Lavrov's Remarks Following Talks with John Kerry

Лавров открывает выступление, представляя совместный документ как консенсусный, компромиссный и профессиональный результат, выработанный с необычной быстротой. Легитимность документа он выводит из прямого поручения двух президентов, данного на саммите «двадцатки» в Санкт-Петербурге 5 сентября и официально объявленного 8 сентября. Ключевая задача — постановка сирийского химического арсенала под международный контроль. Лавров подаёт итог как доказательство того, что, когда Москва и Вашингтон оставляют в стороне не относящуюся к делу риторику и сосредотачиваются на практической работе, они способны решать ключевые проблемы современности, включая угрозу распространения оружия массового уничтожения. Он оговаривает, что договорённости ещё предстоит обрести юридическую форму, но настаивает, что их значение трудно переоценить. Тон — деловое партнёрство и общее достижение, а не соперничество; особую признательность он выражает Джону Керри за конструктивный настрой на совместную работу.

Lavrov opens by presenting the joint document as a consensual, compromise, professional product delivered with unusual speed. He roots its legitimacy in the direct mandate of the two presidents, given at the G20 in St. Petersburg on 5 September and publicly announced on 8 September. The core task, he stresses, was placing Syria's chemical arsenal under international control. He frames the outcome as proof that when Moscow and Washington set aside irrelevant rhetoric and concentrate on practical work, they can resolve key problems of the age, including the threat of WMD proliferation. He is careful to note the agreement still needs juridical form, but insists its significance can hardly be overstated. The tone is one of businesslike partnership and shared achievement rather than rivalry.

Достигнута цель, которая была поставлена в разговоре наших президентов в пятницу 5 сентября на полях саммита двадцатки в Санкт-Петербурге.

The goal set in the conversation of our presidents on Friday, 5 September, on the margins of the G20 summit in St. Petersburg has been achieved.

Сегодня, по-моему, в рекордные сроки мы имеем согласованные российско-американские предложения.

Today, in my view, in record time we have agreed Russian-American proposals.

Лавров определяет решение Сирии присоединиться к Конвенции о запрещении химического оружия как фундамент всего процесса. Он особо подчёркивает готовность Дамаска применять обязательства по Конвенции ещё до её формального вступления в силу для Сирии — что обычно занимает 30 дней, — так что практическое выполнение начнётся значительно раньше. Такая подача представляет сирийское правительство как сотрудничающего, ответственного участника, добровольно подчиняющего себя международным правилам. Это укрепляет доверие ко всей схеме разоружения и подкрепляет российский аргумент о том, что мирный путь действительно доступен и реализуем. Отсюда естественно вытекают согласованные совместные шаги российской и американской делегаций в Организации по запрещению химического оружия, предпринимаемые в соответствии с процедурами самой Конвенции, которые позволяют оперативно и без задержек решать конкретные задачи уничтожения арсеналов.

Lavrov identifies Syria's decision to join the Convention on the Prohibition of Chemical Weapons as the foundation of the entire process. He highlights Damascus's readiness to apply its obligations even before the treaty formally enters into force for Syria — which normally takes 30 days — so that implementation begins much earlier. This framing casts the Syrian government as a cooperative, responsible actor voluntarily submitting itself to international rules, which underpins the credibility of the whole disarmament scheme and Russia's argument that a peaceful path is genuinely available.

Отправной точкой в этой работе стало решение Дамаска о присоединении к Конвенции о запрещении химического оружия.

The starting point of this work was Damascus's decision to accede to the Convention on the Prohibition of Chemical Weapons.

Хотя для Сирии через 30 дней применяется эта конвенция, выполнение Дамаском своих обязательств начнётся гораздо раньше.

Although the convention applies to Syria after 30 days, Damascus's fulfilment of its obligations will begin much earlier.

Лавров последовательно направляет весь процесс в русло Организации по запрещению химического оружия, настаивая, что именно её Исполнительный совет — а не две державы сами по себе — примет обязывающие решения по объёмам, срокам и процедурам. Он выражает надежду, что члены Совета разделят российско-американские подходы и примут решения на предлагаемой основе. Такой акцент выполняет двойную функцию: он укореняет договорённость в существующем многостороннем договорном органе с отлаженными, беспрепятственными процедурами и заранее снимает любые предположения, будто Россия и США диктуют исход через голову международного сообщества. Лавров подчёркивает, что окончательное решение практически по всем вопросам будет принимать управляющий совет ОЗХО, а задача Москвы и Вашингтона — перевести договорённости на чёткий юридический язык внутри этого органа.

Lavrov repeatedly channels the process into the Organization for the Prohibition of Chemical Weapons, insisting that its Executive Council — not the two powers alone — will take the binding decisions on volumes, timelines and procedures. He expresses hope that Council members will share the Russian-American approach and adopt decisions on that basis. This emphasis serves a dual purpose: it grounds the deal in an existing multilateral treaty body with established, delay-free procedures, and it pre-empts any suggestion that Russia and the US are dictating outcomes over the heads of the international community.

Мы надеемся, что члены Исполнительного совета Организации по запрещению химического оружия разделят российско-американские подходы.

We hope the members of the Executive Council of the OPCW will share the Russian-American approaches.

Окончательное решение практически по всем вопросам будет принимать управляющий совет Организации по запрещению химического оружия.

The final decision on practically all questions will be taken by the governing council of the OPCW.

Центральное в послании Лаврова — то, что согласованный подход не содержит ни упоминания о применении силы, ни автоматических санкций. Любое нарушение, настаивает он, должно быть убедительно и недвусмысленно доказано в Совете Безопасности ООН, прежде чем можно будет рассматривать какие-либо меры. Он вписывает эту позицию в линию, принятую лидерами «восьмёрки» в июне в Лох-Эрне, где подтверждались неприемлемость применения химического оружия кем бы то ни было и необходимость докладывать факты в Совет Безопасности. Это сердцевина российской позиции: Совет Безопасности остаётся суверенным распорядителем принуждения, и меры воздействия не могут запускаться механически. Лавров подчёркивает, что согласованные подходы прямо развивают решения «восьмёрки» и закрепляют общее понимание того, что принуждение возможно лишь через СБ ООН и лишь по подтверждённым фактам.

Central to Lavrov's message is that the agreed approach contains no mention of force and no automatic sanctions. Any violation, he insists, must be convincingly and unambiguously proven in the UN Security Council before measures are considered. He situates this in the line adopted by the G8 leaders in June at Lough Erne, which affirmed the unacceptability of chemical weapons use by anyone and the need to report facts to the Security Council. This is the heart of Russia's position: the Security Council remains sovereign over enforcement, and coercion cannot be triggered mechanically.

В согласованных подходах ни о каком применении силы речи не идёт, ни о каких автоматических санкциях тоже не говорится.

In the agreed approaches there is no talk of any use of force, nor of any automatic sanctions.

Любые нарушения должны быть убедительно и недвусмысленно доказаны в Совете Безопасности ООН.

Any violations must be convincingly and unambiguously proven in the UN Security Council.

Лавров подробно разъясняет, что основную ответственность за безопасность инспекторов несут сирийские власти, но не только они — оппозиция и все прочие сирийские стороны также должны воздерживаться от создания угроз для международного персонала. Он подчёркивает, что международный персонал должен быть наделён соответствующими полномочиями, и что эта ответственность возложена на все сирийские стороны без исключения. Такая формулировка распределяет ответственность за пределы правительства и негромко, но настойчиво побуждает оппозицию и её покровителей гарантировать безопасность миссии. Лавров отмечает, что этот аспект — обеспечение безопасности работы инспекторов — относится к вопросам, требующим поддержки со стороны Совета Безопасности, поскольку выходит за пределы компетенции самой ОЗХО, и что все детали ещё предстоит тщательно проработать.

Lavrov details that the primary responsibility for inspectors' safety rests with the Syrian authorities, but not with them alone — the opposition and all other Syrian parties must also refrain from creating threats to international personnel. He stresses that the international staff must be endowed with appropriate powers, and that this responsibility falls on all Syrian sides without exception. This distributes accountability beyond the government and quietly presses the opposition and its backers to guarantee the mission's safety.

Основную ответственность за безопасность будут нести сирийские власти, но не только они, также и другие сирийские стороны, то есть оппозиция.

The main responsibility for security will be borne by the Syrian authorities, but not by them alone — also by the other Syrian parties, that is, the opposition.

Ответственность за то, чтобы не подвергать угрозам международный персонал, возложена на все сирийские стороны без исключения.

The responsibility not to expose international personnel to threats is placed on all Syrian parties without exception.

Лавров развёртывает логику принуждения: нарушения одобренных ОЗХО процедур либо любое применение химического оружия кем бы то ни было будут рассматриваться в Совете Безопасности, и лишь по подтверждении последуют соразмерные меры по главе VII Устава ООН. Он категоричен в том, что не каждое доложенное нарушение будет принято на веру — именно из-за огромного объёма лжи и фальсификаций, окружающих подобные сообщения в сегодняшнем мире. Только будучи полностью уверенной в том, что нарушение состоялось, Россия готова поддержать новую резолюцию, причём меры воздействия должны быть соизмеримы с серьёзностью содеянного нарушения. Эта осторожность подаётся как требование добросовестности и как гарантия того, что механизм принуждения не станет инструментом манипуляции на основе непроверенных обвинений.

Lavrov elaborates the enforcement logic: violations of OPCW-approved procedures, or any use of chemical weapons by anyone, will be examined in the Security Council, and only upon confirmation will proportionate measures under Chapter VII of the UN Charter follow. He is emphatic that not every reported violation will be taken at face value, precisely because of the volume of lies and falsification surrounding such reports. Only when fully certain will Russia be ready to support a new resolution, with measures commensurate to the gravity of the offence.

Столько лжи и фальсификаций вокруг этих сообщений в мире сегодня, что просто надо быть предельно осторожным.

There is so much lying and falsification around these reports in the world today that one simply must be extremely cautious.

Меры воздействия на нарушителей должны быть соизмеримы с серьёзностью содеянного нарушения.

The measures against violators must be commensurate with the seriousness of the violation committed.

Лавров подаёт договорённость по химическому оружию как способ избежать военного сценария, который был бы катастрофическим и для региона, и для международных отношений в целом. Вместе с Керри они твёрдо подтвердили приверженность мирному урегулированию кризиса, провели встречу с Лахдаром Брахими и обсудили, как сдвинуть политический процесс с мёртвой точки. Лавров призывает оппозицию последовать за сирийским правительством и без предварительных условий и оговорок заявить о согласии участвовать в конференции «Женева-2», единственная цель которой — полное и всестороннее выполнение Женевского коммюнике от 30 июня 2012 года. Он напоминает, что Россия была готова провести такую конференцию ещё раньше, в сентябре, и подчёркивает главное — чтобы все сирийские стороны были представлены не на особых условиях, а на основе принципа, согласно которому сами сирийцы должны определять свою судьбу.

Lavrov frames the chemical weapons deal as a way to avert a military scenario that would be catastrophic for the region and for international relations as a whole. He and Kerry reaffirmed their commitment to a peaceful settlement, met with Lakhdar Brahimi, and discussed moving the political process off dead centre. He calls on the opposition to follow the Syrian government in agreeing, without preconditions or reservations, to attend the Geneva-2 conference, whose sole aim is full implementation of the Geneva Communiqué of 30 June 2012.

Позволит избежать военного сценария, который был бы катастрофическим для этого региона да и для всех международных отношений.

It will allow the military scenario to be avoided — one that would be catastrophic for this region and for all international relations.

Сами сирийцы должны определять свою судьбу.

The Syrians themselves must determine their own fate.

Лавров подчёркивает широту поддержки мирного решения. Керри выразил признательность Франции и Великобритании, с которыми Россия готова работать в Совете Безопасности; Лавров, в свою очередь, благодарит страны БРИКС, Шанхайскую организацию сотрудничества и многие другие государства за принципиальную поддержку урегулирования проблемы сирийского химического оружия исключительно мирными средствами. Перечень сторонников используется, чтобы показать, что российско-американский подход пользуется симпатией подавляющего большинства международного сообщества. Тем самым Лавров закрепляет представление о том, что мирный путь опирается не на узкую двустороннюю сделку, а на широкий международный консенсус, охватывающий и незападные центры силы, и ключевых западных партнёров, готовых работать сообща в Совете Безопасности.

Lavrov underscores the breadth of support for a peaceful resolution. Kerry expressed gratitude to France and the United Kingdom, with whom Russia is ready to work in the Security Council; Lavrov in turn thanks the BRICS countries, the Shanghai Cooperation Organization and many other states for their principled backing of resolving the chemical weapons problem by exclusively peaceful means. The catalogue of supporters is deployed to show that the Russian-American approach commands the sympathy of the overwhelming majority of the international community.

Я хотел бы поблагодарить страны БРИКС, Шанхайской организации сотрудничества, многие другие государства за принципиальную поддержку.

I would like to thank the BRICS countries, the Shanghai Cooperation Organization and many other states for their principled support.

Урегулирования проблемы химического оружия Сирии исключительно мирными средствами.

Resolving the problem of Syria's chemical weapons by exclusively peaceful means.

Лавров расширяет горизонт, представляя сирийское химическое досье как крупный шаг к давно поставленной цели — созданию на Ближнем Востоке зоны, свободной от оружия массового уничтожения. Он напоминает, что Россия, США и Великобритания являются соучредителями, которым по решению обзорной конференции Договора о нераспространении ядерного оружия поручено вместе с ООН созвать такую конференцию — мандат на неё был дан консенсусом в 2010 году с созывом в 2012-м, однако она так и не состоялась к исходу 2013-го. Лавров называет такое положение недопустимым и обещает, что Россия будет твёрдо и последовательно добиваться воздействия на всех, кто имеет влияние на соответствующие государства, чтобы усадить их за стол переговоров. Он связывает эту задачу с укреплением всего режима нераспространения в мире.

Lavrov widens the horizon, presenting the Syrian chemical file as a major step toward the long-standing goal of a Middle East zone free of weapons of mass destruction. He recalls that Russia, the US and the UK are co-sponsors, under the NPT Review Conference decision, charged with convening such a conference — mandated by consensus in 2010 for 2012, yet still not held as 2013 draws to a close. He calls this state of affairs impermissible and pledges that Russia will persistently press all who have influence to bring the relevant states to the table.

Решение проблемы химического оружия Сирии будет крупным шагом на пути к созданию зоны, свободной от оружия массового уничтожения на Ближнем Востоке.

Resolving Syria's chemical weapons problem will be a major step toward creating a zone free of weapons of mass destruction in the Middle East.

В десятом году было решено консенсусом созвать такую конференцию в двенадцатом; двенадцатый год прошёл, кончается тринадцатый, и мы считаем такое положение недопустимым.

In 2010 it was decided by consensus to convene such a conference in 2012; 2012 has passed, 2013 is ending, and we consider this situation impermissible.

Отвечая на вопросы о согласованных бумагах, Лавров настаивает, что документы говорят сами за себя и не нуждаются в особой интерпретации, но подчёркивает, что они не являются документами прямого действия — это российско-американские предложения, которые прежде всего должны быть рассмотрены в ОЗХО. Только после того как организация и её Исполнительный совет примут соответствующее решение, можно будет точно назвать сроки начала первой инспекции и её завершения. Он отмечает, что сроки, которые его специалисты считают разумными, достаточными и одновременно достаточно быстрыми, вместе с тем позволяют профессионально обеспечить безопасность процесса и взять его под контроль.

Pressed on the papers, Lavrov insists they speak for themselves and require no special interpretation, but stresses they are not documents of direct action — they are Russian-American proposals that must first be considered by the OPCW. Only after the organization and its Executive Council decide can the timing of the first inspection and its completion be stated precisely. He notes the timelines his specialists deem reasonable, sufficient and simultaneously swift, while ensuring the process can be professionally secured and controlled.

Они не могут быть документами прямого действия, это российско-американские предложения, которые должны быть прежде всего рассмотрены в Организации по запрещению химического оружия.

They cannot be documents of direct action; these are Russian-American proposals that must first be considered in the OPCW.

В особой интерпретации не нуждаются, они говорят сами за себя.

They need no special interpretation; they speak for themselves.

На вопрос о размерах сирийского арсенала, месте его уничтожения и источнике финансирования Лавров отсылает конкретику к документам и в конечном счёте к управляющему совету ОЗХО, отмечая при этом, что бумаги содержат предварительные оценки экспертов и совместное видение объёмов, сроков и процедур. Относительно финансирования он предлагает заострённый риторический ход: раз находились страны, готовые оплатить войну, то наверняка найдутся и другие, готовые оплатить мирное решение. Тем самым Лавров переводит технический вопрос о деньгах в плоскость политического выбора между войной и миром, подчёркивая моральное преимущество мирного пути.

Asked about the size of Syria's arsenal, where it will be destroyed and who will foot the bill, Lavrov defers the specifics to the documents and ultimately to the OPCW governing council, while noting the papers contain the experts' preliminary estimates and a joint vision of volumes, timelines and procedures. On funding he offers a pointed rhetorical turn: some countries were ready to pay for a war, so surely others will be found ready to pay for a peaceful solution.

Документы содержат наше совместное видение объёмов, сроков и процедур, но повторю — это ещё предстоит согласовать в Организации по запрещению химического оружия.

The documents contain our joint vision of volumes, timelines and procedures, but I repeat — this still has to be agreed in the OPCW.

Лавров рассказывает о своей встрече с Кофи Аннаном, которого он описывает как глубоко уважаемого политика, ныне не занимающего официального поста, но входящего в так называемый «клуб мудрецов» и активного в фонде в поддержку мира. Отказавшись от мандата специального представителя по Сирии в пользу Брахими, Аннан — как «политическое животное», по расхожему выражению, который лично заботится о том, чтобы в мире было поменьше войн и побольше стабильности, — попросил просто рассказать, как Россия видит ситуацию и как удаётся договариваться с Керри. Лавров отмечает, что уже накануне вечером было понятно: переговоры выруливают на согласие, объявленное сегодня. Он упоминает, что недавно делегация фонда Аннана, включая его супругу, была в Москве и встречалась с российской стороной.

Lavrov recounts his meeting with Kofi Annan, whom he describes as a deeply respected politician now holding no official post but belonging to the "Club of Elders" and active in a foundation for peace. Having relinquished his mandate as special representative for Syria to Brahimi, Annan — as a "political animal" who cares personally about a world with fewer wars and more stability — asked simply to hear how Russia sees the situation and how agreement with Kerry was being reached. Lavrov notes that even by the previous evening it was clear the talks were heading toward the accord announced today.

Как личность, он очень заботится о том, чтобы всё-таки в мире было поменьше войн и побольше стабильности.

As a person, he cares very much that there be fewer wars and more stability in the world.

Он попросил просто рассказать, как мы видим ситуацию, как нам удаётся договариваться с Джоном.

He asked simply to be told how we see the situation and how we are managing to reach agreement with John.

Лавров передаёт свою озабоченность, которой он поделился с Аннаном, по поводу попыток сорвать усилия по успокоению сирийского кризиса. В самый критический момент переговоров на экранах телевизоров появились сообщения о том, что Пан Ги Мун якобы рассказал в некоем женском клубе, что доклад инспекторов подтвердит применение химического оружия, за чем следовали кадры, где он говорит, что Башар Асад не раз совершал преступления против человечности. Лавров говорит, что позже выяснилось: это был монтаж — две фразы не связаны между собой, вторая относилась к отдельной независимой комиссии, — однако уважаемые телеканалы показали их вместе. Была ли это нелепая случайность, связанная с доступом к внутренней телевизионной сети закрытой встречи, или осознанная попытка подорвать женевскую встречу, — она, по его словам, не удалась.

Lavrov relates his concern, shared with Annan, about attempts to sabotage efforts to calm the Syrian crisis. At the most critical moment of the negotiations, television screens showed Ban Ki-moon reportedly telling a women's club that the inspectors' report would confirm chemical weapons use, followed by footage of him saying Bashar al-Assad had repeatedly committed crimes against humanity. Lavrov says it later emerged this was an edit — the two statements were unconnected, the second referring to a separate independent commission — yet reputable channels ran them together. Whether a mishap tied to access to an internal broadcast feed or a deliberate attempt to wreck the Geneva meeting, he says, it did not succeed.

В самый критический момент переговоров мы вдруг увидели на экранах телевизоров сообщения, что Пан Ги Мун рассказал в каком-то женском клубе о том, что доклад инспекторов будет представлен в понедельник.

At the most critical moment of the talks, we suddenly saw on the television screens reports that Ban Ki-moon had told some women's club that the inspectors' report would be presented on Monday.

Если это осознанная попытка подорвать нашу встречу здесь, в Женеве, с Джоном Керри — она не удалась, слава богу.

If it was a deliberate attempt to undermine our meeting here in Geneva with John Kerry — it did not succeed, thank God.

Лавров доказывает, что каждый случай предполагаемого применения химического оружия должен расследоваться честно и тщательно на основе фактов, поэтому те, кто утверждает, что 21 августа режим применил оружие, должны дождаться выводов доклада. Он настаивает, что эти выводы следует рассматривать в совокупности со всеми прочими свидетельствами о том, кто, как и зачем мог организовать инцидент. Подчёркивая важность укрепления роли Совета Безопасности, он призывает не предрешать его выводы. Лавров хочет, чтобы инспекторы во главе с Селлстрёмом быстро вернулись для расследования других случаев, входящих в их мандат, и выражает озабоченность — которую поддержал Аннан, — что доклад пытаются «подретушировать» в одну сторону; он приветствует решение Генерального секретаря о том, что Селлстрём лично будет присутствовать на заседании Совета Безопасности.

Lavrov argues that every case of alleged chemical weapons use must be investigated honestly and thoroughly on the basis of facts, so those asserting the regime used weapons on 21 August should await the report's conclusions. He insists these findings be weighed together with all other evidence about who could have organised the incident and why. Having stressed the strengthening of the Security Council's role, he urges that its conclusions not be prejudged. He wants Sellström's inspectors to return quickly to investigate the other cases in their mandate, and voices concern — which Annan supported — that the report may be being "retouched" in one direction; he welcomes the Secretary-General's decision that Sellström will personally attend the Security Council session.

Если мы столько внимания уделяем укреплению роли Совета Безопасности, то давайте уважать Совет Безопасности, давайте не будем предрешать того, какие выводы он сделает.

If we devote so much attention to strengthening the Security Council's role, then let us respect the Security Council and not prejudge what conclusions it will reach.

Есть основания подозревать, что доклад, который будет представлен в понедельник, сейчас пытаются подретушировать в какую-то одну сторону по сравнению с тем, что написали инспекторы.

There are grounds to suspect that the report to be presented on Monday is now being retouched in a particular direction compared with what the inspectors wrote.

В заключение Лавров помещает Сирию в контекст более широкого партнёрства, доказывая, что обеим сторонам необходимо приподняться над мелочными, искусственно созданными обидами, которые кто-то пытается сделать главными препятствиями. Несмотря на расхождения в методах по Сирии, общая цель — мирное урегулирование, при котором Сирия останется целостной и светской, а все меньшинства будут в безопасности. Он перечисляет конкретные направления сотрудничества: важное соглашение о мирном использовании ядерной науки, которое будет подписано на Генеральной конференции МАГАТЭ, подготовленные договорённости по борьбе с наркотиками, горячую линию между советами безопасности по кибербезопасности и международной информационной безопасности, а также заявления президентов по экономическому сотрудничеству, подготовленные к отложенному визиту Обамы, — работу, которая, по его убеждению, не пропадёт.

Lavrov closes by placing Syria within a wider partnership, arguing both sides must rise above petty, artificially created grievances that some try to make central obstacles. Despite differences over methods in Syria, the shared goal is a peaceful settlement keeping Syria whole and secular, with all minorities protected. He lists concrete cooperation: an important agreement on peaceful nuclear science to be signed at the IAEA General Conference, prepared accords on counter-narcotics, a security-council hotline on cyber and international information security, and presidential statements on economic cooperation drafted for the postponed Obama visit — work he is convinced will not be wasted.

У нас общая цель — добиться мирного урегулирования, чтобы Сирия осталась целостной, светской, где все меньшинства были бы в безопасности; но мы расходимся в методах.

We share the common goal of achieving a peaceful settlement, keeping Syria whole and secular, where all minorities would be safe; but we differ on methods.

У нас создана горячая линия между советами безопасности по проблемам кибербезопасности и международной информационной безопасности.

We have established a hotline between the security councils on cybersecurity and international information security.