Sergey Lavrov at Conference Marking Ten Years Since Ukraine Coup

Лавров открывает выступление, помещая события на Украине в давнюю логику коллективного Запада во главе с США — а точнее, во главе с англосаксами. Он утверждает, что стравливание стран и народов, провоцирование межгосударственных конфликтов — метод, который Запад давно применяет в самых разных регионах мира. Особую роль он отводит Англии, чья линия в нынешних событиях, по его оценке, даже более агрессивна и изощрённа, чем у любого другого участника, включая Соединённые Штаты. Лавров ссылается на недавнее подробное изложение украинской истории, которое Президент Путин дал Такеру Карлсону, используя его как авторитетную отправную точку: это позволяет ему сосредоточиться не на хронологии, а на геополитических аспектах и последствиях переворота в Киеве. Тем самым он с первых слов задаёт рамку, в которой украинский кризис — не локальное явление, а очередное проявление системной установки Запада на подчинение и раскол.

Lavrov opens by placing events in Ukraine within a long-standing pattern he attributes to the collective West led by the United States — or, more precisely in his framing, led by the Anglo-Saxons. He argues that setting countries and peoples against one another and provoking interstate conflicts is a method the West has practised for a long time across many regions. He singles out England as playing a role even more aggressive and sophisticated than that of any other participant, the United States included. He references President Putin's recent detailed account of Ukrainian history given to Tucker Carlson, using it as an authoritative baseline so that he can concentrate on the geopolitical consequences rather than repeat the chronology.

Происходящее является ещё одним результатом политики «разделяй и властвуй», политики стравливания между собой различных стран и народов, провоцирования межгосударственных конфликтов.

What is happening is yet another result of the policy of 'divide and rule,' the policy of pitting different countries and peoples against one another, of provoking interstate conflicts.

Правильнее сказать — во главе с англосаксами, потому что та роль, которую Англия играет в нынешних событиях, конечно, даже более агрессивная, более изощрённая, чем у любого другого участника, включая даже Соединённые Штаты.

It is more accurate to say — led by the Anglo-Saxons, because the role England plays in current events is, of course, even more aggressive and more sophisticated than that of any other participant, including even the United States.

Лавров напоминает, что, провозгласив себя победителями в холодной войне, американцы и их сателлиты проигнорировали обязательства — данные и устно, и письменно ещё Советскому Союзу, а затем российскому руководству — не расширять Североатлантический альянс и не размещать существенные боевые силы на территории новых членов. Создание Совета Россия — НАТО он описывает как очередную уступку Москвы: Россия признала факт расширения в обмен на обязательство НАТО не размещать существенные силы на землях новых участников. Лавров подчёркивает, что этот акт никто формально не отменял, однако территория новых членов оказалась прямо на российских границах, и там готовятся всё более крупные группировки, оснащённые современным оружием. В его изложении это последовательное движение Запада демонстрирует, что уступки и договорённости с российской стороны неизменно использовались лишь как этап на пути наращивания военного давления вплотную к границам России.

Lavrov recounts how, having proclaimed themselves victors in the Cold War, the Americans and their satellites ignored the commitments — given orally and in writing to the Soviet and then Russian leadership — not to expand NATO and not to station substantial combat forces on the territory of new members. He describes the creation of the Russia-NATO Council as a further concession in which Moscow acknowledged the fact of enlargement in exchange for NATO's pledge not to deploy substantial forces on new members' soil. He stresses that this pledge was never formally revoked, yet ever larger and more modern-equipped groupings are now being prepared directly on Russia's borders.

Игнорирование всех своих обязательств, которые давали ещё Советскому Союзу, потом российскому руководству, и устно, и письменно — не расширять Североатлантический альянс, не размещать существенные боевые силы на территории новых членов.

Ignoring all their commitments given to the Soviet Union and then the Russian leadership, both orally and in writing — not to expand the North Atlantic Alliance, not to station substantial combat forces on the territory of new members.

Этот акт, кстати сказать, никто не отменял, но территория новых членов стала прямо на наших границах, готовятся всё более крупные, современным оружием оснащённые группировки.

This act, by the way, no one revoked, yet the territory of new members is now right on our borders, and ever larger groupings equipped with modern weapons are being prepared.

Лавров доказывает, что практически с самого момента обретения независимости Украина рассматривалась Западом как антироссийское государство. Он вспоминает выборы 2004 года, когда во втором туре победил Виктор Янукович, и описывает, как Запад заставил Конституционный суд Украины вынести вердикт о необходимости не предусмотренного Конституцией третьего тура — эпизод, который он подаёт как игру Запада в демократию с нарушением им же установленных правил. Когда Янукович был позднее избран прежде всего голосами юго-востока Украины, Запад, по версии Лаврова, начал готовить переворот так, чтобы больше не было осечек — чтобы раз и навсегда уничтожить оппозицию. Эта тема служит у Лаврова связующим звеном: она показывает преемственность между «мягким» давлением на украинские институты в 2004 году и силовым сценарием 2014 года, объединённым единой целью — не допустить самостоятельного, ориентированного на Россию выбора значительной части украинского общества.

Lavrov argues that from almost the moment of independence, Ukraine was viewed by the West as an anti-Russian state. He recalls the 2004 election in which Viktor Yanukovych won the second round, and describes how the West pressured Ukraine's Constitutional Court into ordering an unconstitutional third round — an episode he presents as the West "playing at democracy" while breaking its own rules. When Yanukovych was later elected chiefly by the votes of Ukraine's south-east, the West, in Lavrov's account, began preparing a coup designed to eliminate the opposition once and for all so there would be no further "misfires."

Украина всегда рассматривалась практически с самого момента обретения независимости как антироссийская.

Ukraine was always regarded, practically from the very moment of gaining independence, as anti-Russian.

Запад заставил Конституционный суд Украины вынести вердикт о необходимости проведения третьего тура, не предусмотренного Конституцией.

The West forced Ukraine's Constitutional Court to hand down a verdict on the need to hold a third round not provided for by the Constitution.

Тогда уже Запад стал готовить переворот таким образом, чтобы не было больше осечек, чтобы раз и навсегда уничтожить оппозицию.

Already then the West began preparing a coup in such a way that there would be no more misfires, so as to destroy the opposition once and for all.

Лавров противопоставляет реакцию Запада на переворот февраля 2014 года его же поведению в Йемене, где в том же году президент Хади бежал в Саудовскую Аравию, и Запад долгие годы дружно требовал урегулирования с оппозицией. В украинском же случае, напоминает он, французские, немецкие и польские гаранты зеркальной договорённости увидели её разорванной уже наутро: соглашение о досрочных выборах было отброшено, а Яценюк вышел на Майдан и провозгласил «правительство победителей». Лавров заостряет принципиальное различие между национальным единством и языком победителей и проигравших: если есть победители, значит, есть и побеждённые — то есть часть собственного народа объявляется проигравшей стороной. Эпизод с Йеменом он использует, чтобы показать: Запад применяет к внешне схожим ситуациям диаметрально противоположные подходы в зависимости от собственных геополитических интересов, а в отношении Украины сознательно поддержал раскол общества вместо примирения.

Lavrov contrasts the West's handling of the February 2014 coup with its treatment of Yemen, where in the same year President Hadi fled to Saudi Arabia and the West insisted for years on a negotiated settlement with the opposition. In Ukraine's case, he recalls, the French, German and Polish guarantors of the mirror agreement saw it torn up the next morning; the deal for early elections was discarded, and Yatsenyuk went onto the Maidan to proclaim a "government of victors." Lavrov draws a pointed distinction between national unity and a language of victors and losers.

Президент Хади бежал в Саудовскую Аравию, и долгие-долгие годы после этого Запад дружно требовал урегулирования с оппозицией.

President Hadi fled to Saudi Arabia, and for many long years afterwards the West unanimously demanded a settlement with the opposition.

Яценюк вышел на Майдан и сказал: «Поздравляю всех вас, мы победили и создали правительство победителей». Но неужели никто не видит разницу — национальное единство или победители, значит, есть и проигравшие?

Yatsenyuk went out onto the Maidan and said: 'I congratulate you all, we have won and created a government of victors.' But does no one see the difference — national unity, or victors, which means there are also the defeated?

Лавров перечисляет зверские эпизоды последовавшей трагедии — сожжение 48 мирных граждан в одесском Доме профсоюзов и бомбардировки боевой авиацией Луганска и других городов Донбасса. Он описывает женевскую встречу глав внешнеполитических ведомств в конце апреля 2014 года, где он лично согласовал с украинской стороной и западными партнёрами заявление с призывом к широкому общенациональному диалогу с участием всех регионов страны, с прицелом на федерализацию — заявление, которое остальные участники затем отказались публиковать. Вместо этого Киев решил урегулировать «проблему Донбасса» силовыми методами, что Лавров сравнивает с гитлеровским «окончательным решением». Это сравнение он использует, чтобы подчеркнуть характер поставленной цели: не примирение и не диалог, а подавление и уничтожение целого региона с его населением. Отказ от собственной подписи под женевским документом он подаёт как показатель того, что западные партнёры изначально не были заинтересованы в мирном, инклюзивном урегулировании.

Lavrov catalogues what he calls the savage episodes of the ensuing tragedy — the burning of 48 civilians in Odessa's House of Trade Unions and the aerial bombardment of Luhansk and other Donbass cities. He describes the Geneva meeting of late April 2014, where he personally agreed with the Ukrainian side and Western partners a statement calling for a broad national dialogue with all regions, aimed at federalization — a statement the other participants then declined to publish. Instead, Kyiv opted to resolve the "Donbass problem" by force, which Lavrov compares to Hitler's "final solution."

Зверские, совершенно, эпизоды в этой трагедии — как сожжение 48 мирных граждан в Доме профсоюзов в Одессе, бомбардировки боевой авиацией Луганска и других городов Донбасса.

Utterly savage episodes in this tragedy — such as the burning of 48 civilians in the House of Trade Unions in Odessa, the bombing by combat aviation of Luhansk and other Donbass cities.

Киев начал решать проблему Донбасса силовыми методами, по сути дела ставя ту же цель, что и Гитлер, когда объявил о необходимости окончательного решения еврейского вопроса.

Kyiv set about resolving the Donbass problem by force, essentially setting the same goal as Hitler when he declared the need for a final solution of the Jewish question.

Лавров рассказывает, как убедил Донбасс не отказываться от переговоров, что привело к подписанию в феврале 2015 года Минских договорённостей. Затем он указывает на позднейшие признания Порошенко, Меркель и Олланда — тех самых фигур, что ставили подписи рядом с Путиным, — которые заявили, что и не собирались выполнять эти соглашения, а время нужно было, чтобы накачать Украину оружием против России. Лавров характеризует это как потрясающее признание вины, по сути явку с повинной, и подаёт его как доказательство метода Запада на всём протяжении украинского кризиса. В его изложении Минск был для западных партнёров не инструментом урегулирования, а прикрытием для военной подготовки, и цинизм, с которым об этом было заявлено публично, служит подтверждением того, что доверять договорённостям с Западом нельзя — они рассматриваются им как тактическая пауза, а не как обязательство.

Lavrov recounts persuading Donbass not to abandon negotiations, which led to the Minsk agreements of February 2015. He then points to the later admissions by Poroshenko, Merkel and Hollande — the very figures who signed alongside Putin — that they had never intended to implement the accords and needed the time to pump Ukraine full of weapons against Russia. He characterises this as an astonishing confession of guilt, and presents it as proof of the West's method throughout the Ukrainian crisis.

Убедили Донбасс не отказываться от переговоров, и в итоге год спустя после переворота, в феврале 2015 года, в Минске были подписаны одноимённые договорённости.

We persuaded Donbass not to abandon negotiations, and in the end, a year after the coup, in February 2015, the Minsk agreements of that name were signed.

И Порошенко, и Меркель, и Олланд, которые с Путиным подписывали эти договорённости, заявили, что и не собирались их выполнять, а время нужно было, чтобы накачать Украину оружием против России. Потрясающе — вот такое признание, явка с повинной по сути дела.

Poroshenko, Merkel and Hollande, who signed these agreements alongside Putin, declared that they never intended to fulfil them, and needed the time to pump Ukraine full of weapons against Russia. Astonishing — such a confession, essentially a surrender-and-confession.

Лавров подаёт всё предприятие как использование Западом Украины во всех смыслах, чтобы сдерживать Россию и нанести ей «стратегическое поражение» — не позволить России играть на мировой арене роль, которая ей положена по праву. Он с горечью отмечает, что Украина, унаследовавшая богатейший промышленный потенциал от Российской империи и Советского Союза, превращена, вероятно, в самое бедное государство Европы, в вымирающую территорию, а её власти — в признанную международную попрошайку. Лавров указывает, что американские и британские советники давно сидят в большинстве украинских ведомств, включая службу безопасности, якобы чтобы деньги не воровали, — при том что сам Запад открыто обсуждает, как половчее присвоить замороженные российские активы, не нарушив собственных якобы моральных принципов и не создав прецедента. Так он выстраивает картину полного внешнего управления Украиной, при котором страна расходуется как ресурс в чужой геополитической игре.

Lavrov frames the entire enterprise as the West's use of Ukraine, in every sense, to contain Russia and inflict on it a "strategic defeat" — to deny Russia the role on the world stage to which it is rightfully entitled. He laments that Ukraine, which inherited a rich industrial potential from the Russian Empire and the Soviet Union, has been turned into perhaps the poorest state in Europe, a dying territory, and its authorities into a recognised international beggar. He notes that American and British advisers have long sat in most Ukrainian ministries, including the security service, ostensibly to prevent money from being stolen — while the West itself openly discusses how best to seize Russia's frozen assets without breaching its supposed moral principles.

Не позволить ей играть роль на мировой арене, которая ей положена по праву — в результате Украина превратилась, наверное, в самое бедное государство Европы.

To prevent it from playing the role on the world stage to which it is rightfully entitled — as a result Ukraine has turned into perhaps the poorest state in Europe.

Требовать от Украины не воровать деньги, которые он ей предоставляет, если сам Запад ворует наши деньги и уже открыто обсуждают, как это сделать получше, чтобы не создать прецедента.

To demand that Ukraine not steal the money it provides, while the West itself steals our money and already openly discusses how best to do it so as not to create a precedent.

Лавров настаивает: нет никаких сомнений, что Запад объявил России войну, а утверждение, будто он «только вооружает» Украину, — это враньё, которое все понимают. Западные инструкторы, по его словам, следят за планированием, которое ведёт Генеральный штаб Украины, и помогают наводить удары на цели. Он раскрывает, что, по российским данным, Европейская внешнеполитическая служба подготовила рекомендации, исходящие из того, что нынешними методами Украина победить не может и потому ей нужно передавать всё более дальнобойные вооружения, способные доставать до сердца России, — стратегия, которая, по его словам, определяется не в Киеве, а далеко за его пределами, и сводится к тому, чтобы сеять смуту и панику и подрывать доверие народа. Тем самым Лавров стремится показать, что Запад — не поставщик оружия, а прямой участник войны, управляющий её планированием и эскалацией.

Lavrov insists there is no doubt the West has declared war on Russia, and that the claim it is "only arming" Ukraine is a lie everyone understands. Western instructors, he says, oversee the Ukrainian General Staff's planning and help guide strikes onto targets. He discloses that, by Russian data, the European External Action Service drew up recommendations concluding that Ukraine cannot win by current methods and must therefore be given longer-range weapons capable of reaching the heart of Russia — a strategy he says is directed not from Kyiv but from far away, and amounts to sowing panic and undermining the people's trust.

Западные инструкторы следят за тем, как осуществляется планирование Генеральным штабом Украины, помогают наводить на цели — мы в этом уже стопроцентно уверены.

Western instructors monitor how planning is carried out by Ukraine's General Staff and help guide strikes onto targets — we are already one hundred per cent certain of this.

Нужно делать ставку на передачу Украине ещё более дальнобойных вооружений, чтобы они доставали до сердца России, как Евросоюз это описывает.

The bet must be placed on transferring even longer-range weapons to Ukraine so that they can reach the heart of Russia — as the European Union describes it.

Лавров доказывает, что Европа в своей спешке поскорее закончить драму поражением России обслуживает интересы США, пренебрегая собственными. В качестве доказательства он указывает на отрицательный рост и рецессию в ведущих европейских экономиках и напоминает, что после взрывов «Северных потоков» канцлер Шольц поехал на поклон в Вашингтон и вернулся без какой-либо пресс-конференции — картину, которую Лавров подаёт как принятое без ропота унижение. По его словам, всё это принимается безропотно, никаких возражений не звучит. Тема служит развитием его основного тезиса о несамостоятельности коллективного Запада: Европа, по Лаврову, утратила способность отстаивать собственные экономические и политические интересы и превратилась в исполнителя воли Вашингтона, готового платить за это ухудшением жизни собственных граждан и молчаливым проглатыванием даже такого удара, как подрыв важнейшей энергетической инфраструктуры.

Lavrov argues that Europe, in its haste to end the drama with a Russian defeat, is serving US interests while neglecting its own. He points to negative growth and recession in leading European economies as evidence, and recalls that after the Nord Stream explosions, Chancellor Scholz travelled to Washington and returned without so much as a press conference — a picture, in Lavrov's telling, of humiliation accepted without protest.

Посмотрите на отрицательный рост, рецессию в ведущих европейских экономиках — и всё, наверное, станет понятно. Но всё это унизительно принимается безропотно, никаких возражений не звучит.

Look at the negative growth, the recession in leading European economies, and everything will probably become clear. Yet all this is humiliatingly accepted without a murmur, and not a single objection is heard.

После анонсированных взрывов «Северных потоков» Шольц поехал на поклон в Вашингтон, где, видимо, ему объяснили, чтобы он не шумел, и без всякой пресс-конференции он просто вернулся назад.

After the announced explosions of the Nord Streams, Scholz went to bow in Washington, where he was apparently told not to make noise, and without any press conference he simply returned.

Лавров уделяет развёрнутое внимание попыткам, как он выражается, охмурить страны мирового большинства и затащить их в поддержку тупиковой «формулы мира» Зеленского, суть которой, по его словам, в том, что Россия должна просто капитулировать, уйти за границы 1991 года, отдать своё руководство под трибунал и выплатить репарации. Он описывает, как организаторы разбавляют десятипунктовую формулу якобы нейтральными положениями — продовольственная, энергетическая и ядерная безопасность, обмен пленными, — чтобы заманить страны Глобального Юга и Востока подписаться под одним «безобидным» пунктом, что он сравнивает с напёрсточниками и абсолютным жульём. Он вспоминает давосскую сходку, где рекомендация ЕС Украине состояла в том, чтобы не заставлять нейтральных участников осуждать Россию, — главное, чтобы была фотография, — и предложение швейцарского министра Касиса провести мирную конференцию в Швейцарии, при том что сам Касис затем признал бессмысленность обсуждения без России.

Lavrov devotes extended attention to what he calls attempts to bamboozle the countries of the world majority into supporting Zelensky's "peace formula," whose essence, he says, is that Russia must simply capitulate, withdraw to the 1991 borders, submit its leadership to a tribunal and pay reparations. He describes how organisers pad the ten-point formula with ostensibly neutral items — food, energy and nuclear security, prisoner exchanges — to lure Global South and East countries into signing on to a single "harmless" point, which he likens to thimble-riggers and outright swindling. He recounts the Davos gathering, where the EU's instruction to Ukraine was reportedly not to press neutral participants into condemning Russia — the priority was simply the group photograph — and the Swiss offer, via Foreign Minister Cassis, to host a peace conference.

Формула мира Зеленского, суть которой состоит в том, что Россия должна просто капитулировать, уйти за границы 1991 года, российское руководство пойдёт под трибунал, и Россия заплатит репарации.

Zelensky's peace formula, the essence of which is that Russia must simply capitulate, withdraw beyond the 1991 borders, its leadership be put on trial, and Russia pay reparations.

Просто поддержите продовольственную безопасность, подпишитесь под одним пунктом — то есть это напёрсточники, как у нас говорят, абсолютное жульё, больше никак и не скажешь.

Just support food security, sign on to one point — that is, these are thimble-riggers, as we say, absolute swindlers, there is no other way to put it.

Не заставляйте нейтральных участников, которых мы затягиваем в этот процесс, осуждать Россию, а вот главное, чтобы была фотография. Я не шучу.

Don't force the neutral participants we are dragging into this process to condemn Russia — the main thing is that there be a photograph. I am not joking.

Лавров обращается к словам Путина в интервью Такеру Карлсону: Запад должен признать, что взял ошибочный и провалившийся курс, и искать выход из положения без потери лица, вернувшись к искусству дипломатии, которое, как и искусство политики, есть искусство компромиссов. Затем он излагает то, что такое урегулирование должно признать законным: внеблоковый статус Украины, отказ от какого-либо продвижения НАТО, отказ от милитаризации Украины как угрозы для России и прекращение того, что он называет нацистской политикой законодательного и физического истребления русских и русскоязычных на украинской территории. В его изложении это не ультиматум, а перечень объективных условий, без признания которых мир невозможен: Запад, по Лаврову, сам загнал ситуацию в тупик и потому именно ему предстоит проявить готовность к компромиссу и признать законность российских требований, тогда как Россия остаётся открытой к дипломатии.

Lavrov invokes Putin's remarks to Tucker Carlson that the West must acknowledge it took a mistaken and failed course and should seek a face-saving way out, returning to the art of diplomacy — which, like the art of politics, is the art of compromise. He then sets out what such a settlement must recognise as legitimate: Ukraine's non-bloc status, an end to any NATO advance, an end to Ukraine's militarisation as a threat to Russia, and an end to what he terms the Nazi policy of the legislative and physical extermination of Russians and Russian-speakers on Ukrainian territory.

Запад должен признать, что он взял ошибочный курс, который провалился, и пусть Запад ищет выход из положения без потери лица... должен вернуться к искусству дипломатии, а искусство дипломатии — это искусство компромиссов.

The West must acknowledge that it took a mistaken course which failed, and let the West seek a way out of the situation without losing face... it must return to the art of diplomacy, and the art of diplomacy is the art of compromise.

Внеблоковый статус, отказ от какого-либо продвижения НАТО, отказ от милитаризации Украины в качестве угрозы для Российской Федерации и, конечно же, прекращение нацистской политики по истреблению — законодательному и физическому — русских и русскоязычных на территории Украины.

Non-bloc status, renunciation of any NATO advance, renunciation of the militarisation of Ukraine as a threat to the Russian Federation, and, of course, an end to the Nazi policy of exterminating — legislatively and physically — Russians and Russian-speakers on Ukrainian territory.

Лавров вспоминает, что в сентябре 2021 года — ещё до всякого решения о начале специальной военной операции и после того как Запад отверг российскую инициативу по европейской безопасности — Зеленского спросили о людях Донбасса по ту сторону линии соприкосновения. Он приводит ответ Зеленского, разделивший «людей» и «существ» и советовавший тем, кто ощущает сопричастность русской культуре, ради блага своих детей и внуков убираться в Россию. Лавров противопоставляет это предвыборной платформе Зеленского, построенной на лозунгах мирного урегулирования и защиты русского языка на Украине, подавая эту реплику как полный разворот заявленных им взглядов. В его изложении именно этот эпизод обнажает подлинное отношение киевской власти к значительной части собственного населения и показывает, что человек, пришедший к власти под миротворческими обещаниями, на деле призвал русскоязычных граждан покинуть страну, отказавшись от их защиты.

Lavrov recalls that in September 2021 — before any decision to launch the special military operation and after the West rejected Russia's European security initiative — Zelensky was asked about the people of Donbass on the other side of the line of contact. He quotes Zelensky's reply distinguishing "humans" from "creatures" and advising those who feel a bond with Russian culture to leave for Russia for the sake of their children and grandchildren. Lavrov contrasts this with Zelensky's electoral platform of peaceful settlement and protection of the Russian language, presenting it as a complete reversal of his stated views.

Он так задумчиво, артистично сказал: «Знаете, есть люди, а есть существа, и если ты живёшь на Украине, но ощущаешь сопричастность русской культуре, русской цивилизации, мой совет — ради блага твоих детей и внуков — проваливай в Россию».

He said, pensively and theatrically: 'You know, there are humans and there are creatures, and if you live in Ukraine but feel a bond with Russian culture, Russian civilisation, my advice — for the sake of your children and grandchildren — is: clear off to Russia.

Это сказал президент, который избирался под лозунгами мирного урегулирования и защиты русского языка на Украине.

This was said by a president who was elected under the slogans of peaceful settlement and protection of the Russian language in Ukraine.

Лавров обращается к парижскому саммиту в нормандском формате в декабре 2019 года, созванному по инициативе французов и немцев, где стороны — при поддержке России — высказались за примат Минских договорённостей, прежде всего за необходимость прямого диалога Киева с Донецком и Луганском и за закрепление их особого статуса на постоянной основе в Конституции Украины, под чем Зеленский подписался. Затем он приводит позднейшее признание Ермака о том, что Зеленский подписался лишь чтобы от него отстали, и не собирался ничего выполнять — предлагая это как исчерпывающую характеристику тех, кто сейчас управляет Украиной. В изложении Лаврова этот эпизод замыкает цепочку сорванных договорённостей — от Женевы и Минска до Парижа — и доказывает, что киевское руководство сознательно использовало переговоры как способ выиграть время, а не как путь к миру, и потому неспособно быть надёжной стороной каких-либо соглашений.

Lavrov turns to the December 2019 Paris Normandy-format summit, convened at French and German initiative, where the parties — with Russian support — affirmed the primacy of the Minsk agreements, above all the need for direct dialogue between Kyiv and Donetsk and Luhansk and the permanent enshrinement of their special status in Ukraine's Constitution, which Zelensky signed on to. He then cites Yermak's later admission that Zelensky signed only to be left alone and never intended to comply — offering it as the defining characterisation of those now running Ukraine.

Французы и немцы при нашей поддержке высказались за то, чтобы выполнять минские договорённости, прежде всего в части прямого диалога Минска с Донецком и Луганском и закрепления их особого статуса на постоянной основе в Конституции Украины. Он под этим подписался.

The French and Germans, with our support, spoke in favour of implementing the Minsk agreements, above all regarding direct dialogue between Minsk and Donetsk and Luhansk and the permanent enshrinement of their special status in Ukraine's Constitution. He signed on to this.

Ермак, глава его офиса, сказал: да он так подписался, чтобы отстали, он не собирался выполнять, мы их обманули и выиграли ещё побольше времени.

Yermak, the head of his office, said: he signed just so they'd leave him alone, he didn't intend to comply, we deceived them and won ourselves even more time.

Отвечая на вопрос латиноамериканской участницы, Лавров расширяет тему наёмников за пределы Украины, отмечая, что бойцы с Ближнего Востока — включая членов ИГИЛ — используются и в Африке, и на Украине. Он возводит происхождение ИГИЛ к нападению США на Ирак под лживым предлогом и к роспуску Полом Бремером структур партии Баас, из-за чего офицерам армии Саддама Хусейна стало не на что существовать, и они составили костяк группировки. Так же он выводит «Аль-Каиду» из афганской эпопеи, а «Джебхат ан-Нусру» — из вторжения в Сирию. Вербовку он связывает с украинскими посольствами, вывешивающими на своих сайтах предложения наёмникам, что называет грубейшим нарушением Венской конвенции о дипломатических отношениях.

Responding to a question from a Latin American attendee, Lavrov broadens the mercenary issue beyond Ukraine, noting that fighters from the Middle East — including members of ISIS — are used in Africa and in Ukraine. He traces ISIS to the US invasion of Iraq under a false pretext, and to Paul Bremer's disbanding of the Baath party structures, which left Saddam Hussein's officers with nothing to live on and formed the core of the group. He similarly traces al-Qaeda to Afghanistan and Jabhat al-Nusra to the intervention in Syria. He links recruitment to Ukrainian embassies posting mercenary offers on their websites — a gross violation, he says, of the Vienna Convention on Diplomatic Relations.

Костяк «Исламского государства» составляли офицеры армии Саддама Хусейна, которым просто не на что было существовать, и Соединённые Штаты напрямую приложили к этому руку.

The core of the Islamic State was made up of officers from Saddam Hussein's army who simply had nothing to live on, and the United States had a direct hand in this.

На сайте посольства Украины висит предложение быть завербованным — это вызывает возмущение, это связано с грубейшим нарушением Венской конвенции о дипломатических отношениях.

On the website of Ukraine's embassy hangs an offer to be recruited — this provokes outrage and involves the grossest violation of the Vienna Convention on Diplomatic Relations.

По данным наших военных, их тысячи были на Украине, осталось меньше половины — остальные либо уехали, либо нашли свой бесславный конец.

According to our military's data, there were thousands of them in Ukraine; fewer than half remain — the rest either left or met their inglorious end.

Отвечая на вопрос о растущем рейтинге республиканцев и перспективах восстановления отношений при возможном президентстве Трампа, Лавров сосредоточивается на том, что обнажило интервью Путина Карлсону: американское общество живёт в полной информационной блокаде, ему скармливают внутренний нарратив прежде всего Демократической партии. Он противопоставляет это России, которая, по его словам, без цензуры показывает западные точки зрения и лишь затем обсуждает их, — ссылаясь на парижское обязательство ОБСЕ 1990 года обеспечивать свободный, ничем не ограниченный доступ к информации, источник которой находится как внутри страны, так и за её пределами. Что касается восстановления отношений, он вслед за Путиным подчёркивает, что Запад должен сначала признать свою ошибку, отмечая при этом, что лимит российских жестов доброй воли уже исчерпан.

Asked about the rising standing of Republicans and the prospect of restored relations under a possible Trump presidency, Lavrov focuses on what the Putin-Carlson interview revealed: that American society lives in a complete information blockade, fed the internal narrative of the Democratic Party. He contrasts this with Russia, which he says broadcasts Western viewpoints uncensored and only afterwards debates them — invoking the OSCE's 1990 Paris commitment to unrestricted access to information from sources both inside and outside each participating state. On restoring relations, he echoes Putin that the West must first acknowledge its error, while noting Russia's limit of goodwill gestures has been exhausted.

В Париже, если мне память не изменяет, по инициативе Запада Советский Союз подписался под требованиями обеспечивать свободный, ничем не ограниченный доступ к информации, источник которой находится как внутри страны, так и за её пределами.

In Paris, if my memory serves, at the West's initiative the Soviet Union signed on to the requirements to ensure free, unrestricted access to information whose source lies both inside the country and beyond its borders.

Мы не цензурируем то, что говорят на Западе, а всё это показываем, и потом обсуждается политологами.

We do not censor what is said in the West; we show all of it, and then it is discussed by political analysts.

Отвечая на вопрос о влиянии Евромайдана на простое население, Лавров доказывает, что взят курс, записанный в украинских законах, на уничтожение всего русского — запрет образования, культуры и информации на русском языке, вплоть до того, что продавщица может отказаться обслуживать русскоязычного, и до городского нормативного акта Кличко, запретившего русские культурные мероприятия в столице. Он характеризует это как своеобразный геноцид и отмечает, что, когда это слово прозвучало в контексте специальной военной операции, Украина подала на Россию в Международный суд, который, по его словам, вынес вердикт, что Россия не нарушала никаких конвенций, и отверг украинское утверждение, будто она боролась с террористическими режимами в Донецке и Луганске. Завершает он рассказом о принудительной мобилизации и о миллионах украинцев, нашедших приют в России как абсолютно равные братья и сёстры.

Answering a question on Euromaidan's impact on the ordinary population, Lavrov argues that a course was set, written into Ukrainian law, to destroy everything Russian — barring Russian-language education, culture and information, even to the point of a shopkeeper refusing to serve a Russian-speaker, and Klitschko's municipal decree banning Russian cultural events in the capital. He characterises this as a kind of genocide, and notes that when the term was raised in the context of the special military operation, Ukraine took Russia to the International Court of Justice — which, he says, ruled that Russia violated no conventions and rejected Ukraine's claim that it had been fighting terrorist regimes in Donetsk and Luhansk. He closes by describing forced mobilisation and the millions of Ukrainians who have found refuge in Russia as equal brothers and sisters.

Более 80% населения Украины ощущает более комфортным для себя общение на русском языке — это всё запрещено законом.

More than 80 per cent of Ukraine's population finds it more comfortable to communicate in Russian — and all this is banned by law.

Международный суд завершил свои многолетние дебаты и вынес вердикт о том, что мы ничего не нарушали, никаких конвенций, более того, он отверг украинское утверждение о том, что они боролись с террористическими режимами в Донецке и Луганске.

The International Court concluded its years-long deliberations and handed down a verdict that we violated nothing, no conventions, and moreover it rejected the Ukrainian assertion that they were fighting terrorist regimes in Donetsk and Luhansk.

Миллионы и миллионы украинцев нашли своё убежище в нашей стране; здесь они воспринимаются как абсолютно равные нам братья и сёстры.

Millions upon millions of Ukrainians have found refuge in our country; here they are received as absolutely equal brothers and sisters to us.

Отвечая на вопрос о запросе американской администрации к Конгрессу примерно на 100 млрд долларов — 65 млрд Украине, 15 млрд Израилю и 20 млрд Тайваню — и о перспективах мирной конференции, Лавров переводит разговор на договорённость, достигнутую в апреле 2022 года, которую, по его словам, англосаксы запретили Зеленскому подписывать. Он указывает на действующий указ Зеленского, запрещающий переговоры с правительством Путина, и на настойчивость Запада, требующего, чтобы любая швейцарская конференция шла лишь на основе формулы Зеленского. Он доказывает, что Запад отказался от дипломатии в пользу шантажа и санкций, и обосновывает свою критику принципом суверенного равенства государств, закреплённым в Уставе ООН, — который, по его утверждению, Запад не соблюдал ни в одном конфликте, где участвовал.

Asked about the US administration's request to Congress for roughly $100 billion — $65 billion for Ukraine, $15 billion for Israel and $20 billion for Taiwan — and about the prospect of a peace conference, Lavrov redirects to the agreement reached in April 2022 that, he says, the Anglo-Saxons forbade Zelensky from signing. He points to Zelensky's standing decree banning negotiations with Putin's government, and to the West's insistence that any Swiss-hosted conference proceed only on the basis of Zelensky's formula. He argues the West has abandoned diplomacy for blackmail and sanctions, and grounds his critique in the UN Charter's principle of the sovereign equality of states — which, he contends, the West has never observed in any conflict it took part in.

В апреле 2022 года просто запретили англосаксы Зеленскому подписывать договорённость, которая была согласована.

In April 2022 the Anglo-Saxons simply forbade Zelensky from signing the agreement that had already been agreed.

Вместо дипломатии — шантаж и санкции; любая проблема, которая Западу кажется важной, никогда не становится предметом обсуждения по-честному.

Instead of diplomacy — blackmail and sanctions; any problem the West deems important never becomes the subject of honest discussion.

В Уставе записано, что Организация Объединённых Наций основана на суверенном равенстве государств — ни единого конфликта, в котором участвовал Запад, где США и их союзники соблюдали бы принцип суверенного равенства.

The Charter states that the United Nations is founded on the sovereign equality of states — yet there is not a single conflict involving the West in which the US and its allies observed the principle of sovereign equality.

На последний вопрос Лавров разделяет два аспекта реформы ООН. Концептуально он убеждён, что Устав уже содержит все необходимые принципы, а проблема — в западной избирательности: он приводит признание независимости Косова на основании самоопределения народов при отказе признать транспарентный референдум в Крыму со ссылкой на территориальную целостность. Он ссылается на Декларацию о принципах международного права 1970 года, согласно которой уважение территориальной целостности относится к правительствам, представляющим всё население территории, — чего, по его доводам, киевский режим после переворота не делал. Практически он поддерживает реформу Совета Безопасности, чтобы устранить историческую несправедливость недопредставленности Африки, Азии и Латинской Америки, выступая за Индию и Бразилию наряду с дополнительным присутствием Африки, но категорически отвергает новые западные места для Германии и Японии и защищает право вето как инструмент выверенных, сбалансированных решений.

On the final question, Lavrov distinguishes two aspects of UN reform. Conceptually, he maintains the Charter already contains all necessary principles, and that the problem is Western selectivity — citing the recognition of Kosovo's independence on grounds of self-determination against the rejection of Crimea's transparent referendum on grounds of territorial integrity. He invokes the 1970 Declaration on Principles of International Law, under which respect for territorial integrity applies to governments that represent the whole population of a territory — which, he argues, the Kyiv regime did not after the coup. Practically, he supports Security Council reform to correct the historical injustice of underrepresentation for Africa, Asia and Latin America, backing India and Brazil alongside additional African presence, while flatly rejecting new Western seats for Germany and Japan and defending the veto as an instrument of balanced decision-making.

Когда в Крыму состоялся референдум — открытый, транспарентный, с участием множества наблюдателей — они это не приняли, осудили и сказали, что это нарушает принцип территориальной целостности.

When the referendum took place in Crimea — open, transparent, with many observers — they did not accept it, condemned it, and said it violated the principle of territorial integrity.

Назовите мне хоть один вопрос международной политики за последние годы, по которому Германия и Япония имели бы свою позицию — ни одного, дополнительные места для западной группы будут лишь углублением несправедливости.

Name me a single question of international politics in recent years on which Germany and Japan have had their own position — not one; additional seats for the Western group would only deepen the injustice.

Право вето — это не привилегия, это инструмент обеспечения выверенных решений, инструмент препятствования односторонним резолюциям, которые могут принести дисбаланс в мировую политику.

The right of veto is not a privilege, it is an instrument for ensuring well-calibrated decisions, an instrument for preventing one-sided resolutions that could bring imbalance into world politics.