Lavrov's Video Address to the II CIS International Legal Forum

Лавров открывает обращение подчёркиванием особой символической и практической ценности Форума, приуроченного к 35-летию Содружества Независимых Государств. Риторика министра выстроена вокруг двух взаимосвязанных функций мероприятия: с одной стороны, оно служит площадкой для содержательных дискуссий по актуальным международно-правовым проблемам; с другой — выступает элементом внешнеполитической координации государств-членов. Особо значим акцент на выработке «единых подходов» к международному праву — это сигнал о том, что Москва рассматривает СНГ не просто как экономическую, но и как нормотворческую и идеологическую платформу, способную формировать консолидированные правовые позиции на международной арене. Участие представителей государственных структур, научного и юридического сообществ, а также судебных институтов СНГ и ЕАЭС придаёт мероприятию многоуровневый характер, что отражает стремление России к системной институционализации правового диалога в постсоветском пространстве. Тем самым Форум позиционируется как инструмент противостояния западному правовому доминированию через выработку альтернативных коллективных интерпретаций международного права.

Lavrov opens by framing the II CIS International Legal Forum not as a commemorative occasion but as a functioning instrument of foreign policy coordination. The forum is presented as uniting state officials, academics, legal scholars, and representatives of international judicial institutions of both the CIS and EAEU — a deliberately broad constituency that signals multi-institutional ambition. The central rhetorical move in this section is quantitative: over 35 years, more than 650 international treaties have been concluded within CIS frameworks, with approximately 550 currently in force. This numerical grounding is deployed to present the CIS as a prolific, treaty-generating institution with genuine legal weight rather than a post-Soviet ceremonial body. The phrase "synchronizing watches" on international law reveals the forum's real function — aligning member states' positions before engagement with global institutions where Russia faces contestation. Lavrov signals from the outset that CIS legal solidarity is a geopolitical project, not merely a bureaucratic exercise.

За 35 лет существования СНГ сформировалась солидная правовая база по всем направлениям взаимодействия – более 650 международных договоров. При этом порядка 550 из них – действующие.

Over 35 years of the CIS's existence, a solid legal base has been formed across all areas of cooperation — more than 650 international treaties, of which approximately 550 are currently in force.

Рассматриваем Форум и в качестве важного элемента нашей внешнеполитической координации. Прежде всего с точки зрения выработки единых подходов к вопросам международного права.

We regard the Forum as an important element of our foreign policy coordination — above all from the standpoint of developing unified approaches to questions of international law.

Работа в данном формате позволяет проводить плодотворные дискуссии по актуальным международно-правовым проблемам, «сверять часы» по ключевым аспектам сотрудничества государств СНГ в этой сфере.

Work in this format allows for productive discussions on pressing international legal issues, and to 'synchronize watches' on key aspects of CIS state cooperation in this sphere.

Ваше мероприятие, объединяющее представителей государственных структур, научного и юридического сообществ, международных судебных институтов СНГ и ЕАЭС, утверждается в качестве полезного начинания.

Your event, bringing together representatives of state structures, academic and legal communities, and international judicial institutions of the CIS and EAEU, is establishing itself as a useful initiative.

Лавров акцентирует внимание на масштабной договорно-правовой архитектуре, выстроенной за 35 лет существования СНГ: более 650 международных договоров, из которых порядка 550 сохраняют статус действующих. Приведение этих цифр выполняет несколько риторических функций. Во-первых, они свидетельствуют об институциональной зрелости Содружества, опровергая нарратив о его декоративном характере. Во-вторых, демонстрируют способность государств постсоветского пространства к самостоятельному нормотворчеству вне западных правовых рамок. В-третьих, обозначают преемственность и системность правового развития СНГ. Особую роль в этом процессе Лавров отводит Консультативному комитету руководителей правовых служб дипломатических ведомств государств-членов, чья экспертная работа формирует содержательную основу для политических решений на министерском и президентском уровнях. Тем самым правовая инфраструктура СНГ представлена не как бюрократический артефакт, а как живой механизм, поддерживающий реальное сотрудничество и обеспечивающий правовую субъектность Содружества.

Lavrov singles out the Consultative Committee of Heads of Legal Services of CIS diplomatic missions as the institutional engine behind CIS norm-setting, giving it "special recognition." Its key product is the March 2021 statement by CIS foreign ministers on strengthening the role of international law — a document Lavrov treats as the doctrinal baseline for CIS legal solidarity. The declaration's content is cited explicitly: the inseparability and interconnectedness of international law's principles; the importance of building a space of equal and indivisible security; the rejection of economic coercion; the inadmissibility of interference in sovereign states' internal affairs; and joint counterterrorism legal positions. Each element maps precisely onto a Russian foreign policy grievance — sanctions as "economic coercion," NATO enlargement as violating "indivisible security," Western political pressure as "interference in sovereignty." The declaration thus encodes Russia's core foreign policy objections in multilateral CIS legal language, presenting them as collective rather than unilaterally Russian positions.

Особого уважения в этой связи заслуживают усилия Консультативного комитета руководителей правовых служб наших дипломатических ведомств.

The efforts of the Consultative Committee of Heads of Legal Services of our diplomatic missions deserve special recognition in this regard.

в марте 2021 г. на основе наработок Консультативного комитета принято заявление министров иностранных дел государств СНГ об укреплении роли международного права.

In March 2021, based on the Consultative Committee's work, a statement of CIS foreign ministers on strengthening the role of international law was adopted.

В документе подтверждается значимость его принципов во всей их совокупности и взаимосвязи.

The document affirms the importance of international law's principles in their entirety and interrelation.

★ Indivisible security Отмечается важность формирования пространства равной и неделимой безопасности и недопустимость мер экономического принуждения и вмешательства в дела суверенных государств.

It notes the importance of forming a space of equal and indivisible security and the inadmissibility of economic coercion measures and interference in the affairs of sovereign states.

Зафиксирован ряд совместных правовых позиций в контртеррористической области.

A number of joint legal positions in the counterterrorism sphere have been recorded.

Лавров особо выделяет заявление министров иностранных дел государств СНГ 2021 года как документ, консолидировавший принципиальные правовые позиции Содружества. Центральными элементами этого акта названы: значимость принципов международного права «во всей их совокупности и взаимосвязи» (формула, противопоставленная западной практике избирательного применения международных норм), формирование «пространства равной и неделимой безопасности», недопустимость экономического принуждения и вмешательства во внутренние дела суверенных государств. В риторике Лаврова заявление 2021 года выступает правовой матрицей, к которой апеллируют все последующие документы Содружества. Фиксация совместных позиций в контртеррористической области указывает на стремление России задействовать СНГ в качестве площадки для формирования антизападных правовых коалиций по чувствительным вопросам безопасности. Важен и акцент на «взаимосвязи» принципов международного права — это концептуальное возражение против западной практики иерархизации норм, при которой «права человека» или «демократия» ставятся выше суверенитета.

Two Moscow declarations from October 2024 are highlighted as the most recent consolidation of CIS legal-political consensus. The first concerns principles of cooperation in ensuring security in Eurasia — implicitly defining a regional security architecture from which Western institutions are absent. The second directly opposes unilateral restrictive measures in international relations, a frontal challenge to Western sanctions regimes. Lavrov notes that these positions were "confirmed in political statements by heads of state," signaling the highest possible CIS-level endorsement. Both documents are presented as natural evolutionary products of the 2021 statement — evidence of a deepening, coherent legal doctrine rather than reactive grievances. The anti-sanctions framing is particularly significant: Lavrov works to normalize opposition to economic warfare as a matter of established international legal principle, embedding it in multilateral CIS language rather than presenting it as a purely Russian bilateral complaint. Moscow as the venue for these declarations underscores Russian centrality in shaping the CIS legal agenda.

Многие из этих оценок впоследствии подтверждены в политических заявлениях глав государств, получили развитие в других актах по линии Содружества.

Many of these assessments were subsequently confirmed in political statements by heads of state and received further development in other CIS acts.

Особо выделю принятые в октябре 2024 г. в Москве заявления министров иностранных дел о принципах сотрудничества в обеспечении безопасности в Евразии и о недопустимости использования в международных отношениях односторонних ограничительных мер.

I would particularly highlight the statements adopted in Moscow in October 2024 by foreign ministers on principles of cooperation in ensuring security in Eurasia and on the inadmissibility of the use of unilateral restrictive measures in international relations.

Рассматриваем Форум и в качестве важного элемента нашей внешнеполитической координации.

We regard the Forum as an important element of our foreign policy coordination.

Принятые в октябре 2024 года в Москве два заявления министров иностранных дел государств СНГ представлены Лавровым как важный шаг в строительстве правовой альтернативы западоцентричному миропорядку. Первый документ посвящён принципам сотрудничества в обеспечении безопасности в Евразии — концептуальная рамка, прямо противопоставленная расширению НАТО и западному присутствию на постсоветском пространстве. Второй документ фиксирует «недопустимость использования в международных отношениях односторонних ограничительных мер» — то есть направлен против санкционной политики Запада, которую Москва неизменно квалифицирует как незаконную. Принятие Конвенции о правовом статусе делегаций государств-участников СНГ 8 октября 2024 года упомянуто как вклад в развитие международного дипломатического права. Совокупность этих документов Лавров интерпретирует как свидетельство нарастающей нормотворческой активности Содружества, способного производить самостоятельные правовые инструменты в ответ на вызовы западного давления. Это элемент более широкой стратегии «правового суверенитета».

Lavrov gives explicit prominence to the Convention on the Legal Status of Delegations Sent to CIS Member States, adopted October 8, 2024, calling it "an important contribution to the development of international diplomatic law." Though technically specialized, the instrument is cited to demonstrate the CIS's capacity to generate original treaty law — not merely declarations — in the tradition of the Vienna Convention on Diplomatic Relations. This matters for Russian diplomatic messaging: in a context where Russia faces isolation from Western-led institutions, the ability to point to the CIS as a legitimate source of international legal norms is diplomatically valuable. Filling the gap in diplomatic protocol for inter-CIS delegations also has practical significance, regularizing the legal status of diplomats operating within the post-Soviet space in ways that affirm CIS institutional sovereignty. The specificity of the date and formal name of the convention signals Lavrov's intent to build a granular, credible record of CIS legal productivity that can withstand external scrutiny.

Важным вкладом СНГ в развитие международного дипломатического права стала Конвенция о правовом статусе делегаций, направляемых в государства – участники Содружества, принятая 8 октября 2024 г.

An important contribution of the CIS to the development of international diplomatic law was the Convention on the Legal Status of Delegations Sent to CIS Member States, adopted on October 8, 2024.

Особого уважения в этой связи заслуживают усилия Консультативного комитета руководителей правовых служб наших дипломатических ведомств.

The efforts of the Consultative Committee of Heads of Legal Services of our diplomatic missions deserve special recognition in this regard.

Работа в данном формате позволяет проводить плодотворные дискуссии по актуальным международно-правовым проблемам.

Work in this format allows for productive discussions on pressing international legal problems.

Лавров разворачивает масштабный исторический нарратив о системных нарушениях международного права со стороны «коллективного Запада», выстраивая хронологию от бомбардировок Югославии до событий начала 2026 года. Список включает: агрессию против Югославии, Ирака, Ливии, «вооружённое вторжение» США в Венесуэлу и «вооружённую агрессию» Израиля и США против Ирана. Риторическая задача этого перечисления — сформировать образ Запада как перманентного и системного нарушителя международно-правового порядка, лишив его морального авторитета для критики российской политики. Особую значимость приобретает включение в перечень событий 2026 года (Венесуэла, Иран) — это свидетельствует о стремлении Москвы представить конфликты современности как звенья одной цепи западного беззакония. Контрастное противопоставление: Запад нарушает международное право, тогда как государства СНГ его отстаивают. Понятие «открытое попрание» («открытое попрание со стороны "коллективного Запада"») несёт выраженную оценочную нагрузку, исключающую нейтральное прочтение.

The pivot from celebrating CIS legal achievements to cataloguing Western violations is abrupt and structurally deliberate — a contrast between "we build law, they destroy it." Lavrov deploys the term "collective West" (коллективный Запад) to frame the US, EU, and NATO as a unified bloc whose disregard for international law spans decades. His historical catalogue — the bombing of Yugoslavia, aggression against Iraq, aggression against Libya — is carefully curated for a CIS audience. Yugoslavia in particular resonates: it signals that NATO is willing to use lethal military force against a European sovereign state, which functions as an implicit warning to CIS members. The phrase "open trampling" (открытое попрание) of international law is rhetorically aggressive, suggesting not inadvertent breach but contemptuous, deliberate violation. This framing systematically delegitimizes any Western critique of Russian conduct by establishing Western actors as chronic and unpunished violators of the very rules they invoke against others. The indictment is structured as accumulating historical precedent.

★ Collective West Продвижение наших общих принципиальных подходов к международному праву особенно актуально на фоне многочисленных случаев его открытого попрания со стороны «коллективного Запада».

The promotion of our common principled approaches to international law is especially relevant against the backdrop of numerous cases of its open trampling by the 'collective West.

Достаточно вспомнить бомбёжки Югославии, агрессию против Ирака и Ливии.

It is enough to recall the bombing of Yugoslavia, the aggression against Iraq and Libya.

В отношении государств, защищающих свой суверенитет, проводящих национально ориентированный внутри- и внешнеполитический курс, развернута полномасштабная «юридическая война».

Against states defending their sovereignty and pursuing a nationally-oriented domestic and foreign policy course, a full-scale 'legal war' has been launched.

В разделе об Украине Лавров задействует наиболее радикальную риторику всего обращения, квалифицируя политику Киева как «откровенно нацистскую». Главными аргументами служат законодательные ограничения русского языка и запрет Украинской православной церкви (канонической), которые трактуются как прямое нарушение Устава ООН и международных конвенций о языковых и религиозных правах. Примечательно, что Лавров помещает украинский вопрос в контекст именно международно-правового форума, тем самым представляя российское военное вмешательство как ответ на правонарушения, а не как агрессию. Термин «западные "спонсоры"» киевского режима закрепляет нарратив о несамостоятельности Украины как субъекта международного права. Ссылки на конкретные правовые инструменты (Устав ООН, конвенции о правах человека) создают видимость юридической обоснованности позиции, апеллируя к тем же нормативным системам, которые Россия в других контекстах обвиняет в использовании Западом в политических целях. Это характерный приём: избирательное использование международного права в качестве риторического оружия.

Lavrov introduces the most contemporary and incendiary claims in his address: that 2026 has already produced two new Western military aggressions — a US "armed invasion" of Venezuela and "armed aggression by Israel and the United States against Iran." Both are asserted as established facts, placed without qualification in the same sentence as Yugoslavia, Iraq, and Libya, establishing them as the most recent entries in an unbroken Western pattern. Characterizing US action in Venezuela as an "invasion" is rhetorically precise: it mirrors the term Western governments apply to Russia's military action in Ukraine, creating a direct rhetorical inversion that positions the US as the world's primary aggressor. The grouping of Israel and the US as joint perpetrators against Iran extends the charge to include American-backed military allies. For a CIS audience that includes states subject to US sanctions and political pressure, this framing offers solidarity: the threat of Western aggression is presented as systemic and universal, not targeted only at Russia.

Нынешний год начался с вооруженного вторжения США в Венесуэлу и вооружённой агрессии Израиля и США против Ирана.

The current year began with the armed invasion of Venezuela by the United States and the armed aggression of Israel and the United States against Iran.

Достаточно вспомнить бомбёжки Югославии, агрессию против Ирака и Ливии.

It is enough to recall the bombing of Yugoslavia, the aggression against Iraq and Libya.

★ Collective West Продвижение наших общих принципиальных подходов к международному праву особенно актуально на фоне многочисленных случаев его открытого попрания со стороны «коллективного Запада».

The promotion of our common principled approaches to international law is especially relevant against the backdrop of numerous cases of its open trampling by the 'collective West.

Лавров вводит концепцию «юридической войны» (lawfare) как целенаправленного инструмента Запада против государств, проводящих независимый курс. Этот тезис принципиально важен: он переводит правовые претензии к России и её союзникам из категории легитимной критики в категорию враждебных действий, направленных на подрыв суверенитета. Связка между «юридической войной» и «фальсификацией истории» неслучайна — в логике Лаврова обе практики служат единой цели: легитимизировать западное доминирование через переформатирование как правовых норм, так и исторической памяти. Тем самым международно-правовой дискурс и историческая политика оказываются взаимосвязанными фронтами одного противостояния. Государства, «защищающие свой суверенитет» и проводящие «национально ориентированный» курс, представлены как мишени правовых атак именно за это — то есть суверенность сама по себе квалифицируется как провоцирующий фактор. Этот нарратив формирует образ СНГ как сообщества, объединённого общей угрозой западного «юридического» давления, что обосновывает необходимость единых правовых позиций.

Ukraine occupies a distinct and charged position in Lavrov's indictment. The Kyiv government is referred to throughout as a "regime" conducting "openly Nazi policy" — a characterization grounded not in military conduct but in specific legislative acts: the banning of the Russian language and the suppression of the canonical Ukrainian Orthodox Church. These are framed as direct violations of the UN Charter and international human rights conventions requiring states to respect linguistic and religious rights. The phrase "Western 'sponsors'" (in scare quotes) implicates Western backers as co-responsible for the alleged violations. This framing is central to Russian diplomatic strategy: it repositions the conflict as Russia defending international law against a Western-sponsored violator, rather than Russia committing aggression. The legal argument — that banning a language constitutes a UN Charter violation — is designed to shift the framing from military to juridical terrain, weaponizing human rights law language against the Ukrainian state and its supporters.

Продолжается грубое надругательство над международным правом на Украине, где киевский режим при поддержке своих западных «спонсоров» проводит откровенно нацистскую политику, законодательно запретив русский язык и каноническую Украинскую православную церковь в прямое нарушение Устава ООН и многочисленных конвенций, требующих от всех государств уважать языковые, религиозные и прочие права человека.

The gross desecration of international law continues in Ukraine, where the Kyiv regime, supported by its Western 'sponsors,' is pursuing openly Nazi policies, having legally banned the Russian language and the canonical Ukrainian Orthodox Church in direct violation of the UN Charter and numerous conventions requiring all states to respect linguistic, religious, and other human rights.

★ Collective West Продвижение наших общих принципиальных подходов к международному праву особенно актуально на фоне многочисленных случаев его открытого попрания со стороны «коллективного Запада».

The promotion of our common principled approaches to international law is especially relevant against the backdrop of numerous cases of its open trampling by the 'collective West.

Нынешний год начался с вооруженного вторжения США в Венесуэлу и вооружённой агрессии Израиля и США против Ирана.

The current year began with the armed invasion of Venezuela by the United States and the armed aggression of Israel and the United States against Iran.

Один из центральных нормативных требований Лаврова — признание преступлений немецко-фашистских захватчиков геноцидом не какого-либо одного народа, а всех народов Советского Союза. Это юридически значимое расширение субъекта: речь идёт об усилении правовой квалификации и одновременно о консолидации нарратива, объединяющего все постсоветские государства как жертв единого исторического преступления. Требование «солидарной позиции» государств СНГ о недопустимости героизации нацизма звучит как призыв к выработке общего правового фронта. Лавров с удовлетворением констатирует, что эта квалификация уже нашла отражение в ряде документов СНГ — заявлении лидеров к 30-летию Содружества и Обращении глав государств по случаю 80-летия Победы. Антинацистский дискурс выполняет двойную функцию: легитимирует нынешнюю российскую военную политику (представляя её как продолжение борьбы с нацизмом) и создаёт правовую основу для преследования инакомыслящих историков и государств, придерживающихся альтернативных интерпретаций Второй мировой войны.

Lavrov introduces the concept of a "legal war" (юридическая война) as a systematic Western instrument deployed against states that defend their sovereignty or pursue independent domestic and foreign policy courses. The phrase implies the deliberate weaponization of legal mechanisms — international courts, sanctions regimes, human rights bodies, accountability frameworks — as instruments of geopolitical coercion rather than neutral justice. This narrative serves to pre-emptively delegitimize international legal proceedings against Russia and its allies, casting them as politically motivated attacks rather than legitimate enforcement. The addition of "falsification of history" as a second dimension of this legal war is significant: it broadens the concept beyond courtrooms and sanctions lists to encompass narrative and memory, positioning any historical account that contradicts Russian framing of WWII, the Soviet Union, or the conflict in Ukraine as an instrument of legal-political aggression. This conflation of legal accountability with historical revisionism is a recurring structure in Lavrov's diplomacy.

В отношении государств, защищающих свой суверенитет, проводящих национально ориентированный внутри- и внешнеполитический курс, развернута полномасштабная «юридическая война».

Against states defending their sovereignty and pursuing a nationally-oriented domestic and foreign policy course, a full-scale 'legal war' has been launched.

Направлена она и на откровенную фальсификацию истории.

It is also directed at the outright falsification of history.

★ Collective West Продвижение наших общих принципиальных подходов к международному праву особенно актуально на фоне многочисленных случаев его открытого попрания со стороны «коллективного Запада».

The promotion of our common principled approaches to international law is especially relevant against the backdrop of numerous cases of its open trampling by the 'collective West.

Завершающий содержательный блок обращения посвящён исторической памяти как активному политическому и правовому проекту. Лавров призывает «пресекать попытки предать забвению правду о Великой Отечественной войне», апеллируя к жертвенности предыдущих поколений («наши отцы и деды заплатили огромную цену»). Этот аргумент функционирует как эмоциональный якорь, переводящий историческую дискуссию в плоскость морального долга. Призыв к «продолжению совместной работы» по сохранению исторической правды обращён к государствам СНГ как к коллективному субъекту памяти, чья идентичность строится на общем военном опыте. Тем самым историческая политика становится скрепляющим элементом правовой и политической интеграции в рамках Содружества. Важно, что сохранение исторической памяти здесь не просто культурная задача, но правовое требование — «работа, направленная на сохранение исторической памяти и правды», что встраивает её в контекст международно-правового форума и легитимирует её государственно-правовыми инструментами.

Lavrov calls for a unified CIS position on two related demands: the inadmissibility of glorifying Nazism, and the recognition of Nazi-era crimes as genocide — not merely against specific national groups, but against "the Soviet people, all peoples of the Soviet Union." This is a politically significant formulation: it frames WWII victimhood as a collective Soviet — and by extension Russian-led — identity, and positions genocide recognition as a legal and moral imperative requiring legislative action. The solidarity framing is addressed directly to CIS partners, calling on them to collectively resist both glorification of wartime collaborators (a reference to the commemoration of figures like Bandera and Shukhevych in Ukraine and elsewhere) and any narrative softening of Nazi crimes. Lavrov links this explicitly to the "legal war" and history falsification themes, presenting anti-glorification solidarity as a necessary defensive response. The phrase "our fathers and grandfathers paid a tremendous price" deploys personal-generational memory to moral effect.

Поэтому сегодня весьма востребована солидарная позиция наших стран о недопустимости героизации нацизма и о признании преступлений немецко-фашистских захватчиков геноцидом советского народа, всех народов Советского Союза.

That is why a solidarity position of our countries on the inadmissibility of glorifying Nazism and on the recognition of the crimes of the Nazi invaders as genocide of the Soviet people — all peoples of the Soviet Union — is today very much in demand.

Важно и далее пресекать попытки предать забвению правду о Великой Отечественной войне.

It is important to continue suppressing attempts to consign the truth about the Great Patriotic War to oblivion.

Тем более, что за Великую Победу наши отцы и деды заплатили огромную цену.

All the more so since our fathers and grandfathers paid a tremendous price for the Great Victory.

Направлена она и на откровенную фальсификацию истории.

It is also directed at the outright falsification of history.