Interview of Russian Foreign Minister S.V. Lavrov for the International Network TV BRICS

1. День дипломата и подчинённость МИД Президенту

Отвечая на вопрос о профессиональном празднике, Лавров демонстративно уходит от самооценки ведомства, выстраивая иерархию ответственности: оценивать результаты должны не дипломаты, а Президент и сами россияне. Он подчёркивает конституционную подчинённость МИД главе государства, который определяет внешнюю политику и утверждает Концепцию внешнеполитической деятельности (документ 2023 г.). Министр позиционирует работу ведомства как исполнение поставленных Путиным задач, а не как самостоятельную линию. Одновременно он акцентирует «народное» измерение дипломатии: интерес граждан к работе МИД, опросы общественного мнения и обратная связь подаются как источник «полезных подсказок» для практических шагов. Эта риторика легитимирует внешнюю политику через связку «Президент — народ — дипломаты», представляя министерство скромным служебным инструментом, а не центром принятия решений.

Судить о результатах, наверное, не нам. Есть Президент, которому мы подчиняемся в соответствии с Конституцией.

Мы делаем все, чтобы достойно справляться с этими задачами, возложенными на нас Президентом России В.В.Путиным. Судить, прежде всего, россиянам.

Опросы общественного мнения, пожелания, высказанные в наш адрес, содержат полезные подсказки при выборе наших практических внешнеполитических шагов.

2. Объективный переход к многополярному миру

Центральный концептуальный тезис интервью — необратимость многополярности. Лавров выстраивает историческую схему: биполярность времён СССР и США сменилась однополярностью после распада Советского Союза, а теперь именно многополярность «определяет пути развития человечества». Он описывает экономический подъём Китая, Индии, Бразилии и пробуждение Африки, где страны стремятся развивать собственную промышленность, а не вывозить сырьё, — причём напоминает, что в этом им «начинал помогать ещё Советский Союз», встраивая Россию в антиколониальную преемственность. Ключевая риторическая опора — противопоставление «объективных процессов» появления новых центров силы «субъективным попыткам» старых центров им помешать. Министр приводит экономический аргумент: ВВП стран БРИКС по ППС уже несколько лет превышает совокупный ВВП «Группы семи». Эта тема задаёт рамку всему интервью: всё последующее (санкции, БРИКС, Евразия) подаётся как следствие неизбежной трансформации миропорядка.

Именно многополярность определяет пути развития человечества.

Темпы роста и объем ВВП стран БРИКС уже несколько лет как существенно превышают по паритету покупательной способности ВВП стран „Группы семи“ вместе взятых.

Появились многие центры быстрого экономического роста, центры силы, финансового и политического влияния. Мир переформатируется.

3. Запад и битва за старый миропорядок

Лавров рисует образ Запада, отчаянно цепляющегося за уходящую гегемонию. Старый порядок, по его словам, держался на роли доллара и на правилах, которые Запад «придумал и воплотил» в МВФ, Всемирном банке и ВТО. Когда новые экономики стали выигрывать по этим же правилам, Запад начал искать пути «недопущения такого перехода». Министр перечисляет арсенал «недобросовестных методов»: санкции против «Лукойла» и «Роснефти», попытки поставить под контроль торговлю и военно-техническое сотрудничество России с Индией и другими членами БРИКС, придуманный «теневой флот», задержание судов военной силой в открытом море в нарушение Конвенции ООН по морскому праву, тарифы за покупку российских энергоносителей. Особо выделяется тезис об администрации Трампа: при ней борьба за подавление конкурентов стала «особенно явной и открытой», а амбиции доминирования в энергетике уже не скрываются.

Идет битва за сохранение старого миропорядка, державшегося на роли доллара и на тех правилах, которые Запад придумал и воплотил в Международном валютном фонде, во Всемирном банке, во Всемирной торговой организации.

С приходом администрации Д.Трампа эта борьба за подавление конкурентов стала особенно явной и открытой.

Тут и санкции, и придуманный Западом „теневой флот“, и попытки в грубейшее нарушение Конвенции ООН по морскому праву задерживать суда с помощью военной силы в открытом море.

4. Украина, безопасность и «денацификация»

Тема безопасности страны переводится Лавровым в жёсткую формулу целей СВО. Он называет Украину «нацистским государством», которое Запад «сотворил» для развязывания «очередной» войны против России, и заявляет о необходимости ликвидации «нацистских основ». Министр формулирует две твёрдые цели: не допустить размещения на украинской территории угрожающего России оружия и гарантировать «надёжную и полноценную защиту прав» русских и русскоязычных жителей Крыма, Донбасса и Новороссии. Киевский режим, пришедший к власти «после госпереворота», обвиняется в объявлении этих людей «существами» и «террористами» и в развязывании против них гражданской войны. Риторически Лавров встраивает войну в бытовую и эмоциональную рамку — через цитату песни «жила бы страна родная», превращая обеспечение безопасности в экзистенциальную «заботу». Он также атакует европейских политиков, которые, по его словам, «притворяясь политиками, грозят развязать войну против России».

Нацистские основы должны быть ликвидированы.

Гарантировав надежную и полноценную защиту прав русских, русскоязычных людей, столетиями живших и живущих на землях Крыма, Донбасса, Новороссии.

В Европе некоторые, притворяющиеся политиками, грозят „развязать войну“ против России.

5. БРИКС как новая финансово-экономическая архитектура

Отвечая на вопрос об Индонезии и БРИКС, Лавров обосновывает создание альтернативных структур. Он подчёркивает, что Россия не выступает за упразднение МВФ, ВБ и ВТО — наоборот, годами добивалась их реформы, чтобы быстрорастущие экономики получили голоса «соразмерно своему реальному весу». Поскольку Запад «категорически» этому препятствует, создание новых институтов становится «неизбежным». Министр перечисляет конкретные инициативы российского председательства 2024 г. (Казанский саммит): альтернативные платёжные платформы, расчёты в национальных валютах, перестраховочные механизмы, «зерновая биржа», новая инвестиционная платформа. Ключевой риторический ход — отрицание антизападной направленности: эти шаги «не в пику» США, а вынужденная реакция на американское стремление поставить все процессы под «жёсткий контроль» и требовать односторонних уступок. Цель — архитектура, неподверженная «неправомерным действиям» западных игроков.

Мы не выступаем за то, чтобы МВФ, Всемирный банк, ВТО прекратили свое существование.

Это все не „в пику“ кому бы то ни было, прежде всего Соединенным Штатам.

Мы заинтересованы вместе с нашими партнерами по БРИКС создавать архитектуру, которая не будет подвержена неправомерным действиям того или иного „игрока“ с западного фланга.

6. Доллар как оружие и преемственность санкций Байдена–Трампа

Лавров развивает тезис о «вепонизации» доллара, отсылая к словам Путина: не Россия отказывается от доллара — это США при Байдене «сделали все, чтобы доллар стал оружием против тех, кто неугоден». Ключевой аналитический пункт — обвинение администрации Трампа в лицемерии: несмотря на риторику об отказе от «байденовщины», команда Трампа не оспаривает ни одного из принятых Байденом законов о «наказании» России. В апреле 2025 г. было продлено действие указа 14024 о режиме чрезвычайной ситуации, обосновывающего санкции и заморозку золотовалютных резервов формулировкой «в связи с враждебным поведением России». Лавров язвительно отмечает, что в качестве примеров там фигурируют «вмешательство в выборы США» — обвинения, которые сам Трамп «ежедневно» отвергает. Этот разрыв между словами и делами Вашингтона — центральный мотив всего интервью.

США при президенте Дж.Байдене сделали всё, чтобы доллар стал оружием против тех, кто неугоден.

В апреле 2025 г. было продлено действие указа 14024 о режиме чрезвычайной ситуации, сердцевина которого – это „наказание“ России.

Это всё „байденовщина“ чистой воды, которую Президент США Д.Трамп и его команда отвергают. Тем не менее, они спокойно „пробили“, закон и санкции против России продолжают действовать.

7. Анкоридж и пробуксовка российско-американской «сделки»

Лавров детально излагает российскую претензию к США в духе «честной мужской договорённости». По его версии, на встрече Путина и Трампа в Анкоридже Россия приняла американское предложение по Украине, тем самым «вроде бы» выполнив задачу решить украинский вопрос и открыть путь к широкому взаимовыгодному сотрудничеству. Министр подчёркивает, что для России важна была не позиция Украины или Европы с её «пещерной русофобией», а именно позиция США. Однако на практике, по Лаврову, всё вышло наоборот: уже через пару недель после «хорошей встречи» были введены санкции против «Лукойла» и «Роснефти», развязана «война» против танкеров, Индии запретили покупать дешёвые российские энергоносители. Вывод министра — «они предложили, мы согласились», но теперь «не готовы» уже сами американцы. Эта тема возлагает ответственность за срыв нормализации целиком на Вашингтон.

Если подходить „по-мужски“, то они предложили – мы согласились, значит проблема должна быть решена.

Мы прекрасно видим „пещерную“ русофобию большинства режимов в Европейском союзе за редчайшими исключениями. Нам важна была позиция США.

Помимо того, что они вроде бы предложили насчет Украины и мы были готовы (теперь они не готовы), мы ещё и в сфере экономики не видим никакого „радужного“ будущего.

8. Стремление США к энергетическому доминированию

Отдельной линией Лавров выделяет «экономическое доминирование» США в энергетике как заявленную, по его словам, открытую цель Вашингтона. Он обвиняет Америку в стремлении «забрать под себя все маршруты» энергоснабжения ведущих стран и континентов. В качестве иллюстраций — попытки запретить Индии и другим партнёрам покупать доступные российские энергоносители и заставить их покупать «втридорога» американский СПГ; Европе, отмечает он, это «давно уже запретили». Особенно красноречив образ США, «смотрящих» на взорванные три года назад «Северные потоки», на украинскую газотранспортную систему и на «Турецкий поток» как на объекты передела энергопотоков. Министр квалифицирует тарифы, санкции и прямые запреты как принудительные меры, не вписывающиеся в «честную конкуренцию». Тем самым энергетика подаётся как ключевой фронт глобальной экономической войны против России и её партнёров.

Цель Соединённых Штатов – доминировать в мировой экономике – реализуется с использованием весьма большого количества принудительных мер, которые не вписываются в честную конкуренцию.

Заставляют покупать втридорога американский сжиженный природный газ.

На европейском континенте они „смотрят“ на взорванные три года назад „Северные потоки“, на украинскую газотранспортную систему и на „Турецкий поток“.

9. Большое Евразийское партнёрство и евразийские цивилизации

Лавров горячо поддерживает концепцию Большого Евразийского партнёрства, сформулированную Путиным ещё на саммите «Россия–АСЕАН» в 2015 г., как «объективно напросившуюся» инициативу. Его аргументация — цивилизационная и географическая: Евразия названа «самым большим, богатым, быстрорастущим» и многонаселённым континентом, на котором зародились «несколько великих цивилизаций» — китайская, индийская, арабская, персидская и русская. Министр подчёркивает уникальное многообразие культур Евразии в сравнении с Африкой и Латинской Америкой. Ключевой структурный тезис: в Евразии, в отличие от других континентов с их Афросоюзом и СЕЛАК, нет общеконтинентальной «крыши». Это объясняется колониальным наследием — европейцы обустраивали лишь западную часть континента, относясь к остальному как к колониям (Индия, Китай). Партнёрство мыслится как материальная база для будущей общеевразийской интеграции.

Большое Евразийское партнерство – это объективно напросившаяся в повестку дня инициатива.

На котором зародились и продолжают существовать несколько великих цивилизаций – китайская, индийская, арабская, персидская и русская цивилизация.

Европейцы еще с колониальных времен заботились прежде всего о том, чтобы обустраивать свои территории, а остальные земли, в том числе евразийские, использовали как колонии.

10. Упадок евроатлантических структур (НАТО, ЕС, ОБСЕ)

Лавров выносит приговор евроатлантической архитектуре безопасности, заявляя, что НАТО, Евросоюз и ОБСЕ «отживают свой век». Каждой структуре он адресует конкретное обвинение: НАТО — за «невыполненные обещания не расширяться на восток», данные ещё Советскому Союзу; Евросоюз — за то, что «разрушил всю насыщенную инфраструктуру сотрудничества» с Россией и превратился в «придаток Североатлантического альянса»; ОБСЕ — за то, что «полностью подчинилась односторонним действиям Запада» и «забыла про основополагающий принцип консенсуса». Все три организации он характеризует как изначально несущие «евроатлантическую логику», в которой активно присутствует Северная Америка (США и Канада). На фоне этого упадка министр продвигает альтернативу — путинскую инициативу 2024 г. о евразийской архитектуре безопасности, которая, по его словам, «набирает силу» и вызывает всё больший интерес.

И НАТО, с его невыполненными обещаниями не расширяться на восток... и Евросоюз, разрушивший всю насыщенную инфраструктуру сотрудничества с нашей страной, и тем более ОБСЕ... они отживают свой век.

Евросоюз, который на данном этапе уже стал придатком Североатлантического альянса.

ОБСЕ... полностью подчинившаяся односторонним действиям Запада и забыла про основополагающий принцип консенсуса, согласия всех ее участниц.

11. Евразийская архитектура безопасности

Тесно связанная с предыдущей, эта тема представляет позитивную программу Москвы — инициативу создания архитектуры евразийской и общеконтинентальной безопасности, выдвинутую Путиным в 2024 г. Лавров утверждает, что идея безопасности «с участием всех стран континента» опирается на прочную материальную базу — Большое Евразийское партнёрство. Логика выстраивается «снизу вверх»: чем прочнее связи между региональными и субрегиональными интеграционными объединениями, тем надёжнее фундамент «общей модели безопасности». Министр подчёркивает добровольный, инклюзивный характер концепции в противовес блоковой евроатлантической логике. Принципиальное отличие в том, что новая архитектура не предполагает внешнего гегемона и строится на равноправии всех континентальных игроков. Эта тема — ключевой элемент российской заявки на формирование альтернативного полюса безопасности, замещающего, с точки зрения Москвы, дискредитировавшие себя западные институты.

Не зря наша инициатива, которую Президент России В.В.Путин сформулировал в 2024 г., о создании архитектуры евразийской и общеконтинентальной безопасности набирает силу.

Эта идея обеспечения безопасности с участием всех стран континента опирается на материальную основу, базу.

Чем прочнее будут связи между региональными и субрегиональными интеграционными объединениями, тем прочнее будет фундамент для выстраивания общей модели безопасности.

12. Транспортные коридоры и кооперация интеграционных объединений

Лавров описывает практическое наполнение Большого Евразийского партнёрства через сопряжение существующих структур. Формирование партнёрства, по его словам, началось в отношениях между ЕАЭС, ШОС и АСЕАН, с учётом китайской инициативы «Один пояс, один путь». Главы исполнительных структур этих организаций регулярно встречаются и обмениваются планами, что позволяет «кооперируясь, а не дублируя друг друга» осуществлять проекты с меньшими издержками. В качестве конкретных примеров кооперации министр называет Международный транспортный коридор «Север–Юг», проекты, связывающие Южную Азию с российским Дальним Востоком, и совместное использование Северного морского пути. Эта тема демонстрирует прагматичное, инфраструктурно-логистическое измерение евразийской интеграции, противопоставляя реальную «материальную» работу абстрактным геополитическим декларациям. БРИКС при этом подаётся как глобальный «зонтик», способный гармонизировать планы развития Евразии, Африки и Латинской Америки.

Это позволяет принимать решения о том, какие проекты можно с меньшими издержками более эффективно осуществить, кооперируясь, а не дублируя друг друга.

Кооперация наблюдается и в рамках проекта Международного транспортного коридора „Север-Юг“... проектах, касающихся совместного использования Северного морского пути.

БРИКС предоставляет такую рамку, „зонтик“, если хотите, для развития интеграционных процессов на отдельных континентах.

13. Председательство Индии в БРИКС и преемственность повестки

Отвечая на вопрос об индийских приоритетах (устойчивость, инновации, сотрудничество, устойчивое развитие), Лавров подчёркивает традиционную преемственность председательств в БРИКС. Он выстраивает линию: инициативы российского председательства 2024 г. (платёжные платформы, механизмы обслуживания экономики) продолжали обсуждаться при бразильском председательстве 2025 г. и конкретизируются теперь под индийским руководством. Министр демонстративно одобряет индийскую программу как «актуальную, современную, отвечающую задачам сегодняшнего дня и нацеленную в завтрашний день», обещая её «активнее поддерживать». Эта тема служит дипломатической демонстрацией единства и непрерывности БРИКС как института: смена председателей не меняет стратегического вектора. Лавров позиционирует Россию как лояльного партнёра, готового поддержать приоритеты партнёра, а не навязывать собственную повестку, что контрастирует с обвинениями в адрес США в стремлении к одностороннему контролю.

Приоритеты каждого из председателей в БРИКС традиционно демонстрируют преемственность.

У индийского председательства актуальная, современная, отвечающая задачам сегодняшнего дня и нацеленная в завтрашний день программа.

Будем активнее его поддерживать.

14. Борьба с терроризмом и Глобальная антитеррористическая конвенция

Лавров выделяет контртеррористическую тематику как один из ключевых индийских приоритетов, которому Россия придаёт «весьма важное» значение. Он перечисляет очаги террористической угрозы: Афганистан и пространство вокруг него, территория между Индией и Пакистаном, между Индией и Афганистаном, Пакистаном и Афганистаном, а также азиатская часть Ближнего Востока. Центральный практический пункт — совместное с Индией продвижение в ООН инициативы принятия Глобальной антитеррористической конвенции, по которой, как признаёт министр, «пока не удаётся собрать консенсус». Это признание дипломатической пробуксовки сопровождается уклончивым «это уже отдельная история». Тема демонстрирует область реального российско-индийского взаимодействия на многосторонних площадках и одновременно служит контекстом для регионального позиционирования России как партнёра, заинтересованного в стабильности Южной и Центральной Азии.

Индия уделяет особое внимание и такой по-прежнему актуальной, к сожалению, теме, как борьба с терроризмом.

Вместе с Индией мы активно продвигаем в ООН инициативу принятия Глобальной антитеррористической конвенции. Пока не удается собрать консенсус.

Террористические проявления мы наблюдаем и в Афганистане, и вокруг него, и на территории между Индией и Пакистаном.

15. Искусственный интеллект, безопасность ИКТ и цифровой суверенитет

Завершая интервью, Лавров обращается к управлению искусственным интеллектом как новой арене дипломатической борьбы. Он отмечает, что Россия приглашена на февральский саммит по ИИ в Индии и активно работает над его повесткой, поскольку нормы межгосударственного взаимодействия и использования ИИ «только формируются». Министр предупреждает об опасности милитаризации ИИ и о попытках «некоторых стран» создать структуру «под своим началом» и подчинить ей действия других государств в военной сфере ИИ. Такое «ущемление суверенитета», по его словам, неприемлемо для членов БРИКС, хотя транспарентность в этой сфере признаётся «весьма важной». Лавров также подчёркивает поддержку индийского внимания к безопасности информационно-коммуникационных технологий. Тема вписывается в общую логику интервью: формирующиеся правила ИИ подаются как ещё один фронт борьбы за суверенитет против попыток западной (читай — американской) гегемонии установить односторонний контроль над новой технологией.

Нормы взаимодействия в сфере искусственного интеллекта между государствами и нормы использования технологии искусственного интеллекта каждым государством только формируются.

Есть попытки некоторых стран подчинить, создать какую-то структуру под своим началом и подчинить ей все, что делают, могут делать и имеют право делать государства с искусственным интеллектом в военной сфере.

Такие страны, как члены БРИКС, не пойдут на такое ущемление своего суверенитета, но транспарентность в этой сфере все равно весьма важна.

1. Day of the Diplomat and the Ministry's Mission

Asked to reflect on the professional holiday and the Ministry's achievements, Lavrov opens with calculated modesty: judgment belongs to the President and to ordinary Russians, not to the diplomats themselves. He anchors the MFA's work constitutionally under Putin and the 2023 Foreign Policy Concept, framing diplomacy as the service of one overriding goal — captured in the borrowed civil-defense anthem line "жила бы страна родная." His rhetorical agenda is to recast foreign policy as patriotic, defensive, and populist: the Ministry serves the homeland's survival, security, and citizens' welfare, and even solicits public opinion as "hints" for policy. This humble framing masks an expansive mandate — security, economy, and confrontation with the West are all folded into a single, emotionally resonant mission.

Есть Президент, которому мы подчиняемся в соответствии с Конституцией. Он определяет нашу внешнюю политику, включая утверждение Концепции внешнеполитической деятельности. Очередной документ был одобрен в марте 2023 г.

There is the President, to whom we are subordinate in accordance with the Constitution. He determines our foreign policy, including approval of the Foreign Policy Concept. The latest such document was approved in March 2023.

Одна из главных задач Министерства и нашей внешней политики – создавать, обеспечивать максимально благоприятные внешние условия для внутреннего развития страны.

One of the main tasks of the Ministry and of our foreign policy is to create and ensure maximally favorable external conditions for the country's internal development.

2. The Objective Transition to a Multipolar World

Lavrov presents multipolarity as the master narrative of the era — neither the Cold War bipolarity nor the post-Soviet unipolar moment, but an inevitable, "objective" redistribution of power. He charts the relative decline of US economic weight and the simultaneous rise of China, India, Brazil, and an awakening Africa that wants to industrialize rather than export raw wealth. The framing is deterministic: history is moving, and the West is futilely resisting. He casts the Trump administration as openly and shamelessly committed to suppressing competitors, especially in energy. The rhetorical payoff is to portray Russia not as a disruptor but as a beneficiary riding an unstoppable historical tide, while the West is the reactionary force fighting "the objective course of history."

Соединенные Штаты долгие годы являлись двигателем мировой экономики, регулятором мировых финансов... Они уже объективно утрачивают свое экономическое влияние, свой вес в мировом хозяйстве.

The United States for many years was the engine of the world economy and the regulator of world finance... It is already objectively losing its economic influence and its weight in the world economy.

С приходом администрации Д.Трампа эта борьба за подавление конкурентов стала особенно явной и открытой.

With the arrival of the Trump administration, this struggle to suppress competitors has become especially blatant and open.

3. BRICS Economic Ascendancy over the G7

Lavrov sharpens the multipolarity thesis with a concrete economic claim: the BRICS countries, using the West's own rules, have outgrown the system designed to keep them subordinate. He argues that growth rates and aggregate GDP by purchasing-power parity now substantially exceed those of the G7 combined, framing this as a years-old, irreversible fact. The agenda is to delegitimize Western efforts to "prevent the transition" as both impossible and unjust. He depicts the IMF, World Bank, and WTO as instruments of an old order built on dollar dominance and Western-authored "rules," which the rising centers have now overtaken on the merits.

Темпы роста и объем ВВП стран БРИКС уже несколько лет как существенно превышают по паритету покупательной способности ВВП стран «Группы семи» вместе взятых.

For several years now the growth rates and GDP volume of the BRICS countries have substantially exceeded — by purchasing-power parity — the GDP of the Group of Seven countries combined.

Когда новые центры роста стали на основе этих самых правил получать гораздо более весомые результаты экономического развития... Запад стал искать пути недопущения такого перехода.

When the new growth centers began, on the basis of these very rules, to achieve far more substantial economic results... the West started looking for ways to block such a transition.

4. "Unfair Methods" — Sanctions, the Shadow Fleet, and Tankers at Sea

Lavrov catalogues the West's coercive instruments as illegitimate departures from fair competition. He singles out bans on Lukoil and Rosneft, attempts to control Russian trade and military-technical ties with partners like India, the invented concept of a "shadow fleet," and the seizure of vessels by military force on the high seas — which he frames as a gross violation of the UN Convention on the Law of the Sea. The rhetorical strategy is to recode sanctions as lawlessness and Russia as the defender of international maritime law. Tariffs imposed simply for buying Russian oil or gas are presented as now-ubiquitous Western overreach.

Запрещают работу российских нефтяных компаний, таких как «Лукойл», «Роснефть». Пытаются поставить под контроль нашу торговлю, инвестиционное сотрудничество, военно-технические связи с крупнейшими стратегическими партнерами России, такими как Индия.

They ban the operations of Russian oil companies such as Lukoil and Rosneft. They try to put under control our trade, investment cooperation, and military-technical ties with Russia's largest strategic partners, such as India.

Тут и санкции, и придуманный Западом «теневой флот», и попытки в грубейшее нарушение Конвенции ООН по морскому праву задерживать суда с помощью военной силы в открытом море.

Here are the sanctions, the West's invented 'shadow fleet,' and attempts — in the grossest violation of the UN Convention on the Law of the Sea — to detain vessels by military force on the high seas.

5. Ukraine as a "Nazi State" and Russia's Security Goals

Lavrov reasserts the maximalist justification for the war: Ukraine is a "Nazi state" the West "created" and used to launch yet another war against Russia. He states Russia's two non-negotiable objectives — preventing any threatening weapons on Ukrainian territory and guaranteeing the rights of Russians and Russian-speakers in Crimea, Donbass, and "Novorossiya." He charges that the post-coup Kyiv regime declared these populations "creatures" and "terrorists" and waged civil war against them. The framing fuses ideology (denazification) with territorial security guarantees, presenting Russia's aims as defensive necessities rather than conquest, and tying them directly to the survival of the homeland.

Не допустить сохранения на наших границах нацистского государства, которое Запад сотворил из Украины и с помощью которого он в очередной раз развязал против нас войну.

To prevent the preservation on our borders of a Nazi state, which the West fashioned out of Ukraine and with whose help it has once again unleashed war against us.

Гарантировав надежную и полноценную защиту прав русских, русскоязычных людей, столетиями живших и живущих на землях Крыма, Донбасса, Новороссии, которых... киевский режим объявил «существами», «террористами».

Guaranteeing reliable and full protection of the rights of Russians and Russian-speakers who have lived for centuries on the lands of Crimea, Donbass, and Novorossiya, whom the Kyiv regime declared 'creatures' and 'terrorists.

6. BRICS Expansion and Reform of Bretton Woods Institutions

Responding to Indonesia's 2025 accession, Lavrov affirms that BRICS occupies ever more of his time and casts the bloc as a necessary response to Western refusal to reform global governance. He insists Russia does not want the IMF, World Bank, or WTO abolished — only reformed to give fast-growing economies votes "commensurate with their real weight." The West's categorical obstruction, he argues, makes building alternative structures inevitable. The agenda is to position BRICS as reformist rather than revolutionary, with the West, not Russia, responsible for fracturing the global financial order.

Мы не выступаем за то, чтобы МВФ, Всемирный банк, ВТО прекратили своё существование. Долгие годы... добивались реформы этих институтов.

We are not in favor of the IMF, World Bank, or WTO ceasing to exist. For many years we sought reform of these institutions.

Чтобы страны объединения... получили голоса и права во всех этих Бреттон-Вудских институтах соразмерно своему реальному весу в мировых экономике, торговле, логистических вопросах.

So that the bloc's countries would receive votes and rights in all these Bretton Woods institutions commensurate with their real weight in the global economy, trade, and logistics.

7. Dollar Weaponization and Biden–Trump Sanctions Continuity

Lavrov advances a pointed argument: it was the US, not Russia, that turned the dollar into a weapon under Biden, accelerating de-dollarization. He then exposes what he sees as Trump's hypocrisy — despite Trump's rhetoric about ending Biden's war and opening bright prospects for cooperation, his administration has not contested a single one of Biden's punitive laws. He cites the April 2025 extension of Executive Order 14024, which froze Russian reserves and justified sanctions by citing "election interference" and "human rights" violations — the very accusations Trump himself rejects daily. The rhetorical thrust: Trump's team quietly preserves "pure Bidenism" while disavowing it verbally.

США при президенте Дж.Байдене сделали всё, чтобы доллар стал оружием против тех, кто неугоден.

The US under President Biden did everything to make the dollar a weapon against those it found undesirable.

В апреле 2025 г. было продлено действие указа 14024 о режиме чрезвычайной ситуации, сердцевина которого – это «наказание» России... включая замораживание российских золотовалютных резервов.

In April 2025 the validity of Executive Order 14024 on the state of emergency was extended, the core of which is the 'punishment' of Russia... including the freezing of Russian gold and foreign-currency reserves.

8. Anchorage and America's Failure to Deliver

Lavrov frames the Anchorage summit as a test of US good faith that Washington failed. He claims Russia accepted the American proposal "like a man" — they offered, Russia agreed — so the Ukrainian question should be settled and broad cooperation should follow. Instead, new sanctions came just weeks later, including against Lukoil and Rosneft. He stresses that Moscow never cared about Ukrainian or European reaction (dismissing "cave-dweller Russophobia" in the EU) but only the US position; having accepted it, Russia considers itself to have fulfilled the bargain, while the US has reneged. The framing positions Russia as the reliable party betrayed by American inconsistency.

Если подходить «по-мужски», то они предложили – мы согласились, значит проблема должна быть решена.

If we approach it 'like men' — they proposed, we agreed, so the problem ought to be resolved.

Они ввели санкции против «Лукойл», НК «Роснефть». Причём они сделали это осенью, через пару недель после хорошей встречи Президента России В.В.Путина и Президента США Д.Трампа в Анкоридже.

They imposed sanctions against Lukoil and Rosneft — and they did so in autumn, a couple of weeks after the good meeting between President Putin and President Trump in Anchorage.

9. US Drive for Energy Domination — Nord Stream, LNG, and Routes

Lavrov argues that the real US goal is to dominate the world economy by controlling all energy supply routes to every continent. He points to coercion of India and others to stop buying cheap Russian energy and to overpay for American LNG, and to the European theater: the blown-up Nord Stream pipelines, the Ukrainian gas transit system, and TurkStream. The rhetorical framing presents the US as a predatory monopolist using tariffs, sanctions, and outright bans rather than fair competition, and Russia as the supplier of affordable energy being forcibly displaced.

Индии и другим нашим партнёрам пытаются запретить покупать дешёвые, доступные российские энергоносители... и заставляют покупать втридорога американский сжиженный природный газ.

They try to forbid India and our other partners from buying cheap, affordable Russian energy resources... and force them to buy American liquefied natural gas at three times the price.

Американцы хотят забрать под себя все маршруты обеспечения всех ведущих стран, всех континентов энергоносителями.

The Americans want to seize for themselves all the routes supplying energy to all leading countries and all continents.

10. BRICS Alternative Financial Architecture

Lavrov details concrete instruments launched under Russia's 2024 chairmanship at the Kazan summit: alternative payment platforms, national-currency settlement mechanisms, reinsurance capacity for intra-BRICS trade, a "grain exchange," and a new investment platform. He insists these are not aimed "against" the US but are defensive responses to American attempts to subject all such processes to rigid control and demand unilateral concessions. The agenda is to legitimize de-dollarized infrastructure as a protective necessity — an architecture "not subject to the unlawful actions" of any Western player — while keeping the door open to mutually beneficial cooperation.

Ряд наших инициатив был взят в работу: это и альтернативные платежные платформы, и механизмы расчетов в национальных валютах, создание перестраховочных возможностей... создание «зерновой биржи», новой инвестиционной платформы.

A number of our initiatives were taken into work: alternative payment platforms, national-currency settlement mechanisms, the creation of reinsurance capacities... the creation of a 'grain exchange' and a new investment platform.

Мы заинтересованы вместе с нашими партнерами по БРИКС создавать архитектуру, которая не будет подвержена неправомерным действиям того или иного «игрока» с западного фланга.

Together with our BRICS partners we are interested in creating an architecture that will not be subject to the unlawful actions of any 'player' from the Western flank.

11. The Greater Eurasian Partnership

Asked whether the Greater Eurasian Partnership can advance cooperation like SCO and ASEAN, Lavrov calls it an initiative that "objectively demanded" a place on the agenda, tracing it to Putin's 2015 Russia-ASEAN summit formulation. He celebrates Eurasia as the largest, richest, most populous continent and the cradle of several great civilizations — Chinese, Indian, Arab, Persian, and Russian. The partnership is forming organically through ties among the EAEU, SCO, and ASEAN, dovetailing with China's Belt and Road, and materializing in the North-South Corridor and Northern Sea Route projects. The framing is civilizational and inevitabilist: Eurasia is reclaiming its natural centrality.

Евразия – самый большой, богатый, быстрорастущий континент мира... на котором зародились и продолжают существовать несколько великих цивилизаций – китайская, индийская, арабская, персидская и русская цивилизация.

Eurasia is the largest, richest, fastest-growing continent in the world... on which several great civilizations arose and continue to exist — the Chinese, Indian, Arab, Persian, and Russian civilizations.

Чем прочнее будут связи между региональными и субрегиональными интеграционными объединениями, тем прочнее будет фундамент для выстраивания общей модели безопасности.

The stronger the ties between regional and subregional integration blocs, the stronger the foundation for building a common security model.

12. Eurasian Security Architecture and the Obsolescence of NATO, EU, and OSCE

Lavrov argues that Eurasia lacks a continental "roof" because Europeans, since colonial times, built up only their own western corner while treating the rest — India, China — as colonies. The resulting Euro-Atlantic security concepts (NATO, the EU as NATO's "appendage," and the OSCE) are "living out their days." He indicts NATO for its broken non-expansion promises to the USSR, the EU for destroying cooperation infrastructure with Russia, and the OSCE for abandoning consensus. Against this, he promotes Putin's 2024 initiative for an all-continental Eurasian security architecture, grounded materially in the Greater Eurasian Partnership.

НАТО, с его невыполненными обещаниями не расширяться на восток, данными еще Советскому Союзу, и Евросоюз, разрушивший всю насыщенную инфраструктуру сотрудничества с нашей страной... – они отживают свой век.

NATO, with its unfulfilled promises not to expand eastward given to the USSR, and the EU, which destroyed the entire rich infrastructure of cooperation with our country... — they are living out their days.

Наша инициатива, которую Президент России В.В.Путин сформулировал в 2024 г., о создании архитектуры евразийской и общеконтинентальной безопасности набирает силу.

Our initiative, formulated by President Putin in 2024, on creating an architecture of Eurasian and all-continental security, is gaining strength.

13. India's BRICS Chairmanship and Counterterrorism

Turning to India's chairmanship, Lavrov stresses continuity among BRICS chairs and praises India's priorities — sustainability, innovation, sustainable development — and especially counterterrorism. He maps terrorist threats around Afghanistan and along the India-Pakistan-Afghanistan triangle and into the Middle East, and highlights the joint Russia-India push at the UN for a Global Antiterrorism Convention, which still lacks consensus. He also welcomes India's focus on food and energy security and on ICT security, noting that energy security is especially worth examining against Trump's energy-market actions.

Вместе с Индией мы активно продвигаем в ООН инициативу принятия Глобальной антитеррористической конвенции. Пока не удается собрать консенсус.

Together with India we are actively promoting at the UN the initiative to adopt a Global Antiterrorism Convention. So far it has not been possible to assemble a consensus.

Будет интересно рассматривать энергобезопасность в контексте действий, которые предпринимает администрация Д.Трампа в сфере мировой энергетики.

It will be interesting to consider energy security in the context of the actions the Trump administration is taking in the sphere of world energy.

14. Artificial Intelligence, Military Use, and Digital Sovereignty

Lavrov closes on the AI summit India will host in February, to which Russia is invited and is actively shaping the agenda. He frames AI governance as an emerging diplomatic battleground with direct security implications, since norms for inter-state AI conduct and for each state's AI use are only now forming. He warns pointedly against attempts by "some countries" to build a single structure under their own command and subordinate all states' military-AI activity to it — an infringement on sovereignty that BRICS members will reject. Yet he affirms that transparency in this sphere remains vital, praising India's program as forward-looking.

Уже сейчас есть попытки некоторых стран подчинить, создать какую-то структуру под своим началом и подчинить ей все, что делают, могут делать и имеют право делать государства с искусственным интеллектом в военной сфере.

Already now there are attempts by certain countries to subordinate — to create some structure under their own command and subordinate to it everything that states do, may do, and have the right to do with artificial intelligence in the military sphere.

Нормы взаимодействия в сфере искусственного интеллекта между государствами и нормы использования технологии искусственного интеллекта каждым государством только формируются.

The norms of interaction between states in the sphere of artificial intelligence, and the norms for each state's use of AI technology, are only now being formed.