Press Conference of Sergey Lavrov and Didier Burkhalter

Лавров открывает пресс-конференцию, представляя двусторонние отношения как поступательно развивающиеся — в атмосфере взаимного уважения и учёта интересов друг друга, без сколько-нибудь значимых проблем или разногласий. Его центральная мысль — преемственность: ни одна из сторон не желает допускать паузы в политическом диалоге, и обе намерены интенсифицировать и диверсифицировать сотрудничество через давно созданные, хорошо функционирующие механизмы — по линии органов исполнительной власти, между регионами России и кантонами Швейцарии, между деловыми и общественными кругами. Буркхальтер со швейцарской стороны подкрепляет этот тезис, подчёркивая, что прочные связи сохранились именно на фоне сложных, порой конфронтационных моментов, что позволило обеим странам с достоинством пройти через непростой период в мировых делах. Рамка задана намеренно: Швейцария — партнёр, с которым Россия может открыто говорить почти по пятнадцати направлениям даже там, где позиции расходятся, и эта способность к диалогу подаётся как самостоятельная ценность.

Lavrov opens by presenting the bilateral relationship as one that moves forward steadily, in an atmosphere of mutual respect and consideration of each other's interests, with no significant problems or disagreements. His central point is continuity: neither side wishes to allow a pause in the political dialogue, and both intend to intensify and diversify cooperation through long-established, well-functioning mechanisms — between executive bodies, between Russian regions and Swiss cantons, and between business and civil-society circles. Burkhalter reinforces this from the Swiss side, stressing that these solid ties have endured precisely against the backdrop of difficult and even confrontational moments, allowing both countries to pass with dignity through a complicated period in world affairs. The framing is deliberate: Switzerland is a partner with whom Russia can speak openly across nearly fifteen distinct tracks even where positions diverge, and this capacity for dialogue is presented as itself valuable.

Российско-швейцарское взаимодействие развивается поступательно в атмосфере взаимного уважения, учёта интересов друг друга, у нас нет каких-либо значимых проблем или разногласий.

Russian–Swiss cooperation is developing steadily, in an atmosphere of mutual respect and consideration of each other's interests; we have no significant problems or disagreements.

Особенно важно, что такие прочные связи существуют на фоне сложных моментов, когда возникают конфликты и какие-то конфронтационные моменты, но мы продолжаем иметь возможность говорить открыто.

It is especially important that such solid ties exist against the backdrop of difficult moments, when conflicts and confrontational episodes arise, yet we retain the ability to speak openly.

Почти 15 направлений — у нас действительно очень многообразный, глубокий диалог по всем этим направлениям.

Nearly fifteen tracks — we truly have a very varied, deep dialogue across all of them.

Оба министра отмечают памятную дату: 18 марта исполнилось 70 лет с момента восстановления дипломатических отношений между двумя странами. Лавров использует юбилей, чтобы подчеркнуть глубину и прочность отношений, а Буркхальтер отмечает, что связи, установленные почти ровно семьдесят лет назад, постоянно расширяются по числу направлений сотрудничества. Юбилей выполняет здесь риторическую функцию: он служит свидетельством того, что нынешние отношения покоятся на долгом и надёжном историческом фундаменте, а не на переменчивых обстоятельствах текущего момента. Обращение к дате позволяет обоим министрам поместить сегодняшнее взаимодействие в перспективу десятилетий, придавая ему характер проверенной временем традиции, устойчивой к политической конъюнктуре.

Both ministers mark a memorable date: on 18 March, seventy years had passed since the restoration of diplomatic relations between the two countries. Lavrov uses the anniversary to underscore the depth and endurance of the relationship, while Burkhalter notes that the ties, established almost exactly seventy years earlier, have continually broadened in their fields of cooperation. The anniversary functions rhetorically as evidence that the current relationship rests on a long and reliable historical foundation rather than on the shifting circumstances of the day.

18 марта прошло 70 лет с момента восстановления наших дипломатических отношений.

On 18 March, seventy years had passed since the moment our diplomatic relations were restored.

Они давно уже установлены, как было сказано, почти вот ровно 70 лет назад они были возобновлены, и надо сказать, что они постоянно расширяются.

They were established long ago — as was said, almost exactly seventy years ago they were renewed — and it must be said that they are constantly expanding.

Лавров благодарит швейцарскую сторону за неизменно добросовестное и эффективное выполнение мандата, в рамках которого Швейцария представляет интересы России в Грузии и Грузии в России — функции, ставшей необходимой вследствие одностороннего решения Грузии разорвать дипломатические отношения. Он также высоко оценивает Женеву как единственную площадку, сводящую вместе представителей Грузии, Абхазии и Южной Осетии наряду с международным сообществом — Евросоюзом, Россией, Соединёнными Штатами. Буркхальтер вписывает эту работу в швейцарскую традицию добрых услуг: беспристрастно, не вынося суждений о том, кто прав, а кто виноват, помогать обеим сторонам решать практические вопросы. Тема возвращается в конце пресс-конференции в ответе грузинскому журналисту (см. тему 19).

Lavrov thanks the Swiss side for its conscientious and effective fulfilment of the mandate under which Switzerland represents Russia's interests in Georgia and Georgia's interests in Russia — a function made necessary by Georgia's unilateral decision to sever diplomatic relations. He also praises Geneva as the sole platform bringing together representatives of Georgia, Abkhazia and South Ossetia alongside the international community. Burkhalter frames this work through Switzerland's tradition of good offices: impartial, without judging who is right or wrong, helping both sides resolve practical problems. The theme returns at the close in response to a Georgian journalist (see Theme 16).

Мы рассмотрели вопросы, которые связаны с очень важной функцией, которую выполняет Швейцария, а именно представительства интересов России в Грузии и Грузии в России.

We examined matters connected with the very important function Switzerland performs — namely representing the interests of Russia in Georgia and of Georgia in Russia.

Это является единственной платформой, на которой встречаются и представители Грузии, представители Абхазии, Южной Осетии вместе с представителями международного сообщества.

This is the only platform on which representatives of Georgia, Abkhazia and South Ossetia meet together with representatives of the international community.

Оба министра выражают озабоченность резким обострением обстановки в зоне нагорно-карабахского конфликта и призывают стороны соблюдать достигнутую договорённость о прекращении огня, не допуская её нарушения. Лавров подчёркивает необходимость позитивных сдвигов на политическом треке в сторону урегулирования этого весьма и весьма непростого конфликта. Буркхальтер отдаёт должное усилиям России, благодаря которым ситуация несколько успокоилась, отмечая при этом, что регион остаётся сложным и опасным, и выступает за структурированный процесс диалога и договорённостей, который, по его мнению, пока должным образом не налажен. Обе стороны сходятся в том, что сохраняется опасность возникновения или обострения конфликта и что этой темой необходимо заниматься предметно.

Both ministers voice concern over the sharp escalation in the Nagorno-Karabakh conflict zone and call on the sides to observe the ceasefire arrangement and refrain from violating it. Lavrov stresses the need for positive movement on the political track toward a settlement of this very complex conflict. Burkhalter credits Russia's efforts with having somewhat calmed the situation, while noting that the region remains difficult and dangerous, and argues for a structured process of dialogue and agreements that, in his view, is not yet properly established.

Мы озабочены обострением обстановки в зоне нагорно-карабахского конфликта и призываем стороны соблюдать достигнутую договорённость.

We are concerned by the escalation of the situation in the Nagorno-Karabakh conflict zone and call on the sides to observe the arrangement reached.

Благодаря усилиям России немножко ситуация успокоилась, но тем не менее регион остаётся сложным.

Thanks to Russia's efforts the situation has calmed a little, but nonetheless the region remains difficult.

Лавров посвящает значительный блок европейской безопасности и роли ОБСЕ в украинском кризисе. Он с признательностью вспоминает личные усилия Буркхальтера в качестве действующего председателя ОБСЕ весной 2014 года, когда была разработана дорожная карта, предполагавшая немедленное начало конституционной реформы на Украине. Мысль Лаврова состоит в том, что, если бы события пошли в русле поддержки той дорожной карты, всё могло сложиться иначе; однако у некоторых других партнёров по ОБСЕ были другие планы. Он напрямую увязывает это с нынешним тупиком вокруг политических аспектов минских договорённостей, который, по его изложению, возник потому, что украинское правительство пока не готово к соответствующим шагам. Буркхальтер подтверждает, что вопросы европейской безопасности должны рассматриваться прежде всего в рамках ОБСЕ как главной организации по безопасности в Европе, и что Швейцария настаивала на этой активной роли во время своего председательства.

Lavrov devotes a substantial block to European security and the OSCE's role in the Ukrainian crisis. He recalls with appreciation Burkhalter's personal efforts as OSCE Chairman-in-Office in spring 2014, when a roadmap was developed calling for the immediate start of constitutional reform in Ukraine. Lavrov's point is that had events followed that roadmap of support, matters might have gone differently; instead, some other OSCE partners had different plans. He ties this directly to the present impasse over the political aspects of the Minsk agreements, which, in his account, is stuck because the Ukrainian government is not yet ready for the corresponding steps. Burkhalter affirms that European security questions belong first and foremost within the OSCE as Europe's principal security organisation, and that Switzerland insisted on this active role during its chairmanship.

Буркхальтер тогда разработал дорожную карту... Но, к сожалению, у некоторых наших других партнёров по ОБСЕ были другие планы.

Burkhalter developed a roadmap at that time... But, unfortunately, some of our other OSCE partners had different plans.

Политические аспекты реформ, в которые сейчас упёрлось выполнение минских договорённостей, упёрлось потому что украинское правительство пока не готово на соответствующие шаги.

The political aspects of reform, on which fulfilment of the Minsk agreements has now stalled — stalled because the Ukrainian government is not yet ready for the corresponding steps.

Урегулирование через прямой диалог Киева с Донбассом.

A settlement through direct dialogue between Kyiv and Donbass.

Лавров описывает поддержку Россией специальной мониторинговой миссии ОБСЕ, а также работу контактной группы и так называемого нормандского формата, призванного наблюдать за реализацией сторонами минских договорённостей. Он подчёркивает необходимость свести к минимуму нарушения режима прекращения огня и отвода тяжёлых вооружений посредством постоянной работы со сторонами. Буркхальтер добавляет, что Швейцария предлагает целый ряд механизмов для обеспечения прекращения огня и урегулирования конфликтов, и поднимает дополнительный вопрос об обмене заключёнными и пленными. Оба министра сходятся в том, что регулярно фиксируемые миссией нарушения требуют постоянного внимания и предметной работы всех участников процесса.

Lavrov describes Russia's support for the OSCE Special Monitoring Mission and the work of the Contact Group and the so-called Normandy format, which is meant to oversee the sides' implementation of the Minsk agreements. He emphasises the need to bring violations of the ceasefire and heavy-weapons withdrawal to a minimum through constant work with the sides. Burkhalter adds that Switzerland proposes a range of mechanisms for securing ceasefires and conflict settlement, and raises the additional matter of an exchange of prisoners and detainees.

Мы поддерживаем деятельность специальной мониторинговой миссии ОБСЕ, которой удаётся сдерживать... соблюдение договорённости о прекращении огня и об отводе тяжёлых вооружений.

We support the work of the OSCE Special Monitoring Mission, which manages to help uphold the arrangements on the ceasefire and the withdrawal of heavy weapons.

На это же нацелены и усилия так называемого нормандского формата, который призван наблюдать за реализацией сторонами минских договорённостей.

The efforts of the so-called Normandy format are aimed at the same thing; it is intended to monitor the sides' implementation of the Minsk agreements.

Нас интересует также обсудить вопрос об обмене заключёнными, пленными.

We are also interested in discussing the question of an exchange of detainees and prisoners.

Министры переходят к Сирии. Лавров благодарит Швейцарию за содействие многочисленным формам международного сопровождения, включая вновь предоставление Женевы как площадки для начала межсирийских переговоров со всем спектром оппозиции — под эгидой ООН и при поддержке сопредседателей Международной группы поддержки Сирии в лице России и США. Буркхальтер выдвигает на первый план гуманитарное измерение и страдания людей, подтверждая при этом, что политическое урегулирование должно наконец состояться; он высоко оценивает работу спецпредставителя ООН Стаффана де Мистуры и обещает конкретную, предметную швейцарскую поддержку процесса. Оба министра подчёркивают полезность предстоящих переговоров и готовность обеспечить максимально комфортные условия для этой работы.

The ministers turn to Syria. Lavrov thanks Switzerland for facilitating the many forms of international support, including again providing Geneva as a platform for the start of inter-Syrian talks across the spectrum of the opposition, under UN auspices and with the backing of the Russia–US co-chairs of the International Syria Support Group. Burkhalter foregrounds the humanitarian dimension and the suffering of people, while affirming that a political settlement must finally take place; he praises the work of UN special envoy Staffan de Mistura and pledges concrete, substantive Swiss support for the process.

Разумеется, мы обсудили положение в Сирии. Мы признательны Швейцарии за содействие многочисленным формам международного сопровождения, включая... предоставление площадки Женевы для начала межсирийских переговоров.

Naturally, we discussed the situation in Syria. We are grateful to Switzerland for facilitating the numerous forms of international support, including providing Geneva as a platform for the start of the inter-Syrian talks.

Может быть, прежде всего страдания людей там, потому что Швейцария в очень большой степени занимается гуманитарными аспектами.

Perhaps first of all the suffering of people there, because Switzerland is very heavily engaged with the humanitarian aspects.

Мы очень конкретно и предметно поддерживаем... деятельность господина Стаффана де Мистуры, специального представителя по урегулированию в Сирии.

We support very concretely and substantively the work of Mr Staffan de Mistura, the special representative on the Syrian settlement.

Обе стороны договариваются углублять двустороннее сотрудничество в борьбе с терроризмом, включая пресечение финансовой и иной подпитки террористической деятельности. Буркхальтер отмечает недавно состоявшуюся в Женеве конференцию по предотвращению терроризма и насильственного экстремизма и лично благодарит Лаврова и министерство иностранных дел России за участие. Тема представлена как общая, практическая повестка, где интересы России и Швейцарии тесно совпадают. Обе стороны договорились развивать двусторонний диалог по этим актуальным вопросам, рассматривая противодействие терроризму как область конкретного и результативного взаимодействия.

Both sides agree to deepen bilateral cooperation in combating terrorism, including cutting off the financial and other feeding of terrorist activity. Burkhalter notes a recent conference in Geneva on preventing terrorism and violent extremism and thanks Lavrov personally and the Russian foreign ministry for their participation. The theme presents counter-terrorism as a shared, practical agenda where Russian and Swiss interests align closely.

Мы заинтересованы в том, чтобы наращивать наше сотрудничество в деле борьбы с терроризмом, включая пресечение финансовой и иной подпитки террористической деятельности.

We are interested in expanding our cooperation in combating terrorism, including cutting off the financial and other feeding of terrorist activity.

Мы коротко затронули также вопрос о предотвращении терроризма, также о предотвращении насильственного экстремизма.

We also briefly touched on the question of preventing terrorism, and of preventing violent extremism as well.

Швейцарский журналист прямо, на английском языке, спрашивает Буркхальтера, как он оценивает роль России в конфликте на востоке Украины — ссылаясь на показания пленных, называющих себя российскими военнослужащими, и на оппозиционный доклад Бориса Немцова «Путин. Война» — и считает ли он Россию активным участником или следует российской линии. Буркхальтер отвечает, что позиция Швейцарии не является ни российской, ни киевской, а её собственной: свою задачу Швейцария видит в наведении мостов, опираясь на нейтралитет и независимую, беспристрастную позицию, что позволяет ей вести разговор со всеми причастными, включая Российскую Федерацию. По Крыму он прямо заявляет, что позиция Швейцарии, сформулированная в рамках международного права, состоит в том, что произошедшее не соответствует международному праву — подчёркивая при этом, что несогласие не мешает сотрудничеству в поиске решения вместе с Россией.

A Swiss journalist asks Burkhalter directly, in English, how he assesses Russia's role in the conflict in eastern Ukraine — citing testimony from prisoners said to be Russian servicemen and the opposition report by Boris Nemtsov, "Putin. War" — and whether he considers Russia an active participant or follows Russia's line. Burkhalter answers that Switzerland's view is neither Russia's nor Kyiv's but its own: Switzerland sees its task as bridge-building, drawing on its neutrality and independent, impartial position, and is able to speak with everyone involved, including the Russian Federation. On Crimea, he states plainly that Switzerland's position, formulated within international law, is that what happened does not correspond to international law — while stressing that disagreement does not prevent cooperation in seeking a solution together with Russia.

Это видение Швейцарии, швейцарского правительства... мы считаем, что мы должны, можем играть роль такого моста, наведения мостов.

This is Switzerland's view, the Swiss government's view... we believe we must, and can, play the role of a bridge, of bridge-building.

Благодаря нашему нейтралитету мы считаем, что можем играть... особую роль в укреплении европейской безопасности... способны вести разговор с каждым, кто так или иначе причастен к этой ситуации, в том числе с Российской Федерацией.

Thanks to our neutrality we believe we can play a special role in strengthening European security... we are able to hold a conversation with everyone involved in one way or another in this situation, including the Russian Federation.

Относительно того, что произошло в Крыму, мы считаем, что это не соответствует международному праву.

Regarding what happened in Crimea, we consider that it does not correspond to international law.

Лавров даёт развёрнутый ответ о том, как возник украинский конфликт, настаивая, что факт государственного переворота отрицать невозможно. Он напоминает, что наутро после достижения соглашения между президентом Януковичем и оппозицией — засвидетельствованного Францией, Германией и Польшей — оно было отброшено под предлогом того, что Януковича нет в Киеве. Он проводит острую параллель с Йеменом: президент Хади тоже уехал из столицы, бежав за границу в тот же день, однако западные партнёры больше года прилагали усилия по возвращению Хади к власти, в том числе вооружённой силой, тогда как отстранение Януковича сочли легитимным. Это сравнение — его главный риторический приём для того, чтобы показать двойной стандарт коллективного Запада в отношении внутренних конфликтов.

Lavrov delivers an extended answer on how the Ukrainian conflict arose, insisting the state coup is an undeniable fact. He recounts that the morning after the agreement between President Yanukovych and the opposition — witnessed by France, Germany and Poland — it was abandoned on the grounds that Yanukovych had left Kyiv. He draws a pointed parallel with Yemen: President Hadi also left the capital, fleeing abroad the same day, yet Western partners spent over a year working to return Hadi to power, including by armed force, while treating the removal of Yanukovych as legitimate. This comparison is his central rhetorical device for exposing what he presents as a double standard in how the collective West treats internal conflicts.

Продолжая, Лавров вспоминает роль НАТО в период волнений на Майдане: устами своего генерального секретаря НАТО не раз требовало от Януковича не применять армию против собственного народа; однако когда организаторы переворота захватили власть и направили армию для подавления тех, кто отказался принять антиконституционный переворот, обращение НАТО к новым властям сводилось к призыву применять силу, «но пропорционально». Он подчёркивает разницу между требованием вообще не применять армию и призывом применять её пропорционально против тех же мирных граждан — представляя это как суть стандарта, применённого к Украине. Пример служит ему иллюстрацией избирательности подхода западных партнёров.

Continuing, Lavrov recalls NATO's role during the Maidan unrest: through its Secretary General, NATO repeatedly demanded that Yanukovych not use the army against his own people; yet once the organisers of the coup had seized power and sent the army to suppress those who refused to accept the anti-constitutional overthrow, NATO's appeal to the new authorities was to use force "but proportionately." He underscores the difference between a demand not to use the army at all and an appeal to use it proportionately against the same peaceful citizens — presenting this as the essence of the standard applied to Ukraine.

НАТО не раз устами своего генерального секретаря требовало от Януковича не применять армию против собственного народа.

NATO, through its Secretary General, more than once demanded that Yanukovych not use the army against his own people.

Когда они направили армию для подавления тех, кто отказался принимать антиконституционный переворот, НАТО обращалось к новым властям Украины с призывом: пожалуйста, применяйте силу, но пропорционально.

When they sent the army to suppress those who refused to accept the anti-constitutional coup, NATO appealed to Ukraine's new authorities: please use force, but proportionately.

Отвечая на вопрос о брошюре Немцова «Путин. Война» и её возможной связи с его убийством, Лавров оставляет подобные параллели «на совести» тех, кто их проводит. Он утверждает, что в любом внутреннем вооружённом конфликте есть люди, приезжающие воевать — за деньги, в поисках приключений или по убеждению, — и отмечает, что СМИ и в России, и в Западной Европе не раз показывали интервью с добровольцами, включая националистов и неонацистов из целого ряда европейских государств, воюющих на стороне вооружённых сил Украины и радикальных националистических батальонов. Он открыто заявляет, что российские граждане есть на востоке Украины, наряду с сербами, испанцами и итальянцами, с которыми также были интервью, и призывает судить о явлении в комплексе, не допуская односторонних трактовок.

Asked about the Nemtsov booklet "Putin. War" and any link to his killing, Lavrov leaves such parallels "on the conscience" of those who draw them. He argues that in any internal armed conflict there are people who come to fight — for money, adventure or conviction — and notes that media in Russia and Western Europe alike have shown interviews with volunteers, including nationalists and neo-Nazis from a number of European states fighting on the side of Ukraine's armed forces and radical nationalist battalions. He states openly that Russian citizens are in eastern Ukraine, alongside Serbs, Spaniards and Italians who were also interviewed, and calls for judging the phenomenon in its entirety rather than through one-sided interpretations.

Мы никогда не скрывали, что российские граждане есть на востоке Украины, и там есть граждане, которые туда отправились — вместе, кстати, с сербами, вместе с испанцами, вместе с итальянцами.

We have never concealed that Russian citizens are in eastern Ukraine, and there are citizens who went there — together, incidentally, with Serbs, with Spaniards, with Italians.

На стороне таких радикальных националистических батальонов воюют националисты и неонацисты из целого ряда стран Европы, их показывали, они гордятся этим.

On the side of these radical nationalist battalions fight nationalists and neo-Nazis from a whole number of European states; they were shown on screen, they take pride in it.

Не допускать каких-то односторонних трактовок.

One must not allow any one-sided interpretations.

Лавров переходит к делу российских граждан, которые, отслужив в вооружённых силах России и затем уволившись, отправились воевать в рядах ополчения Донбасса и были захвачены. Их адвоката, по его словам, фактически в прямом эфире пытали, а затем убили — это показали по телевидению — за то, что он защищал граждан, находившихся под следствием в рамках судебных процедур Украины; угрозы раздавались и в адрес второго адвоката. Он обрисовывает положение тех, кто отправился помогать людям востока Украины, ставшим предметом националистических атак, и добавляет, что жители Крыма успели вовремя провести референдум и уйти из страны, допустившей к власти радикалов, стремившихся искоренить всё, что связано с русским языком и русской культурой.

Lavrov turns to the case of Russian citizens who, having served in the armed forces and then left, went to fight for the Donbass militia and were captured. Their defence lawyer, he says, was effectively tortured live on air and then killed — shown on television — for defending citizens under investigation in Ukrainian judicial procedures, with threats also made against a second lawyer. He frames the plight of those who went to help the people of eastern Ukraine, targets of nationalist attacks, and adds that Crimea's residents managed in time to hold their referendum and leave a country that had brought to power radicals seeking to root out everything connected with the Russian language and culture.

Адвоката этих наших граждан фактически в прямом эфире пытали, а потом его убили... убили его за то, что он защищал граждан, которые находились под следствием в рамках судебных процедур Украины.

The lawyer of these citizens of ours was effectively tortured live on air, and then he was killed... he was killed for defending citizens who were under investigation within Ukraine's judicial procedures.

Слава богу, что в Крыму успели жители Крыма провести референдум и ушли из страны, которая допустила к власти радикалов, стремившихся искоренить всё, что связано с русским языком и русской культурой.

Thank God the residents of Crimea managed in time to hold their referendum and left a country that had brought to power radicals seeking to root out everything connected with the Russian language and Russian culture.

Лавров доказывает, что там, где идёт война, всегда есть оружие, и что оружейные эмбарго регулярно нарушаются — отмечая, что в Ливии полноценное эмбарго было объявлено и против Каддафи, и против его противников, однако Франция и ряд стран Персидского залива открыто заявляли о его нарушении. Затем он ставит под вопрос отчётность миссии ОБСЕ: уважая работу Александра Хуга, он считает некоторые его заявления не вполне объективными и полагает, что миссия могла бы докладывать более конкретно, особенно в отношении вооружений и личного состава вблизи линии соприкосновения. Он выдвигает тезис о том, что украинским властям выгодно провоцировать возобновление боевых действий в контролируемых, как им кажется, масштабах, чтобы отвлечь внимание от невыполнения минских обязательств, и предостерегает от превращения докладов миссии в топливо для идеологизированной информационной войны. Буркхальтер защищает СММ, созданную в период его председательства, высоко оценивая её трудную работу на линии разделения и подчёркивая, что сбои в выполнении — не вина миссии.

Lavrov argues that where there is war, there are always weapons, and that arms embargoes are routinely broken — noting that in Libya a full embargo was declared against both Gaddafi and his opponents, yet France and a number of Gulf states openly said they were violating it. He then challenges the OSCE mission's reporting: while respecting Alexander Hug's work, he considers some of his statements not fully objective and holds that the mission could report more concretely, especially regarding weapons and personnel near the contact line. He advances the thesis that the Ukrainian authorities find it advantageous to provoke renewed fighting on a controlled scale to distract from their unfulfilled Minsk obligations, and warns against turning the mission's reports into ammunition for an ideologised information war. Burkhalter responds by defending the SMM, which he helped create during his chairmanship, praising its difficult work on the line of separation and stressing that shortfalls in implementation are not the mission's fault.

Можно сколько угодно объявлять оружейное эмбарго... в Ливии, кстати, было полноценное оружейное эмбарго объявлено не только против Каддафи, но и против его противников.

One may declare an arms embargo as much as one likes... in Libya, incidentally, a full arms embargo was declared not only against Gaddafi but also against his opponents.

Есть немало свидетельств того, что украинской власти выгодно провоцировать столкновения, провоцировать возобновление боевых действий в каких-то контролируемых масштабах, как им кажется, для того чтобы отвлечь внимание от [невыполнения] минских договорённостей.

There is considerable evidence that it is advantageous to the Ukrainian authorities to provoke clashes, to provoke a resumption of fighting on some — as they think — controlled scale, in order to distract attention from [their non-fulfilment of] the Minsk agreements.

Люди берут на себя ответственность за изобретение предлогов для того, чтобы оправдать бездействие тех, кто сейчас в Киеве не может выполнить свои обязательства по минским договорённостям.

People take upon themselves responsibility for inventing pretexts to justify the inaction of those in Kyiv who now cannot fulfil their obligations under the Minsk agreements.

Швейцарский журналист поднимает обвинения Алексея Навального в адрес сына Генерального прокурора России Чайки и спрашивает, не закрывает ли Швейцария глаза на происхождение средств некоторых россиян. Буркхальтер отвечает, что у Швейцарии одно из самых строгих законодательств против отмывания денег, что компетентные органы изучили упомянутый случай и не нашли оснований подозревать нелегальные сделки, и что Швейцария — рекордсмен по блокированию и замораживанию незаконно переведённых активов и их возврату. Лавров добавляет более острую грань: сама постановка вопроса, будто Швейцария — основное место для российских коррупционных денег, странна, поскольку «панамские документы» показали, что деньги прячут в самых разных местах, включая офшоры внутри Соединённых Штатов, и далеко не только российские. Он напоминает, что кредит МВФ распадавшемуся Советскому Союзу пропал в американском, а не в швейцарском банке, и завершает шуткой в духе английского юмора о Лондоне как гавани, из которой «убежать некуда».

A Swiss journalist raises Alexei Navalny's allegations against the son of Russia's Prosecutor General, Chaika, and asks whether Switzerland turns a blind eye to the origin of some Russians' funds. Burkhalter replies that Switzerland has one of the strictest anti-money-laundering frameworks, that the competent authorities examined the case in question and found no grounds to suspect illegal transactions, and that Switzerland is a record-holder in blocking and freezing illicitly transferred assets and returning them. Lavrov adds a sharper edge: the framing implying Switzerland is the main destination for Russian corrupt money is odd, since the Panama Papers showed money is hidden in many places — including offshore zones within the United States — and far from only Russian money. He recalls that an IMF credit to the collapsing Soviet Union vanished in an American, not a Swiss, bank, and closes with an English-humour jab about London as a haven from which there is "nowhere to run."

У нас, может быть, одно из самых строгих законодательств, направленных против попыток отмывания денег.

We have perhaps one of the strictest bodies of legislation directed against attempts to launder money.

События с 'панамскими' [документами] показали, что самые разные места, где прячутся деньги, причём далеко не только и не столько российские.

The events with the Panama [Papers] showed the most varied places where money is hidden, and by no means only, or mainly, Russian money.

Кредит, который выдал Международный валютный фонд, пропал не в швейцарском банке, а в американском банке.

The credit issued by the International Monetary Fund vanished not in a Swiss bank but in an American bank.

Корреспондент ТАСС просит Лаврова прокомментировать заявление Петра Порошенко о том, что местные выборы на Донбассе — дело исключительно Украины, а не России. Лавров отвечает, ссылаясь на текст Комплекса мер по выполнению минских договорённостей, где, по его словам, прямо записано, что Киев должен согласовать модальности местных выборов с Донбассом, наряду с законом об особом статусе, конституционной реформой и законом об амнистии. Он напоминает, что в первый день начала отвода тяжёлой техники — а это произошло в апреле прошлого года — должно было начаться согласование модальностей выборов с Донецком и Луганском, и что сопутствующая декларация лидеров России, Франции, Украины и Германии обязала нормандскую четвёрку повседневно следить за выполнением. Его вывод: Порошенко сам под этим подписался, а значит, выборы на Донбассе — обязательство Украины.

A TASS correspondent asks Lavrov to comment on Petro Poroshenko's statement that local elections in Donbass are a matter for Ukraine alone and not Russia's business. Lavrov responds by pointing to the text of the Package of Measures for the Implementation of the Minsk Agreements, which, he says, expressly states that Kyiv must agree the modalities of the local elections with Donbass, along with the law on special status, constitutional reform and an amnesty law. He recalls that on the first day of the withdrawal of heavy equipment — which occurred in April of the previous year — coordination of the election modalities with Donetsk and Luhansk was to begin, and that the accompanying declaration of the leaders of Russia, France, Ukraine and Germany committed the Normandy Four to daily oversight of implementation. His conclusion: Poroshenko himself signed up to this, making the Donbass elections Ukraine's obligation.

В договорённостях, которые были названы 'Комплекс мер по урегулированию украинского кризиса', прямо записано, что президент Порошенко, украинская власть должны согласовать модальности местных выборов с Донбассом.

In the agreements titled the 'Package of Measures for the Settlement of the Ukrainian Crisis' it is expressly written that President Poroshenko, the Ukrainian authorities, must coordinate the modalities of the local elections with Donbass.

Пётр Алексеевич сам подписался под тем, что местные выборы на Донбассе — это обязательство Украины.

Pyotr Alekseyevich himself signed up to the fact that local elections in Donbass are Ukraine's obligation.

На вопрос, может ли отставка Арсения Яценюка, заявление о которой в тот день было подано в Раду, что-либо изменить в выполнении Киевом минских договорённостей, Лавров отвечает, что Россия ждёт появления дееспособных партнёров в контактной группе и нормандском формате. Он характеризует Украину как поглощённую внутренними интригами: желание сменить правительство на 90 процентов сочетается с нежеланием распускать Раду из-за страха перед выборами, хотя выборы в эпоху кризиса всегда являются демократическим выходом. Он отмечает, что решающее влияние на формирование нового украинского правительства имеет прежде всего Вашингтон, и настаивает, чтобы претендентам на посты премьера и членов кабинета напомнили: в первых же своих тронных заявлениях они должны подтвердить приверженность выполнению Минского комплекса мер.

Asked whether Arseniy Yatsenyuk's resignation, submitted that day to the Rada, could change anything in Kyiv's fulfilment of the Minsk agreements, Lavrov says Russia is waiting for capable partners to appear in the Contact Group and Normandy format. He describes Ukraine as absorbed in internal intrigues — wanting to replace ninety per cent of the government yet unwilling to dissolve the Rada for fear of elections, though elections in a time of crisis are always the democratic way out. He notes that Washington above all has decisive influence over the formation of the new Ukrainian government and urges that those aspiring to be prime minister and cabinet members be reminded to confirm, in their very first statements, their commitment to implementing the Minsk Package.

Мы ждём, конечно, когда появятся дееспособные партнёры по контактной группе, по нормандскому формату.

We are waiting, of course, for capable partners to appear in the Contact Group and the Normandy format.

Выборы — это в эпоху кризиса всегда демократический выход из ситуации.

Elections, in a time of crisis, are always the democratic way out of the situation.

Они должны подтвердить в первых же своих тронных заявлениях приверженность выполнению Минского комплекса мер.

They must confirm, in their very first inaugural statements, their commitment to implementing the Minsk Package of Measures.

По поводу интервью Барака Обамы телеканалу «Фокс Ньюс», в котором ливийская интервенция названа самой большой ошибкой его президентства, Лавров вносит точную поправку: Обама имел в виду не план вторжения, а отсутствие плана на день после. Лавров читает это так, что американцы сожалеют, что за бомбардировками не последовала наземная операция, как в Ираке и Афганистане. Его аргумент переворачивает эту логику: учитывая судьбу Афганистана и Ирака, где концепция наземной операции после бомбардировок была полностью реализована, каждый может сам судить, к чему привело бы дальнейшее, «не менее незаконное» вторжение. Он представляет действия НАТО как авантюру в нарушение резолюции Совета Безопасности и источник нынешней катастрофической раздробленности Ливии, на противоречиях которой теперь пытаются играть некоторые внешние игроки.

On Barack Obama's Fox News interview calling the Libya intervention the biggest mistake of his presidency, Lavrov offers a precise correction: Obama meant not the plan for intervention but the absence of a plan for the day after. Lavrov reads this to mean the Americans regret not following the bombing with a ground operation, as in Iraq and Afghanistan. His argument turns this on its head: given the fate of Afghanistan and Iraq, where the concept of a ground operation after bombing was fully realised, one can judge for oneself what a further "no less unlawful" invasion would have brought. He casts NATO's action as an adventure in violation of a Security Council resolution and the source of Libya's present catastrophic fragmentation, on whose contradictions external players now try to play.

Одна поправка: не план вторжения, а отсутствие плана.

One correction: not the plan of invasion, but the absence of a plan.

Если бы вслед за незаконными бомбардировками в нарушение резолюции Совета Безопасности последовало бы не менее незаконное вторжение в эту страну...

Had the unlawful bombing, in violation of the Security Council resolution, been followed by a no less unlawful invasion of that country...

Ливия... раздроблена, в которой стороны на востоке, в центре, на западе с трудом между собой договариваются, и на противоречиях между которыми пытаются играть некоторые внешние игроки.

Libya... is fragmented, its sides in the east, centre and west struggling to reach agreement, and on whose contradictions certain external players try to play.

Грузинский журналист просит подробнее раскрыть, о чём договорились в отношении мандата и мониторинга перевозок товаров. Лавров поясняет, что соглашение касается механизма таможенного администрирования и мониторинга торговли товарами, заключённого в контексте переговоров о присоединении России к ВТО, в которых Швейцария сыграла чрезвычайно полезную роль. Хотя оно пока не действует в полном объёме, стороны рассчитывают подписать необходимые документы в течение двух-трёх месяцев. Он подчёркивает, что торговля и без того развивается хорошо: Россия — второй торговый партнёр Грузии и пятый по величине импортёр грузинской продукции, и результаты эти достигнуты за последние два года благодаря стремлению Москвы и Тбилиси к нормализации отношений, даже при том что Грузия не отказалась от одностороннего разрыва дипломатических связей. Он также отмечает смягчение ограничений на передвижение — выдаётся подавляющее большинство категорий виз — и просьбу расширить консульский штат в Тбилиси. Буркхальтер подтверждает, что Швейцария близка к завершению технических механизмов, и перечисляет открытые вопросы по недвижимости, персоналу и женевским консультациям.

A Georgian journalist asks for detail on what was agreed regarding the mandate and the monitoring of goods transport. Lavrov explains the agreement concerns a mechanism for customs administration and monitoring of trade in goods, concluded in the context of Russia's WTO accession negotiations, in which Switzerland played an extremely useful role. Though not yet fully in force, the parties expect to sign the necessary documents within two or three months. He stresses that trade is already developing well: Russia is Georgia's second trading partner and the fifth-largest importer of Georgian goods, results achieved over the past two years through the desire of Moscow and Tbilisi to normalise relations, even as Georgia has not reversed its unilateral severing of diplomatic ties. He also notes the easing of restrictions on movement — most visa categories now issued — and a request to expand the consular staff in Tbilisi. Burkhalter confirms Switzerland is close to finalising the technical mechanisms and lists further open questions on property, personnel and the Geneva consultations.

Россия сейчас является вторым торговым партнёром Грузии, а если брать импортёром грузинской продукции среди зарубежных стран, то мы номер пять.

Russia is now Georgia's second trading partner, and if we take importers of Georgian products among foreign states, we are number five.

Это соглашение было заключено в контексте переговоров о присоединении России к Всемирной торговой организации; Швейцария на тот момент сыграла чрезвычайно полезную роль.

This agreement was concluded in the context of negotiations on Russia's accession to the World Trade Organisation; Switzerland at that time played an extremely useful role.

Мы сейчас, в отличие от недавнего времени, выдаём подавляющее количество категорий виз, за исключением туристических.

We now, unlike in the recent past, issue the overwhelming majority of visa categories, with the exception of tourist ones.

Буркхальтер в завершение вписывает грузинский мандат в более широкую швейцарскую традицию добрых услуг: поддержание связей между государствами, разорвавшими дипломатические отношения. Он сообщает, что Швейцария недавно предложила Ирану и Саудовской Аравии взаимно представлять их интересы после прерывания нормального функционирования их отношений. Он подчёркивает известную беспристрастность Швейцарии и добросовестное исполнение защитных мандатов по отношению к обеим сторонам в любой подобной коллизии, отмечая, что мандат должен быть приемлем для обеих сторон и что Швейцария никогда не позволяет себе судить, кто прав, а кто виноват, стремясь лишь помочь решить проблемы и облегчить сотрудничество.

Burkhalter closes by situating the Georgia mandate within Switzerland's broader tradition of good offices: maintaining links between states that have severed diplomatic relations. He reveals that Switzerland has recently offered Iran and Saudi Arabia to represent their interests mutually, following the interruption of their normal relations. He stresses Switzerland's known impartiality and conscientious execution of protective mandates toward both sides in any such collision, noting that a mandate must be acceptable to both parties and that Switzerland never permits itself to judge who is right or wrong, seeking only to help resolve problems and ease cooperation.

Недавно мы сделали предложение Ирану и Саудовской Аравии — предложили им представлять их интересы взаимно, потому что у них тоже произошло определённое прерывание нормального функционирования отношений.

Recently we made an offer to Iran and Saudi Arabia — we proposed representing their interests mutually, because they too experienced a certain interruption in the normal functioning of relations.

Швейцария никогда не позволяет себе судить, кто прав, кто виноват, а именно старается содействовать... в том, чтобы решить какие-то проблемы.

Switzerland never permits itself to judge who is right and who is at fault, but rather strives to help resolve problems.