Lavrov Interview with RT, NBC News, ABC News, ITN, France 24 and China Media Group

Открывая интервью ответом на вопрос Ильи Петренко (РТ), Лавров задаёт рамку всей встречи: мир Россию слушает, но по-настоящему не слышит, поскольку большинство государств, понимая суть происходящего, вынуждены подчиняться самому жёсткому диктату. Он подтверждает, что специальная военная операция призвана положить конец любой войне, которая могла бы разворачиваться на украинской территории, а минимальные условия России хорошо известны и обсуждаются с украинской стороной, как это было в Гомеле. Киев, отмечает министр, постоянно находит предлоги для переноса раундов переговоров, получая указания из Вашингтона, и является страной совершенно несамостоятельной. Россия, подчёркивает он, больше не может позволить, чтобы с территории Украины исходила угроза прямого нападения — угроза, закреплённая в доктринальных документах киевского режима наряду с его неуёмным стремлением в НАТО.

Opening the interview with RT's Ilya Petrenko, Lavrov frames the entire encounter: the world is listening to Russia but does not truly hear it, because most states, though they understand what is at stake, are forced to submit to the harshest dictate. He affirms that the special military operation is intended to put an end to any war that could unfold on Ukrainian territory, and that Russia's minimum conditions are well known and are being discussed with the Ukrainian side, as in Gomel. He notes that Kyiv keeps finding pretexts to postpone rounds of talks, receiving its instructions from Washington, and describes Ukraine as a wholly non-independent country. Russia, he stresses, can no longer permit a threat of direct attack to emanate from Ukrainian territory — a threat enshrined in the Kyiv regime's doctrinal documents alongside its unrestrained drive into NATO.

Уверен, что Россию мир слушает, насколько нас слышат, пока мне сказать трудно.

I am sure the world listens to Russia; how far they hear us is hard for me to say yet.

Мы не можем больше позволить, чтобы с территории Украины исходила угроза прямого нападения на Российскую Федерацию.

We can no longer allow a threat of direct attack on the Russian Federation to emanate from the territory of Ukraine.

Наверняка они получают указания из Вашингтона. Никаких сомнений нет, эта страна совершенно не самостоятельная.

They are surely receiving instructions from Washington. There is no doubt — that country is entirely non-independent.

Лавров расширяет оптику с Украины на весь вопрос европейской безопасности. Он напоминает ключевой принцип, одобренный на высшем уровне в ОБСЕ и в отношениях Россия–НАТО: каждое государство вправе выбирать союзы, но ни одно не может укреплять свою безопасность за счёт безопасности другого, и ни одна организация не имеет права претендовать на доминирующую роль в евроатлантическом пространстве. Запад, доказывает министр, уходит от ответа на ясные, опирающиеся на договорённости предложения России и вместо этого сам определяет за Россию, что нужно для её безопасности — так же как американцы решили за Европу, что «Северный поток – 2» не нужен, заменив его гораздо более дорогим американским сжиженным газом. Он прибегает к историческому сравнению: там, где Наполеон и Гитлер стремились подчинить Европу, американцы это подчинение осуществили, а Евросоюзу указали его подлинное место на мировой арене.

Lavrov widens the lens from Ukraine to the whole question of European security. He recalls the key principle endorsed at the highest level in the OSCE and in Russia–NATO relations: every state may choose its alliances, but none may strengthen its own security at the expense of another's, and no organisation may claim a dominant role in the Euro-Atlantic space. The West, he argues, evades responding to Russia's clear, treaty-based proposals and instead decides for Russia what its security requires — just as the Americans decided for Europe that Nord Stream 2 was unnecessary, replacing it with far costlier American liquefied natural gas. He reaches for a historical comparison: where Napoleon and Hitler once sought to subordinate Europe, the Americans have now achieved it, with the European Union shown its real place on the world stage.

Ни одна страна не может укреплять свою безопасность за счёт безопасности другой страны, и ни одна организация не имеет права претендовать на доминирующую роль на пространстве Евроатлантики.

No country may strengthen its security at the expense of another's, and no organisation has the right to claim a dominant role in the Euro-Atlantic space.

В своё время и Наполеон, и Гитлер ставили задачу подчинить себе Европу — сейчас её подчинили себе американцы.

In their time both Napoleon and Hitler set out to subordinate Europe — now the Americans have subordinated it.

История с Северным потоком 2 прекрасно продемонстрировала, какое настоящее место у Евросоюза на мировой арене.

The Nord Stream 2 affair perfectly demonstrated the real place of the European Union on the world stage.

На протяжении всего интервью Лавров возвращается к образу-стержню: западные столицы выстраивают международную сцену как голливудский боевик с абсолютным злом и абсолютным добром, где абсолютное добро воплощено в том же персонаже, который написал и сценарий, — в Соединённых Штатах. Он подаёт это как описание того, как Запад создаёт удобную моральную картинку, позволяющую выносить приговоры там, где это выгодно, и замалчивать то, что неудобно. Приём повторяется, когда министр обращается к корреспондентам «Эй-Би-Си» и «Ай-Ти-Эн»: они, по его мысли, не столько журналисты, сколько инструмент вбивания в головы людям того, что нужно западным руководителям. Он выражает уверенность, что эта истерия пройдёт и мир станет иным.

Throughout the interview Lavrov returns to a governing image: Western capitals are staging the international scene like a Hollywood blockbuster with absolute evil and absolute good, in which absolute good is embodied by the very character who also wrote the script — the United States. He presents this as an account of how the West manufactures a moral picture that permits it to pass judgement where convenient and to pass over in silence what is inconvenient. The device recurs when he addresses ABC and Channel 4: the correspondents, he suggests, are less journalists than instruments driving into people's heads what Western leaders require. He expresses confidence that this hysteria will pass and the world will emerge different.

Создаётся картинка на мировой арене, как в Голливуде: есть абсолютное зло и абсолютное добро, которое воплощено в персонаже, который и является сценаристом этого боевика.

A picture is being created on the world stage as in Hollywood: there is absolute evil and absolute good, embodied in the character who is himself the scriptwriter of this action film.

Я уверен, что эта истерия пройдёт, переберёмся, и мир будет другим.

I am sure this hysteria will pass, we will get through it, and the world will be different.

Отвечая Киру Симонсу («Эн-Би-Си»), который описывает президента Путина на Западе как изолированного политика, реагирующего эмоционально, Лавров отказывается спорить с портретом, нарисованным западной пропагандой. Вместо этого он объясняет механику принятия решений: президент многократно и развёрнуто излагал позицию, отражающую подход российского руководства и вырабатываемую в полном соответствии с конституционными полномочиями главы государства, с опорой на Министерство иностранных дел, Министерство обороны, специальные службы и Совет Безопасности, постоянные члены которого заседают как минимум еженедельно.

Responding to NBC's Keir Simmons, who describes President Putin in the West as an isolated politician reacting emotionally, Lavrov declines to argue with a portrait drawn by Western propaganda. He explains instead the machinery of decision-making: the President has repeatedly and at length set out a position that reflects the stance of the Russian leadership and is worked out in full accordance with the President's constitutional powers, drawing on the Foreign Ministry, the Defence Ministry, the special services and the Security Council, whose permanent members meet at least weekly.

Президент Путин многократно и развёрнуто излагал нашу позицию, которая вырабатывается в полном соответствии с конституционными полномочиями президента.

President Putin has repeatedly and at length set out our position, which is worked out in full accordance with the President's constitutional powers.

Еженедельно как минимум проходит заседание постоянных членов Совета Безопасности России — вот каков механизм выработки решений.

At least weekly the permanent members of Russia's Security Council meet — that is the mechanism by which decisions are worked out.

На просьбу «Эн-Би-Си» успокоить мир заверением, что Россия не применит ядерное оружие первой, Лавров указывает на военную доктрину России, где описаны параметры применения и где нет никакой «эскалации ради деэскалации» — концепции, которую, по его словам, России пытаются вменить западные аналитики. Затем он переворачивает вопрос, перечисляя западных деятелей, поднимавших ядерную тему: Столтенберг о размещении ядерного оружия в Восточной Европе, Зеленский об отказе от безъядерного статуса Украины, французский министр Ле Дриан, напомнивший, что и у Франции есть ядерное оружие, Трасс, заявившая о готовности к конфликту НАТО–Россия, и Байден, обозначивший третью мировую войну как альтернативу санкциям. Ядерная война, настаивает министр, вертится в головах западных политиков, а не россиян.

Asked by NBC to reassure the world that Russia will not be the first to use nuclear weapons, Lavrov points to Russia's military doctrine, which sets out the parameters for nuclear use and contains no "escalation for the sake of de-escalation" — a notion he says Western analysts try to impute to Russia. He then turns the question around, cataloguing Western figures who have raised the nuclear theme: Stoltenberg on placing nuclear weapons in Eastern Europe, Zelensky on renouncing Ukraine's non-nuclear status, France's Le Drian reminding Putin that France too has nuclear weapons, Truss declaring readiness for NATO–Russia conflict, and Biden framing a Third World War as the alternative to sanctions. The nuclear war, he insists, spins in the heads of Western politicians, not Russians.

У нас есть военная доктрина, в которой описаны параметры и условия применения ядерного оружия; у нас там нет никакой эскалации ради деэскалации.

We have a military doctrine describing the parameters and conditions for using nuclear weapons; there is no escalation for the sake of de-escalation in it.

Это в голове западных политиков постоянно вертится ядерная война, а не в голове россиян.

It is in the heads of Western politicians that nuclear war constantly turns, not in the heads of Russians.

Альтернативой этим санкциям является только третья мировая война — всем понятно, что третья мировая может быть только ядерной.

The alternative to these sanctions is only a Third World War — and everyone understands a Third World War could only be nuclear.

На нажим «Эй-Би-Си» с картинами бомбёжек Украины и единодушно осуждающего мира Лавров отказывается комментировать то, что называет вымыслами, и подчёркивает, что Европа и Соединённые Штаты стремятся закрыть любые каналы информации из России о том, как развивается специальная военная операция. Он описывает украинские неонацистские батальоны, которые при отступлении перед ополченцами Донецка и Луганска грабят населённые пункты, и провокации, готовящиеся в Мариуполе, где мирных жителей используют как живой щит. Он поднимает положение индийских, арабских и африканских граждан, которых не выпускают, ссылаясь на разговор премьер-министра Индии с президентом Путиным из-за гибели студента в Харькове — городе, где, как он отмечает, нет российских войск.

Pressed by ABC on scenes of Ukraine being bombed and a world united in condemnation, Lavrov refuses to comment on what he calls fabrications and stresses that Europe and the United States are striving to shut down every channel of information from Russia about how the special military operation is developing. He describes Ukrainian neo-Nazi battalions robbing settlements as they retreat before the Donetsk and Lugansk militias, and provocations being prepared in Mariupol where civilians are used as a living shield. He raises the plight of Indian, Arab and African nationals prevented from leaving, citing the Indian Prime Minister's call to President Putin over a student killed in Kharkov — a city, he notes, where there are no Russian troops.

Украинские неонацистские батальоны, когда отступают, они просто грабят населённые пункты — отнимают у жителей машины, технику, ведут себя как мародёры-грабители.

The Ukrainian neo-Nazi battalions, when they retreat, simply loot the settlements — taking cars and equipment from residents, behaving like marauding robbers.

На Харьковском вокзале не выпускают иностранцев, которые хотят уехать, в том числе через российскую территорию; мы готовы принять этих студентов.

At Kharkov station they are not letting out the foreigners who want to leave, including via Russian territory; we are ready to receive these students.

На вопрос Медиакорпорации КНР о том, как еврейский президент, чья семья пострадала в Холокосте, может председательствовать в обществе с расцветающим неонацизмом, Лавров отвечает, что именно это ему и трудно объяснить. Он указывает на открытые марши и факельные шествия, охраняемые ротой почётного караула самого президента, на обучение методам городской и диверсионной войны, и прежде всего на законы, которые подписывает Зеленский: закон о коренных народах Украины, среди которых нет русского народа, и законы, запрещающие русский язык не только в школах, но и в повседневной жизни, вплоть до аптеки. Он противопоставляет этому Крым, где гарантированы три государственных языка — русский, крымско-татарский и украинский, — чего никогда не было при украинской власти.

To China Media Corporation's question about how a Jewish president whose family suffered in the Holocaust can preside over flourishing neo-Nazism, Lavrov replies that this is exactly what he finds hard to explain. He points to open marches and torch-lit processions guarded by the President's own honour-guard company, to training in urban and sabotage warfare, and above all to the laws Zelensky signs: the law on indigenous peoples of Ukraine, which does not list the Russian people, and laws banning the Russian language not only in schools but in everyday life, down to a pharmacy. He contrasts this with Crimea, where three state languages — Russian, Crimean Tatar and Ukrainian — are guaranteed, something that never existed under Ukrainian rule.

Как может президент подписать закон о коренных народах Украины, среди которых нет русского народа?

How can a president sign a law on the indigenous peoples of Ukraine among whom the Russian people is absent?

В Крыму три государственных языка, чего никогда не было при украинской власти: русский, крымско-татарский и украинский.

In Crimea there are three state languages, which never existed under Ukrainian rule: Russian, Crimean Tatar and Ukrainian.

Для этих факельных шествий президент Зеленский выделяет свою охрану из роты почётного караула.

For these torch-lit processions President Zelensky assigns his own guard from the company of honour.

Лавров выделяет западных лидеров, отрицающих то, что Россия видит воочию. Президент Макрон, отмечает он, назвал ложью то, что на Украине процветает неонацизм, — тяжёлые слова из уст союзника, тем более что соотечественница Макрона, французская журналистка, посетила Донбасс, описала, как наблюдала обстрел школы и гибель двух работавших там женщин, и стыдилась увиденного, хотя ей не позволили это опубликовать. Он распространяет эту мысль на канцлера Шольца, который назвал смешным говорить о признаках геноцида на Украине и объявил ситуацию в Европе самой тяжёлой за 75 лет — забыв, замечает Лавров, о бомбардировках Югославии.

Lavrov singles out Western leaders who deny what Russia sees plainly. President Macron, he notes, called it a lie that neo-Nazism flourishes in Ukraine — hard words to hear from an ally, especially when Macron's own compatriot, a French journalist, visited Donbass, described watching a school shelled and two women who worked there killed, and was ashamed of what she saw, though she was not permitted to publish it. He extends the point to Chancellor Scholz, who called it laughable to speak of signs of genocide in Ukraine and declared the European situation graver than anything in 75 years — forgetting, Lavrov observes, the bombing of Yugoslavia.

Президент Макрон заявил, что обвинять Зеленского и Украину в том, что там процветает нацизм, — это ложь. Ну, из уст союзника такое слушать...

President Macron declared that to accuse Zelensky and Ukraine of flourishing Nazism is a lie. To hear such a thing from an ally...

Шольц сказал: ситуация в Европе очень серьёзная, мы такого не видели 75 лет. А когда бомбили Югославию — наши немецкие коллеги забыли или проспали?

Scholz said the situation in Europe is very grave, unseen for 75 years. But when Yugoslavia was bombed — did our German colleagues forget, or sleep through it?

Госпожа Линь из Медиакорпорации КНР замечает, что европейские официальные лица прежде говорили, будто НАТО не собирается расширяться на восток, и что «Спутник» и РТ заблокированы в ЕС. Лавров начинает с заверений, данных сначала советскому, а затем российскому руководству, что НАТО не будет двигаться на восток, и прослеживает пять последовательных волн расширения, каждая из которых сопровождалась риторикой и военным планированием, всё более нацеленными против России. Он ссылается на итоговые декларации — ОБСЕ в Стамбуле в 1999 году и в Астане в 2010 году и саммит Россия–НАТО 2002 года, — где утверждалось, что никто не будет укреплять безопасность за счёт другого. Он отвергает ярлык «оборонительный альянс», указывая на заявление Столтенберга о глобальной ответственности НАТО за глобальную безопасность.

Ms. Lin of China Media Corporation notes that European officials once said NATO had no wish to expand eastward, and that Sputnik and RT have been blocked in the EU. Lavrov begins from the assurances given first to the Soviet and then to the Russian leadership that NATO would not move east, and traces five successive waves of expansion, each accompanied by rhetoric and military planning increasingly aimed at Russia. He cites summit declarations — the OSCE in Istanbul in 1999 and Astana in 2010, and the 2002 Russia–NATO summit — all affirming that no one would strengthen security at another's expense. He rejects the "defensive alliance" label, noting Stoltenberg's claim of NATO's global responsibility for global security.

Пять последовательных волн расширения Североатлантического альянса, причём с каждым разом его военное планирование становилось всё более нацеленным против Российской Федерации.

Five successive waves of expansion of the North Atlantic Alliance, and each time its military planning became ever more targeted against the Russian Federation.

Столтенберг заявил: НАТО несёт глобальную ответственность за глобальную безопасность. Так что насчёт того, что альянс оборонительный, — это всё разговоры.

Stoltenberg declared NATO bears global responsibility for global security. So all this about the alliance being defensive is just talk.

Лавров связывает курс НАТО с событиями в Киеве, описывая государственный переворот, совершённый через сутки после соглашения тогдашнего президента и оппозиции о досрочных выборах, на которых оппозиция наверняка бы победила. Если бы это соглашение было выполнено, доказывает он, никому и в голову не пришло бы подниматься в Крыму. Он приводит формулу Збигнева Бжезинского — что с Украиной Россия великая держава, без неё лишь региональная, — и призыв Бжезинского использовать Украину для подрыва российских интересов, влияния и культуры, включая линию на развал Православия, начатую при Порошенко и продолженную при Зеленском.

Lavrov links NATO's course to the events in Kyiv, describing a state coup carried out within a day of an agreement between the then-president and the opposition on early elections the opposition would surely have won. Had that agreement been honoured, he argues, no one would have thought to rise up in Crimea. He invokes Zbigniew Brzezinski's formula — that with Ukraine Russia is a great power, without it merely a regional one — and Brzezinski's call to use Ukraine to undermine Russian interests, influence and culture, including a drive to break apart Orthodoxy, a line begun under Poroshenko and continued under Zelensky.

Государственный переворот был совершён через сутки после соглашения между тогдашним президентом и оппозицией о проведении досрочных выборов, на которых точно победила бы оппозиция.

The coup was carried out within a day of the agreement between the then-president and the opposition on holding early elections, which the opposition would certainly have won.

Украина с Россией — это сверхдержава, а Украина без России — это региональная держава; Бжезинский призвал использовать Украину для развала Православия.

Ukraine with Russia is a superpower, Ukraine without Russia is a regional power; Brzezinski called for using Ukraine to break apart Orthodoxy.

Марк Перельман («Франс 24») ставит перед Лавровым тезис о дипломатической изоляции России, где против резолюции Генассамблеи с требованием прекратить операцию проголосовали лишь четыре государства, — дипломатическое фиаско. Лавров переформулирует голосование как проявление не российского провала, а дипломатического таланта Запада к принуждению. Он напоминает, что около 14 000 человек погибли за восемь лет войны на Донбассе, пока западные СМИ и политики молчали и торпедировали Минские договорённости. Он доказывает, что НАТО утратило смысл после распада СССР и Варшавского договора, нашло и затем оставило Афганистан и нуждалось в поводе, чтобы держать союзников в узде. Арифметика голосования, говорит он, достигается чистым шантажом и выкручиванием рук.

France 24's Marc Perelman puts it to Lavrov that Russia is diplomatically isolated, with only four states voting against the General Assembly resolution demanding an end to the operation — a diplomatic fiasco. Lavrov reframes the vote as a display not of Russian failure but of the West's diplomatic talent for coercion. He recalls that some 14,000 people died over eight years of war in Donbass while Western media and politicians kept silent and torpedoed the Minsk agreements. He argues NATO had lost its purpose after the USSR and the Warsaw Pact dissolved, found and then abandoned Afghanistan, and needed a cause to hold its allies in check. The vote's arithmetic, he says, is produced by pure blackmail and arm-twisting.

★ Eight years Люди гибли тысячами — около 14000 погибло за 8 лет войны на Донбассе, а западным СМИ даже мысль не пришла съездить в Донбасс.

People died in their thousands — around 14,000 perished over eight years of war in Donbass, yet it never even occurred to Western media to travel to Donbass.

Чистый шантаж, выкручивание рук: напоминают деятелям в зарубежных странах, у кого есть счета на Западе, у кого дети учатся в западных университетах.

Pure blackmail, arm-twisting: they remind figures in foreign countries who has accounts in the West and whose children study at Western universities.

На краткий вопрос британского телеканала Лавров даёт столь же краткий и последовательный ответ, отмечая, что повторяет сказанное им самим и президентом Путиным многократно: вопрос о том, как жить Украине и кого выбирать в качестве руководства, должен решать сам украинский народ — вернее, все народы, живущие на многонациональной Украине.

To the British broadcaster's brief question, Lavrov gives an equally brief and consistent answer, saying it repeats what both he and President Putin have stated many times: the question of how Ukraine should live and whom to choose as its leadership must be decided by the Ukrainian people themselves — indeed by all the peoples of multinational Ukraine.

Решать вопрос о том, как дальше жить Украине и кого выбирать для того, чтобы этой страной руководить, должен сам украинский народ — все народы, живущие на многонациональной Украине.

The question of how Ukraine is to live and whom to choose to lead the country must be decided by the Ukrainian people themselves — all the peoples living in multinational Ukraine.

Кэти Ньюман («Ай-Ти-Эн») эмоционально спрашивает Лаврова о Полине, школьнице, застреленной в Киеве, — как он спит, зная, что российские бомбы и пули убивают детей. Лавров отвечает, что любая человеческая жизнь бесценна и что любые боевые действия, к сожалению, сопряжены с жертвами, но российские военнослужащие действуют по жёсткому приказу применять только высокоточное оружие против военной инфраструктуры. Он выражает соболезнования и отказывается играть в то, что называет игрой ток-шоу. Он переводит разговор на восемь лет молчания о погибших детях и мирных жителях Донбасса и на собственные кампании Запада — Ирак, Ливия, Латинская Америка, — где погибли сотни тысяч гражданских без сопоставимого эмоционального освещения, и называет вопрос корреспондентки риторическим.

Channel 4's Cathy Newman confronts Lavrov emotionally about Polina, a schoolgirl shot in Kyiv, asking how he sleeps knowing Russian bombs and bullets kill children. Lavrov answers that every human life is priceless and that any combat action is, regrettably, accompanied by casualties, but that Russian servicemen operate under a strict order to use only high-precision weapons against military infrastructure. He offers his condolences and declines to play what he calls a talk-show game. He redirects to the eight years of silence over children and civilians killed in Donbass and to the West's own campaigns — Iraq, Libya, Latin America — where hundreds of thousands of civilians died without comparable emotional coverage, and describes the correspondent's question as rhetorical.

Наши военнослужащие имеют жёсткий приказ использовать только высокоточное оружие для подавления военной инфраструктуры.

Our servicemen have a strict order to use only high-precision weapons to suppress military infrastructure.

Вы хоть раз с таким же эмоциональным надрывом освещали ситуацию в Ираке и в Ливии, когда были сотни тысяч погибших среди гражданских? Я не помню.

Did you even once cover, with the same emotional anguish, the situation in Iraq and Libya, where there were hundreds of thousands of civilian dead? I don't recall it.

Американский журналист приводит цифру в 500 солдат, потерянных за неделю, называет кампанию одной из самых дорогих в недавней истории России и спрашивает, что пошло не так. Лавров отвечает, что потери в таких ситуациях бывают всегда и что спрашивающий не знаком с закрытыми планами, лежащими в основе операции. Он настаивает, что ситуацию нельзя рассматривать в отрыве от предшествующих тридцати лет отношений между Россией и Западом. Затем он поднимает озабоченность Пентагона судьбой химических и биологических объектов на Украине, указывая на две американские военные биологические лаборатории в Киеве и Одессе, где разрабатывались патогены, тогда как США отказываются учреждать механизм проверки в рамках Конвенции о запрещении биологического оружия и строят такие объекты по периметру России.

An American journalist cites 500 soldiers lost in a week and calls the campaign among the costliest in recent Russian history, asking what went wrong. Lavrov replies that losses always occur in such situations and that the questioner is not acquainted with the closed plans underlying the operation. He insists the situation cannot be viewed in isolation from the preceding thirty years of relations between Russia and the West. He then raises the Pentagon's concern over chemical and biological facilities in Ukraine, alleging two American military biological laboratories in Kyiv and Odessa developing pathogens, while the United States refuses to establish a verification mechanism under the Biological Weapons Convention and builds such facilities around Russia's perimeter.

Пентагон на Украине активнейшим образом построил две биологические военные лаборатории и занимался разработкой патогенов — в Киеве и в Одессе.

The Pentagon most actively built two military biological laboratories in Ukraine and was engaged in developing pathogens — in Kyiv and in Odessa.

Нас просто не слышали и врали нам на протяжении последних 30 лет, начиная с девяностого-девяносто первого года.

We were simply not heard, and we were lied to over the last thirty years, from 1990–1991 onward.

На нажим Дариуса Рошебена («Франс 24») о том, требует ли Россия капитуляции, стремится ли занять всю территорию Украины и станет ли иметь дело с Зеленским, Лавров вновь заявляет, что Россия готова к переговорам, — напоминая, что когда Зеленский попросил о переговорах, Путин тут же согласился и направил делегацию, после чего украинская сторона заколебалась и прибыла на сутки позже. Он излагает ясные цели операции: демилитаризация, чтобы на Украине не размещалось угрожающее России оружие; денацификация, поскольку приговор Нюрнбергского трибунала никто не отменял; и гарантии безопасности для Украины без вступления в НАТО. Демилитаризация в смысле уничтожения угрожающей инфраструктуры будет доведена до конца и должна быть включена даже в любую мирную договорённость.

Pressed by France 24's Darius Rochebin on whether Russia demands capitulation, seeks the whole territory of Ukraine, or would deal with Zelensky, Lavrov restates that Russia is ready for negotiations — recalling that when Zelensky asked for talks Putin immediately agreed and sent a delegation, after which the Ukrainian side hesitated and arrived a day late. He sets out the operation's clear aims: demilitarisation, so that no weapons threatening Russia can be stationed in Ukraine; denazification, since the verdict of the Nuremberg tribunal has not been annulled; and security guarantees for Ukraine without NATO membership. Demilitarisation, in the sense of destroying threatening infrastructure, will be carried through to the end and must be included even in any peace agreement.

★ Denazification Демилитаризация Украины — с точки зрения недопущения нахождения там угрожающего России оружия, денацификация Украины, потому что приговор Нюрнбергского трибунала никто не отменял.

Demilitarisation of Ukraine — so as not to permit weapons threatening Russia there — and denazification of Ukraine, because no one has annulled the verdict of the Nuremberg tribunal.

Демилитаризация в смысле уничтожения угрожающей нам инфраструктуры будет доведена до конца; даже если мы подпишем мирную договорённость, она обязательно должна такой пункт включать.

Demilitarisation, in the sense of destroying infrastructure that threatens us, will be carried through to the end; even if we sign a peace agreement, it must necessarily include such a clause.

Возвращаясь к «Франс 24», Лавров оценивает потенциальную роль Франции. Он вспоминает содействие президента Саркози в урегулировании ситуации, начавшейся с преступного приказа Саакашвили бомбить миротворцев в Южной Осетии, и участие Макрона вместе с его предшественником в создании «нормандского формата», в рамках которого были достигнуты Минские договорённости. Эти договорённости, говорит он, были важным этапом, но после того как их подписали и одобрил Совет Безопасности ООН, ни Франция, ни Германия ничего не сделали, чтобы заставить Украину их выполнять, — напротив, настаивали, что Украина может их не выполнять и что не должно быть прямого диалога между Киевом и Донецком или Луганском. Россия приветствует посредничество Макрона и была бы рада, если бы Франция на этот раз помогла достичь договорённости на принципах, одобренных в ОБСЕ.

Returning to France 24, Lavrov assesses France's potential role. He recalls President Sarkozy's help in resolving the situation that began with Saakashvili's criminal order to bomb peacekeepers in South Ossetia, and Macron's part, with his predecessor, in creating the Normandy format that produced the Minsk agreements. Those agreements, he says, were an important stage, but after they were signed and endorsed by the UN Security Council, neither France nor Germany did anything to compel Ukraine to fulfil them — instead insisting Ukraine need not implement them and that there be no direct dialogue between Kyiv and Donetsk or Lugansk. Russia welcomes Macron's mediation and would be glad if France this time helps reach an agreement resting on OSCE-approved principles.

После того как эти договорённости одобрил Совет Безопасности ООН, ни Франция, ни Германия ничего не сделали, чтобы заставить Украину их выполнять.

After the UN Security Council endorsed those agreements, neither France nor Germany did anything to compel Ukraine to fulfil them.

В текстах минских договорённостей прямо сказано, что все ключевые вопросы урегулирования должны быть согласованы с Донецком и Луганском.

The texts of the Minsk agreements state plainly that all key questions of settlement must be agreed with Donetsk and Lugansk.

Лавров связывает воедино прежнюю ядерную нить и более широкую кампанию, доказывая, что тему ядерной войны и третьей мировой поднимает не Россия, а западные деятели — Ле Дриан, Зеленский, Столтенберг, Трасс, — и что она нужна, чтобы держать западную публику в постоянном напряжении и раздувать русофобию, при которой любой русский подвергается сейчас агрессии: студентов выгоняют, артистов не пускают выступать, спортсменам перекрывают возможности. Он называет это непорядочным и нечистым и выражает надежду, что, когда этот период пройдёт, мир станет другим, отвергая любые расчёты на то, что Россия сядет под лавку и подчинится диктату.

Lavrov ties together the earlier nuclear thread and the broader campaign, arguing that the theme of nuclear war and a Third World War is raised not by Russia but by Western figures — Le Drian, Zelensky, Stoltenberg, Truss — and is needed to keep Western publics in constant tension and to fuel a Russophobia in which any Russian is now subjected to aggression: students expelled, artists barred from performing, athletes cut off. He calls this dishonourable and unclean, and expresses hope that once this period passes the world will be different, rejecting any expectation that Russia will sit under the bench and submit to dictate.

Тему ядерной войны, тему третьей мировой войны не мы поднимаем в этих дискуссиях — она нужна, чтобы держать в постоянном напряжении публику на Западе, чтобы русофобию раздувать.

It is not we who raise the theme of nuclear war, the theme of a Third World War, in these discussions — it is needed to keep the Western public in constant tension, to inflame Russophobia.

Любой русский подвергается сейчас агрессии: студентов выгоняют, артистов не пускают выступать, спортсменам перекрывают возможности.

Any Russian is now subjected to aggression: students are expelled, artists are barred from performing, athletes are cut off from opportunities.

На вопрос коллеги о том, переориентируют ли голосования в Генассамблее и Совбезе внешнеполитические приоритеты России и предоставит ли Запад гарантии безопасности, Лавров отвечает, что все конфликты заканчиваются договорённостями и что высокомерное игнорирование интересов России не сработало и не сработает. Россия, говорит он, готова работать на всех направлениях, где есть встречная готовность вести дела на основе баланса интересов. Он переосмысливает санкции как налог на независимость — плату, взимаемую за то, что Запад стремится использовать Украину как предлог, чтобы не позволить России проводить самостоятельную политику, роскошь, которую сегодня могут позволить себе немногие государства.

To a colleague's question about whether the votes in the General Assembly and Security Council will reorient Russia's foreign-policy priorities and whether the West will provide security guarantees, Lavrov answers that all conflicts end in agreements and that arrogantly ignoring Russia's interests has not worked and will not. Russia, he says, is ready to work on every track where there is a readiness to do business on the basis of a balance of interests. He recasts sanctions as a tax on independence — a penalty imposed because the West seeks to use Ukraine as a pretext to prevent Russia from pursuing an independent policy, a luxury few states can now afford.

Если хотите, санкции — это своего рода налог на независимость.

If you like, sanctions are a kind of tax on independence.

Мы готовы работать на всех направлениях, где есть встречная готовность вести дела на основе баланса интересов.

We are ready to work on all tracks where there is a matching readiness to do business on the basis of a balance of interests.

Завершая на вопросе о гарантиях безопасности, Лавров пространно цитирует профессора Чикагского университета Джона Миршаймера, писавшего в «Форин афферс» в сентябре 2014 года после событий в Крыму и на востоке Украины. Миршаймер, пересказывает он, предупреждал, что Запад ведёт Украину путём ложных надежд к краху, и доказывал, что нейтральная Украина, выведенная из-под двух огней России и НАТО, — наилучший исход для украинцев, для Соединённых Штатов и для России. Белому дому, говорит Лавров, известны такие настроения, но их не учитывают, потому что цель была не обеспечить безопасность Украины на основе баланса интересов, а демонизировать и добивать Российскую Федерацию.

Closing on the question of security guarantees, Lavrov quotes at length from Professor John Mearsheimer of the University of Chicago, writing in Foreign Affairs in September 2014 after the events in Crimea and eastern Ukraine. Mearsheimer, he recounts, warned that the West was leading Ukraine down a path of false hopes toward catastrophe, and argued that a neutral Ukraine, lifted out from between the two fires of Russia and NATO, was the best outcome for Ukrainians, for the United States and for Russia. The White House, Lavrov says, is aware of such views but does not take them into account, because the aim was never to secure Ukraine's safety on a balance of interests but to demonise and finish off the Russian Federation.

Запад ведёт Украину путём ложных надежд, а в итоге её ждёт крах; гораздо больше смысла в создании нейтральной Украины.

The West is leading Ukraine down a path of false hopes, and in the end catastrophe awaits it; there is far more sense in creating a neutral Ukraine.

Цель была не обеспечить безопасность Украины на основе баланса интересов, а демонизировать, добивать Российскую Федерацию.

The goal was not to ensure Ukraine's security on the basis of a balance of interests, but to demonise and finish off the Russian Federation.