас говорят, «пасли» с 1990-х годов. Потратили миллиарды долларов.

They had been, as we say, 'minding' Ukraine since the 1990s. They spent billions of dollars.

Бывшая заместитель Госсекретаря США В.Нуланд не так давно призналась, что непосредственно подготовка госпереворота в феврале 2014 г. стоила 5 млрд долларов.

Former US Deputy Secretary of State V. Nuland recently admitted that the direct preparation of the February 2014 coup cost $5 billion.

Украина стала независимой на основе Декларации о государственном суверенитете, которая гласила, что она будет всегда нейтральной, безъядерной и внеблоковой страной.

Ukraine became independent on the basis of the Declaration of State Sovereignty, which stated it would always be a neutral, nuclear-free, and non-bloc country.

Поэтому у нас сейчас абсолютно чистая совесть.

Therefore our conscience is now absolutely clear.

Лавров описывает эволюцию европейской риторики за «последние полтора месяца»: от единодушных требований «не ослаблять поддержку» Украины до смены тона после осознания провала планов. Он представляет Европу как коллективного «планировщика», который готовил украинцев в качестве инструмента продвижения европейских интересов «своими руками и телами». Центральный тезис министра — Европа «попала в собственную ловушку», заняв бескомпромиссную позицию, при которой «Украина не может проиграть, а Россия не может победить, иначе Европа потеряет лицо». Лавров отказывает Европе в субъектности, утверждая, что её нынешняя цель — сорвать наметившиеся российско-американские переговоры. Он язвительно характеризует дипломатию Макрона, который «как-нибудь позвонит» Путину, как «жалкую». Особый акцент — на разоблачении конфиденциальных контактов: по словам министра, в закрытых разговорах европейские лидеры говорят то же, что и публично, демонстрируя отсутствие реальной позиции.

Lavrov singles out Germany as the most alarming case of European "history learned badly." He reads Chancellor Merz's removal of constitutional spending limits and his pledge to make Germany "again" the leading military power as revealing a dangerous mentality — preparation for war dressed up as defense. He invokes Napoleon and Hitler as precedents for failed European coalitions "under the same Nazi banners," now operating through donors and arms supplies rather than troops. Crucially, he exposes a logical contradiction in Western messaging: simultaneously portraying Russia as militarily and economically weak while warning Russia will attack Europe by 2029-2030. He mocks this as insulting to European voters' intelligence, demanding the West show "some imagination" to be more elegant in its manipulation.

Затем он заявил, что это все необходимо для того, чтобы Германия вновь – подчеркиваю это слово – стала главной военной силой в Европе.

Then he declared that all this is necessary so that Germany would again — I underline that word — become the leading military force in Europe.

Министр обороны Германии Б.Писториус по-прежнему говорит, что 2029-2030 гг. – рубеж, к которому им надо быть готовыми к войне против России.

German Defense Minister B. Pistorius still says that 2029-2030 is the line by which they must be ready for war against Russia.

Но если вы нас описываете как военно- и экономически ослабленную страну, то имейте хоть какое-то воображение, чтобы «вправлять мозги» своим избирателям чуть поэлегантнее.

But if you describe us as a militarily and economically weakened country, at least have some imagination to 'set your voters straight' a bit more elegantly.

Отвечая на вопрос об утрате доверия, Лавров прямо подтверждает: Россия «совершенно точно обожглась» на доверии к тем, кто «клялся, что не будет расширения НАТО на Восток». Он реконструирует историю несбывшихся обещаний 1990-х — общего пространства «от Лиссабона до Владивостока», континента мира и безопасности. Министр напоминает о создании Совета Россия–НАТО с акцентом на транспарентность и обмен данными о вооружённых силах. Ключевой нарратив: НАТО последовательно «теряла смысл существования», обретала его в Афганистане, где он был «публично растоптан», после чего альянс изобрёл новую миссию — превращение России в «изгоя». Украина в этой схеме представлена как «оптимальный материал», который Запад «разминал» с момента распада СССР. Лавров фиксирует психологическую установку Запада — «конец истории» по Фукуяме, веру в вечное доминирование либеральной идеологии и НАТО, что, по его мнению, и привело к нынешнему кризису.

Lavrov corrects Merz pedagogically: Russia is the largest country in Eurasia and the world, not "Europe," shifting the geographic frame to argue that all prior security efforts wrongly centered only on Europe's western fringe under the NATO/Euro-Atlantic concept. He sketches a historical narrative in which the OSCE's promise of equality and consensus was deliberately discarded because the US and UK refused to dissolve NATO after the Warsaw Pact ended, choosing instead Fukuyama's "end of history" — liberal ideology and NATO as universal guarantor. This "psychology of domination," he argues, produced the current crisis. He notes the EU has become a NATO "appendage," and that resurgent Germany now alarms even other EU members.

Россия – самая большая страна в Евразии (а не в Европе) и в мире.

Russia is the largest country in Eurasia (not in Europe) and in the world.

Настал «конец истории», о котором сказал Ф.Фукуяма, – либеральная идеология, «демократия» в ее западном понимании, НАТО как гарант безопасности везде и всюду.

The 'end of history' that F. Fukuyama spoke of arrived — liberal ideology, 'democracy' in its Western understanding, NATO as the guarantor of security everywhere and anywhere.

ЕС тоже стал придатком НАТО, они даже документы подписали.

The EU has also become an appendage of NATO — they even signed documents to that effect.

Лавров выстраивает правовое обоснование российской позиции через Декларацию о государственном суверенитете Украины, которая, по его словам, провозглашала страну «всегда нейтральной, безъядерной и внеблоковой». Министр подчёркивает, что Россия в 1991 году признавала независимость именно такого государства, что даёт Москве «абсолютно чистую совесть». Центральный тезис — Запад впоследствии «стал делать из этой страны то, что ему казалось нужным», в нарушение воли украинского народа, выраженной в Декларации. Эта тема служит фундаментом для всей последующей аргументации министра: требование нейтральной Украины подаётся не как российская прихоть, а как восстановление изначального статуса, признанного всем международным сообществом, включая сам Запад. Лавров подчёркивает разрыв между формальным признанием нейтралитета и практическим превращением Украины в антироссийский плацдарм, представляя Россию как сторону, защищающую исходные договорённости.

Lavrov portrays European leaders as diplomatically bankrupt — making theatrical gestures like Macron's repeated promise to "someday call" Putin, which he derides as "pitiful diplomacy." He reveals that some European leaders maintain secret, "underground" contacts with Moscow, but insists their private message is identical to their public one: vague calls to "end it" with no actual position. Europe, he argues, is trapped by its own maximalist rhetoric — having declared that Russia must suffer "strategic defeat" and "cannot win," Europe now cannot accept any outcome without "losing face," so its sole remaining function is to sabotage the emerging Russia-US-Ukraine negotiations.

Это несерьезно. Это жалкая дипломатия. Если ты хочешь позвонить и о чем-то поговорить всерьез, то позвони.

This is unserious. This is pitiful diplomacy. If you want to call and talk seriously about something, then call.

Они попали в собственную ловушку.

They fell into their own trap.

Все то, что они сейчас делают, – не допустить и сорвать переговоры, которые наметились между нами и американцами.

Everything they are doing now is aimed at preventing and wrecking the negotiations that have taken shape between us and the Americans.

Лавров выстраивает развёрнутую хронологию того, что называет западными провокациями: «майдан» 2004 года при Кучме, антиконституционный третий тур выборов, профинансированный Западом; госпереворот февраля 2014 года при Януковиче. Он лично свидетельствует о телефонном разговоре Путина с Кучмой и о звонке Обамы перед подписанием соглашения, которое было сорвано «через сутки». Министр подчёркивает готовность России работать даже с прозападными лидерами (Ющенко, Тимошенко). Кульминация нарратива — Минские соглашения: 17 часов переговоров, одобрение СБ ООН, а затем признание Меркель и Олланда, что соглашения были нужны «только чтобы выиграть время и вооружить украинскую армию». Лавров добавляет Стамбул-2022, где Россия согласилась с украинскими предложениями, но Б.Джонсон «запретил». Вся конструкция доказывает тезис о системной недоговороспособности Запада и контрастной российской готовности к компромиссам.

Responding to the suggestion that Russia has been "burned" too often to trust the West, Lavrov largely agrees. He recounts Russia's good-faith efforts — the Russia-NATO Council, transparency measures, the dream of "common space from Lisbon to Vladivostok" — all betrayed by eastward expansion. He offers a cynical institutional history of NATO: it lost purpose after the USSR, found one in Afghanistan, then had that purpose "publicly trampled," so it manufactured the Russia-as-rogue-state narrative, with Ukraine as the "optimal material" for provocation. This is his answer to whether Russia now insists on dictating terms: yes, because trust has been comprehensively destroyed.

В значительной степени да... мы совершенно точно «обожглись» на нашем доверии к людям, которые клялись, что не будет расширения НАТО на Восток.

To a significant degree, yes... we were certainly 'burned' by our trust in people who swore there would be no NATO expansion to the East.

Дескать, Россия должна стать «изгоем», и для того, чтобы ее спровоцировать, Украина была «оптимальным материалом», из которого можно было «лепить» что угодно.

The idea was that Russia must become a 'pariah,' and to provoke it, Ukraine was the 'optimal material' from which anything could be 'molded.

НАТО сначала потеряла смысл существования, затем обрела его в Афганистане.

NATO first lost its reason for existence, then found it in Afghanistan.

Когда журналист пытается связать организаторов украинских переворотов с фигурантами «дела Эпштейна», Лавров демонстрирует осторожность аналитика и отказывается от конспирологических обобщений. Он дважды использует тему Эпштейна риторически — как иллюстрацию западной лживости («Совсем недавно они говорили, что никто из них не был на острове Эпштейна»), но отвергает идею всемогущего «глубинного государства», скрытых фондов и закрытых групп, определяющих судьбы мира. Министр настаивает: у избранных президентов и премьеров достаточно полномочий проводить собственную линию, и проблема не в тайных структурах, а в сознательном выборе политики обмана. Ключевая характеристика западных элит — «отсутствие способности испытывать стыд, краснеть за то, что ты лгал своему партнеру». Это позволяет Лаврову персонализировать ответственность Запада, не уходя в конспирологию, и сохранить образ рационального дипломата, оперирующего фактами, а не теориями заговора.

Lavrov delivers an extended historical narrative meant to prove Russian restraint and Western bad faith. He recounts the 2004 Maidan (Kuchma's call to Putin), the unconstitutional third round of voting, and the 2014 coup in which a Western-guaranteed agreement collapsed within 24 hours while Obama had asked Putin not to dissuade Yanukovych. The "guarantors" — France, Germany, Poland — merely shrugged that "democracy sometimes takes unexpected turns." His centerpiece is Minsk: Merkel and Hollande later admitted the accords were only meant to buy time to arm Ukraine. He extends this to the sabotaged April 2022 Istanbul talks, blaming Boris Johnson. The cumulative message: Russia repeatedly trusted; the West repeatedly lied.

Затем А.Меркель и Ф.Олланд через несколько лет признались, что Минские договоренности нужны были только для того, чтобы выиграть время и вооружить украинскую армию.

Then Merkel and Hollande admitted years later that the Minsk agreements were needed only to buy time and arm the Ukrainian army.

Немцы, французы... отвели стыдливо глаза и сказали нам, дескать, бывает, что иногда демократия приобретает неожиданные изгибы.

The Germans and French... shamefully averted their eyes and told us that, well, sometimes democracy takes unexpected turns.

В апреле 2022 г. в Стамбуле на переговорах мы согласились с тем, что предложили украинцы. Но потом им запретили.

In April 2022 in Istanbul at the talks we agreed with what the Ukrainians proposed. But then they were forbidden.

Лавров деконструирует западную концепцию «гарантий безопасности» Украине, ссылаясь на публикацию Financial Times об ультимативной схеме «24–48–72 часа»: при «нападении» или провокации под ложным флагом Запад через сутки осуждает Россию, через двое собирает «желающих воевать», через трое подключаются США. Министр называет это «бредом, но весьма показательным». Его главный аргумент: гарантии безопасности без урегулирования причин конфликта означают лишь «накачивание Украины оружием» во время прекращения огня — логику, которую Запад «не услышал». Лавров ставит риторический вопрос: гарантии безопасности какого государства имеются в виду — того, где запрещён русский язык? Он отмечает, что украинская делегация узнала о «гарантиях» Рютте только из FT, что доказывает имитационный характер процесса. Для министра подобные гарантии равны «увековечению нацистского режима» Зеленского, что категорически неприемлемо.

When the journalist links the Ukraine architects to the Epstein scandal and a shadowy "deep state," Lavrov notably declines the conspiracy framing. He explicitly does not believe a hidden cabal determines world fate; elected leaders, he insists, have ample power to pursue their own line. The problem is not secret forces but the chosen line itself — one built on deception and an absence of shame. This is a rhetorically interesting moment: Lavrov rejects an offered conspiracy theory in favor of a moral indictment of named, accountable Western politicians who "feel no shame for having lied."

Не верю в то, что называют «глубинным государством», скрытыми фондами, закрытыми группами и приписывают им возможность определять судьбы мира.

I do not believe in what is called the 'deep state,' hidden funds, closed groups, and the attribution to them of the power to determine the fate of the world.

Но они проводят линию, которая заключается в обмане, предполагающую отсутствие способности испытывать стыд, краснеть за то, что ты лгал своему партнеру.

But they pursue a line consisting of deception, presupposing an inability to feel shame, to blush for having lied to one's partner.

Лавров делает защиту прав русскоязычного населения центральным, неторгуемым требованием. Он приводит сравнительный аргумент: в Израиле не запрещён арабский, в арабских странах — иврит, а на Украине запрещён «язык коренного народа этих земель, официальный язык ООН». Министр перечисляет «дюжину законов» с 2019 года при Зеленском, запрещающих русское образование, культуру, СМИ, каноническую Украинскую православную церковь и легализующих «теорию и практику нацизма», включая памятники осуждённым Нюрнбергским трибуналом. Он цитирует дегуманизирующую риторику украинских лидеров — Порошенко о детях «террористов», которые «будут гнить в подвалах», и Зеленского о «существах» и совете русскоязычным «проваливать в Россию». Лавров подчёркивает, что языковые и религиозные свободы закреплены в Уставе ООН и Конституции Украины, а значит «не могут быть предметом торга». Он отмечает тревожное изменение: из 28 пунктов мирного плана положения о правах меньшинств исчезли, заменённые расплывчатой «толерантностью по нормам ЕС».

Lavrov turns "security guarantees" into a question of legitimacy: guarantees for which state — the only country in the world that bans its native population's language? He contrasts Ukraine with Israel (Arabic not banned) and Arab states (Hebrew not banned), framing Kyiv's dozen laws against Russian education, media, and the canonical Orthodox Church, plus the "legalization of Nazism," as making the regime itself unacceptable. He argues language and religious freedoms are enshrined in the UN Charter and cannot be objects of bargaining. Critically, he reveals that the original 28-point pre-Alaska document mandated restoring minority and religious rights, while the later Zelensky-cited version replaced this with vague "EU-standard tolerance" — a downgrade he treats as evidence of bad faith.

Лавров формулирует образ желаемого соседа: «дружественная Украина. Не обязательно союзная нам, но нейтральная и доброжелательная», уважающая базовые права жителей — доступ к теплу, еде, воде, а также язык, образование и религию. Он отвергает обвинения в бесчеловечном обесточивании украинских городов, настаивая, что «именно украинцы начали первыми бить по энергетическим и по другим гражданским объектам». Министр приводит факт взрыва пассажирского поезда и контрпример российской доброй воли: энергетическое перемирие марта-апреля 2025 года, которое Путин поддержал в тот же день, тогда как киевский режим «более 130 раз атаковал наши энергетические гражданские объекты». Лавров оперирует пословицами («семь раз отмерь, один раз отрежь», «знать русский характер»), формируя образ долготерпеливой, но не безграничной в терпении России. Эти народные формулы служат риторическим инструментом легитимации жёсткости через апелляцию к национальному характеру.

Lavrov articulates Russia's vision of an acceptable post-war Ukraine: neutral and benevolent, not necessarily allied. He insists Russia's war aim is "people, not territory" — the Russian-speaking populations of Crimea, Donbass, and Novorossiya whom the post-coup authorities called "non-humans." He weaponizes quotes from Poroshenko (Donbass children will "rot in basements") and Zelensky (people vs. "creatures"; "clear off to Russia") to characterize the regime's dehumanizing attitude as the root of the conflict. Any signatory Ukraine, he insists, must respect international law and its own constitution's minority-rights guarantees.

Это должна быть дружественная Украина. Не обязательно союзная нам, но нейтральная и доброжелательная.

It must be a friendly Ukraine. Not necessarily allied with us, but neutral and benevolent.

Мы не столько про территории, про землю, для нас главное – это люди, которые жили на этих территориях.

We are not so much about territories, about land — for us the main thing is the people who lived on those territories.

В.А.Зеленский... сказал, что есть люди, а есть «существа».

Zelensky... said that there are people, and there are 'creatures.

Лавров представляет встречу на Аляске как момент российской уступчивости: спецпосланник Уиткофф привёз предложения «с элементами компромисса», и Россия, отметив, что «это был непростой для нас ход», по сути приняла предложение США. Министр выражает разочарование тем, что вместо объявления договорённости Европа «бросилась в Вашингтон вместе с Зеленским» и стала «переделывать» уже одобренную Путиным инициативу. Ключевая метафора — Запад постоянно «передвигает ворота» и «передвигает штанги», требуя забивать новые голы, тогда как Россия «ни разу не меняла условия». Лавров утверждает, что одного решения администрации Трампа было бы достаточно, поскольку «Украина без Соединенных Штатов, как и Европа без США... не смогла бы воевать». Этот тезис закрепляет нарратив о последовательной российской позиции против хаотичного, недоговороспособного Запада, и о том, что украинское урегулирование искусственно обрастает «всё новыми условиями».

Lavrov counters Western accusations that Russia cruelly de-energizes Ukrainian cities, asserting Ukraine struck energy and civilian targets first, including a passenger train. His sharpest factual claim: during the March-April 2025 energy moratorium Putin publicly endorsed at Trump's suggestion, Russia spared Ukrainian energy sites entirely while Kyiv attacked Russian civilian energy targets more than 130 times. He invokes Russian proverbs ("measure seven times, cut once") to depict patience now exhausted. Zelensky is portrayed as a shameless survivalist treating diplomacy as theatrical "sketches," for whom any honest peace means the end of his career "and perhaps not only his career."

Месяц... мы вообще не трогали энергетические объекты Украины. А киевский режим за этот же период более 130 раз атаковал наши энергетические гражданские объекты.

For a month... we did not touch Ukraine's energy facilities at all. But the Kyiv regime over the same period attacked our civilian energy facilities more than 130 times.

Наша совесть чиста, и терпение наше не безгранично.

Our conscience is clear, and our patience is not unlimited.

Любой мало-мальски честный и понятный мир будет означать конец его политической карьеры, может быть, и не только политической карьеры.

Any even minimally honest and clear peace would mean the end of his political career, perhaps not only his political career.

Лавров даёт дифференцированную оценку администрации Трампа как «принципиально другой по своему мировоззрению», готовой говорить со всеми с первых дней. Он подробно вспоминает встречу февраля 2025 года с госсекретарём Рубио и Уолтцем, где была сформулирована устраивающая Москву формула: США признают наличие национальных интересов у России, совпадающие интересы следует превращать в «взаимовыгодные проекты в энергетике, космосе, высоких технологиях», а несовпадения «нельзя допустить, чтобы деградировали в конфронтацию». Лавров подчёркивает, что американцы трактовали Украину как нежелательное «наследство Байдена», от которого хотят «избавиться». Вместе с тем министр предупреждает о наличии в России «романтиков и людей, подверженных иллюзиям», дистанцируясь от чрезмерного оптимизма. Он сохраняет позицию «судим по конкретным делам», иронично отсылая к советскому опыту обязательной мечты, что задаёт прагматичный, выжидательный тон оценки.

Lavrov presents the Alaska summit as the central proof of Russian flexibility and Western obstruction. He states that, after Witkoff brought compromise proposals, Russia made a "difficult move" and essentially accepted the US proposal at Anchorage — Putin's endorsement of the American initiative. Russia then waited for Washington to declare agreement, expecting that US sign-off alone would suffice since Ukraine and Europe cannot fight without American arms, intelligence, and satellite targeting. Instead, Europe rushed to Washington with Zelensky to "remake" the already-approved initiative, continually "moving the goalposts." His repeated metaphor: Russia never changed its conditions; others keep relocating the goal.

Мы по сути приняли их предложение.

We essentially accepted their proposal.

Украина без Соединенных Штатов, как и Европа без США... без данных разведки, целеуказаний со спутников, не смогла бы воевать.

Ukraine without the United States, like Europe without the US... without intelligence data, satellite targeting, would be unable to fight.

Мы ни разу не меняли условия, в отличие от других участников этого процесса, которые постоянно «передвигают ворота».

We never once changed our conditions, unlike other participants in this process who constantly 'move the goalposts.

Лавров выстраивает обвинение в двуличии США через перечень конкретных санкционных действий, противоречащих риторике сотрудничества. Он указывает, что вскоре после установления контактов, в апреле 2025 года, был продлён байденовский «закон о режиме чрезвычайной международной ситуации», сохраняющий арест российских золотовалютных резервов. Особенно министр акцентирует, что в этом законе среди причин «враждебной внешней политики России» упоминается вмешательство в выборы президента США — то есть, продлив закон, администрация Трампа «молчаливо согласилась» с обвинением, которое сам Трамп «через день на третий публично опровергает». Лавров отмечает беспрецедентные жёсткие санкции против «Лукойла» и «Роснефти», введённые через «пару-тройку недель» после Анкориджа, а также вторичные тарифы против покупателей российских энергоносителей. Президент Путин, по словам министра, «удивился» этому. Эта тема разоблачает разрыв между декларируемым «светлым будущим» сотрудничества и реальной санкционной эскалацией.

Lavrov credits the Trump administration with a fundamentally different worldview, recalling Rubio's February 2025 formula: pursue national interests, recognize Russia's, cooperate where interests align, and prevent divergence from degrading into "hot confrontation." Russia, he says, shares this approach. Yet he highlights a stark contradiction: weeks after Anchorage, the US imposed unprecedented sanctions on Lukoil and Rosneft, renewed Biden's "emergency" law keeping Russian reserves frozen, and — strikingly — thereby tacitly endorsed the claim that Russia interfered in US elections, which Trump publicly denies. He also flags the expiring START treaty as an area awaiting renewed negotiation, expressing cautious confidence a "bridge" can be built.

Когда интересы у России и США не совпадают... то нельзя допустить, чтобы такое несовпадение деградировало в конфронтацию и тем более в горячую конфронтацию.

When the interests of Russia and the US do not coincide... such divergence must not be allowed to degrade into confrontation, and even more so into hot confrontation.

Президент В.В.Путин удивился... Но вдруг произошли санкции против «Лукойла» и «Роснефти».

President Putin was surprised... But suddenly came the sanctions against Lukoil and Rosneft.

Получается администрация Д.Трампа это поддержала, продлив действие этого закона и тем самым молчаливо согласившись с утверждениями, что Россия вмешивалась в президентские выборы.

It turns out the Trump administration supported this by extending the law, thereby tacitly agreeing with the claims that Russia interfered in the presidential elections.

Лавров расширяет анализ санкций до глобальной картины американской борьбы за энергетическое доминирование. Он перечисляет: попытки убрать российские компании из Венесуэлы, запрет Индии покупать российскую нефть, давление на покупателей газа — везде с тезисом, что «российские нефть и газ заменят американская нефть и американский сжиженный природный газ». Министр приводит документ по Кубе, где чрезвычайное положение объявлено в связи с угрозой от «враждебной и злонамеренной (malicious) политики России». Лавров предлагает структурное объяснение: США вынуждены считаться с «русофобским крылом» внутри (демократы и часть республиканцев), а русофобия становится «платой» за неудобства, создаваемые Европе, которую заставляют покупать СПГ «в несколько раз дороже российского газа». Кульминация — отсылка к Стратегии национальной безопасности США, цель которой министр формулирует прямо: «доминирование в мировой экономике и в том числе в энергетике». Так санкции вписываются в логику коммерческой конкуренции, а не безопасности.

Lavrov broadens the sanctions critique into a thesis about US economic and energy hegemony codified, he says, in the US National Security Strategy. He cites the squeezing of Russian companies out of Venezuela, prohibitions on India buying Russian oil, and a new Cuba document declaring an emergency over the "malicious" threat posed by Russian policy. The recurring pattern, he argues, is replacing Russian oil and gas everywhere with more expensive American supplies. He nuances this by acknowledging the administration must placate domestic Russophobes (Democrats and some Republicans) and "throw something" to Europe — making Russophobia the "price" Washington extracts for the burdens it imposes on Europe.

Везде говорится, что российские нефть и газ заменят американская нефть и американский сжиженный природный газ.

Everywhere it is said that Russian oil and gas will be replaced by American oil and American liquefied natural gas.

Объявляется чрезвычайное положение в связи с той угрозой, которую Куба создает... в том числе, благодаря враждебной и злонамеренной («malicious») политике России.

An emergency is declared in connection with the threat Cuba poses... including thanks to the hostile and 'malicious' policy of Russia.

В Стратегии национальной безопасности США поставлена цель... доминирование в мировой экономике и в том числе в энергетике.

The US National Security Strategy sets a goal... domination of the world economy, including in energy.

Завершая интервью, Лавров позиционирует Россию как ключевого, но ненавязчивого посредника по Ирану. Он напоминает о решающей роли Москвы в СВПД 2015 года, где были согласованы потолки низкообогащённого урана, а излишки Россия «забрала себе». Министр возлагает ответственность за кризис на США: выход Трампа из сделки в 2018 году разрушил коллективный «пакет» и освободил Иран от обязательств, хотя тот «ни разу ничего не нарушал» и оставался под контролем МАГАТЭ. Лавров резко критикует генерального директора МАГАТЭ Р.Гросси за молчание после «12 дней израильских, американских бомбардировок» объектов, находящихся под контролем Агентства. Он подчёркивает, что Россия «не навязывается в помощники», но готова вновь предложить услуги по хранению обогащённого урана при достижении договорённости. Министр выражает осторожный оптимизм («надеюсь, когда, а не если»), указывая на взрывоопасность всего региона с его «минами замедленного действия».

Lavrov claims Russia played a "decisive role" in the 2015 JCPOA, recalling that Russia took in Iran's surplus enriched uranium as part of the package. He blames Trump's 2018 withdrawal for stripping out Iran's benefits while Iran never violated the deal or the NPT, operating under IAEA control — yet was bombed for 12 days by Israel and the US. He sharply criticizes IAEA Director General Grossi for staying silent when sites under Agency control were illegally struck. Russia, he says, is not "imposing" itself but stands ready to again provide services on uranium enrichment and stockpiles once a deal is reached, confirming ongoing presidential and expert-level contacts with Tehran.

Считаю, что мы сыграли решающую роль.

I believe we played a decisive role.

Иран продолжал заниматься обогащением. При этом он не нарушал Договор о нераспространении ядерного оружия. Он все делал под контролем МАГАТЭ. Тем не менее, был атакован.

Iran continued enrichment. Yet it did not violate the Treaty on the Non-Proliferation of Nuclear Weapons. It did everything under IAEA control. Nevertheless, it was attacked.

Там слишком много «мин замедленного действия», которые только и ждут, чтобы на них наступили неуклюжей ногой.

There are too many 'time bombs' there, just waiting for someone to step on them with a clumsy foot.