Answers to Questions from Participants of the St. Petersburg Economic Forum

Путин обозначил преемственность повестки G20 от предыдущих саммитов, сделав акцент на налоговой реформе, борьбе с офшорной экономикой и расширении торговли для преодоления глобального экономического спада. Он подчеркнул необходимость создания наилучших условий для развития мировой экономики, включая меры против уклонения от уплаты налогов и офшорных финансовых центров. Предстоящий саммит в Санкт-Петербурге продолжит эти обсуждения.

Putin opens by framing Russia's G20 chairmanship as a continuation of prior work — the Mexican presidency in Los Cabos and the just-concluded G8 in the United Kingdom. The priorities are presented as pragmatic conditions for global growth: fairer taxation, the fight against the offshore-isation of the world economy, and the expansion of trade horizons at a time when world trade has contracted. He ties offshore capital directly to the causes of the 2008–2009 crisis, positioning Russia as a responsible steward of the international economic agenda rather than a peripheral actor. The rhetoric is collegial and consensus-oriented, stressing that each G8 leader reported on domestic measures — including Obama on his own reforms — and that despite the depth of the problems, compromise was found on nearly every question.

Путин защищал законность поставок оружия сирийскому правительству в рамках международного права, противопоставляя это поддержке оппозиции со стороны США. Он усомнился в разумности вооружения непризнанных оппозиционных сил, особенно с учётом присутствия связанных с террористами группировок, таких как «Ан-Нусра». Он повторил, что только сирийский народ может гарантировать долгосрочное решение, а внешние акторы лишь создают условия для диалога.

Putin presents the G8's Syria discussion as an open, genuinely interested debate that produced a shared position reflected in the final declaration: to halt the violence as quickly as possible and to create conditions for renewed political dialogue among all warring sides. The agenda he outlines is convening the Geneva-2 conference on the basis of the principles agreed at the earlier Geneva meeting, bringing the parties who are now fighting to the negotiating table. The framing emphasises consensus achieved despite differing opinions, and casts Russia as the advocate of a negotiated, Syrian-owned settlement rather than an externally imposed one.

Меркель затронула предлагаемое торговое соглашение между ЕС и США, отметив, что вопросы культуры и СМИ обычно не входят в такие договорённости, и у Франции есть чёткая позиция по этому поводу. Она подтвердила, что Великобритания является неотъемлемой частью ЕС и обогащает его, несмотря на критику. В ходе обсуждения были отмечены разногласия по поводу начала переговоров и важность сохранения единства ЕС.

Pressed on Russia supplying weapons to the Assad government while the US backs the other side, Putin gives a firm legal defence: Russia violates no international norm, supplying arms under existing contracts to the acting and lawful government of the Syrian Republic. He turns the question around — the opposition has long received arms, money and trained fighters from abroad, without which the current fighting would be impossible. He sharpens the point by noting that the US State Department itself recognises Jabhat al-Nusra as terrorist and linked to al-Qaeda, asking rhetorically where weapons handed to such fighters would end up, especially given the at least 600 fighters from Russia and Europe on the opposition side. He also rejects the "Russia versus US" binary as a simplistic reading of complex processes.

Меркель высоко оценила работу ОЭСР по разработке предложений по борьбе с уклонением от налогов и выразила надежду, что они будут приняты на саммите G20 в Санкт-Петербурге. Она представила этот вопрос как вопрос справедливости, чтобы не только обычные граждане платили налоги, а владельцы капитала их избегали. Международное сотрудничество направлено на закрытие лазеек и повышение налоговой дисциплины.

Merkel addresses the prospect of a serious EU–US trade agreement (TTIP) and the sensitivity around media and film. She explains that the EU has concluded many free-trade deals — for example with Korea — in which culture and media are never a component, and that France, with support in Germany and the European Parliament, has drawn a clear line. Her point is procedural and reassuring: the EU will not refuse to negotiate, but when the audiovisual theme arises it will have to be discussed. The framing casts European unity as pragmatic — capable of protecting specific cultural interests without derailing a broader agreement.

Меркель утверждала, что в Южной Европе необходимы не только меры жёсткой экономии, но и структурные реформы, приведя в пример Грецию, где нужно улучшить налоговое администрирование и приватизацию. Она подчеркнула, что солидарность должна основываться на правде и конкурентоспособности, предупредив, что Европа рискует отстать от Китая и других стран, если не будет внедрять инновации. Задача состоит в балансе между распределением бремени и долгосрочным ростом.

Merkel states an unambiguous view: the United Kingdom is part of the European Union and enriches it. She acknowledges that Britain sometimes criticises the EU — criticism she partly shares — particularly when the Union becomes too slow and bureaucratic, and she calls for compromise and dialogue with British partners and parties. She rejects the notion of Britain positioned "somewhere between the US and Europe" as unimaginable to her. The rhetoric affirms a large, inclusive Europe while conceding the need for internal reform.

Великобритания — это часть Европейского союза, обогащает Европейский союз.

Great Britain is part of the European Union and enriches the European Union.

Когда Европейский союз становится слишком медленным, слишком бюрократичным, нам нужно соглашаться с компромиссами.

When the European Union becomes too slow, too bureaucratic, we need to agree on compromises.

Великобритания расположена где-то между США и Европой — то для меня это непредставимо.

That Britain is located somewhere between the US and Europe — for me this is unimaginable.

Путин прокомментировал сигнал председателя ФРС Бернанке о сворачивании стимулирования, назвав его ожидаемым и здоровым шагом к сокращению долга США. Он отметил реакцию рынков, включая падение цен на золото, и заявил, что этот шаг в конечном итоге пойдёт на пользу мировой экономике, положив начало процессу восстановления. Россия предвидела эту коррекцию и считает её позитивным развитием.

Asked about the sharp global market reaction to the Fed's signal that bond purchases might be scaled back, Putin plays down alarm. Such a correction was expected and, in his view, moves in the right direction: liquidity alone does not solve fundamental problems, and the US must gradually reduce its debt burden and federal budget obligations. He credits Obama's handling of the budget gap as a genuine political-economic victory but insists the world cannot lurch from one budget crisis to the next without fundamental decisions. The market jitters, he argues, are transient and will pass once the recovery of the American and world economy is understood to be underway.

Путин преуменьшил влияние сланцевого газа на мировые энергетические рынки, указав на более высокие затраты на добычу и экологические проблемы. Он оценил, что конечная цена для европейских потребителей будет сопоставима с текущими ценами на трубопроводный газ. Он призвал к совместным усилиям по разработке новых технологий для трудноизвлекаемых запасов, поскольку дешёвая энергия в будущем маловероятна.

Merkel adds a cautionary note on the Fed debate, warning that high liquidity was itself a cause of the great financial crisis of 2008–2009 and that the world does not want to relive such a crisis. She argues that the strong influence of central banks on exchange rates shows that sustainable development across all regions has not yet been achieved; had the system been oriented toward stability, emission banks would not hold such sway. Her framing links loose money directly to systemic fragility and makes the case for a stability-oriented policy.

Высокая ликвидность является причиной большого финансового кризиса 2008–2009 годов, и мы не хотим ещё раз пережить такой кризис.

High liquidity is a cause of the great financial crisis of 2008–2009, and we do not want to live through such a crisis again.

Мы видим, насколько экономическая система привязана к действиям эмиссионных банков.

We see how tied the economic system is to the actions of the emission banks.

Путин изложил меры по стимулированию роста при сохранении фискальной дисциплины: снижение инфляции, улучшение банковской системы для уменьшения процентных ставок, сокращение административных барьеров и развитие инфраструктуры. Он подчеркнул необходимость балансировать эти цели и инвестировать в человеческий капитал через образование и здравоохранение. Подход направлен на сохранение макроэкономической стабильности при финансировании ключевых проектов.

Confronted that policy good for Germany is not good for the south — with youth unemployment at 50% in Greece and Spain — Merkel defends fiscal consolidation while insisting it is not only about saving. She points to Eastern Europe and the Baltics, non-eurozone states that took similar measures and regained growth after a difficult phase, as proof the southern path can work. She calls for large-scale structural reforms in Greece — a proper tax administration, more privatisation, and deregulation (baby milk sold not only in pharmacies but in supermarkets) — acknowledging these are hard for entrenched administrations that profited from the old order. She frames the deeper question as one of solidarity based on truth and preserving European competitiveness against China, Russia and Brazil over the next twenty years.

Путин подчеркнул важность взаимного уважения и гармонизации принципов в области прав человека и права, отвергая диктат правил. Он отметил прогресс после вступления России в ВТО и сотрудничество по таким проектам, как «Северный поток». Меркель признала стратегическую роль России и необходимость продолжать диалог, несмотря на разногласия по вопросам визовой политики и прав человека.

Putin draws a favourable comparison between Russia and the eurozone. The tasks are similar — unemployment and growth — but Russia's starting conditions are healthier: unemployment at a historic low of 5.5%, external debt of only 25% versus far higher figures in the US and eurozone, and inflation that has ticked up but will be hit hard by the braked growth of natural-monopoly tariffs. He caps the point with a memorable metaphor: before pouring honey or caviar into a barrel, one must be sure everything inside is sound — meaning macroeconomic stability must be protected before stimulus is added.

Меркель обсудила проблему рекапитализации банков, отметив, что банки находятся под национальной юрисдикцией, а совместная ответственность требует чётких правил. Она объяснила, что Европейский механизм стабильности (ESM) может быть использован только в крайнем случае после обращения государства, и тогда ЕС может выдвинуть условия. Политическая ответственность остаётся за национальными лидерами, а передача полномочий институтам ЕС потребует изменения договоров.

Asked how new oil and gas technologies (shale) will affect Russia, Putin adopts a measured, sceptical tone. The world adapts to change and so will Russia's economy; he sees no cardinal shift. He stresses that shale extraction costs several times more than conventional production, carries serious environmental damage (black sludge from the taps, vast territories withdrawn from use through fracturing), and that once liquefaction, regasification and transport are added, the delivered price to Europe reaches roughly $350–450 per thousand cubic metres — about the same as Gazprom's pipeline gas. The strategic conclusion he draws is that cheap energy resources are ending and that everyone must jointly develop new technologies for hard-to-recover reserves.

Оратор обсуждает структуру Европейского союза, отмечая, что 27 стран с разными законами и лидерами могут быть слабостью, но единый союз может быть сильным. Он утверждает, что политический союз требует европейского правительства, хотя на это потребуется время, и некоторые полномочия, например, антидемпинговые меры в отношении китайских солнечных панелей, уже переданы. Оратор предпочитает лучшую координацию между государствами-членами, а не передачу суверенитета, поскольку централизация не всегда превосходит местные решения.

Putin lays out a concrete five-point programme for reviving Russia's slowing growth without sacrificing its hard-won budget reputation: substantially lowering inflation to create fundamental conditions for stability; improving the banking system to bring down rates and widen credit access for large, medium and small business; reducing administrative barriers and improving management quality; developing infrastructure (the three announced projects being "the tip of the iceberg"); and developing human capital through education and healthcare. He frames the balance between strategic and current operational tasks as the central challenge, seeking an "averaged" path that preserves base conditions while funding priorities.

Оратор подчёркивает, что прошлые достижения не гарантируют будущего успеха, поскольку глобализация ставит совершенно новые задачи. Он утверждает, что страны могут лучше справляться с этими вызовами вместе, внося свой специфический вклад. Оратор отвергает пессимизм относительно новой модели, но настаивает, что центрального государства не будет.

Responding to a question about reviving the 2005 vision of common spaces, both leaders stress an unfinished but valuable partnership. Merkel says the potential is not fully exhausted, notes progress since Russia's WTO accession and close cooperation in energy, and acknowledges open questions — the visa issue Russia wants resolved faster, and pointed disputes over human rights — while affirming Russia's important strategic role. Putin credits Merkel for identifying WTO accession as the achieved main goal, insists cooperation must rest on harmonising principles and mutual respect, and draws a firm line: Russia is always ready to listen and adjust, but only on the condition that no one dictates rules to it. He points to Nord Stream as proof of successful joint work and cites the more than €400 billion EU–Russia trade turnover.

Оратор утверждает, что единая валютная зона не может эффективно функционировать без единой бюджетной, фискальной и макроэкономической политики, особенно когда государства-члены имеют разный уровень экономического развития. Он задаётся вопросом, приведёт ли это к федеративной структуре наподобие Соединённых Штатов Европы или будет решаться через отдельные договоры. Анекдот о брачной ночи используется, чтобы подчеркнуть, что результат важен независимо от метода.

Merkel gives a detailed, cautious account of the eurozone's banking-union debate. She stresses that Europe is composed of several national states, so shared responsibility, shared measures and shared decision-making must go together — banks recapitalised under national authorities cannot simply be pooled. She sets out a "cascade of responsibility": when a bank's own capital is insufficient, the state steps in, and only in the last instance the European Stability Mechanism, which helps only upon a specific application allowing the EU to dictate conditions. As Chancellor she cannot order individual states to change their bank governance; responsibility for taxpayers' money requires either interactive cooperation or a genuine transfer of authority to the ECB, confirmed by parliaments.

Нам необходим каскад ответственных... когда не хватает капитала для безопасности, должно быть задействовано государство.

We need a cascade of responsible parties... when there is not enough capital for safety, the state must be brought in.

Европейский стабилизационный механизм поможет лишь только тогда, когда будет подано специальное заявление, и тогда Европейский союз может сам диктовать условия.

The European Stability Mechanism will help only when a special application is submitted, and then the European Union can itself dictate the conditions.

Каждое государство должно передать ответственность за свои банки именно этим институтам.

Each state must transfer responsibility for its banks precisely to these institutions.

Оратор (Меркель) заявляет, что у Турции есть открытый переговорный мандат, но новые главы не открывались годами, поскольку Турция не выполнила Анкарский протокол, требующий равных торговых отношений со всеми странами ЕС, включая Кипр. Ситуация в Турции в отношении протестов и прав человека описывается как тревожная и неадекватная, но вопрос открытия новых глав отделён от текущих событий. Решение ожидается на следующей неделе, но оратор не хочет предвосхищать позицию Германии.

Asked why Europe needs political union when 27 states with 27 laws and 27 leaders is a weakness, Merkel offers a nuanced answer. Political union with full competences could only succeed through a European government, which will take much time; certain powers are already delegated (she cites the anti-dumping case on Chinese solar panels, decided by qualified majority). Yet she rejects a central state, arguing the European method she favours is better coordination rather than surrendering all powers — multilateral economic agreements binding on all, while preserving the specificity of social questions. She insists competitiveness, not tradition, determines who is "good," and that globalisation's new challenges are best met together, each contributing its specific strength.

Только единый союз может быть сильным... политический союз может удаться лишь только за счёт европейского правительства, но на это потребуется ещё много времени.

Only a unified union can be strong... political union can succeed only through a European government, but that will still take much time.

Я вижу европейское решение в том, чтобы лучше координировать нашу работу, потому что центральный аппарат не всегда лучше, чем решать вопросы на локальном уровне.

I see the European solution in better coordinating our work, because a central apparatus is not always better than deciding questions at the local level.

Центрального государства не будет.

There will be no central state.

Путин отвечает на шутливый вопрос о Роберте Крафте, владельце «Нью-Ингленд Пэтриотс», который, по сообщениям, получил кольцо Супербоула в подарок во время визита в Санкт-Петербург. Путин говорит, что не помнит этого инцидента, но предлагает поручить российским предприятиям изготовить качественное кольцо с хорошим металлом и камнем, которое будет передаваться в команде из поколения в поколение. Он называет это умным, партнёрским решением сложной международной проблемы.

Invited to offer an outside view, Putin makes a pointed structural argument: a single currency zone cannot function effectively without a single budgetary-fiscal policy and a single macroeconomic policy, especially when its members have differing levels of development. He leaves open whether this leads to a federated "United States of Europe" or to a framework of separate treaties — but insists the result is what matters. He closes with a characteristically earthy analogy: however one behaves on the wedding night, the result should be one and the same.

Не может эффективно работать единая валютная зона без единой бюджетной, фискальной политики и без единой макроэкономической политики.

A single currency zone cannot work effectively without a single budgetary, fiscal policy and without a single macroeconomic policy.

Как бы ни действовать во время первой брачной ночи, результат должен быть один и тот же.

However one acts during the wedding night, the result should be one and the same.

Модератор благодарит президента Путина и канцлера Меркель за выступления и ответы на вопросы, желает им успехов. Модератор также просит аудиторию поблагодарить Меркель за то, что она нашла время приехать в Санкт-Петербург для участия в дискуссии.

Merkel addresses the mood around Turkey's accession negotiations, describing them as an open, chapter-by-chapter process that has stalled — no new chapter opened for several years, and none closed. The obstacle she names is the unfulfilled Ankara Protocol, requiring Turkey to grant equal trade relations to all EU states, which runs into the especially difficult Cyprus problem. She also voices alarm at the treatment of demonstrators in Turkey, whose defended rights and values she considers important, calling the situation inadequate and something the EU will raise. She distinguishes the separate, imminent decision on whether to open a new chapter from her broader concerns.