Lavrov's Address to the Council of Heads of Russian Federation Subjects on Inter-Regional Cooperation with African Countries

На открытии встречи Лавров традиционно подвёл итоги выполнения рекомендаций декабрьского заседания Совета 2025 года, посвящённого арктическому сотрудничеству. Несмотря на «непростой общеполитический фон», российские регионы — в первую очередь Мурманская и Архангельская области — наращивают взаимодействие с партнёрами из дружественных государств в высоких широтах. Особо отмечена роль Госкорпорации «Росатом» как системообразующего игрока. Лавров зафиксировал конкретные результаты: создание совместного предприятия с Дубайской портовой корпорацией по расширению контейнерных перевозок по Северному морскому пути, продолжение научных исследований в Заполярье совместно с Белоруссией и Китаем. Анонсирован запуск Международного научного центра на архипелаге Шпицберген с приглашением стран БРИКС, Таиланда и Турции. Данный блок выстраивает нарратив преемственности: Совет функционирует как рабочий механизм с отчётностью, а не как декларативная площадка. МИД берёт на себя обязательство «оказать необходимое содействие всем этим проектам», что подчёркивает его координирующую роль в региональной дипломатии.

Lavrov opens with a progress report on the Council's previous session (December 2025), which addressed Arctic multilateral cooperation. Despite what he diplomatically terms a "difficult general political backdrop" — an oblique reference to Western sanctions — he characterizes ongoing Arctic cooperation as a success story. Russian federal subjects, particularly Murmansk and Arkhangelsk regions, alongside Rosatom, continue active engagement with "friendly countries" in the high latitudes. He highlights a joint venture with the Dubai Port Corporation for container shipping expansion on the Northern Sea Route, as well as scientific collaboration with Belarus and China. The Arktikugol trust's efforts to launch an International Scientific Center on Svalbard — open to BRICS members, Thailand, and Turkey — is flagged as evidence of Russia's alternative multilateral architecture bypassing Western structures. The framing is one of resilience and forward momentum despite sanctions pressure.

Несмотря на непростой общеполитический фон (тут нет нужды долго объяснять), субъекты Российской Федерации, прежде всего Мурманская и Архангельская области, а также профильные корпоративные структуры, такие как Госкорпорация «Росатом», успешно взаимодействуют в высоких широтах с партнёрами из дружественных стран.

Despite the difficult general political backdrop (there is no need to explain at length), the subjects of the Russian Federation, primarily Murmansk and Arkhangelsk regions, as well as relevant corporate structures such as Rosatom State Corporation, are successfully cooperating in the high latitudes with partners from friendly countries.

В контексте решения государственных задач по развитию Северного морского пути отмечу создание совместного предприятия с Дубайской портовой корпорацией по расширению контейнерных перевозок.

In the context of fulfilling state objectives for developing the Northern Sea Route, I would note the establishment of a joint venture with the Dubai Port Corporation to expand container shipping.

Российский трест «Арктикуголь» проводит работу по запуску Международного научного центра на архипелаге Шпицберген, к сотрудничеству приглашены страны-члены БРИКС, Таиланд и Турция.

The Russian trust Arktikugol is working to launch an International Scientific Center on the Svalbard archipelago; BRICS member states, Thailand, and Turkey have been invited to cooperate.

В научной сфере продолжаются совместные исследования в Заполярье с партнёрами из Белоруссии и Китая.

In the scientific sphere, joint research continues in the Arctic with partners from Belarus and China.

Лавров выводит арктическую тему за рамки регионального сотрудничества, придавая Северному морскому пути глобальное геополитическое измерение. Ключевой тезис — в условиях меняющейся конъюнктуры (подразумевается нестабильность ближневосточных транспортных маршрутов) надёжность СМП в глазах мирового бизнеса и государств объективно возрастает. Показателен пример Японии, которая вопреки прежней приверженности западным санкциям выдвинула предложения о сотрудничестве в сфере арктических перевозок. Лавров трактует это как свидетельство того, что прагматические транспортно-логистические интересы берут верх над политической конъюнктурой. Репутация СМП подаётся как актив, требующий активного отстаивания — «в рамках обеспечения законных интересов Российской Федерации». Субъекты федерации, особенно северные регионы, объявляются незаменимыми участниками этой работы. Риторически пассаж о СМП служит мостом между арктической и африканской темами: Лавров демонстрирует, что российские интересы охватывают «все глобальные направления» — от полюса до экватора.

Lavrov pivots to the NSR's growing strategic value in the context of shifting global geopolitics — likely a reference to Middle East instability disrupting traditional shipping lanes. He frames the NSR as an increasingly attractive alternative for international trade, and notably cites Japan's recent overture as evidence that even countries that had "strictly followed Western sanctions" are now reconsidering their positions. This is presented not as an isolated anecdote but as confirmation of a structural geopolitical trend. Lavrov emphasizes Russia's obligation to defend the NSR's reputation and legal status in accordance with Russian national interests, and underscores the irreplaceable role of northern federal subjects in this mission. The tone is confident: the sanctions regime is cracking, and geography is Russia's enduring asset.

то, что надёжность Северного морского пути в глазах мировых компаний, государств, которые занимаются торговлей на международных рынках, будет возрастать – это факт.

The fact that the reliability of the Northern Sea Route in the eyes of global companies and states engaged in international trade will grow — that is a fact.

Мы уже видим живой интерес со стороны таких стран, которые до недавнего времени строго следовали западным санкциям, как, например, Япония.

We are already seeing keen interest from countries that until recently strictly adhered to Western sanctions, such as Japan, for example.

Меняется геополитическая ситуация.

The geopolitical situation is changing.

Безусловно, наша обязанность отстаивать репутацию Северного морского пути в рамках обеспечения законных интересов Российской Федерации.

It is certainly our duty to defend the reputation of the Northern Sea Route within the framework of protecting the legitimate interests of the Russian Federation.

Центральным концептуальным блоком речи является исторически окрашенная интерпретация нынешнего момента в африканской политике. Лавров вводит формулу «второго пробуждения Африки», противопоставляя его деколонизации 1960-х годов, когда была завоёвана лишь политическая независимость. Советский Союз позиционируется как решающая сила, обеспечившая принятие соответствующих деклараций в ООН. Ключевой тезис: политическая независимость не ликвидировала неоколониальную зависимость в экономической и финансовой сферах. Африка по-прежнему остаётся источником сырья, тогда как добавленная стоимость производится в бывших метрополиях. Этот нарратив выполняет двойную функцию: он обосновывает легитимность российского присутствия на континенте как антиколониальной альтернативы и одновременно формирует идеологическую рамку для обсуждения конкретных проектов торгово-экономического сотрудничества. Апелляция к советскому наследию устанавливает историческую преемственность, которая противопоставляется действиям Запада, «который никак не развивал перерабатывающие мощности, а занимался и продолжает заниматься выкачиванием природных ресурсов».

Lavrov employs a powerful historical framing — the "second awakening of Africa" — to contextualize Russia's current engagement with the continent. He argues that while the 1960s brought political independence (a process he credits decisively to the Soviet Union's role at the UN), neocolonial dependence persisted in economic and financial domains. Africa remains a raw-material supplier while value-added production accrues to former colonial metropoles. This narrative serves dual purposes: it delegitimizes Western (particularly European) influence in Africa and positions Russia as a historically consistent anti-colonial partner. The language is ideologically charged, echoing Soviet-era Third World solidarity rhetoric but updated for the 2020s multipolar moment. Lavrov frames current African aspirations for sovereignty — especially economic and financial sovereignty — as the unfinished business of decolonization that Russia is uniquely positioned to support.

Считаю, что правы те, кто называют нынешний период «вторым пробуждением Африки» после деколонизации в 1960-е гг., когда была провозглашена политическая независимость, прежде всего при решающей роли Советского Союза.

I believe those are right who call the current period the 'second awakening of Africa' following decolonization in the 1960s, when political independence was proclaimed, above all thanks to the decisive role of the Soviet Union.

Экономически, финансово с точки зрения контроля за торговыми путями, финансовыми потоками, Африка по-прежнему не обладает полнотой независимости и в экономическом плане остаётся источником сырья.

Economically, financially, in terms of control over trade routes and financial flows, Africa still does not possess full independence and in economic terms remains a source of raw materials.

А львиная доля добавленной стоимости по-прежнему производится в других странах во многом и в решающей степени, наверное, в бывших метрополиях.

And the lion's share of added value is still produced in other countries — to a large and probably decisive degree, in the former colonial metropoles.

Сегодня страны континента стремятся к окончательному преодолению остатков колониальной зависимости, укреплению национального суверенитета, прежде всего в экономической и финансовой сферах.

Today the countries of the continent are striving to finally overcome the remnants of colonial dependence and strengthen national sovereignty, above all in the economic and financial spheres.

Лавров представляет конкретные экономические показатели как свидетельство успеха курса на сближение с Африкой. Товарооборот в 2025 году превысил 27 млрд долларов — «в несколько раз больше, чем всего 10 лет назад». Однако министр немедленно указывает, что это не предел: существуют значительные резервы, особенно в торговле со странами Африки к югу от Сахары, а также в содействии выходу африканских операторов на российский рынок. Принципиальна качественная характеристика желаемого сотрудничества: африканская сторона заинтересована не просто в импорте российской промышленной продукции, но прежде всего в её локализации, создании совместных производств и перерабатывающих мощностей на своей территории. Это прямо противопоставляется неоколониальной модели западных стран. Данный подход восходит к советской практике, которая ориентировалась на создание реального производственного потенциала в странах-партнёрах. Промышленная кооперация такого рода обозначается как естественная ниша для российских регионов, проявляющих интерес к африканскому направлению.

Lavrov anchors Russia's Africa policy in concrete economic data, citing total bilateral trade exceeding $27 billion in 2025 — described as "several times more" than a decade ago — while insisting this is far from the ceiling. He identifies sub-Saharan Africa as an underexplored frontier and emphasizes the need to facilitate African economic operators' access to the Russian market. Critically, he stresses that African partners are not merely seeking imports of Russian industrial goods but want localization of production and joint manufacturing on their own territory — a model he explicitly contrasts with the Western extractive approach. This positions Russia as offering genuine development partnership rather than neo-extractivism. The framing draws a direct line to Soviet-era industrial cooperation as a legacy model Russia is reviving, distinguishing it from Western practices that Lavrov characterizes as ongoing resource extraction.

Общий товарооборот в 2025 г. превысил 27 млрд долл. Это в несколько раз больше, чем всего 10 лет назад. И, конечно, это не предел.

Total trade turnover in 2025 exceeded $27 billion. This is several times more than just 10 years ago. And of course, this is not the limit.

Сами африканцы рассчитывают на увеличение поставок российской промышленной продукции, но не в меньшей степени на её локализацию, создание совместных производств и перерабатывающих мощностей на своей территории.

Africans themselves are counting on increased supplies of Russian industrial goods, but no less on its localization, the creation of joint manufacturing and processing capacities on their own territory.

Есть значительные резервы в том, что касается расширения торговли с государствами Африки к югу от Сахары, содействия выходу африканских экономоператоров на российский рынок.

There are significant reserves when it comes to expanding trade with sub-Saharan African states and facilitating access for African economic operators to the Russian market.

Лавров подчёркивает, что межрегиональное сотрудничество является не периферийным, а системообразующим элементом российско-африканских отношений — «прочным фундаментом, который по мере укрепления помогает на общегосударственном уровне устойчиво развивать отношения». 81 субъект Федерации в той или иной степени поддерживает связи с африканскими странами. Среди наиболее активных названы Москва, Санкт-Петербург, Астраханская, Новосибирская, Ленинградская области, Краснодарский и Пермский края. Цель развития межрегиональных и межмуниципальных связей закреплена в Плане действий Россия–Африка на 2023–2026 годы, принятом на Петербургском саммите. Лавров особо выделяет межмуниципальный уровень — пока, по его словам, сделаны «только первые шаги», но российские города располагают компетенциями в области городского благоустройства и применения передовых технологий, которыми могут поделиться с африканскими партнёрами. Это создаёт практическую задачу для регионов — не ожидать директив сверху, а выдвигать собственные инициативы, учитывающие специфику каждого субъекта федерации.

A central rhetorical thread of the speech is the contrast between Soviet/Russian industrial cooperation and Western extractive practices. Lavrov explicitly accuses former colonial metropoles of never developing Africa's processing capacity and continuing to "pump out" natural resources. Russia's approach — creating joint production facilities and processing capacities — is presented as its defining competitive advantage. The crowning example is the Russian Industrial Zone in Egypt, described as nearly complete and conceived as both a bilateral project and a continental hub for Russian business expansion across Africa. Lavrov ties this to the broader Russia-Africa Action Plan framework and encourages federal subjects to participate in business missions, trade expos, and logistics hub projects as vehicles for Russian industrial engagement on the continent.

Хороший пример – это завершающееся формирование Российской промышленной зоны в Арабской Республике Египет, которая станет одновременно не только двусторонним проектом, но и хабом по расширению участия нашего бизнеса в экономическом развитии всего континента.

A good example is the near-completed formation of the Russian Industrial Zone in the Arab Republic of Egypt, which will become simultaneously not only a bilateral project but also a hub for expanding our business participation in the economic development of the entire continent.

к видам взаимодействия, заложенным ещё в советскую эпоху, которые противоположны практикам, применяемым бывшими метрополиями, которые никак не развивали перерабатывающие мощности, а занимались и продолжают заниматься выкачиванием природных ресурсов из Африки.

…to forms of cooperation laid down in the Soviet era, which are the opposite of practices employed by former metropoles, which never developed processing capacities and instead engaged — and continue to engage — in pumping natural resources out of Africa.

Для продвижения отечественных товаров, услуг и технологий на африканские рынки полезным представляется участие деловых миссий субъектов федерации в конгрессно-выставочных мероприятиях, проводимых на континенте.

To promote domestic goods, services, and technologies in African markets, it seems useful for business missions of federal subjects to participate in congress and exhibition events held on the continent.

Для перевода общих тезисов о сотрудничестве в плоскость практики Лавров обозначает конкретные механизмы присутствия на африканских рынках. Первый — участие деловых миссий субъектов федерации в конгрессно-выставочных мероприятиях, число которых на континенте растёт. Второй — создание товарно-логистических хабов в «опорных странах». Третий — участие в проектах по развитию промышленной и транспортно-логистической инфраструктуры. Флагманским примером служит Российская промышленная зона в Египте — проект, завершение формирования которого находится в финальной стадии. Лавров трактует его двояко: как двусторонний проект с Египтом и одновременно как хаб для расширения российского бизнеса на весь континент. Египет, таким образом, превращается в точку входа для системного присутствия в Африке. Данный подход отражает логику опорных точек («хабизации»), характерную для современной российской внешнеэкономической стратегии в условиях санкционных ограничений на западных рынках.

Lavrov devotes significant attention to education as a long-term strategic instrument. He flags Africa's demographic structure — a majority population under 20 — as making human capital development a matter of "strategic importance." Russia currently hosts approximately 35,000 African students and plans to expand scholarships. He emphasizes priority sectors aligned with African needs: energy, construction, engineering, agriculture, and medicine. The alumni network of Soviet and Russian universities is treated as a living diplomatic asset — graduates who have achieved career success in their home countries serve as proof-of-concept for Russian education's value. Alumni associations are described as significant elements of civil society in many African states. This section frames education not just as soft power but as long-term institutional influence embedded in Africa's professional class.

Важная специфика Африки в том, что большинство её населения – это молодежь в возрасте до 20 лет. По этой причине стратегическое значение приобретает сотрудничество в сфере образования и подготовки профессиональных кадров.

An important characteristic of Africa is that the majority of its population is young people under the age of 20. For this reason, cooperation in the sphere of education and professional training acquires strategic importance.

Сегодня у нас обучаются около 35 тысяч граждан африканских стран. Готовы увеличивать количество предоставляемых стипендий.

Today approximately 35,000 citizens of African countries are studying with us. We are ready to increase the number of scholarships provided.

Считаем крайне важным продолжать контакты с выпускниками наших высших учебных заведений по завершении ими обучения в России.

We consider it extremely important to maintain contacts with graduates of our higher educational institutions after they complete their studies in Russia.

на многих примерах африканцы убеждаются, что образование, полученное в нашей стране, позволяет достигать значительных карьерных успехов у себя на родине.

From many examples, Africans are convinced that education received in our country allows them to achieve significant career success in their homeland.

Демографический аргумент — большинство населения Африки моложе 20 лет — превращается в Лавровым в обоснование стратегического значения образовательного сотрудничества. Россия обучает около 35 тысяч граждан африканских стран и готова увеличивать количество стипендий. Но принципиально важно, что Лавров акцентирует не только цифры, а качественные параметры: упор нужно делать на «не в полной мере удовлетворённые потребности» африканцев — энергетику, строительство, инженерию, сельское хозяйство и медицину. Отдельно подчёркивается необходимость поддерживать контакты с выпускниками российских вузов после их возвращения на родину: ассоциации выпускников советских и российских учебных заведений квалифицируются как «очень важный элемент общества во многих африканских государствах». Тем самым образовательное сотрудничество встраивается в долгосрочную стратегию формирования элит, лояльных к России, — проверенный инструмент «мягкой силы», уходящий корнями в советскую эпоху и дающий измеримые карьерные результаты для выпускников.

Lavrov maps Russia's cultural soft-power infrastructure across Africa: Rossotrudnichestvo offices in 8 African states, Russian Open Education Centers in 31 countries, and Russian Houses (supported by Rossotrudnichestvo) already operating in 12 countries. This layered presence — formal diplomatic-cultural offices, educational centers, and community-facing cultural houses — represents a deliberately constructed network for maintaining influence across the continent. The mention of youth and sports exchanges alongside cultural programs signals a multi-generational targeting strategy. While brief compared to other themes, this section signals that Russia's Africa presence is not limited to state-to-state diplomacy or trade but is designed to build societal-level ties that can persist through political changes in any given country.

В сфере культурных, молодежных и спортивных обменов важную роль играет сеть представительств Россотрудничества. Они действуют в восьми государствах Африки.

In the sphere of cultural, youth, and sports exchanges, an important role is played by the network of Rossotrudnichestvo offices. They operate in eight African states.

Есть также российские центры открытого образования в 31 стране и партнёрские Русские дома, которые активно поддерживаются Россотрудничеством (существуют уже в 12 странах).

There are also Russian Open Education Centers in 31 countries and partner Russian Houses, which are actively supported by Rossotrudnichestvo (already existing in 12 countries).

Речь идёт и (пока здесь сделаны только первые шаги) о реализации совместных инициатив, об обмене опытом, в частности, в области комплексного благоустройства и развития городских территорий с применением передовых технологий.

We are also talking about (though only the first steps have been taken here) the implementation of joint initiatives, the exchange of experience, in particular in the field of comprehensive improvement and development of urban areas using advanced technologies.

Параллельно образовательной инфраструктуре Лавров описывает систему культурного и гуманитарного присутствия России в Африке. Сеть Россотрудничества охватывает восемь африканских государств, российские центры открытого образования действуют в 31 стране, а партнёрские Русские дома — в 12 странах. Данные структуры позиционируются как проводники культурных, молодёжных и спортивных обменов. Следует обратить внимание на масштаб охвата: 31 страна с центрами открытого образования — это серьёзное географическое проникновение. Упоминание «партнёрских» Русских домов указывает на гибридную модель: наряду с прямыми представительствами используются местные структуры, аффилированные с Россотрудничеством, что расширяет охват при оптимизации ресурсов. В контексте общей стратегии речи культурно-гуманитарный блок дополняет образовательный: совокупно они формируют систему долгосрочного воздействия на африканское общество — от студенческой скамьи до участия в культурных проектах.

One of the speech's distinctive arguments is the centrality of Russia's federal regions — not just the federal center — in building Africa relations. Lavrov reports that 81 Russian federal subjects maintain some form of cooperation with African countries, with Moscow, St. Petersburg, Astrakhan, Novosibirsk, Leningrad Region, Krasnodar Krai, and Perm Krai identified as the most active. This inter-regional dimension is formalized in the Russia-Africa Action Plan 2023–2026, agreed at the St. Petersburg Summit. The newer frontier is inter-municipal cooperation — city-to-city exchanges on urban development, smart city technologies, and municipal management — described as still in early stages. The underlying logic is that distributing Africa engagement across Russia's regions creates broader domestic political buy-in and creates more touchpoints than centralized federal diplomacy alone could sustain.

Отношения сотрудничества с африканскими странами в той или иной степени поддерживает 81 субъект Федерации.

81 subjects of the Federation maintain cooperative relations with African countries to one degree or another.

Цель упрочения межрегиональных и межмуниципальных связей поставлена в принятом на петербургском саммите Плане действий Россия – Африка на 2023-2026 годы.

The goal of strengthening inter-regional and inter-municipal ties is set out in the Russia-Africa Action Plan for 2023–2026, adopted at the St. Petersburg Summit.

В рамках тех задач, которые вырисовываются в сфере промышленной кооперации, важную роль могли бы сыграть российские регионы, тем более, что наши субъекты федерации проявляют интерес к Африке.

Within the framework of the tasks emerging in the sphere of industrial cooperation, Russian regions could play an important role, especially since our federal subjects are showing interest in Africa.

Лавров представляет восстановление дипломатической сети на континенте как значительное достижение, преодолевающее деградацию 1990-х годов. Если распад СССР привёл к резкому сокращению российского присутствия, то сегодня в Африке действуют 45 российских посольств, и ещё четыре откроются в ближайшее время. После этого, по словам министра, останутся лишь «4-5 стран», где ещё предстоит создать полноценные посольства, — и тогда Россия «стопроцентно охватит весь африканский континент». Этот нарратив восстановления («реконкисты» в дипломатическом смысле) важен по нескольким причинам. Во-первых, он свидетельствует о системности африканского курса: дипломатическая инфраструктура — необходимая предпосылка для межрегионального сотрудничества, которое обсуждается на заседании. Во-вторых, посольства прямо связываются с задачей содействия субъектам федерации: «МИД России, наши дипломатические и консульские представительства в странах Африки продолжат всемерно содействовать субъектам федерации в продвижении проектов практического сотрудничества».

Lavrov situates the current meeting within the multi-year Russia-Africa institutional architecture: two Russia-African Union Summits (2019 Sochi, 2023 St. Petersburg), the second Ministerial Conference of the Russia-Africa Partnership Forum (December 2025, Cairo), and the upcoming third summit. The Cairo ministerial conference is described as having produced a "very useful package of documents." Lavrov uses these summits as proof of an accelerating institutional relationship and frames their decisions as binding guideposts for ongoing policy preparation. The Action Plan 2023-2026, adopted in St. Petersburg, is cited as the framework governing current inter-regional cooperation targets. This section establishes continuity and seriousness of institutional commitment — countering any perception that Russia-Africa engagement is opportunistic or shallow.

Об этом африканцы не раз говорили на двух саммитах между Российской Федерацией и Африканским союзом, которые состоялись в 2019 г. в Сочи и в 2023 г. в Санкт-Петербурге.

Africans have spoken about this more than once at the two summits between the Russian Federation and the African Union, which took place in 2019 in Sochi and in 2023 in St. Petersburg.

Решения этих саммитов должны быть ориентиром при подготовке к очередному саммиту, который мы планируем провести в текущем году.

The decisions of these summits must serve as a guideline in preparing for the next summit, which we plan to hold this year.

Мы, когда встречались с министрами иностранных дел Африканского Союза в Каире в декабре 2025 г., увидели особую заинтересованность наших партнеров в укреплении торгово-экономического сотрудничества с Россией.

When we met with the foreign ministers of the African Union in Cairo in December 2025, we saw particular interest from our partners in strengthening trade and economic cooperation with Russia.

Речь завершается прицелом на главное предстоящее событие — третий саммит Россия–Африка, запланированный на конец октября 2026 года в Москве. Это придаёт всему выступлению мобилизационный характер: заседание Совета позиционируется как элемент подготовки к саммиту, а регионы получают конкретную задачу — активно участвовать в тематических сессиях и выставочных мероприятиях «на полях» встречи. Критически важен горизонт планирования: на саммите будет утверждаться новый План действий Россия–Африка на 2027–2029 годы, и Лавров прямо запрашивает у глав субъектов «конкретные предложения, отражающие интерес и специфику каждого субъекта Федерации» для включения в этот документ. Тем самым регионы включаются не как пассивные исполнители, а как субъекты формирования повестки. Нарратив двух предыдущих саммитов (Сочи 2019, Санкт-Петербург 2023) создаёт рамку преемственности и нарастающей институционализации, а московский саммит 2026 года вписывается в логику неуклонного углубления стратегического партнёрства.

The upcoming third Russia-Africa Summit in Moscow (agreed upon, scheduled for late October 2026) is the organizing centerpiece of Lavrov's address. Everything discussed — inter-regional ties, trade, education, industrial cooperation — is framed as feeding into summit preparation. Lavrov explicitly calls on the Council's members to contribute concrete proposals that could be incorporated into the next Russia-Africa Action Plan for 2027-2029, to be adopted at the summit. Federal subjects are expected to participate actively in the summit's thematic sessions and exhibition events. The emphasis on eliciting region-specific proposals reflects a deliberate strategy of making the summit a bottom-up institutional exercise, not a top-down declaratory event, thereby deepening domestic stakeholder investment and likely the summit's concrete programmatic output.

Во внешнеполитическом календаре главное предстоящее событие – третий саммит Россия-Африка. Он должен пройти в Москве (это согласовано) в конце октября нынешнего года.

The main upcoming event in the foreign policy calendar is the third Russia-Africa Summit. It is to be held in Moscow (this has been agreed) at the end of October this year.

будем весьма заинтересованы в ваших конкретных предложениях, отражающих интерес и специфику каждого субъекта Федерации, которые могли бы быть включены в очередной План действия Россия – Африка уже на 2027-2029 гг.

We will be very interested in your concrete proposals reflecting the interests and specifics of each federal subject, which could be incorporated into the next Russia-Africa Action Plan for 2027-2029.

Рассчитываем на активное участие российских регионов в профильных тематических сессиях этого саммита (они там предусмотрены) и выставочных мероприятиях «на полях» встречи в верхах.

We count on the active participation of Russian regions in the relevant thematic sessions of this summit (they are provided for there) and exhibition events on the sidelines of the leaders' meeting.