Joint Press Conference of Sergey Lavrov and Rex Tillerson, Moscow, 12 April 2017

Лавров открывает пресс-конференцию, характеризуя встречу — более двух часов с президентом Путиным плюс переговоры с Тиллерсоном — как обстоятельную и откровенную, охватившую весь спектр двусторонних и международных вопросов. Он честно фиксирует исходную точку: отношения переживают не самый спокойный этап, отягощённый многочисленными проблемами, значительную часть которых он напрямую связывает с предыдущей администрацией США, оставившей после себя «мины замедленного действия». Этот риторический ход выставляет Россию как конструктивную, реалистичную сторону, готовую приложить серьёзные усилия при условии встречного движения Вашингтона. Лавров развивает сквозной мотив своей дипломатии: когда Москва и Вашингтон сотрудничают, выигрывают не только их народы, но и весь мир. Он также отмечает силы, которые пытаются помешать этому сотрудничеству, называя такой подход недальновидным. Смысл, адресованный и американской делегации, и внутренним критикам в самих США, состоит в том, что ухудшение отношений было рукотворным и может быть обращено вспять прагматичными деятелями с обеих сторон.

Lavrov opens by framing the meeting — more than two hours with President Putin, plus talks with Tillerson — as substantive and frank, covering the full spectrum of bilateral and international issues. He sets the baseline honestly: relations are at a low point, weighed down by problems, many of which he attributes directly to the previous US administration, which he describes as having left behind "mines of delayed action." The rhetorical move establishes Russia as the constructive, realist party — ready to make the serious effort required, provided Washington reciprocates. Lavrov invokes a recurring theme of his diplomacy: when Moscow and Washington cooperate, not only their peoples but the whole world benefits. He also flags that there are forces trying to obstruct this cooperation, calling such an approach short-sighted. The point, aimed both at the American delegation and at domestic US critics, is that the deterioration was engineered and can be reversed by pragmatic actors on both sides.

Есть многочисленные проблемы, в том числе те, которые были оставлены как мины замедленного действия предыдущей администрацией Соединённых Штатов, администрацией Обамы.

There are numerous problems, including those left as mines of delayed action by the previous US administration, the Obama administration.

История доказала: когда Москва и Вашингтон сотрудничают, выигрывают не только наши народы, но и весь мир.

History has proven that when Moscow and Washington cooperate, not only our peoples but the whole world wins.

Мы реалисты, понимаем, что для преодоления таких барьеров требуются серьёзные усилия.

We are realists; we understand that overcoming such barriers requires serious effort.

Лавров подчёркивает общую, бескомпромиссную нацеленность на борьбу с международным терроризмом, закрепляя её личным жестом: звонком Дональда Трампа Владимиру Путину в ночь на 4 апреля, чтобы выразить соболезнования в связи с терактом в петербургском метро. Эта деталь очеловечивает отношения и позиционирует антитеррористическую повестку как естественную общую почву, на которой можно восстанавливать сотрудничество. С российской точки зрения терроризм — это подлинный, согласованный приоритет, тема, где интересы объективно совпадают, и Лавров пронизывает ею всё обсуждение Сирии. Такая подача представляет Россию последовательным партнёром, который удерживает фокус на настоящем противнике, тогда как другие отвлекаются на периферийные повестки. Общая решимость добиться полного уничтожения ИГИЛ и прочих террористов остаётся в силе и, по словам Лаврова, сегодня подтвердилась во всей полноте.

Lavrov underscores the shared, uncompromising commitment to fighting international terrorism, grounding it in a personal gesture: Donald Trump's phone call to Putin on the night of 4 April to offer condolences after the St. Petersburg metro terrorist attack. This detail humanises the relationship and positions counter-terrorism as the natural common ground on which cooperation can be rebuilt. From the Russian standpoint, terrorism is the genuine, agreed-upon priority — the issue where interests objectively coincide — and Lavrov threads it through the entire Syria discussion. The framing presents Russia as the consistent partner that keeps the focus on the real enemy while others are distracted by peripheral agendas.

Мы подтвердили нашу общую нацеленность на бескомпромиссную борьбу с международным терроризмом.

We reaffirmed our shared commitment to an uncompromising struggle against international terrorism.

Когда Дональд Трамп позвонил Владимиру Путину, чтобы выразить соболезнования в связи с терактом в петербургском метро.

When Donald Trump called Vladimir Putin to express condolences over the terrorist attack in the St. Petersburg metro.

Это центральная точка расхождения. Лавров обращается к применению химических веществ в провинции Идлиб 4 апреля и к ракетному удару США по военному аэродрому Сирии 7 апреля. Его позиция процедурна и настойчива: Организация по запрещению химического оружия в Гааге обладает всеми полномочиями для инициирования расследования, а само правительство Сирии официально обратилось к ООН и ОЗХО с просьбой незамедлительно направить инспекторов для беспристрастного, объективного расследования и на месте инцидента, и на подвергнутом удару аэродроме. Контрпродуктивной он называет любую попытку принять в Совете Безопасности ООН резолюцию, посвящённую не столько расследованию, сколько легитимизации априорных обвинений в адрес Дамаска. Риторическая конструкция выстроена аккуратно: Россия не стремится навязать свои факты, она лишь требует подлинного, непредвзятого разбирательства, представляя себя стороной, защищающей должную процедуру от поспешных приговоров.

This is the central point of friction. Lavrov addresses the 4 April use of chemical substances in Idlib province and the US missile strike on a Syrian military airfield on 7 April. His position is procedural and insistent: the OPCW in The Hague has full authority to launch an investigation, and the Syrian government itself has formally written to the UN and OPCW requesting that inspectors be sent immediately for an impartial, objective investigation both at the incident site and at the struck airfield. He casts as counterproductive any UN Security Council resolution aimed less at investigating than at legitimising a priori accusations against Damascus. The rhetorical structure is careful — Russia does not seek to impose its own facts, only to demand a genuine, unbiased inquiry, presenting itself as the party defending due process against a rush to judgment.

Мы не пытаемся их кому-то навязать, хотим, чтобы было объективное, непредвзятое, честное расследование.

We are not trying to impose them on anyone; we want an objective, unbiased, honest investigation.

Резолюция, которая будет посвящена не столько расследованию этого инцидента, сколько легитимизации обвинений, которые априори обвиняют официальный Дамаск.

A resolution devoted not so much to investigating this incident as to legitimising accusations that a priori blame official Damascus.

Лавров сообщает, что действие меморандума о предотвращении инцидентов и обеспечении безопасности полётов авиации над Сирией было российской стороной приостановлено, но сегодня президент Путин подтвердил готовность вернуться к его применению — при условии, что будет подтверждена изначальная цель: борьба с ИГИЛ, «Джабхат ан-Нусрой» и прочими ассоциированными с ними террористическими организациями силами и Воздушно-космических сил России, и возглавляемой США коалиции. Предложение восстановить механизм подаётся как свидетельство российской доброй воли и последовательного сосредоточения на антитеррористической задаче, тогда как выдвинутое условие негромко подтверждает настойчивое требование Москвы, чтобы авиация коалиции была направлена против террористов, а не перенацелена против сирийского правительства.

Lavrov reports that Russia had suspended the memorandum on preventing incidents and ensuring flight safety over Syria, but that Putin today confirmed readiness to return to it — on condition that its original purpose is reaffirmed: the fight against ISIS, Jabhat al-Nusra, and associated terrorist organisations by both the Russian Aerospace Forces and the US-led coalition. The offer to restore the mechanism is presented as evidence of Russian good faith and its consistent focus on counter-terrorism, while the condition quietly reasserts Russia's insistence that coalition airpower be directed against terrorists rather than repurposed against the Syrian government.

Сегодня президент России подтвердил нашу готовность вернуться к его применению, если будет подтверждена изначальная цель — борьба с ИГИЛ, Джабхат ан-Нусрой и прочими ассоциированными террористическими организациями.

Today the President of Russia confirmed our readiness to return to its application, provided the original goal is reaffirmed — the fight against ISIS, Jabhat al-Nusra, and other associated terrorist organisations.

Лавров связывает Сирию с более широким принципом: публично заявленная линия и России, и США об отсутствии намерения вмешиваться в дела Сирии либо других государств должна оставаться в силе. Он приводит Ирак и Ливию как поучительные примеры, которые должны послужить хорошим предостережением от повторения подобных попыток на Ближнем Востоке и в Северной Африке. Это анонс развёрнутого исторического аргумента, который он раскроет позже, представляя Россию как хранителя Устава ООН и суверенного порядка перед лицом череды спровоцированной извне дестабилизации.

Lavrov links Syria to a broader principle: the publicly declared line of both Russia and the US against interfering in the affairs of Syria or other states must hold. He invokes Iraq and Libya as cautionary examples that should deter any repetition of such attempts in the Middle East and North Africa. This is a preview of the extended historical argument he develops later, framing Russia as the guardian of the UN Charter and of sovereign order against a pattern of externally driven destabilisation.

★ Red line Публично заявленная линия и России, и Соединённых Штатов об отсутствии намерения вмешиваться в дела Сирии либо других государств остаётся в силе.

The publicly declared line of both Russia and the US, of having no intention to interfere in the affairs of Syria or other states, remains in force.

Мы рассчитываем, что пример Ирака, Ливии, ряда других стран послужит хорошим предостережением.

We expect that the example of Iraq, Libya, and a number of other countries will serve as a good warning.

Помимо борьбы с терроризмом, Лавров подчёркивает общий интерес в политическом урегулировании сложнейшего сирийского кризиса, напоминая, что Россия и США в последние годы возглавляли международные усилия по объединению всех участников — как внутрисирийских, так и внешних игроков — за столом переговоров под эгидой ООН. Он объявляет о договорённости продолжать двустороннее взаимодействие, чтобы помогать и подталкивать многосторонний процесс, ценя и женевский процесс, где обе стороны полноценно участвуют вместе, и площадку Астаны, где США присутствуют в качестве наблюдателей. Такая подача позиционирует Россию как незаменимого соавтора сирийской дипломатии, а не просто военного игрока. Лавров также упоминает возможности помочь урегулировать конфликты в Йемене, Ливии и сдвинуть с мёртвой точки палестино-израильское урегулирование.

Beyond the fight against terrorism, Lavrov stresses a shared interest in a political settlement of the Syrian crisis, recalling that Russia and the US led the international effort in recent years to bring all parties — internal and external — to the negotiating table under UN auspices. He announces agreement to continue bilateral coordination to help and push forward the multilateral process, valuing both the Geneva process, where the two work jointly, and the Astana platform, where the US participates as an observer. The framing positions Russia as an indispensable co-sponsor of Syrian diplomacy rather than merely a military actor.

Мы договорились сегодня продолжать двустороннее взаимодействие, с тем чтобы помогать и подталкивать многосторонний процесс.

We agreed today to continue bilateral cooperation in order to help and push forward the multilateral process.

У нас также есть площадка Астаны, где Соединённые Штаты присутствуют в качестве наблюдателей.

We also have the Astana platform, where the United States is present as an observer.

Лавров отмечает усилия России по формированию внешней поддержки внутриафганскому примирению, выделяя предстоящую встречу так называемого Московского формата, собирающую Афганистан и его соседей, в том числе центральноазиатские государства, на которую приглашены и американские представители. Ожидание, что США в том или ином качестве примут участие, представляет Россию как организатора инклюзивного регионального формата и ответственного участника, заинтересованного в стабилизации Афганистана.

Lavrov notes Russia's efforts to build external support for intra-Afghan reconciliation, highlighting the upcoming Moscow-format meeting bringing together Afghanistan and its neighbours, including Central Asian states, to which American representatives have been invited. The expectation that the US will take part in some capacity presents Russia as the convener of an inclusive regional format and a responsible stakeholder in Afghan stabilisation.

В апреле в Москве назначена встреча так называемого Московского формата с участием Афганистана и его соседей, на которую приглашены и американские представители.

A meeting of the so-called Moscow format is scheduled in Moscow in April, with the participation of Afghanistan and its neighbours, to which American representatives have also been invited.

По Украине Лавров констатирует единую позицию: Минские договорённости 2015 года должны выполняться. Он напоминает о двустороннем канале консультаций Москва–Вашингтон, налаженном при предыдущей администрации в дополнение к «четвёрке», работающей в рамках нормандского формата, и отмечает почувствованную заинтересованность нынешней администрации продолжить двусторонние контакты, чтобы помогать искать пути реализации Минских договорённостей в полной мере. Россия такие усилия приветствует и к ним готова. Такая подача возлагает ответственность за выполнение на сам процесс и выставляет Россию посредником; Тиллерсон, напротив, увязывает улучшение отношений с исправлением ситуации на Украине и с тем, чтобы Россия поддерживала отвод тяжёлых вооружений и работу наблюдателей ОБСЕ.

On Ukraine, Lavrov states a common position that the 2015 Minsk agreements must be implemented. He recalls the bilateral Moscow–Washington consultation channel established under the previous administration to supplement the Normandy-format "quartet," and senses interest from the current administration in continuing bilateral contacts to help find paths to full implementation. Russia welcomes and is ready for such efforts. The framing places responsibility for implementation on the process itself and casts Russia as a facilitator; Tillerson, by contrast, ties improvement in relations to correcting the situation in Ukraine and to Russia supporting withdrawal of heavy weapons and the work of OSCE monitors.

У нас единая позиция о том, что минские договорённости 2015 года должны выполняться.

We have a common position that the 2015 Minsk agreements must be implemented.

Мы почувствовали заинтересованность нынешней администрации продолжить двусторонние контакты по этой теме.

We sensed the current administration's interest in continuing bilateral contacts on this topic.

Лавров называет ситуацию на Корейском полуострове темой, которая всех очень серьёзно тревожит, отмечая, что и Россия, и США выступают за неукоснительное соблюдение соответствующих резолюций Совета Безопасности ООН. Заявленная цель — найти способ выйти из спирали конфронтации и создать условия для переговорного процесса, чтобы урегулировать проблему денуклеаризации Корейского полуострова политическими и дипломатическими средствами. Тиллерсон подтверждает согласие с тем, что Северная Корея должна быть денуклеаризирована, и спрашивает, какую роль может сыграть Россия, чтобы убедить Пхеньян начать дипломатические переговоры. Такая подача удерживает Россию внутри дипломатического консенсуса, твёрдо уводя обсуждение от военных вариантов.

Lavrov identifies the situation on the Korean Peninsula as a serious concern for both sides, noting that Russia and the US favour strict compliance with the relevant Security Council resolutions. The stated aim is to find a way out of the spiral of confrontation and create conditions for a negotiating process to resolve the peninsula's denuclearisation through political and diplomatic means. Tillerson affirms agreement that North Korea must be denuclearised and asks what role Russia can play in persuading Pyongyang to begin diplomatic talks. The framing keeps Russia inside the diplomatic consensus while steering firmly away from military options.

Как найти способ выйти из спирали конфронтации и перейти к тому, чтобы создать условия для переговорного процесса для урегулирования проблемы денуклеаризации корейского полуострова.

How to find a way out of the spiral of confrontation and move toward creating conditions for a negotiating process to resolve the denuclearisation of the Korean Peninsula.

Лавров указывает на особую ответственность России и США за положение дел в сфере военно-политической безопасности — как в региональном, так и в глобальном разрезе. Стороны «свели часы» относительно хода выполнения действующих договоров о стратегической стабильности и сокращении вооружений и договорились преодолеть некоторую паузу, сложившуюся по объективным причинам — в связи со сменой команды в Белом доме, — и возобновить деловые, прагматичные контакты, нацеленные на чёткое выполнение того, о чём договорились. Такая подача представляет ядерное попечительство общим долгом двух держав и сферой, где сотрудничество и естественно, и необходимо.

Lavrov points to the special responsibility of Russia and the US for military-political security, regionally and globally. The two "synchronised their watches" on the implementation of existing treaties on strategic stability and arms reduction and agreed to overcome a pause that had arisen for objective reasons — the change of team in the White House — and to resume businesslike, pragmatic contacts aimed at clear fulfilment of what has been agreed. The framing casts nuclear stewardship as the two powers' shared duty and a domain where cooperation is both natural and necessary.

Мы свели часы относительно хода выполнения тех договоров о стратегической стабильности, о сокращении вооружений, которые действуют между нашими странами.

We synchronised our watches on the implementation of the treaties on strategic stability and arms reduction that are in force between our countries.

Договорились преодолеть некоторую паузу, которая в этих процессах сложилась по объективным причинам в связи со сменой команды в Белом доме.

We agreed to overcome a certain pause in these processes that arose for objective reasons, connected with the change of team in the White House.

Лавров сообщает о заинтересованности бизнеса с обеих сторон в наращивании взаимодействия, несмотря на негативную тенденцию в объёмах товарооборота и инвестиций, вызванную «объективными и субъективными» причинами. Россия предложила поддержать инициативы деловых кругов двух стран, чтобы их прямые контакты получали поддержку со стороны Российского государства и администрации США, представляя экономические отношения как недоиспользованный резервуар взаимной выгоды, который прагматичное управление могло бы оживить.

Lavrov reports business interest on both sides in expanding cooperation despite a negative trend in trade and investment volumes, caused by "objective and subjective" reasons. Russia proposed that direct business contacts receive support from the Russian state and the US administration, presenting the economic relationship as an underused reservoir of mutual benefit that pragmatic governance could revive.

Мы предложили поддержать инициативы деловых кругов двух стран о том, чтобы их прямые контакты получали поддержку со стороны Российского государства и администрации Соединённых Штатов.

We proposed supporting the initiatives of the business communities of both countries so that their direct contacts receive support from the Russian state and the US administration.

Лавров предлагает назначить специальных представителей от двух внешнеполитических ведомств, чтобы без искусственных обострений и эмоций рассмотреть накопившиеся в отношениях раздражители — прежде всего за годы правления администрации Обамы. Он обращается к киберсфере, отмечая, как много желающих появилось поупражняться в возможностях современных коммуникационных технологий в весьма негодных политических целях, и выражает уверенность, что здравых людей в обеих странах достаточно, чтобы отделить зёрна от плевел и руководствоваться в диалоге коренными интересами. Такая подача представляет Россию спокойным, нацеленным на результат партнёром, предлагающим упорядоченный механизм, чтобы расчистить искусственно созданные претензии.

Lavrov proposes appointing special representatives from the two foreign ministries to examine, without artificial escalation or emotion, the irritants accumulated in the relationship — above all under the Obama administration. He turns to the cyber sphere, noting how many actors now seek to exploit modern communication technologies for "unworthy" political ends, and expresses confidence that sensible people in both countries can separate the wheat from the chaff and be guided by core interests in dialogue. The framing presents Russia as the calm, results-oriented partner offering an orderly mechanism to clear away manufactured grievances.

Посмотреть на те раздражители, которые накопились в наших отношениях за последние годы, прежде всего за годы правления администрации Обамы.

To look at the irritants that have accumulated in our relations in recent years, above all during the years of the Obama administration.

Есть достаточно здравых людей, которые смогут отделить зёрна от плевел.

There are enough sensible people who will be able to separate the wheat from the chaff.

Корреспондент телеканала «Россия 24» задаёт Тиллерсону вопрос о заявлениях из Вашингтона, где президента Асада назвали животным, и о словах пресс-секретаря Белого дома Спайсера, сравнившего Асада с Гитлером, спрашивая, как такая риторика служит целям дипломатии. Тиллерсон настаивает, что позиция США, подтверждаемая имеющимися фактами, обосновывает удары, и приводит около пятидесяти инцидентов применения химического оружия против сирийского народа. Лавров отвечает, что именно здесь стороны расходятся: Россия настаивает на объективном расследовании. Он напоминает, что Россия и США в 2013 году совместно выступили инициаторами ликвидации химического оружия в Сирии, подготовив договорённости в рекордные сроки, и подчёркивает, что процесс уничтожения продолжается между Гаагой и Дамаском, несмотря на шероховатости.

A Rossiya 24 correspondent presses Tillerson on statements from Washington calling President Assad "an animal" and White House spokesman Spicer's comparison of Assad to Hitler, asking how such rhetoric serves diplomacy. Tillerson holds that the US perspective, confirmed by the facts available, justifies the strikes, and cites some fifty incidents of chemical-weapons use directed at the Syrian people. Lavrov replies that this is precisely where the sides diverge: Russia insists on an objective investigation. He recalls that Russia and the US jointly initiated the elimination of Syria's chemical weapons in 2013, achieved in record time, and stresses that the destruction process has continued between The Hague and Damascus despite difficulties.

Очевидно, та тема, по которой мы расходимся: Россия настаивает на проведении объективного расследования.

Clearly, this is the topic on which we diverge: Russia insists on an objective investigation.

Процесс идёт между Гаагой и Дамаском, он не прерывался, там случаются шероховатости.

The process is proceeding between The Hague and Damascus; it has not been interrupted, though rough patches occur.

Продолжая, Лавров развивает детальную критику того, как рассматриваются обвинения в применении химического оружия. Он отмечает, что существуют миссия ОЗХО по установлению фактов и совместный механизм по расследованию ОЗХО–ООН, но ставит к ним вопросы: каждое обвинение в адрес Сирийской Арабской Республики опирается на так называемые «дистанционные» показания неправительственных организаций, которые он не называет, тогда как вещественные доказательства, переданные сирийским правительством и российскими военнослужащими относительно применения химвеществ на подконтрольной оппозиции территории, изучаются очень медленно. Он также замечает, что инцидент 4 апреля удачно совпал с созывом по инициативе Евросоюза конференции по Сирии в Брюсселе. На фоне возникшего медийного и политического ажиотажа он настаивает на трезвом, беспристрастном, независимом международном расследовании и на месте инцидента, и на аэродроме, заявляя, что Россия не увидела подтверждений, что оттуда запускались боеприпасы, начинённые химическими веществами.

Continuing, Lavrov develops a detailed critique of how chemical-weapons allegations are handled. He notes that the OPCW fact-finding mission and the OPCW–UN Joint Investigative Mechanism exist, but raises questions about them: every accusation against the Syrian Arab Republic rests on so-called "remote" evidence from non-governmental organisations he declines to name, while material evidence handed over by the Syrian government and Russian servicemen regarding chemical use in opposition-controlled territory is studied only very slowly. He also observes that the 4 April incident conveniently coincided with an EU-convened Syria conference in Brussels. Amid the resulting media and political frenzy, he insists on a sober, impartial, independent international investigation at both the incident site and the airfield, stating that Russia saw no confirmation that chemically armed munitions were launched from there.

Все обвинения... основываются на так называемых дистанционных показаниях, каких-то неправительственных организациях.

All the accusations are based on so-called remote testimony from some non-governmental organisations.

Если наши коллеги в организации Объединённых Наций, в Гааге, будут увиливать от этого расследования, то это будет означать, что они не хотят установить истину.

If our colleagues at the UN and in The Hague evade this investigation, it will mean they do not want to establish the truth.

На вопрос о политическом переходе и будущем Асада Тиллерсон заявляет, что правление режима Асада подходит к концу в силу его собственного поведения, что Россия — ближайший союзник Асада — может помочь ему осознать эту реальность и что уход Асада должен быть структурированным и организованным, чтобы все общины были представлены. Лавров выступает с самым развёрнутым историческим аргументом пресс-конференции. Отмечая, что Тиллерсон предпочитает заниматься сегодняшними проблемами, а не копаться в истории, Лавров возражает: тот, кто не извлекает уроки из прошлого, едва ли преуспеет в настоящем. Он перечисляет череду западных фиксаций на устранении одного лидера — войну НАТО 1999 года из-за Милошевича (бомбардировки телецентра, жилых кварталов, посольства Китая, мостов и пассажирских поездов в грубейшее нарушение Устава ООН и Хельсинкского заключительного акта), повешение Саддама Хусейна на поводах, которые Тони Блэр позже признал фейком, судьбу Каддафи и распад Ливии в канал незаконной миграции и работорговли, а также Судан, где Вашингтон сначала заручался согласием Башира на отделение Южного Судана, а затем продвигал санкции против собственного детища. Его вывод: Россия не делает ставку ни на одну персону; сами сирийцы должны сесть и договориться об инклюзивном, демократическом, светском государстве, где все этнические и конфессиональные группы чувствуют себя защищёнными, разработав новую конституцию, — после чего вопросы о судьбе отдельных лиц решатся гораздо эффективнее.

Asked about a political transition and Assad's future, Tillerson states that the reign of the Assad regime is coming to an end through its own conduct, that Russia — Assad's closest ally — can help him grasp this reality, and that Assad's departure must be structured and organised so all communities are represented. Lavrov delivers the press conference's longest historical argument. Noting Tillerson prefers to focus on today's problems rather than dig in history, Lavrov counters that those who fail to learn from the past cannot succeed in the present. He recites a sequence of Western fixations on removing a single leader — NATO's 1999 war over Milošević (bombing a TV centre, residential quarters, the Chinese embassy, bridges and passenger trains in gross violation of the UN Charter and Helsinki Final Act), the hanging of Saddam Hussein on pretexts Tony Blair later admitted were false, the fate of Gaddafi and Libya's collapse into a channel for illegal migration and slave trade, and Sudan, where Washington first sought Bashir's cooperation to split off South Sudan and then pushed sanctions against its own creation. His conclusion: Russia stakes nothing on any single person; Syrians themselves must sit down and agree an inclusive, democratic, secular state where all ethnic and confessional groups feel protected, drafting a new constitution — after which questions about individuals will resolve far more effectively.

Ради того чтобы убрать президента бывшей Югославии Слободана Милошевича, НАТО развязала войну в центре Европы в 1999 году — в грубейшее нарушение устава ООН.

In order to remove the president of the former Yugoslavia, Slobodan Milošević, NATO unleashed a war in the centre of Europe in 1999 — in gross violation of the UN Charter.

Самое главное — не убрать того или иного персонажа с политической сцены, а договориться о том, как будет устроено сирийское государство, чтобы оно было демократическим, чтобы оно было светским.

The main thing is not to remove this or that figure from the political stage, but to agree on how the Syrian state will be arranged, so that it is democratic and secular.

Мы слишком хорошо знаем, чем это кончается, когда свергли бы диктатора — и всё пошло бы как по маслу. Я не припомню таких случаев.

We know all too well how it ends when a dictator is overthrown and everything supposedly goes smoothly. I cannot recall such cases.

Корреспондент «Коммерсанта» спрашивает Тиллерсона о предполагаемом вмешательстве России в президентские выборы в США и о том, чем действия России в киберпространстве отличаются от действий США, ссылаясь на вирус «Стакснет» против ядерной программы Ирана. Тиллерсон говорит о новых и появляющихся угрозах и о необходимости международному сообществу решить, как используются такие средства, отмечая, что обсуждения продолжатся. Лавров разворачивает исторический контраргумент: ещё в октябре 2015 года Россия предложила администрации Обамы двусторонний механизм обмена информацией в режиме реального времени о нарушениях в киберпространстве, учитывая обеспокоенность США «так называемыми российскими хакерами», которых отлавливали по всему миру и вывозили в обход установленных юридических процедур. Вашингтон проигнорировал предложение, воскресил его лишь в самом конце срока, а затем передумал — будучи, по версии Лаврова, занят подрывом отношений перед приходом новой администрации. Заинтересованность России в восстановлении таких контактов остаётся в полной мере актуальной.

A Kommersant correspondent asks Tillerson about alleged Russian interference in the US presidential election and how Russian actions in cyberspace differ from US actions — citing the Stuxnet virus against Iran's nuclear programme. Tillerson speaks of new and emerging threats and the need for the international community to decide how such means are used, saying discussions will continue. Lavrov turns the tables historically: back in October 2015, Russia proposed to the Obama administration a bilateral mechanism for real-time exchange of information on cyber violations, given US concern about "so-called Russian hackers" being seized worldwide and extradited outside established legal procedures. Washington ignored the offer, revived it only at the very end of its term, then withdrew — busy, in Lavrov's telling, undermining relations before the new administration arrived. Russia's interest in restoring such contacts remains fully current.

Ещё полтора года назад, в октябре 2015 года, предложили администрации Обамы... создать двусторонний механизм, который в режиме реального времени обменивался бы информацией.

A year and a half ago, in October 2015, we proposed to the Obama administration to create a bilateral mechanism that would exchange information in real time.

Видимо, была сильно занята тем, чтобы как можно больше подорвать российско-американские отношения перед тем, как придёт новая администрация.

Apparently it was very busy undermining Russian-American relations as much as possible before the new administration arrived.

На вопрос, обсуждались ли санкции или иные стимулы и представлены ли конкретные доказательства вмешательства России, Тиллерсон отвечает, что статус санкций не обсуждался, и вновь подтверждает, что вмешательство в выборы установлено в США и является очень серьёзным вопросом. Лавров прямо заявляет, что госсекретарь санкциями сегодня не угрожал, а насчёт президентской комиссии — похороненной Обамой — Россия намерена создать рабочие каналы независимо от какой-либо «зонтичной» структуры. По обвинению во вмешательстве он категоричен: Россия не увидела ни единого факта, ни даже намёка на факт, несмотря на многократные просьбы, и связывает обвинения с когортой людей, желающих подорвать отношения ради внутриполитических амбиций. Он апеллирует к презумпции невиновности и предупреждает, что торможение расследования ОЗХО повлечёт определённые выводы со стороны Москвы.

Asked whether sanctions or other incentives were discussed and whether concrete evidence of Russian interference was presented, Tillerson says sanctions status was not discussed and reaffirms that election interference has been established in the US and is a very serious matter. Lavrov states plainly that the Secretary did not threaten sanctions today, and that on the presidential commission — buried by Obama — Russia intends to create working channels regardless of any "umbrella" structure. On the interference charge he is categorical: Russia has seen not a single fact, nor even a hint of one, despite repeated requests, and he attributes the accusations to a cohort seeking to wreck relations for internal-political ambitions. He invokes the presumption of innocence and warns that stonewalling the OPCW investigation will draw conclusions from Moscow.

Презумпция невиновности должна уважаться.

The presumption of innocence must be respected.

Дайте нам конкретные доказательства, и тогда мы будем готовы отвечать.

Give us concrete evidence, and then we will be ready to answer.

Корреспондент «РИА Новости» спрашивает о переброске США в район Корейского полуострова ударной группы во главе с авианосцем «Карл Винсон», обсуждалась ли эта тема и не сигнализирует ли она о планах военной операции против КНДР. Тиллерсон приуменьшает значение шага, заявляя, что ударная группа «Карл Винсон» регулярно находится в Тихом океане и её передвижения носили плановый характер, без какой-то определённой цели. Лавров подтверждает, что ситуация на Корейском полуострове обсуждалась, и, несмотря на возможные существенные нюансы, сообщает об общем стремлении урегулировать проблему исключительно мирными средствами и добиться денуклеаризации через переговоры, призывая участников бывшего шестистороннего процесса объединиться вокруг этой цели.

A RIA Novosti correspondent asks about the US redeploying a carrier strike group led by the Carl Vinson toward the Korean Peninsula, whether it was discussed, and whether it signals plans for a military operation against the DPRK. Tillerson downplays it, saying the Carl Vinson strike group is regularly present in the Pacific and its movements were routine, with no specific objective. Lavrov confirms the Korean situation was discussed and, despite possibly substantial nuances, reports a common aspiration to resolve the problem exclusively by peaceful means and achieve denuclearisation through negotiations, urging participants of the former Six-Party process to rally around that goal.

Нужно объединяться вокруг этого стремления решить эту проблему исключительно мирными средствами.

We need to unite around this aspiration to resolve this problem exclusively by peaceful means.

В завершающем обмене американский корреспондент спрашивает о прозвучавших перед переговорами словах, что Россия либо была некомпетентна, либо соучаствовала в химической атаке, и о том, как восстановить доверие. Лавров вновь требует фактических свидетельств вместо словесных утверждений — как в отношении «так называемых российских хакеров», так и в отношении химических инцидентов. Он подчёркивает, что Россия работает в Сирии по просьбе легитимного правительства страны — члена ООН, не находящейся ни под какими санкциями Совета Безопасности, чтобы бороться с терроризмом и не допустить, чтобы в Дамаске правили бал ИГИЛ и «ан-Нусра». Он заявляет, что за минувшие полтора года сколоченная администрацией Обамы коалиция по сути не боролась эффективно с ИГИЛ и «Джабхат ан-Нусрой», пока не появились Воздушно-космические силы России, и что «ан-Нусру» всегда щадили, — питая устойчивое подозрение России, что её берегут для «плана Б» по силовому свержению Асада. Ссылаясь на Спайсера и Джона Керри, что ИГИЛ — приоритет номер один, он призывает руководствоваться прагматичным здравым смыслом, а не эмоциями: ИГИЛ можно победить, не свергая режим.

In the closing exchange, an American correspondent asks about pre-talks remarks that Russia was either incompetent or complicit in the chemical attack, and how trust can be rebuilt. Lavrov again demands factual evidence rather than verbal assertions — regarding both "so-called Russian hackers" and the chemical incidents. He stresses that Russia operates in Syria at the request of the legitimate government of a UN member state under no Security Council sanctions, to fight terrorism and prevent ISIL and al-Nusra from ruling in Damascus. He charges that over the previous eighteen months the coalition assembled by the Obama administration did not effectively fight ISIL and Jabhat al-Nusra until Russia's Aerospace Forces arrived, and that al-Nusra was always spared — feeding a persistent Russian suspicion that it is being preserved for a "Plan B" to overthrow Assad by force. Citing Spicer and John Kerry that ISIL is priority number one, he calls for pragmatic common sense over emotion: ISIL can be defeated without overthrowing the government.

Мы работаем по просьбе легитимного правительства страны — члена организации Объединённых Наций, не находящегося ни под какими санкциями Совета Безопасности ООН.

We are working at the request of the legitimate government of a country that is a UN member state, under no UN Security Council sanctions whatsoever.

У нас устойчивое подозрение, которое никто пока не смог развеять, что Нусру до сих пор берегут, чтобы в какой-то момент задействовать план Б и попытаться свергнуть режим Башара Асада силой.

We have a persistent suspicion, which no one has yet been able to dispel, that al-Nusra is still being spared in order at some point to activate 'Plan B' and try to overthrow the regime of Bashar al-Assad by force.

Можно ИГИЛ победить, не пытаясь свергать режим... Давайте будем руководствоваться здравым прагматичным смыслом, а не эмоциями.

ISIL can be defeated without trying to overthrow the government... Let us be guided by sound, pragmatic sense rather than by emotions.