Interview of the Russian Foreign Minister S.V. Lavrov with Turkish Media (TGRT TV channel and \"Türkiye\" newspaper)

Лавров формулирует базовую установку Москвы: украинский конфликт есть не двусторонний спор соседних народов, а глобальное противостояние России и коллективного Запада, в котором Украина играет роль инструмента. Он выстраивает историческую вертикаль — от Наполеона и Гитлера до режима Зеленского, — представляя нынешнюю войну как очередную попытку Запада «ослабить, разрушить» Россию под имперско-колониальными знаменами. Министр опирается на конкретику: первый «майдан» 2004 года, признание Бельгией логики «или-или», 5 млрд долларов, о которых, по его словам, говорила В.Нуланд. Риторика тяжело нагружена темой нацизма: законы Украины, снос памятников, воспевание Бандеры и Шухевича подаются как доказательство «истинных намерений Запада». Цель Лаврова — снять с России образ агрессора и закрепить нарратив о превентивной национальной самообороне против заранее подготовленного геополитического проекта.

Lavrov frames the Ukraine conflict not as a bilateral or fratricidal dispute but as the latest episode in a centuries-long Western "geopolitical project" to weaken and destroy Russia. He casts Ukraine as a disposable "pawn" weaponized as a forward base on Russia's borders, and links the present moment to a historical lineage running from Napoleon to Hitler — both of whom, he says, marshaled "almost all of Europe" against Russia. The framing is deeply moralized: the West is portrayed as driven by an unchanged colonial, "I do what I want" mentality, and the Zelensky regime as a deliberate revival of Nazi ideology. The numeric anchor is the Nuland $5 billion admission, which he presents as open-source proof of premeditation. The rhetorical aim is to retroactively justify the operation as defensive and existential, not aggressive.

Как совсем недавно... ещё раз призналась тогдашняя заместитель госсекретаря США В.Нуланд, «архитектор» украинской политики, на подготовку Украины к госперевороту и превращению в «антиРоссию» они потратили 5 млрд долл.

As the then-US Deputy Secretary of State V. Nuland, the 'architect' of Ukraine policy, recently admitted once again, they spent $5 billion on preparing Ukraine for a coup and turning it into an 'anti-Russia'.

Речь о геополитическом проекте, который Запад многократно, за долгие столетия истории предпринимал для того, чтобы ослабить, разрушить нашу страну.

This is about a geopolitical project which the West has repeatedly undertaken over many centuries of history in order to weaken and destroy our country.

Режим В.А.Зеленского – это во многом повторение истории, но не как фарс, потому что для фарса погибло слишком много людей.

The Zelensky regime is largely a repetition of history, but not as farce, because too many people have died for it to be farce.

Лавров дистанцируется от обсуждаемого соглашения США и Украины, подчёркивая, что Москва его не видела, и противопоставляет российскую дипломатическую сдержанность «утечкам» Зеленского, Сибиги и Макрона. Он высмеивает заявления Зеленского о «100%-й готовности» соглашения и о «победителе всей Европы», представляя Киев неадекватным актором. Центральный тезис — категорический отказ от перемирия: любые паузы, по Лаврову, в прошлом использовались для перевооружения Украины, мобилизации «пушечного мяса» и подготовки к продолжению войны. Министр переворачивает западную логику: гарантии безопасности подаются не как ключ к невозобновлению конфликта, а как механизм консервации «незаконного, утратившего легитимность режима», корни которого в перевороте 2014 года. Подспудная цель — делегитимировать сам формат гарантий и зафиксировать требование устранения первопричин, а не заморозки фронта.

Lavrov refuses to comment on the alleged US–Ukraine security agreement, claiming Russia has not seen it, and contrasts Russia's diplomatic discretion with what he frames as the leak-prone irresponsibility of Macron, Zelensky and Sibiga. He pivots to the 2022 Istanbul talks as the model of "honest" guarantees — guarantees he says Ukraine itself proposed, involving the five permanent UNSC members plus Germany and Turkey, with mechanisms modeled on NATO's Article 5. His central narrative weapon is the claim that Boris Johnson personally vetoed the already-initialed deal, citing Arakhamia's public admissions as proof of Kyiv's lack of sovereignty. Today's "guarantees," by contrast, he reframes as a scheme to entrench an "illegitimate" regime and create a renewed threat to Russia.

Но потом некто Б.Джонсон прибыл в Киев и запретил подписывать этот уже парафированный документ, на основе которого должны были разработать подробный договор.

But then a certain B. Johnson arrived in Kyiv and forbade the signing of this already-initialed document, on whose basis a detailed treaty was to be drawn up.

Гарантии безопасности, которые были честными, сформулировали в Стамбуле в апреле 2022 г. по итогам нескольких раундов переговоров, прекрасно организованных нашими турецкими друзьями.

The security guarantees that were honest were formulated in Istanbul in April 2022 following several rounds of talks superbly organized by our Turkish friends.

Это отражает... степень «независимости» украинского режима и заодно степень адекватности тех людей, которые в то время руководили... бывшими колониальными державами.

This reflects the degree of 'independence' of the Ukrainian regime and at the same time the degree of sanity of the people who at that time led the former colonial powers.

Министр актуализирует апрельские переговоры 2022 года в Стамбуле как эталон «честных гарантий безопасности», подчёркивая роль турецкого посредничества и инициативу самой украинской стороны. Он детально описывает согласованную модель: гаранты — пять постоянных членов СБ ООН плюс Германия и Турция, запрет иностранных баз и учений без согласия гарантов, механизм реагирования «в духе статьи 5» Вашингтонского договора. Кульминация — утверждение, что готовый, парафированный документ сорвал визит Б.Джонсона в Киев, на что, по словам Лаврова, открыто указывал глава украинской делегации Д.Арахамия. Этот сюжет служит двойной цели: доказать договороспособность России и одновременно продемонстрировать несуверенность Киева, зависимого от внешних «бывших колониальных держав». Лавров использует Стамбул как доказательство того, что мир был возможен и был сорван именно Западом.

Lavrov categorically rejects the temporary truce Zelensky seeks (even 60 days), recycling the standard Kremlin argument that every prior pause was exploited to rearm Ukraine, mobilize fresh "cannon fodder," and regroup. He mocks Zelensky's claim of a "100% ready" agreement and his refusal to cede "an inch of land," portraying him as a delusional "victor" not only on the battlefield but over all of Europe in its supposed standoff with Trump. The framing serves to make any short-term cessation appear as a Western trap rather than a step toward peace, shifting the focus to durable post-conflict arrangements on Russia's terms.

Любое перемирие тут же использовалось для накачивания Украины новыми вооружениями, для того, чтобы дать этому режиму передохнуть... и собраться силами для продолжения войны против России.

Any truce was immediately used to pump Ukraine with new weapons, to give this regime a breather... and to gather strength to continue the war against Russia.

У меня возникает такое необычное ощущение того, что выступает победитель, причем не просто победитель на поле боя... а победитель всей Европы.

I get the unusual impression that a victor is speaking — and not just a victor on the battlefield, but a victor over all of Europe.

Эта тема — эмоциональное и идеологическое ядро интервью. Лавров представляет защиту прав русскоязычного населения и канонической православной церкви как первопричину конфликта, наравне с угрозой расширения НАТО. Он апеллирует к Конституции Украины и Уставу ООН, обвиняя Киев в законодательном «истреблении всего русского» и в запрете УПЦ. Министр приводит яркий эпизод: Трамп якобы не поверил в запрет церкви и переспрашивал Рубио. Лавров обвиняет партнёров по БРИКС, ШОС и западные страны в том, что они не ставят перед Киевом вопросы прав человека, и противопоставляет «план из 28 пунктов» администрации Трампа, содержавший требование восстановить права меньшинств, переработанному украинско-европейскому «плану из 20 пунктов», где это требование исчезло, заменённое отсылкой к нормам ЕС. Нормы ЕС он отвергает как противоречащие традиционным ценностям православия и ислама — апелляция к турецкой аудитории.

Lavrov elevates the language and religious-rights issue to the moral core of his case, charging that Ukraine is the only state in the world to "cancel" an entire people's language and ban the canonical Orthodox Church. He recounts an anecdote in which Trump allegedly disbelieved these laws existed and repeatedly asked Rubio to confirm them — a device meant to dramatize Western ignorance. He praises the US "28-point plan" for demanding restoration of minority rights, and accuses Ukrainians and Europeans of gutting that requirement from the reworked "20-point" version, replacing it with vague EU "tolerance" norms he says contradict the traditional values of both Orthodoxy and Islam — a direct appeal to his Turkish audience.

Президент США Д.Трамп не поверил. Он несколько раз переспросил Государственного секретаря США М.Рубио, действительно ли на Украине приняты такие законы.

President Trump did not believe it. He repeatedly asked Secretary of State M. Rubio whether such laws had really been adopted in Ukraine.

Нормы ЕС касательно прав человека... абсолютно не соответствуют, наоборот, противоречат традиционным ценностям в том числе великих мировых религий – как православия, так и ислама.

The EU's norms on human rights absolutely do not correspond to — indeed contradict — the traditional values of the great world religions, both Orthodoxy and Islam.

Те промежуточные варианты уже не содержат требования обеспечивать и уважать права национальных меньшинств.

Those intermediate versions no longer contain the requirement to ensure and respect the rights of national minorities.

Отвечая на вопрос о возможном распаде НАТО, Лавров демонстрирует подчёркнутое безразличие: судьба альянса Москву «совершенно не интересует». Он излагает фирменный тезис об НАТО как «атавизме», утратившем смысл после роспуска Варшавского договора и распада СССР, и описывает расширение на восток как искусственный поиск нового предназначения за счёт «освоения» постсоветского пространства. Особое место занимает Прибалтика: Лавров вспоминает прежние «доверительные» беседы с западными коллегами, которые обещали, что членство в НАТО успокоит балтийские «фобии оккупации». Этого, по его словам, не произошло — напротив, прибалты и часть Восточной Европы стали главными антироссийскими «активистами». Он отрицает черно-белую картину «оккупации», напоминая о советском вкладе в экономику и инфраструктуру региона. Цель — представить расширение НАТО как стратегическую ошибку Запада и источник нынешней напряжённости.

Lavrov dismisses NATO as an "atavism," a Cold War relic that lost any purpose once the Warsaw Pact and USSR dissolved, and professes total indifference to its possible collapse. He ridicules the European "Third World War" narrative as a domestic political tool, pointing to what he calls a glaring logical contradiction: the same Western commentators who gloat that Russia advances slowly and is economically exhausted simultaneously warn it will conquer all of Europe. His conclusion is that "elites" — Baltic hawks, the new German leadership, the French, Rutte and von der Leyen — manufacture the Russian threat because they cannot solve real socio-economic problems and need it to retain power.

Если они радуются тому, что мы не можем Украину «завоевать», и тут же заявляют, что мы закончим с Украиной и завоюем всех европейцев, то мой вывод только один.

If they rejoice that we supposedly cannot 'conquer' Ukraine, and then immediately claim we will finish with Ukraine and conquer all Europeans — I draw only one conclusion.

Как только они перестанут заниматься этими истеричными делами по поводу российской угрозы, им придется заниматься конкретными социально-экономическими проблемами.

The moment they stop these hysterics about the Russian threat, they will have to deal with concrete socio-economic problems.

Лавров атакует европейский нарратив о готовящемся российском нападении как инструмент внутренней мобилизации электората. Он указывает на логическое противоречие западной пропаганды: одни и те же авторы радуются «медленному» наступлению России и слабости её экономики — и одновременно предрекают, что Россия «через три года нападёт на НАТО». Вывод министра: элиты раздувают «российскую угрозу», чтобы не заниматься реальными социально-экономическими проблемами. Главными «активистами» он называет прибалтов, новое германское руководство, французов, Рютте и фон дер Ляйен. Отдельный блок — энергетика: Лавров иронизирует над планом ЕС отказаться от российских ресурсов к 2027 году, спрашивая «какой ценой», указывает на дорогой американский СПГ и подрыв «Северных потоков» как разрушение фундамента германского «экономического чуда». Похвала в адрес А.Вайдель из АдГ подчёркивает раскол внутри европейских элит.

Lavrov revisits NATO's eastward expansion as the original sin, recalling that he personally warned German, French and American counterparts that admitting the Baltic states — which, he claims, met neither NATO nor EU criteria — would only weaken the alliance. He recounts the Western promise that NATO membership would "calm" their Russophobic phobias and turn them into good neighbors, then declares the opposite happened: the Balts and parts of Eastern Europe became the loudest anti-Russian voices. He defends the Soviet legacy in the Baltics' economy and infrastructure, rejecting the "black-and-white" narrative of Soviet "occupation."

Лавров аккуратно дистанцирует Россию от гренландского сюжета, ссылаясь на слова Путина: «это не наш вопрос, не наша проблема». Он отвергает американский предлог о защите региона от «поползновений» России и Китая, ссылаясь на американских же политологов, утверждающих, что Россия никогда не имела притязаний на Гренландию. Министр переводит фокус на Арктику в целом и Северный морской путь, который, по его словам, юридически и фактически контролируется Россией ради безопасности судоходства. Он обвиняет НАТО и США в стремлении распространить зону ответственности альянса на СМП и приводит контрпример: французские военные корабли нарушали российские правила прохода, но Москва не обвиняла Францию в попытке «завоевать» русскую Арктику. Подтекст — демонстрация сдержанности России на фоне западного экспансионизма и подчёркивание законности российского контроля над СМП.

Lavrov mocks von der Leyen's pledge to fully eliminate Russian energy by end-2027, asking "at what cost," and frames Europe's switch to costlier American LNG as submission to Washington. He praises AfD co-leader Alice Weidel as one of the few with the "courage" to demand answers in parliament, and pointedly asks who will rebuild Nord Stream — which he calls the foundation of Germany's "economic miracle" and its citizens' prosperity, built on cheap Soviet and Russian energy. The framing presents sanctions as European economic self-mutilation dictated by the US.

Гренландский эпизод Лавров разворачивает в системное обвинение Секретариата ООН в двойных стандартах. Он отмечает, что представитель Гутерреша С.Дюжаррик признал право народа Гренландии на самоопределение, тогда как четыре года применительно к Украине ооновское руководство ссылалось исключительно на территориальную целостность, «уходя как ужи» от вопроса о праве наций на самоопределение. Министр требует последовательности: если самоопределение применимо к Гренландии и было «единственным критерием» для Косово (где, по его словам, референдума не было), оно должно признаваться и за Крымом, Донбассом, Новороссией, где референдум был проведён. Он подчёркивает контраст: косовским албанцам Белград обеспечивал языковые и образовательные права, а на Украине права русских «законодательно запретили», вплоть до списка «истребляемых» из памяти деятелей — Пушкина, Лермонтова, Толстого, Булгакова. Гутерреша Лавров обвиняет в нарушении статьи 100 Устава о беспристрастности.

On Greenland, Lavrov adopts a posture of detachment, quoting Putin that "this is not our problem" and that the US, Denmark and Greenland will sort it out themselves. He flatly denies any Russian designs on Greenland, citing even US analysts' admission of "no facts." He turns the tables on the Arctic narrative, recalling that it was the US and NATO under Democratic administrations that demanded extending the alliance's remit to the Russian-controlled Northern Sea Route, and that French warships — not Russian — violated Russian safety rules there, without Russia accusing France of conquest ambitions.

В отличие от России, которая никогда свои канонерки не отправляла поближе к Гренландии, например, французские военно-морские силы... неоднократно посылали свои боевые корабли, чтобы пройти по Северному морскому пути, не соблюдая правила.

Unlike Russia, which never sent its gunboats closer to Greenland, the French naval forces repeatedly sent warships to traverse the Northern Sea Route without observing the rules.

У нас, повторяю еще раз, ничего подобного даже в мыслях не было в отношении Гренландии.

We, I repeat once again, had nothing of the kind even in our thoughts regarding Greenland.

На вопрос о мотивах политики США и Израиля Лавров отвечает комплексно: тут «всё вместе» — геополитика, экономика и энергетика. Он встраивает Иран в обозначенную ещё при Байдене «ось» государств (Россия, Китай, Иран, КНДР, Белоруссия), угрожающих западному доминированию. Экономический мотив он иллюстрирует венесуэльским прецедентом — «выкрадыванием» президента Мадуро ради нефти — и предполагает аналогичный интерес США к иранской нефти и Ормузскому проливу. По израильской линии Лавров отмечает, что Нетаньяху не скрывает восприятия Ирана как экзистенциальной угрозы. Ключевой акцент — посредническая роль Москвы: министр напоминает о вкладе России в ядерную сделку 2015 года (вывоз излишков урана) и предлагает повторить услугу, осуждая удары по ядерным объектам под контролем МАГАТЭ во время «двенадцатидневной войны» и бездействие Агентства. Турцию он называет близким по взглядам потенциальным сопосредником.

Lavrov builds an elaborate accusation of UN bias around Guterres's spokesman Dujarric, who affirmed Greenlanders' right to self-determination as enshrined in the UN Charter — while, Lavrov argues, the same Secretariat insists only on Ukraine's territorial integrity. He demands consistency: if Greenlanders may self-determine, so may the people of Donbass, Novorossiya and Crimea. He contrasts Crimea's "proper referendum" with Kosovo's referendum-free independence (which the West accepted on self-determination grounds), and accuses Guterres of violating Article 100's impartiality requirement by shielding a "Nazi regime."

Лавров демонстрирует прагматизм и преемственность в сирийской политике после смены власти в декабре 2024 года. Он подчёркивает «долгие десятилетия» стратегических отношений, заложенных ещё при Хафезе Асаде — советская поддержка государственности, экономики, инфраструктуры и вооружённых сил Сирии, — представляя их как «неконъюнктурную» основу для работы с новым руководством. Министр перечисляет конкретные шаги нормализации: визит межведомственной делегации в Дамаск в январе 2025 года, визит президента А.Шараа в Россию в октябре 2025-го, заседание межправкомиссии с инвентаризацией совместных проектов, четыре встречи с главой МИД САР А.Шибани и рост товарооборота, приблизившегося к миллиарду. Тональность подчёркнуто деловая и неидеологическая — Москва сигнализирует, что сохраняет влияние и интересы в Сирии независимо от смены режима, делая ставку на экономику, военное сотрудничество и человеческие связи.

Asked about US–Israeli motives toward Iran, Lavrov answers "all of it together" — geopolitical encirclement of Russia and China (the alleged "axis"), plus an economic-energy drive for control of Iranian oil, which he links to Trump's "illegal" abduction of Venezuela's Maduro for that country's oil. He notes Netanyahu's openly stated view of Iran as an existential threat, and positions Russia — friendly with both Israel and Iran — as a uniquely capable mediator, recalling Russia's 2015 role in removing surplus enriched uranium. He condemns the summer "twelve-day war" strikes on IAEA-monitored nuclear sites and the IAEA's silence, warning of catastrophe from bunker-busting munitions.

Чуть более 10 лет назад, в 2015 г. Россия сыграла ключевую роль в достижении договоренности по ядерной программе Ирана, в том числе путем вывоза в нашу страну излишков обогащенного урана.

Just over 10 years ago, in 2015, Russia played a key role in reaching the agreement on Iran's nuclear program, including by removing surplus enriched uranium to our country.

Это Агентство никак не выказало свое отношение к подобному грубейшему нарушению ее Устава и норм Договора о нераспространении ядерного оружия.

The Agency [IAEA] in no way expressed its attitude to such a gross violation of its Statute and the norms of the Non-Proliferation Treaty.

Отвечая на вопрос о требованиях судебного преследования бывшего президента Сирии, Лавров стремится закрыть тему как неактуальную. Он подчёркивает, что «этот вопрос уже давно не ставится» и что партнёры понимают обстоятельства появления Асада с семьёй в России в декабре 2024 года. Министр обосновывает предоставление убежища исключительно гуманитарными соображениями: в условиях реальной войны и боевых действий в городах Асаду «реально угрожала смерть». При этом Лавров дистанцирует бывшего президента от какой-либо политической активности, акцентируя, что Асад не играет «какой-либо роли в сирийских делах». Это аккуратная дипломатическая формула, призванная снять трение с новым сирийским руководством и одновременно сохранить образ России как страны, верной гуманитарным принципам и не выдающей тех, кому она предоставила защиту.

Lavrov stresses continuity, grounding Russia's relationship with Syria in decades of Soviet support for its statehood, economy, infrastructure and armed forces. He reports that after Sharaa took power in December 2024, both sides immediately resumed contacts "without pauses": an interagency delegation visited Damascus in January 2025, Sharaa visited Russia in October 2025, and bilateral trade approached $1 billion over the year — "not much less than in recent years." The framing presents Russia as a reliable, non-opportunistic partner whose ties survive regime change.

Могу сказать, что торговля у нас за год приблизилась уже к миллиарду. Это ненамного меньше, чем было за последние годы.

I can say that our trade over the year approached one billion. That is not much less than in recent years.

Это закладывает добрые основы для долгосрочных неконъюнктурных отношений во всех этих сферах.

This lays a good foundation for long-term, non-opportunistic relations in all these spheres.

Отвечая на вопрос о статусе Турции — «особый партнёр в НАТО» или «независимая сила», — Лавров избегает прямой категоризации и выстраивает образ доверительного стратегического партнёрства. Он признаёт право Турции на собственные интересы, апеллирующие к памяти Османской империи, и подчёркивает тюркскую составляющую самой России, упоминая инициированную в 2024 году конференцию «Горный Алтай – прародина тюрков». Министр насыщает ответ историей: 105-летие признания Советской Россией правительства Великого Национального Собрания Турции и материальная поддержка вооружениями и золотом. Практическое сотрудничество он перечисляет конкретно — Сирия (включая вовлечение курдов), Ливия, формат «3+3» на Южном Кавказе, атомная энергетика, «Турецкий» и «Южный» потоки, ставшие целью украинских провокаций, сельхозторговля. Турецкое посредничество от Украины до Сирии Лавров оценивает как надёжный канал, выстроенный «под руководством двух президентов».

Lavrov treats the demands to prosecute Bashar al-Assad as a closed issue, asserting that partners "know well" how Assad and his family ended up in Russia in December 2024. He frames it as a purely humanitarian rescue from real mortal danger amid wartime urban combat, and underscores that Assad plays no role whatsoever in Syrian affairs from Russia.

Этот вопрос уже давно не ставится. Наши партнеры хорошо знают, как все произошло.

This question has long ceased to be raised. Our partners know well how it all happened.

Какой-либо роли в сирийских делах Б.Асад не играет.

B. Assad plays no role of any kind in Syrian affairs.

Лавров концептуально увязывает турецкую самостоятельную внешнюю политику с российской концепцией многополярности, утверждая, что между ними «нет различий». Он формулирует свою философию миропорядка: многополярный мир состоится лишь как сообщество «уважающих себя государств», которые отстаивают свои национальные интересы, опираясь на здравый смысл и при этом уважая интересы других. Министр вводит реалистический нюанс об асимметрии силы — чем крупнее страна, тем больше её возможностей, чем меньше, тем чаще ей приходится считаться с крупными соседями, — но смягчает его моральным императивом: влиятельные державы обязаны внимательнее относиться к малым странам. Турцию он позиционирует как один из «центров тюркского мира», отмечая углубление Организации тюркских государств. Этот ответ служит дипломатическим мостом, сближающим российскую и турецкую внешнеполитические доктрины и противопоставляющим их западной модели «или-или».

Lavrov navigates the delicate question of Turkey's NATO membership by emphasizing shared interests and a long history of cooperation. He acknowledges Turkey's pursuit of its own interests rooted in Ottoman historical memory, and reciprocates by highlighting Russia's own Turkic heritage and the new "Gorny Altai – Ancestral Homeland of the Turks" conference. He invokes the 105th anniversary of Soviet Russia's recognition of and material aid (arms, gold) to the Turkish Grand National Assembly, and lists practical cooperation: Syria (Kurdish integration), Libya, the "3+3" South Caucasus format, nuclear energy, and TurkStream — noting Ukrainian sabotage attempts that were thwarted.

В 2025 г. мы отмечали 105-летие признания Советской Россией правительства Великого Национального Собрания Турции. Мы не просто признали, но и оказали материальную поддержку, в том числе вооружениями, боеприпасами, золотом.

In 2025 we marked the 105th anniversary of Soviet Russia's recognition of the government of the Grand National Assembly of Turkey. We not only recognized it but also provided material support, including arms, ammunition and gold.

«Турецкий поток»... неоднократно становился целью украинских провокаций. Их удавалось пресекать.

TurkStream repeatedly became a target of Ukrainian provocations. We managed to thwart them.

Финальный, личностный вопрос Лавров использует для тёплого, корпоративно-профессионального ответа о турецкой дипломатии. Он выделяет наличие у Турции вековой дипломатической школы, сопоставимой с российской, и определяет её содержание шире, чем манеры: речь о глубоком погружении в историю страны и преемственности поколений дипломатов. Министр философски формулирует ценность исторической памяти в дипломатии — знание того, как темы решались или не решались в прошлые столетия, добавляет аргументов и позволяет находить «свежие решения» в новых условиях. Подчёркивая «много общего» между двумя школами, Лавров обменивается комплиментами, тепло отзывается о Х.Фидане и его предшественниках, а также о генсеке ОБСЕ Ф.Синирлиоглу. Завершающий тезис носит символический характер: спасти «рушащееся здание» (ОБСЕ и европейской архитектуры безопасности) способны именно турецкие дипломаты с их талантами — комплимент, одновременно фиксирующий деградацию западных институтов.

Lavrov articulates his core ideological thesis: a multipolar world can only be realized through self-respecting sovereign states that defend their national interests while respecting those of others. He explicitly equates Turkey's independent, interest-driven foreign policy with the multipolar vision, drawing no distinction between the two. He adds a hierarchical caveat — larger states have more capacity to act, smaller ones must more often accommodate larger neighbors — while urging the powerful to be attentive to small states, positioning Turkey as one of the centers of the Turkic world.

★ Multipolarity Многополярный мир только и может состояться, если в нем будут закреплены позиции именно таких уважающих себя государств со своими национальными интересами.

A multipolar world can only come about if it secures the positions of precisely such self-respecting states with their own national interests.

Чем ты влиятельнее на мировой арене... тем внимательнее нужно относиться к небольшим странам, которые могут зависеть от действий крупных государств.

The more influential you are on the world stage, the more attentively you must treat the small countries that may depend on the actions of large states.