Zakharova's Statement on Cuba's Retention on the US State Sponsors of Terrorism List

Захарова квалифицирует решение Вашингтона от 12 декабря 2024 года как политически мотивированный и юридически несостоятельный акт. По её оценке, включение Кубы в список государств-спонсоров терроризма лишено фактического обоснования: первоначальный предлог — отказ от экстрадиции членов колумбийской «Армии Национального освобождения», находившихся на острове в ходе мирных переговоров с правительством Колумбии, — утратил всякую актуальность. Захарова подчёркивает, что мировое сообщество в целом признаёт антитеррористическую политику Гаваны образцовой, что делает американский ярлык «спонсора терроризма» откровенно абсурдным. Риторически значимо то, что официальный представитель МИД не просто оспаривает конкретное решение, но ставит под сомнение саму легитимность механизма подобных списков: по её словам, подобные действия «искажают само понятие терроризм» и обесценивают международные усилия по борьбе с этой угрозой. Таким образом, Москва позиционирует себя не только как защитника Кубы, но и как поборника системной порядочности в международно-правовом дискурсе.

Zakharova frames the December 12 State Department decision as a deliberate policy fiction rather than a genuine security assessment. She singles out the 2021 re-listing pretext — Cuba's refusal to extradite members of Colombia's National Liberation Army (ELN), who were present on the island conducting negotiations with the Colombian government — and dismisses it as long since irrelevant. The rhetorical move is precise: by naming the specific, defunct justification, she delegitimizes not just this decision but the entire evidentiary framework underlying the list. She further inverts the charge by asserting that Havana's counter-terrorism record is exemplary and recognized as such by an "absolute majority" of the international community, making Washington an outlier enforcing a fiction against the global consensus.

Надуманный предлог, под которым Гавана была вновь включена в этот список в 2021 г., – отказ от экстрадиции представителей колумбийской группировки «Армии Национального освобождения», находившихся в то время на острове для проведения переговоров с Правительством Колумбии – давно не актуален.

The fabricated pretext under which Havana was re-included in this list in 2021 — the refusal to extradite members of the Colombian group the National Liberation Army, who were on the island at the time to conduct negotiations with the Government of Colombia — has long since lost any relevance.

предпринимаемые Гаваной шаги по противодействию терроризму являются образцовыми и признаются таковыми абсолютным большинством стран мирового сообщества.

The steps taken by Havana to counter terrorism are exemplary and are recognized as such by the absolute majority of countries in the international community.

Захарова прямо называет стратегическую цель Вашингтона — добиться смены власти на Кубе — и квалифицирует все применяемые инструменты давления как подчинённые этой единственной задаче. В её интерпретации санкции, блокада и включение в списки являются не самостоятельными политическими мерами, а взаимосвязанными элементами целенаправленного вмешательства во внутренние дела суверенного государства. Особое риторическое значение имеет обвинение в лицемерии: Захарова указывает, что США декларативно чтут правозащитные и гуманитарные ценности, однако на практике «вероломно» попирают их ради геополитических целей. Словосочетание «вероломно вмешиваться» сигнализирует о намеренно жёстком дипломатическом тоне, выходящем за рамки стандартной критики. Употребление слова «обрекать» применительно к кубинскому населению переводит дискуссию в гуманитарное измерение и апеллирует к образу страдающих мирных жителей как жертв американской политики — типичный приём российской дипломатической риторики при обсуждении западных санкционных режимов.

A sharper, more conceptual argument sits at the center of Zakharova's statement: that Washington's abuse of the terrorism designation corrupts the very concept. She warns that "odious decisions" of this kind "zero out" — her word is «обнуляют», evoking erasure — the genuine counter-terrorism efforts of states globally. This is a rhetorical escalation beyond bilateral grievance: she is claiming systemic damage to international norms. By instrumentalizing the terrorism label for geopolitical coercion, the US, in her framing, undermines the shared framework on which collective counter-terrorism cooperation depends. The subtext is that Washington is itself a destabilizing actor in the global security order.

Захарова намеренно расширяет рамки анализа: кубинский случай представлен не как исключение, а как частный пример системной практики применения односторонних ограничительных мер в качестве инструмента принуждения. Адресатом санкционного «кнута», по её словам, является любое «непослушное» правительство — то есть любое государство, претендующее на самостоятельный внешнеполитический курс. Это обобщение принципиально важно с точки зрения российской дипломатической стратегии: Москва позиционирует себя как универсального защитника суверенитета, а не союзника конкретных режимов. Использование кавычек вокруг слова «непослушных» создаёт ироническую дистанцию и одновременно обнажает, с точки зрения Захаровой, патерналистскую логику американской внешней политики. Квалификация санкций как «абсолютно неприкрытого» запугивания подчёркивает их открытый, демонстративный характер — что, по мнению Москвы, лишает Вашингтон каких-либо претензий на правовую легитимность и нормативный авторитет в международных делах.

Zakharova strips away procedural language entirely when identifying US intent. She states plainly that Washington's sole goal is to achieve regime change in Cuba ("добиться смены власти на Кубе") and that to accomplish this it is willing to use "any methods," including treacherous interference in the internal affairs of a sovereign state and condemning Cuba's population to hardship. The phrase "вероломно вмешиваться" — treacherously interfere — carries a strong moral-accusatory charge. She then introduces a hypocrisy frame: the US professes human rights and humanitarian values but abandons them the moment strategic interests conflict. The qualifier "правда только на словах" — "but only in words" — is a deliberate rhetorical sting.

Вашингтон ради единственной цели – добиться смены власти на Кубе – готов применять любые методы, вероломно вмешиваться во внутренние дела суверенной страны, обрекать ее население на лишения.

Washington, for the sole purpose of achieving regime change in Cuba, is ready to use any methods, to treacherously interfere in the internal affairs of a sovereign state, and to condemn its population to hardship.

откровенно пренебрегая столь почитаемыми самими американцами, правда только на словах, правочеловеческими и гуманитарными ценностями.

Openly disregarding the human rights and humanitarian values so cherished by the Americans themselves — but only in words.

Завершающий раздел ответа формулирует официальную позицию Москвы в нескольких взаимосвязанных измерениях. На двустороннем уровне Россия подтверждает поддержку полной и немедленной отмены блокады и требует исключения Кубы из американского списка. На нормативном уровне — апеллирует к Уставу ООН, квалифицируя американские меры как грубое нарушение его основополагающих принципов. На стратегическом уровне — встраивает кубинский вопрос в более широкую повестку построения «справедливого многополярного, поистине демократического мироустройства». Примечательно употребление слова «поистине» применительно к демократии: оно имплицитно противопоставляет декларируемую Западом демократию её подлинной, в понимании Москвы, форме. Выражение «кубинские друзья» и акцент на совместной борьбе указывают на стремление представить российско-кубинские отношения как партнёрство равных, а не патронаж. Таким образом, частный вопрос о решении Госдепартамента превращается в трибуну для декларации глобальной антисанкционной и антиуниполярной позиции России.

Zakharova deliberately broadens the argument beyond Cuba, naming a systemic pattern: any government Washington deems "disobedient" ("непослушных") is now subject to the same coercive toolkit. She frames unilateral sanctions as having become entrenched — "прочно вошли в инструментарий" — in official US state policy, deployed as a "whip" ("кнут") to intimidate and punish any state that pursues an independent, nationally-oriented course. The word choices are loaded: "кнут" evokes corporal punishment; "неприкрыто" (openly, brazenly) signals that the US no longer feels the need to disguise coercive intent. This section reframes the Cuba discussion as a warning to all states outside US alignment.

События последних лет наглядно демонстрируют, что односторонние ограничительные меры прочно вошли в инструментарий официальной государственной политики США.

The events of recent years clearly demonstrate that unilateral restrictive measures have firmly entered the toolkit of official US state policy.

Санкционный «кнут» абсолютно неприкрыто применяется для запугивания и наказания любого государства, осмелившегося проводить самостоятельную, ориентированную на национальные интересы линию.

The sanctions 'whip' is applied absolutely openly to intimidate and punish any state that has dared to pursue an independent, nationally-oriented course.