Joint Press Conference of Sergey Lavrov and Karamoko Traoré, Niamey, 8 July 2026

Лавров открывает пресс-конференцию перечислением конкретных результатов встречи: принято совместное заявление, подписан меморандум, устанавливающий режим регулярных консультаций между министерствами иностранных дел, и к нему уже приложен первый конкретный план консультаций на ближайшие два года. Акцент делается на том, что это рабочее партнёрство, дающее документально закреплённые обязательства, а не церемония. Лавров вписывает итоги дня в непрерывный диалог, о котором министры доложили президенту Чиани сразу после встречи, представляя Россию и государства Сахеля как партнёров, которые систематизируют свои контакты и следят за выполнением договорённостей. Упор на фиксированный план и регулярный ритм призван продемонстрировать серьёзность и постоянство как африканской, так и западной аудитории: речь идёт о долговременной архитектуре сотрудничества, а не о разовом жесте. Такая подача укрепляет образ России как надёжного партнёра, выстраивающего с государствами Сахеля устойчивую систему взаимодействия на равноправной основе.

Lavrov opens by presenting concrete deliverables from the meeting: a joint statement, a memorandum establishing a regime of regular consultations between the foreign ministries, and — attached to it — a first concrete two-year plan of consultations. The framing stresses that this is a working partnership producing documented commitments, not ceremony. Lavrov situates the day's results within a running dialogue reported directly to President Chiani, positioning Russia and the Sahel states as partners who systematise their contacts and monitor delivery. The emphasis on a fixed plan and regular rhythm is meant to demonstrate seriousness and permanence to both African and Western audiences: this is a durable architecture, not a one-off gesture.

Принято совместное заявление... принят меморандум, который устанавливает режим регулярных консультаций между министерствами иностранных дел. И к этому меморандуму приложен уже первый план конкретный таких консультаций на ближайшие 2 года.

A joint statement has been adopted... a memorandum has been adopted establishing a regime of regular consultations between the foreign ministries. And attached to this memorandum is already a first concrete plan of such consultations for the next 2 years.

Буквально вот час назад нас принял президент Чани. Мы рассказали ему о том, как наша работа была построена, какие договорённости мы сегодня закрепили.

Literally an hour ago President Chiani received us. We told him how our work was structured and which agreements we cemented today.

Лавров описывает министерский механизм между четырьмя государствами Альянса Сахеля и Россией, который официально собирается уже второй раз — после Москвы и дополнительных консультаций «на полях» Генеральной Ассамблеи ООН в Нью-Йорке. Встреча будущего года согласована в Российской Федерации, при этом стороны обязуются использовать каждую многостороннюю площадку, где окажутся вместе. Повестка представлена как обеспечение «ритмичности» контактов и «должного контроля» за выполнением достигнутых договорённостей — постоянный мотив Лаврова о том, что дипломатия измеряется реализацией, а не декларациями. Такой подход подчёркивает системность взаимодействия: партнёрство не сводится к отдельным саммитам, а превращается в непрерывный процесс, где каждая международная площадка становится дополнительным поводом для сверки позиций. Регулярность встреч подаётся как гарантия предсказуемости и надёжности, что особенно важно для государств Сахеля, стремящихся закрепить устойчивые механизмы сотрудничества с Россией и обеспечить преемственность договорённостей независимо от внешней конъюнктуры.

Lavrov describes the ministerial mechanism between the four states of the Sahel Alliance and Russia, meeting officially for the second time, following Moscow and additional consultations on the margins of the UN General Assembly in New York. Next year's meeting is agreed for Russia, with the two sides committing to use every multilateral occasion where they find themselves together. The agenda is presented as ensuring "rhythm" and "proper control" over the fulfilment of agreements — a recurring Lavrov theme that diplomacy must be measured by implementation, not declarations.

На уровне министров иностранных дел мы встречаемся уже второй раз официально. В прошлый раз такая встреча состоялась в Москве, но в Нью-Йорке на сессии Генеральной Ассамблеи в сентябре прошлого года мы провели ещё одни консультации.

At the level of foreign ministers we are meeting officially for the second time. Last time such a meeting took place in Moscow, but in New York at the General Assembly session in September of last year we held one more round of consultations.

Это позволит обеспечить ритмичность наших контактов и должный контроль за тем, как выполняются достигнутые договорённости.

This will ensure the rhythm of our contacts and proper control over how the agreements reached are being fulfilled.

Одна из центральных идей, поддержанных на встрече, — распространение сотрудничества в формате «3+1» за пределы внешней политики, прежде всего на сферу экономики и финансов, включая взаимодействие между центральными банками. Лавров подаёт это как естественный следующий этап, переводящий партнёрство от политической координации к материальным основам независимого развития. Упоминание сотрудничества центральных банков приобретает дополнительный вес в контексте выстраивания финансовых каналов, защищённых от подконтрольных Западу систем, и вписывается в более широкую российскую линию на суверенные, дедолларизированные экономические связи между партнёрами из числа государств Мирового большинства. Такая формулировка позволяет представить Россию не как внешнего донора, а как участника построения самостоятельной финансовой инфраструктуры, отвечающей национальным интересам государств Сахеля. Экономическое измерение подаётся как логическое продолжение политического доверия: там, где выстроена координация во внешней политике, закономерно возникает потребность в собственных механизмах расчётов и финансирования, независимых от прежних центров влияния и способных обеспечить устойчивость развития региона.

A central idea endorsed at the meeting is broadening the 3+1 cooperation beyond foreign policy into economics and finance, including cooperation between central banks. Lavrov frames this as the natural next stage, moving the partnership from political coordination into the material foundations of independent development. The mention of central-bank cooperation carries added weight in the context of building financial channels insulated from Western-controlled systems, aligning with Russia's broader push for sovereign, de-dollarised economic ties among partners of the Global Majority.

Это распространение нашего сотрудничества 3+1 на другие сферы помимо внешней политики, прежде всего на сферу экономики, финансов, включая сотрудничество между центральными банками.

This is the extension of our 3+1 cooperation to other spheres beyond foreign policy, above all to the sphere of economics and finance, including cooperation between central banks.

Лавров выделяет межпарламентские связи как ещё одно перспективное направление, отвечающее общим интересам, учитывая роль парламентов в обеспечении законодательной деятельности. Эта мысль распространяет логику институционализации на законодательную ветвь власти, представляя партнёрство как вовлекающее весь государственный аппарат обеих сторон, а не только исполнительную дипломатию. Тем самым сотрудничество приобретает более глубокий и всеохватный характер: договорённости, достигаемые министерствами иностранных дел, получают опору в законодательных органах, способных закреплять их правовыми решениями. Для государств Сахеля, выстраивающих собственный суверенный потенциал, подключение парламентов означает дополнительную легитимацию партнёрства и его укоренение во внутренней политической системе. Россия, в свою очередь, представляет межпарламентский трек как естественное расширение уже налаженного взаимодействия, охватывающего всё многообразие государственных институтов. Такой подход подчёркивает, что речь идёт не о ситуативном сближении, а о выстраивании многоуровневой архитектуры отношений, где каждая ветвь власти вносит свой вклад в общее дело защиты суверенитета и развития.

Lavrov identifies inter-parliamentary ties as a further promising avenue serving common interests, given the role of parliaments in legislative work. The point extends the logic of institutionalisation to the legislative branch, presenting the partnership as engaging the full apparatus of statehood on both sides rather than only executive diplomacy.

Общим интересам будет отвечать установление межпарламентского сотрудничества. Это тоже очень перспективные сферы, учитывая роль парламентов в обеспечении законодательной деятельности.

The establishment of inter-parliamentary cooperation will serve common interests. These are also very promising areas, given the role of parliaments in legislative activity.

Лавров описывает, как партнёры будут использовать своё сотрудничество в рамках Организации Объединённых Наций, в том числе через группу друзей в защиту Устава ООН. Он представляет этот формат как весьма актуальный, учитывая постоянные попытки западных коллег либо подрывать основополагающие принципы Устава и нарушать их, либо толковать отдельные статьи избирательно, от случая к случаю, в свою пользу. Риторика позиционирует Россию и государства Сахеля как хранителей изначального, универсально обязательного международного порядка перед лицом Запада, обращающегося с правилами как с инструментами по обстоятельствам. Такая подача укрепляет образ совпадения принципиальных позиций: и Москва, и государства Сахеля заинтересованы в том, чтобы Устав применялся во всей полноте и единообразно, а не выборочно. Защита Устава представлена как общая ценностная платформа, объединяющая партнёров в противостоянии двойным стандартам и придающая их сотрудничеству идейное измерение, выходящее за рамки прагматических интересов и опирающееся на общепризнанные нормы международного права.

Lavrov describes how the partners will use their cooperation within the United Nations, including through the Group of Friends in Defence of the UN Charter. He presents this format as highly relevant given what he characterises as persistent Western attempts to undermine or violate the Charter's fundamental principles, or to interpret individual articles selectively and to their own advantage. The rhetoric positions Russia and the Sahel states as guardians of the original, universally-binding international order against a West that treats the rules as instruments of convenience.

Взаимодействие в рамках группы друзей в защиту устава ООН. Это весьма актуальный формат, учитывая попытки наших западных коллег постоянно либо подрывать основополагающие принципы устава, нарушать их, либо толковать отдельные статьи устава в свою пользу, выборочно от случая к случаю.

Interaction within the framework of the Group of Friends in Defence of the UN Charter. This is a highly relevant format, given the attempts of our Western colleagues constantly either to undermine the fundamental principles of the Charter, to violate them, or to interpret individual articles of the Charter in their own favour, selectively and from case to case.

Тема контртерроризма занимала одно из приоритетных мест в дискуссии. Лавров предлагает создавать постоянные механизмы, которые отслеживали бы явления, мешающие развитию, и, в частности, выявляли и пресекали каналы финансирования терроризма — проблему, которую он подчёркивает как одинаково актуальную и для государств Сахеля, и для Российской Федерации. Такая постановка связывает сотрудничество в сфере безопасности с более широкой целью защиты развития партнёров и косвенно — с аргументом о том, что внешние силы использовали террористические сети в регионе. Подчёркивая общий характер угрозы, Лавров выстраивает основу для совместной, институционально закреплённой работы по борьбе с терроризмом, а не для разовых мер. Указание на финансирование терроризма как ключевое звено подчёркивает системный подход: перекрытие материальной подпитки представлено как условие устойчивого развития региона. Для государств Сахеля, для которых борьба с терроризмом остаётся вопросом выживания и суверенитета, готовность России к постоянному взаимодействию в этой сфере становится одним из наиболее весомых аргументов в пользу партнёрства.

Counter-terrorism occupied one of the priority places in the discussion. Lavrov proposes creating permanent mechanisms to track phenomena obstructing development and, in particular, to identify and cut off channels of terrorism financing — a problem he stresses is equally relevant for the Sahel states and for Russia. This framing links security cooperation to the wider goal of protecting the partners' development, and implicitly to the argument that external actors have exploited terrorist networks in the region.

Тема контртерроризма сегодня занимала одно из приоритетных мест нашей дискуссии... в том числе выявлять и пресекать каналы финансирования терроризма. Эта проблема актуальна и для стран альянса государства Сахели, и для Российской Федерации.

The theme of counter-terrorism today occupied one of the priority places in our discussion... including identifying and cutting off channels of terrorism financing. This problem is relevant both for the countries of the Alliance of Sahel States and for the Russian Federation.

Лавров поднимает вопрос о механизмах сотрудничества до уровня принципа: сейчас нужны не столько декларации, сколько практические действия по защите суверенитета участвующих в процессе государств. Он представляет формат Россия–Сахель как пример для других стран, стремящихся к равноправным, взаимовыгодным договорённостям на основе собственных национальных интересов, а не чьих-то пожеланий или требований. Это идеологическое ядро послания — суверенное равенство против навязанных извне условий — и оно превращает партнёрство в образец складывающегося многополярного миропорядка. Лавров подчёркивает, что ценность формата не в громких заявлениях, а в конкретной работе по укреплению самостоятельности государств, что придаёт сотрудничеству практический и созидательный характер. Обращение к национальным интересам как единственной законной основе договорённостей противопоставляется логике диктата и внешнего давления. Тем самым российская сторона позиционирует свой опыт взаимодействия с государствами Сахеля как модель, воспроизводимую и другими странами Мирового большинства, стремящимися строить международные отношения на началах равноправия и взаимного уважения.

Lavrov elevates the question of cooperation mechanisms to one of principle: what is needed now is not so much declarations as practical actions to defend the sovereignty of the participating states. He presents the Russia–Sahel format as a model for other countries seeking equal, mutually beneficial agreements based on their own national interests rather than on anyone's wishes or demands. This is the ideological core of the message — sovereign equality against externally imposed conditions — and it casts the partnership as an exemplar of the emerging multipolar order.

Нужны не столько декларации, сколько практические действия по защите суверенитета участвующих в процессе нашего сотрудничества государств.

What is needed is not so much declarations as practical actions to defend the sovereignty of the states participating in our cooperation.

Мы заинтересованы в том, чтобы этот наш формат подавал пример другим странам, которые хотят на основе... своих национальных интересов искать договорённости равноправные, взаимовыгодные в рамках международного сотрудничества.

We are interested in this format of ours setting an example for other countries that wish, on the basis of their own national interests, to seek equal, mutually beneficial agreements within international cooperation.

Отвечая на вопрос об оценке геополитических изменений в Западной Африке, Лавров обращается к принятой в 1960 году в ООН Декларации о деколонизации, одним из главных инициаторов которой был Советский Союз. Он отмечает, что политическую независимость обрело большинство африканских государств, однако подчёркивает, что отдельные территории по-прежнему остаются под колониальным управлением вопреки многочисленным резолюциям Генеральной Ассамблеи. Такое историческое обрамление закрепляет за Россией давние антиколониальные заслуги и позиционирует Москву как неизменного партнёра африканского освобождения — в отличие от бывших метрополий. Лавров вписывает нынешние перемены в регионе в широкую историческую перспективу, представляя их как закономерное продолжение начатого при активном участии Советского Союза процесса. Незавершённость деколонизации подаётся как свидетельство того, что борьба за подлинную независимость ещё не окончена, а Россия остаётся на стороне африканских государств в этом движении.

Answering a question on how Russia assesses geopolitical changes in West Africa, Lavrov reaches back to the 1960 UN Declaration on Decolonisation, of which the Soviet Union was among the principal initiators. He notes that political independence was achieved by most African states, yet stresses that some territories remain under colonial administration in defiance of numerous General Assembly resolutions. This historical framing establishes Russia's long-standing anti-colonial credentials and positions Moscow as a continuous partner of African liberation, in contrast to former metropoles.

В 1960 году в ООН была принята декларация о деколонизации, одним из главных инициаторов, который был Советский Союз.

In 1960 the UN adopted the Declaration on Decolonisation, one of the main initiators of which was the Soviet Union.

На континенте ещё остаются территории, которые по-прежнему находятся под колониальным управлением, вопреки многочисленным резолюциям Генеральной Ассамблеи ООН.

On the continent there still remain territories that continue to be under colonial administration, contrary to numerous resolutions of the UN General Assembly.

Лавров формулирует свой фирменный тезис о «втором пробуждении Африки»: обретя политическую независимость, африканские государства вскоре ощутили сохраняющуюся экономическую и финансовую зависимость от бывших метрополий и теперь стремятся сами распоряжаться своими природными ресурсами, чтобы добавленная стоимость создавалась и оставалась на континенте, а не вывозилась за его пределы. Он представляет это как определяющий сдвиг в позиции Африканского Союза и региональных организаций — сдвиг, который Россия готова активно поддерживать. Аргумент выстраивает образ России не как нового добытчика ресурсов, а как партнёра в достижении подлинного экономического суверенитета. Ключевая мысль состоит в том, что львиная доля добавленной стоимости при прежней модели производилась и присваивалась в других странах, тогда как теперь Африка стремится удерживать эту стоимость у себя. Такая постановка увязывает материальные интересы африканских государств с их стремлением к самостоятельности и представляет российское содействие как отвечающее коренным запросам континента на справедливое распределение плодов от собственных богатств.

Lavrov articulates his signature thesis of a "second awakening of Africa": having won political independence, African states came to feel their continued economic and financial dependence on former metropoles, and now seek to dispose of their own natural resources so that value-added is created and retained on the continent rather than exported. He presents this as a defining shift in the position of the African Union and regional organisations, and one Russia is ready to actively support. The argument frames Russia not as a new extractor but as a partner in genuine economic sovereignty.

Сегодня я бы назвал этот процесс вторым пробуждением Африки, когда Африка хочет не только обладать политической независимостью... но и хочет сама распоряжаться своими природными ресурсами.

Today I would call this process the second awakening of Africa, when Africa wants not only to possess political independence... but also to dispose of its own natural resources itself.

Чтобы эти природные ресурсы не вывозились в другие страны, где основная львиная доля добавленной стоимости производится и присваивается. А чтобы эта добавленная стоимость реализовывалась на африканском континенте.

So that these natural resources are not exported to other countries, where the main lion's share of the added value is produced and appropriated, but rather that this added value is realised on the African continent.

Развивая тезис о пробуждении, Лавров напоминает, что ещё во времена Советского Союза Россия самым интенсивным образом способствовала становлению государственной промышленности и других секторов государственной экономики в Африке — именно с точки зрения создания основ независимого экономического развития. Он представляет нынешние российские компании, государство и его экономические и финансовые структуры как готовые помогать африканским партнёрам двигаться в том же направлении теперь, когда суверенитет над ресурсами стал одной из ключевых тем для Африканского Союза. Преемственность от советской солидарности к современному партнёрству подчёркнута сознательно, укрепляя образ надёжности, сохраняющейся из поколения в поколение. Лавров подаёт российское содействие не как новое явление, а как продолжение исторически выверенной линии на поддержку самостоятельного развития африканских друзей. Признавая, что многое уже сделано, но предстоит сделать ещё больше, он представляет масштаб задачи как значительный и подтверждает готовность России к этой большой работе, укрепляя восприятие Москвы как последовательного и долгосрочного партнёра континента.

Building on the awakening thesis, Lavrov recalls that even in Soviet times Russia intensively helped build state industry and other sectors of the state economy in Africa, precisely to create the foundations of independent economic development. He presents present-day Russian companies, the state, and its economic and financial structures as ready to help African partners advance in the same direction now that resource sovereignty has become a key theme for the African Union. The continuity from Soviet solidarity to contemporary partnership is deliberate, underscoring reliability across generations.

Наша страна ещё во времена Советского Союза самым интенсивным образом способствовала становлению государственной промышленности... именно с точки зрения создания основ независимого экономического развития наших африканских друзей.

Our country, even in the times of the Soviet Union, most intensively contributed to the establishment of state industry... precisely from the standpoint of creating the foundations of independent economic development for our African friends.

Многое уже сделано, предстоит сделать ещё больше. Работа большая, и мы к ней готовы.

Much has already been done, and even more remains to be done. It is a large task, and we are ready for it.

Отвечая российскому журналисту, Траоре вписывает председательство Буркина-Фасо в Альянсе в продолжение председательства Мали, которое посвятило первый год закладыванию основ деятельности конфедерации. Он определяет приоритеты как безопасность, развитие и построение справедливого и мирного суверенитета, называя стоящие перед партнёрством перспективы обширными, а прошедшую встречу — сигналом того, что сотрудничество движется в правильном направлении. Акцент на преемственности представляет конфедерацию как институт с устойчивой, накопительной траекторией, а не как результат меняющейся импровизации. Траоре подчёркивает, что каждое председательство не начинает работу заново, а достраивает уже заложенный фундамент, что придаёт объединению стабильность и предсказуемость. Такая подача укрепляет образ Альянса как зрелой структуры, способной последовательно реализовывать долгосрочные цели. Для отношений с Россией это означает, что партнёрство опирается не на конъюнктурные решения отдельного лидера, а на общую, разделяемую всеми членами конфедерации стратегическую линию, преемственно передаваемую от одного председательства к другому.

Answering a Russian journalist, Traoré situates Burkina Faso's chairmanship of the Alliance as a continuation of Mali's, which devoted its first year to laying the foundations of the Confederation's activity. He identifies the priorities as security, development, and the building of a just and peaceful sovereignty, describing the prospects before the partnership as extensive and the meeting as a signal that cooperation is moving in the right direction. The emphasis on continuity presents the Confederation as an institution with a stable, cumulative trajectory rather than shifting improvisation.

Эти основы включают в себя приоритеты в сфере безопасности, в сфере развития, приоритеты в сфере построения справедливого суверенитета и мирного суверенитета.

These foundations include priorities in the sphere of security, in the sphere of development, priorities in the sphere of building a just sovereignty and a peaceful sovereignty.

Это сигнал о том, что наше сотрудничество движется в правильном, хорошем направлении.

This is a signal that our cooperation is moving in the right, good direction.

Траоре подчёркивает уже достигнутую динамику — подписанный меморандум между СМИ России и конфедерации, а также межправительственную комиссию, охватывающую все секторы сотрудничества и позволяющую правительствам государств АГС и Российской Федерации обмениваться мнениями. Он призывает использовать формат министерских встреч для распространения сотрудничества на финансовую сферу, экономику, энергетику и другие направления, предусмотренные соглашением, выражая позитивное видение двух структур, действующих совместно в духе взаимного уважения. Это отражает изложенную Лавровым повестку расширения — уже со стороны АГС. Траоре представляет созданную комиссию как работающий механизм, обеспечивающий постоянный диалог по всему спектру взаимодействия, а не как формальную надстройку. Призыв перенести министерский формат на новые сферы подчёркивает стремление конфедерации максимально полно задействовать уже существующие каналы для наращивания практического сотрудничества. Образ двух равноправных структур, совместно ведущих деятельность и размышления в духе взаимного уважения, закрепляет представление о партнёрстве как о взаимодействии равных, где стороны совместно определяют направления и темп совместной работы.

Traoré highlights the dynamic already achieved — a signed memorandum between the media of Russia and the Confederation, and an intergovernmental commission covering all sectors of cooperation that lets the governments of the AES states and Russia exchange views. He calls for using the ministerial-meetings format to extend cooperation into finance, economics, energy and other spheres provided for in the agreement, expressing a positive vision of two structures acting jointly in a spirit of mutual respect. This mirrors Lavrov's expansion agenda from the AES side.

Данная динамика... позволила нам создать межправительственную комиссию, которая занимается всеми секторами нашего сотрудничества.

This dynamic... allowed us to create an intergovernmental commission that deals with all sectors of our cooperation.

Используйте этот формат, а именно формат министерских встреч, чтобы перенести его на финансовую сферу, сферу экономики, энергетики и на другие сферы.

Use this format, namely the format of ministerial meetings, to extend it to the financial sphere, the sphere of economics, energy and other spheres.

На вопрос о роли России в обеспечении региональной стабильности и борьбе с неоколониализмом Траоре произносит эмоциональную кульминацию: Россия — это партнёр, который остался, когда другие уходили, и протянул руку в тот момент, когда другие пытались закрепить формат, не позволявший государствам АГС из него выйти. Он ставит России в заслугу ключевую роль как в двустороннем порядке, так и на уровне конфедерации, а также то, что она одной из первых признала АГС как главного политического игрока и партнёра, с которым нужно считаться. Это послание представляет Россию как уникально верного союзника — в противоположность ушедшим прежним партнёрам. Траоре подчёркивает, что именно в момент, когда государства Сахеля оказались под давлением и в изоляции, Россия предложила им путь к подлинной самостоятельности. Признание АГС как самостоятельного субъекта, с которым необходимо считаться, подаётся как акт уважения к суверенитету государств Сахеля, резко контрастирующий с логикой доминирования, от которого они стремятся избавиться.

Asked what role Russia plays in regional stability and the struggle against neocolonialism, Traoré delivers the emotional centrepiece: Russia is the partner that remained when others left and extended its hand when others tried to lock the AES states into a format they could not exit. He credits Russia with playing a key role both bilaterally and at the Confederation level, and with being among the first to recognise the AES as a principal political player and a partner to be reckoned with. The message casts Russia as uniquely loyal in contrast to departing former partners.

Россия - это тот партнёр, который остался с нами, когда другие уходили. Этот партнёр протянул нам руку в тот момент, когда другие пытались закрепить формат, который не позволял государствам АГС выйти из такого формата.

Russia is the partner that remained with us when others were leaving. This partner extended its hand to us at the moment when others were trying to lock in a format that did not allow the AES states to exit such a format.

Россия была одной из тех стран, которая признала АГС как главного игрока с политической точки зрения, но также признала нас как партнёра, с которым нужно было считаться.

Russia was one of those countries that recognised the AES as a principal player from a political standpoint, but also recognised us as a partner to be reckoned with.

В заключение Траоре подтверждает открытый, честный и постоянный диалог и называет Россию стратегическим партнёром, который был рядом с конфедерацией в трудные моменты, особенно в сфере безопасности, где преодолён важный этап. Он подчёркивает, что сотрудничество теперь вышло за пределы безопасности и обороны — в торговлю, экономику и энергетику, обладая более значительным потенциалом, чем прежде, и что АГС готов работать над тем, чтобы поднять его до уровня амбиций Альянса. Дуга — от поддержки России в сфере безопасности к широкому, амбициозному экономическому партнёрству — завершает пресс-конференцию на теме зреющего, многосекторального стратегического сближения. Траоре представляет используемые механизмы как инновационные подходы, свидетельствующие о качественно новом характере взаимодействия. Благодарность за поддержку на пути к настоящей независимости и суверенитету подчёркивает, что для государств Сахеля партнёрство с Россией имеет не только практическое, но и принципиальное значение, воплощая их стремление к самостоятельному развитию и достойному месту в международных отношениях.

Concluding, Traoré affirms an open, honest and constant dialogue and names Russia a strategic partner that stood by the Confederation in difficult moments, particularly in security, where an important stage has been overcome. He stresses that cooperation has now moved beyond security and defence into trade, economics and energy, with a stronger potential than before, and that the AES is ready to work to raise it to the level of the Alliance's ambitions. The arc — from Russia's support in security to a broad, ambitious economic partnership — closes the press conference on the theme of a maturing, multi-sectoral strategic alignment.

Это наш стратегический партнёр. Механизмы, которые мы используем, показывают, что мы используем инновационные подходы.

This is our strategic partner. The mechanisms we use show that we are employing innovative approaches.

Сегодня мы вышли за пределы только области безопасности и обороны. Министр Лавров уже перечислил другие сферы сотрудничества. Это и торговля, экономика.

Today we have gone beyond the area of security and defence alone. Minister Lavrov has already listed other spheres of cooperation. These include trade and economics.