Lavrov's Address at a Meeting with Business Leaders, Yekaterinburg, September 2, 2021

Лавров открывает выступление, помещая Екатеринбург в географический и символический центр страны — «один из фасадов Российской Федерации» — и через положение города выстраивает образ России как евразийской державы, открытой по всем направлениям. Эта открытость подаётся как осознанная позиция, которая контрастирует с линией Запада, выдвигающего ультиматумы и неприемлемые условия. Именно из-за такого давления доля экономических и торговых связей России с востоком объективно растёт — и в относительном, и в абсолютном выражении, а это превращает Екатеринбург в один из крупнейших транспортных хабов Евразии. Риторика связывает региональную гордость с национальным стратегическим вектором: восток — не просто альтернатива, а растущий центр притяжения, усиливающий роль региона.

Lavrov opens by placing Yekaterinburg at the geographic and symbolic centre of the country — "one of the facades of the Russian Federation" — and uses the city's location to frame Russia as a Eurasian power open in all directions. This openness, he stresses, is a deliberate posture that stands in contrast to the West, which issues ultimatums and unacceptable conditions. Because of that pressure, Russia's economic ties are objectively shifting eastward in both relative and absolute terms, and this expansion turns Yekaterinburg into one of Eurasia's largest transport hubs. The rhetoric ties regional pride to a national strategic vector: the East is not merely an alternative but a growing centre of gravity that magnifies the region's role.

Здесь, в центре нашей страны, очень хорошо и отчётливо ощущаешь всю мощь нашей евразийской державы, которая открыта и востоку, и западу, и югу, и северу.

Here, in the centre of our country, one feels very clearly the full might of our Eurasian power, which is open to the East, the West, the South and the North.

В условиях, когда Запад начинает выдвигать всем ультиматумы, неприемлемые условия, пытается нас заставить делать только то, что он считает правильным, по объективным причинам доля наших связей, экономических, торговых, с востоком увеличивается.

When the West begins issuing ultimatums to everyone, unacceptable conditions, trying to force us to do only what it considers right, for objective reasons the share of our economic and trade ties with the East is increasing.

Лавров развивает выдвинутую Президентом Путиным концепцию Большого евразийского партнёрства как организующую идею для всего континента. Логика проста: на общем материке уже сосуществуют многочисленные интеграционные процессы — ЕАЭС, ШОС, АСЕАН и даже Евросоюз, — и в эпоху обострения глобальной конкуренции было бы недальновидно не объединить эти сравнительные преимущества. Каждое объединение сохраняет собственную концепцию развития, однако изолироваться от происходящего рядом, по его словам, в наше время непростительно. Принципиально важно, что двери остаются открытыми для всех без исключения, включая государства Евросоюза. Партнёрство подаётся как инклюзивное, прагматичное и идущее от жизни — российское приглашение к гармонизации, а не к созданию блока.

Lavrov develops President Putin's concept of a Greater Eurasian Partnership as the organising idea for the continent. The logic is straightforward: numerous integration processes already coexist on the shared landmass — the EAEU, the SCO, ASEAN, and even the EU — and in an era of intensifying global competition it would be short-sighted not to combine these comparative advantages. Each association keeps its own development concept, but isolating oneself from neighbouring processes is, in his words, unforgivable in the modern age. Crucially, the door remains open to all without exception, including EU states. The partnership is presented as inclusive, pragmatic and life-driven — a Russian-led invitation to harmonise rather than a bloc.

Мы, как объявил Президент Путин, предлагаем концепцию Большого евразийского партнёрства и считаем необходимым все страны без исключения пригласить подключаться к такой совместной работе.

As President Putin announced, we propose the concept of a Greater Eurasian Partnership and consider it necessary to invite all countries without exception to join this common work.

Каждый дальновидный человек понимает, что изолироваться от происходящего прямо рядом с тобой в наше время непростительно.

Every far-sighted person understands that isolating oneself from what is happening right next to you is, in our time, unforgivable.

Развивая идею партнёрства, Лавров раскрывает её практическую механику: гармонизацию планов ЕАЭС с китайским проектом «Один пояс, один путь» и их сопряжение с транспортным маршрутом Европа — Западный Китай, к которому подключаются и страны АСЕАН. Эти трансконтинентальные проекты повысят транспортные возможности России и укрепят роль Екатеринбурга как хаба. Изложение строится вокруг идеи естественной взаимодополняемости — планы «гармонично сочетаются», — позиционируя Россию как связующую ткань континентальной логистической архитектуры, а не как конкурента внутри неё.

Building on the partnership concept, Lavrov details the practical machinery: harmonising the EAEU with China's One Belt, One Road, and dovetailing these with the Europe–Western China transport corridor, to which ASEAN countries are also connecting. These transcontinental projects will raise Russia's transport capacity and reinforce Yekaterinburg's role as a hub. The framing is one of natural complementarity — the plans "fit together harmoniously" — positioning Russia as the connective tissue of a continent-wide logistics architecture rather than a competitor within it.

Сейчас мы гармонизируем планы Евразийского экономического союза с китайским проектом «Один пояс, один путь» — всё гармонично сочетается и с планами создания транспортного маршрута Европа — Западный Китай.

We are now harmonising the plans of the Eurasian Economic Union with China's One Belt, One Road project — it all fits together harmoniously with the plans for the Europe–Western China transport corridor.

Методы западной недобросовестной конкуренции Лавров иллюстрирует примером Италии, которая подписала меморандум по «Одному поясу, одному пути», но затем её убедили держаться в стороне. Он рассказывает, что коллега прямо признал: Италия отозвала свою подпись под давлением. Это служит доказательством того, что Запад препятствует суверенному экономическому выбору, а «методы недобросовестной конкуренции никуда не делись». Эпизод усиливает основной посыл: двери, которые Россия держит открытыми, активно закрываются с западной, а не с российской стороны.

Lavrov illustrates Western methods of unfair competition with Italy, which had signed a memorandum on Belt and Road but was then persuaded to hold back. He recounts that a colleague admitted Italy withdrew its signature under pressure. This serves as evidence that the West obstructs sovereign economic choices, and that "methods of unfair competition have gone nowhere." The anecdote reinforces the broader message: the door Russia keeps open is being actively closed from the Western side, not the Russian one.

Италия, по-моему, единственная, самостоятельно подписала с китайцами соответствующую договорённость, но потом её убедили, что лучше пока держаться в стороне. Так что методы недобросовестной конкуренции никуда не делись.

Italy, I believe, was the only one to independently sign the relevant agreement with the Chinese, but then it was persuaded that it was better to stay aside for now. So methods of unfair competition have gone nowhere.

Лавров описывает нынешний период как время, когда Запад пытается затормозить формирование более сбалансированного, более демократичного, полицентричного и многополярного миропорядка, искусственно сохраняя свои доминирующие позиции. В этих усилиях санкции стали обыденностью — вводятся при малейшем несогласии, в грубейшее нарушение Устава ООН, но уже не вызывают на Западе особого беспокойства. Риторика закрепляет позицию России как защитника Устава и принципов международного права перед лицом произвольного западного инструмента.

Lavrov frames the current period as one in which the West tries to slow the formation of a more balanced, more democratic, polycentric and multipolar world order, artificially preserving its dominant positions. In this effort sanctions have become routine — imposed at the slightest disagreement, in gross violation of the UN Charter, yet no longer causing much concern in the West. The rhetoric normalises Russia's position as the defender of the Charter and principles of international law against an arbitrary Western instrument.

Санкции стали обыденностью: чуть что не так — санкции, и никто уже на Западе сильно не печалится по поводу того, что это грубо нарушает Устав ООН и в целом принципы международного права.

Sanctions have become commonplace: at the slightest thing — sanctions, and no one in the West is much troubled that this grossly violates the UN Charter and the principles of international law in general.

★ Multipolarity Наши западные коллеги всячески пытаются затормозить процесс формирования более сбалансированного, более демократичного миропорядка, который мы называем полицентричным, многополярным.

Our Western colleagues are trying in every way to slow the formation of a more balanced, more democratic world order, which we call polycentric, multipolar.

Лавров формулирует суть российской внешнеполитической доктрины, как она закреплена в утверждённой Президентом Концепции: создание максимально благоприятных внешних условий для развития страны, обеспечение безопасности, экономических интересов, благосостояния граждан и защиты граждан и бизнеса за рубежом. Это директивная, стратегическая задача. Он утверждает, что России проще многих отстаивать свои позиции благодаря географическому положению и статусу постоянного члена Совета Безопасности ООН, что вместе требует самостоятельной, независимой внешней политики, открытой по всем азимутам.

Lavrov states the core of Russia's foreign-policy doctrine as defined in the President's approved Concept: creating maximally favourable external conditions for the country's development, ensuring security, economic interests, the well-being of citizens, and the protection of citizens and business abroad. This is a directive, strategic task. He argues Russia is better placed than most to defend its positions given its geography and permanent membership of the UN Security Council, which together require an independent foreign policy open in all directions.

Главная цель внешней политики заключается в создании максимально благоприятных внешних условий для развития страны, включая обеспечение безопасности, экономических интересов и повышения благосостояния наших граждан.

The main goal of foreign policy is to create the most favourable external conditions for the country's development, including ensuring security, economic interests, and improving the well-being of our citizens.

Наш статус постоянного члена Совета Безопасности ООН требует исключительно самостоятельной, независимой внешней политики, открытой по всем азимутам.

Our status as a permanent member of the UN Security Council requires an exclusively independent foreign policy, open in all directions.

Лавров переходит к деполитизации коммерческих связей, беря в качестве центрального примера события на Украине. Он описывает государственный переворот, совершённый в грубейшее нарушение договорённости между Президентом Януковичем и оппозицией — договорённости, гарантированной Францией и Германией, — после которого пришедшие к власти взялись за подрыв позиций русского языка и за русских в Крыму. Единственное, что сделала Россия, по его словам, — встала на защиту русских и других национальностей, отказавшихся быть подавленными силой. Он вспоминает, как ассоциации немецкого бизнеса настаивали, что экономика должна превалировать над политикой, тогда как канцлер Меркель считала это вопросом принципа. Вывод: санкции не достигли ни одной из целей Запада и лишь сделали Россию более самостоятельной.

Lavrov turns to depoliticising commercial ties, using the events in Ukraine as his central case. He describes the state coup carried out in gross violation of the agreement between President Yanukovych and the opposition — an agreement guaranteed by France and Germany — after which those who came to power moved against the Russian language and against Russians in Crimea. Russia's single act, he says, was to stand up for the defence of Russians and other nationalities who rejected being suppressed by force. He recalls German business associations insisting economics should prevail over politics, while Chancellor Merkel held that this was a matter of principle. He concludes that sanctions achieved none of the West's goals and only made Russia more self-reliant.

Единственное, что мы сделали, — мы встали на защиту русских, прежде всего, но и других национальностей, которые жили в Крыму и которые восстали против попытки силой подавить их волю.

The only thing we did was stand up in defence of Russians, above all, but also of other nationalities who lived in Crimea and who rose up against the attempt to suppress their will by force.

Ассоциация немецкого бизнеса очень чётко заявила, что экономика должна превалировать над политикой. Канцлер Меркель заявила, что в данном случае речь идёт о принципах, о международном праве, поэтому экономика должна подчиниться политике. Неправильный подход.

The German business association stated very clearly that economics should prevail over politics. Chancellor Merkel declared that in this case it was a matter of principles, of international law, so economics must submit to politics. The wrong approach.

Санкции, доказывает Лавров, дали России один очевидный результат: большую самодостаточность по ряду стратегических товаров и возросшую способность делать важнейшие вещи самостоятельно. Дверь для партнёрства никто не захлопывает, но на случай очередного проявления западной ненадёжности Россия должна уметь решать ключевые вопросы своими силами. Самостоятельность опирается на качество человеческого потенциала, технологическое лидерство и эффективность государственного управления — включая перевод экономики на новую технологическую базу в условиях четвёртой промышленной революции.

Sanctions, Lavrov argues, produced one clear result for Russia: greater self-sufficiency in a range of strategic goods and an increased ability to do the most important things independently. No door is being slammed on partnership, but against future displays of Western unreliability Russia must be able to handle key matters on its own. Self-reliance rests on the quality of human capital, technological leadership and effective state governance — including the shift of the economy to a new technological base amid the fourth industrial revolution.

Мы стали более самостоятельными в обеспечении себя целым рядом стратегических товаров и повысили свою способность делать важнейшие вещи самостоятельно.

We have become more self-sufficient in providing ourselves with a range of strategic goods and have increased our ability to do the most important things independently.

На случай очередного проявления такого ненадёжного поведения западных коллег мы должны уметь ключевые вещи делать самостоятельно.

In case of another display of such unreliable behaviour by our Western colleagues, we must be able to do the key things ourselves.

Лавров связывает внешнюю политику с технологическими амбициями, ссылаясь на апрельское Послание Президента Федеральному Собранию и его акцент на науке. Он приводит план направить до 2024 года 1 триллион 630 миллиардов рублей на создание современных цифровых и интеллектуальных технологий, производство новых материалов с программируемыми свойствами, климатосберегающую энергетику и персонализированную профилактическую медицину. Поддержку компаний, работающих над этими передовыми задачами, он называет «святой обязанностью» Министерства иностранных дел, напрямую увязывая дипломатические усилия с промышленным и инновационным экспортом.

Lavrov links foreign policy to technological ambition, recalling the President's April address to the Federal Assembly and its emphasis on science. He cites the plan to direct 1 trillion 630 billion rubles by 2024 to digital and intelligent technologies, new materials with programmable properties, climate-preserving energy, and personalised preventive medicine. Supporting companies pursuing these frontier tasks is described as the "sacred duty" of the Foreign Ministry, tying diplomatic effort directly to industrial and innovation exports.

Президент Путин подтвердил план до 2024 года направить триллион шестьсот тридцать миллиардов рублей на создание современных цифровых и интеллектуальных технологий, производство новых материалов с программируемыми свойствами.

President Putin confirmed the plan to direct, by 2024, 1 trillion 630 billion rubles to creating modern digital and intelligent technologies and producing new materials with programmable properties.

Наша святая обязанность как сотрудников Министерства иностранных дел — максимально поддерживать компании, которые нацелены на решение таких задач.

Our sacred duty as employees of the Foreign Ministry is to support to the maximum the companies aimed at solving such tasks.

Лавров представляет пандемию как опыт, наглядно развенчавший миф о безальтернативности западной неолиберальной модели, построенной на индивидуализме и ничем не ограниченной рыночной стихии. Он отмечает, что даже западные собеседники доверительно признают: государства с сильной вертикалью власти, способные быстро мобилизоваться, продемонстрировали большую устойчивость. Такие государства, добавляет он, всегда обладают крепким суверенитетом и не отдают его в надежде, что тот, кто его получит, решит за них все вопросы.

Lavrov presents the pandemic as an experience that vividly disproved the myth that the Western neoliberal model — built on individualism and an unrestrained market element — has no alternative. He notes that even Western interlocutors privately acknowledge that states with a strong vertical of power, able to mobilise quickly, demonstrated greater resilience. Such states, he adds, are always those with firm sovereignty, which do not surrender it in the hope that whoever receives it will decide everything for them.

Пандемия по сути дела очень наглядно развенчала миф о безальтернативности западной неолиберальной модели общества, основанной на принципах индивидуализма и ничем не ограниченной рыночной стихии.

The pandemic in essence very vividly debunked the myth of the lack of an alternative to the Western neoliberal model of society, based on the principles of individualism and an unrestrained market element.

Гораздо большую устойчивость к такого рода вызовам продемонстрировали страны с сильной вертикалью власти, которые умеют быстро мобилизовывать свои возможности.

Far greater resilience to challenges of this kind was demonstrated by countries with a strong vertical of power, which know how to mobilise their capacities quickly.

Лавров приводит «Спутник V» как доказательство того, что российский инновационный сектор достойно выдержал испытание коронавирусом: вакцина зарегистрирована в 70 государствах и является второй по узнаваемости в мире. Попытки затормозить её признание в Евросоюзе, по его словам, не имеют ничего общего с интересами здоровья населения и возобновления деловых, культурных, гуманитарных и образовательных контактов. Он напоминает, что Россия с самого начала предложила самое широкое международное сотрудничество по производству вакцин, а эксперты ВОЗ ещё весной посещали производственные площадки.

Lavrov holds up Sputnik V as proof that Russia's innovation sector withstood the coronavirus test with dignity: registered in 70 states and the second most recognisable vaccine in the world. Attempts to slow its recognition in the EU, he says, have nothing to do with the interests of public health or of resuming business, cultural, humanitarian and educational contacts. He recalls that Russia offered the broadest global cooperation on vaccine production from the outset, and that WHO experts had inspected the production sites in spring.

«Спутник» по узнаваемости является второй вакциной в мире, 70 государств его зарегистрировали, и попытки затормозить его признание в Евросоюзе не имеют ничего общего с интересами здоровья населения.

In terms of recognition, Sputnik is the second vaccine in the world, 70 states have registered it, and the attempts to slow its recognition in the EU have nothing to do with the interests of public health.

Мы с самого начала предложили самое широкое международное сотрудничество, в том числе по вопросам производства вакцин.

From the very outset we offered the broadest international cooperation, including on questions of vaccine production.

Лавров подробно рассказывает, как Министерство поддерживает бизнес: Деловой совет при Министре, саммит глав субъектов Российской Федерации, соглашения о сотрудничестве с ассоциациями предпринимателей — РСПП, «Деловой Россией» — и с торгово-промышленными палатами. Он приводит сеть из 250 посольств и генеральных консульств, которая будет расширяться, с необходимостью укрепить присутствие в СНГ, где западные представительства в два-три раза превосходят российские, и открывать консульские пункты в местах отдыха россиян — Анталье, Шарм-эш-Шейхе, Хургаде, Таиланде.

Lavrov details how the Ministry supports business: a Business Council under the Minister, a summit of heads of Russian regions, cooperation agreements with associations such as RSPP and Delovaya Rossiya, and with chambers of commerce and industry. He cites the network of 250 embassies and consulates-general, which will grow, with a need to expand presence in the CIS — where Western missions outnumber Russia's two- or threefold — and consular points at Russian tourist destinations such as Antalya, Sharm el-Sheikh, Hurghada and Thailand.

У нас 250 посольств и генеральных консульств по всему миру, их количество будет увеличиваться.

We have 250 embassies and consulates-general around the world, and their number will grow.

Нам нужны консульские пункты в местах отдыха российских граждан. Не без сопротивления, но всё-таки пробиваем консульское присутствие в Египте — в Шарм-эш-Шейхе, в Хургаде — и конечно, нужно подкрепить таиландское направление.

We need consular points at the holiday destinations of Russian citizens. Not without resistance, but we are still securing a consular presence in Egypt — in Sharm el-Sheikh, in Hurghada — and of course we need to reinforce the Thai direction.

Лавров доказывает, что Запад ставит Китай первым в перечне угроз именно потому, что Китай научился обыгрывать США на том самом поле — Бреттон-Вудс, ВТО, глобализация, — которое сами Соединённые Штаты выстроили после Второй мировой войны. В ответ Вашингтон применяет дискриминационные ограничения и блокирует восстановление органа ВТО по урегулированию споров, отказываясь утверждать назначения, необходимые для кворума, чтобы жалобы Китая и других не могли быть рассмотрены. Вместо честного разбирательства Вашингтон требует «реформы», которая, по его словам, должна быть обеспечена США и Европой против Китая, — логику эту Лавров читает как отход от принципов свободного рынка, который Запад прежде отстаивал.

Lavrov argues that the West places China first among the threats it perceives, precisely because China has learned to out-compete the United States on the very field — Bretton Woods, the WTO, globalisation — that the US itself built after the Second World War. In response, Washington applies discriminatory restrictions and blocks the restoration of the WTO's dispute-settlement body by refusing to approve appointments needed for a quorum, so that Chinese and other complaints cannot be heard. Instead of honest adjudication, Washington demands a "reform" that it says must be shaped by the US and Europe against China — a logic Lavrov reads as a retreat from the principles of the free market it once championed.

Китай на поле, созданном Соединёнными Штатами, на основе западных правил сейчас обыгрывает экономически Соединённые Штаты, и США применяют против него всячески дискриминационные, запретительные меры.

China, on the field created by the United States, on the basis of Western rules, is now beating the United States economically, and the US applies all manner of discriminatory, prohibitive measures against it.

Вашингтон официальным языком заявил, что реформа ВТО должна быть обеспечена Соединёнными Штатами и Европой против Китая и прочих конкурентов. Вот такая логика отхода от принципов свободного рынка.

Washington stated in official terms that WTO reform must be secured by the United States and Europe against China and other competitors. Such is the logic of retreat from the principles of the free market.

Лавров обозревает растущий вес ЕАЭС после включения в ШОС Индии и Пакистана и перечисляет динамику зон свободной торговли: действующее соглашение с Вьетнамом, временное соглашение с Ираном, переходящее в постоянное, продвинутые переговоры с Израилем и Египтом, интерес Индии. Он отмечает несколько десятков обращений от стран и интеграционных объединений Латинской Америки, Африки и Восточной Азии, наряду со стратегическими направлениями промышленного сотрудничества до 2025 года и взаимодействием в авиастроении и других высокотехнологичных областях.

Lavrov surveys the growing weight of the EAEU following the SCO's inclusion of India and Pakistan, and lists the free-trade momentum: an agreement in force with Vietnam, an interim agreement with Iran moving toward a permanent one, advanced talks with Israel and Egypt, and interest from India. He notes several dozen approaches from countries and integration blocs across Latin America, Africa and East Asia, alongside strategic industrial-cooperation directions to 2025 and cooperation in aircraft-building and other high-tech fields.

ЕАЭС пользуется большой популярностью: такие разнообразные страны, как Вьетнам, Сингапур, Сербия, подписали соглашения о свободной торговле; временное соглашение действует с Ираном, идут переговоры с Израилем и Египтом, Индия тоже предложила начать такие переговоры.

The EAEU enjoys great popularity: such diverse countries as Vietnam, Singapore and Serbia have signed free-trade agreements; an interim agreement is in force with Iran, talks are under way with Israel and Egypt, and India has also proposed starting such negotiations.

Несколько десятков обращений от разных стран и интеграционных объединений, в том числе из Латинской Америки, из Африки и из стран Восточной Азии.

Several dozen approaches from various countries and integration associations, including from Latin America, Africa and East Asia.

Лавров хвалит екатеринбургский промышленный форум «Иннопром», отмечая, что в этом году впервые главным партнёром стала европейская страна — Италия, а делегацию на июльской выставке возглавил министр экономического развития. Он сообщает, что итальянские руководители говорили о самых хороших впечатлениях, и заверяет аудиторию: руководство России нацелено на создание благоприятных условий для расширения участия российских компаний в глобальных технологических и производственных цепочках, упрощение административных процедур и улучшение налогового и таможенного администрирования.

Lavrov praises the Yekaterinburg industrial forum Innoprom, noting that this year, for the first time, a European country — Italy — was the main partner, its Minister of Economic Development heading the delegation to the July exhibition. He reports that Italian leaders spoke of very good impressions, and assures the audience that Russia's leadership is committed to creating favourable conditions for expanding Russian companies' participation in global technological and production chains, simplifying administrative procedures and improving tax and customs administration.

В этом году впервые европейская страна была главным партнёром — Италия, и министр экономического развития возглавлял делегацию на этой выставке.

This year, for the first time, a European country was the main partner — Italy, and the Minister of Economic Development headed the delegation at the exhibition.

Руководство России нацелено на то, чтобы и далее работать над созданием благоприятных условий для расширения участия российских компаний в глобальных цепочках, технологических и производственных.

Russia's leadership is committed to continuing work on creating favourable conditions for expanding the participation of Russian companies in global technological and production chains.

В первом вопросе региональный промышленник спрашивает, к чему готовиться предприятиям в связи с трансграничным углеродным регулированием ЕС по стали, меди, удобрениям, электроэнергии и цементу, и какова позиция Министерства. Лавров называет это важным вопросом, который Президент поднимал неоднократно, в том числе публично с канцлером Меркель. Он предупреждает, что инициатива ЕС может вступить в противоречие с нормами ВТО — специалисты уже окрестили её «углеродным протекционизмом» или «климатическим протекционизмом», — и говорит, что Россия попросила Евросоюз объяснить, как он представляет превращение этого в универсально признанную норму, предупреждая, что одностороннее решение пойдёт прямо против правил ВТО.

In the first Q&A exchange, a regional industrialist asks how enterprises should prepare for the EU's carbon border adjustment on steel, copper, fertilisers, electricity and cement, and what the Ministry's position is. Lavrov calls it an important question that the President has raised repeatedly, including publicly with Chancellor Merkel. He warns the EU initiative may conflict with WTO norms — specialists already call it "carbon protectionism" or "climate protectionism" — and says Russia has asked the EU to explain how it envisions turning this into a universally recognised norm, warning that a unilateral decision would run directly against WTO rules.

Мы усматриваем здесь серьёзную возможность вступления этой инициативы в противоречие с нормами Всемирной торговой организации, поскольку это уже окрестили специалисты «углеродным протекционизмом».

We see here a serious possibility of this initiative coming into conflict with the norms of the World Trade Organization, since specialists have already dubbed it 'carbon protectionism'.

Если это одностороннее решение — «хотите оставаться на рынке, платите сверху» — это будет уже совсем против норм Всемирной торговой организации.

If this is a unilateral decision — 'you want to stay on the market, pay extra' — that will be entirely against the norms of the World Trade Organization.

Представительница Кушвинского завода прокатных валков — предприятия, экспортирующего около 60 процентов металлургического оборудования в Северную Америку, Азию и далее, — описывает конкретное препятствие: принимающие страны согласовывают визиты специалистов только при вакцинации, но не «Спутником», из-за чего сотрудники не могут выезжать и обслуживать клиентов. Лавров признаёт проблему, вновь подчёркивает, что Россия с самого начала предложила самое широкое сотрудничество, указывает на испытания комбинированных вакцин с «АстраЗенекой» и в Аргентине и отмечает, что регистрация в ВОЗ сопряжена с тяжёлой бюрократической процедурой. Он подчёркивает, что признание возможно на двусторонней основе без одобрения ВОЗ или Европейского агентства по лекарственным средствам — как показали Венгрия и Сан-Марино, — доказывая, что практика уже подтверждает работоспособность вакцины и что политизация налицо.

A representative of the Kushva Rolling Mills Plant — exporting some 60 percent of its metallurgical equipment to North America, Asia and beyond — describes a concrete obstacle: host countries will only approve specialists' visits if they are vaccinated, but not with Sputnik, leaving her staff unable to travel and service clients. Lavrov acknowledges the problem, reiterates that Russia offered the widest cooperation from the start, points to combination-vaccine trials with AstraZeneca and in Argentina, and stresses that WHO registration involves a heavy bureaucratic procedure. He underlines that recognition is possible bilaterally without WHO or EMA approval — as Hungary and San Marino have shown — arguing the practice already proves the vaccine works and that politicisation is present.

Отсутствие экспертизы ВОЗ или Евросоюза не запрещает странам Европы, включая членов ЕС, получать российскую вакцину. Венгрия воспользовалась таким правом ещё осенью прошлого года.

The absence of WHO or EU expert approval does not forbid European countries, including EU members, from obtaining the Russian vaccine. Hungary made use of that right as early as last autumn.

Сан-Марино — не член Евросоюза, к ним приезжают туристы для вакцинации, медицинский туризм большой, причём вакцинированные «Спутником». Это однозначно говорит о том, что вакцина работает.

San Marino is not an EU member; tourists come there to be vaccinated — there is significant medical tourism — vaccinated precisely with Sputnik. This unambiguously shows that the vaccine works.

Руководитель екатеринбургского филиала ассоциации международных автомобильных перевозок сообщает, что Китай в период пандемии ограничил визы категории «C» (для водителей) и местное консульство перестало их оформлять, что угрожало трансграничным грузоперевозкам. Коллегиальной работой с представителем МИД в Екатеринбурге, правительством Свердловской области и Уральской торгово-промышленной палатой вопрос был частично решён — сначала однократные трёхмесячные визы, затем годовые после письма Лаврову. Лавров подтверждает, что неоднократно поднимал вопросы автомобильных, железнодорожных перевозок и пересечения границы на высшем уровне, отмечая, что ограничения Китая продиктованы его противоэпидемическими мерами, а договорённости достигаются в индивидуальном порядке.

The head of the Yekaterinburg branch of the international road-transport association reports that China restricted C-category (driver) visas during the pandemic, and that the local consulate stopped issuing them, threatening cross-border freight. Working collegially with the MFA representative in Yekaterinburg, the regional government and the Ural Chamber, the issue was partly resolved — first single-entry three-month visas, then one-year visas after a letter to Lavrov. Lavrov confirms he has raised road, rail and border-crossing questions repeatedly at the highest level, noting China's restrictions stem from its epidemic measures, and that arrangements are being reached case by case.

Решение китайской стороны продиктовано их антиковидными мерами. Тема перевозок — автомобильных, железнодорожных — и просто пересечения людьми границы поднималась на высшем уровне, я неоднократно ставил её перед своим коллегой.

The Chinese side's decision was dictated by their anti-Covid measures. The theme of transport — road and rail — and simply people crossing the border was raised at the highest level; I have repeatedly put it to my counterpart.

Промышленник поднимает вопрос о том, что иностранные перевозчики теперь занимают бо́льшую долю уральского транспортного рынка — примерно 54 процента против 46 процентов российских, — демпингуя против отечественных перевозчиков, которые платят местные налоги, зарплаты и социальные взносы, и спрашивает, нельзя ли ввести ограничения по типу «лимита легионеров» в футболе. Лавров говорит, что ясно слышит региональную озабоченность, просит изложить её на бумаге и обязуется лично переговорить с главой ассоциации перевозчиков России в Москве.

An industrialist raises that foreign hauliers now hold the larger share of the Ural transport market — roughly 54 percent foreign to 46 percent Russian — undercutting domestic carriers who pay local taxes, wages and social contributions, and asks whether limits akin to the "legionnaire" rule in football could be introduced. Lavrov says he clearly hears the regional concern, asks for it in writing, and undertakes to speak personally with the head of Russia's hauliers' association in Moscow.

Процентное соотношение иностранных перевозчиков к российским на транспортном рынке уральских регионов — 54 и 46 процентов, то есть иностранцев больше.

The percentage ratio of foreign to Russian hauliers on the transport market of the Ural regions is 54 to 46 percent — that is, there are more foreigners.

Руководитель уральского хризотилового предприятия — которому более 130 лет и которое экспортирует свыше 80 процентов продукции — сообщает, что уже двадцать лет оппоненты пытаются внести хризотил в ограничительный список Роттердамской конвенции, а теперь стремятся изменить процедуру принятия решений с консенсуса на голосование большинством. Лавров увязывает это с более широкой тенденцией: Запад всё чаще говорит не о международном праве, а о «миропорядке, основанном на правилах», что для него открывает путь именно к таким неправовым изменениям консенсусных конвенций. Он приводит параллельные усилия в ОЗХО (наделение Технического секретариата правом называть виновных) и вокруг антидопинговой конвенции ЮНЕСКО как ту же технику. Он хорошо знает асбестовый вопрос, доказывает безопасность продукции партнёрам, таким как Вьетнам, и советует предприятию делать упор на полный, практически безотходный спектр продукции как на аргумент.

The head of a Ural chrysotile enterprise — over 130 years old, exporting more than 80 percent of its output — reports that for twenty years opponents have tried to place chrysotile on the Rotterdam Convention's restricted list, and are now attempting to change the decision procedure from consensus to majority voting. Lavrov ties this to a broader pattern: the West increasingly speaks not of international law but of a "rules-based order," which for him licenses precisely such improper alterations of consensus-based conventions. He cites parallel efforts at the OPCW (empowering the Technical Secretariat to name culprits) and UNESCO's anti-doping convention as the same technique. He knows the asbestos file well, argues its safety with partners such as Vietnam, and advises the enterprise to stress the full, near-waste-free product spectrum as an argument.

★ Rules-based order Они уже давно не употребляют выражение «международное право», говорят «миропорядок, основанный на правилах», и это предполагает подобного рода неприемлемые, неправовые действия по изменению конвенционных документов.

They have long stopped using the expression 'international law' and say 'a rules-based order,' and this presupposes precisely such unacceptable, non-legal actions to alter convention documents.

В конвенции по определению — консенсус; чтобы её изменить, включая процедуры, опять же нужен консенсус. Так же они поступили с Конвенцией по запрещению химического оружия, наделив меньшинством голосов Технический секретариат правом определять виновного.

In a convention, by definition, there is consensus; to change it, including its procedures, consensus is again required. They acted the same way with the Chemical Weapons Convention, granting — by a minority of votes — the Technical Secretariat the right to determine the guilty party.

Восемьдесят процентов продукции, которую они производят, — это экспорт, и это самым серьёзным образом влияет на рынок этой продукции.

Eighty percent of the output they produce is export, and this most seriously affects the market for this product.