Lavrov's Speech at the Antalya Diplomatic Forum, Antalya, 12 April 2025

С.В.Лавров открывает беседу в непринуждённом тоне, отвечая на предложенное ведущим определение «дипломатической рок-звезды». Он изящно принимает комплимент: если главы государств могут быть настоящими рок-звёздами, то нет ничего плохого и в том, чтобы дипломаты оставались такими, какие они есть, а если публике это интересно — тем лучше. Обмен репликами задаёт уверенный, спокойный настрой всей последующей беседе: министр, комфортно чувствующий себя в центре внимания перед полным залом, в момент, который и он, и ведущий описывают как время чрезвычайного давления и перехода в мировых делах. Риторическая функция вступления — представить Лаврова как открытого, уверенного собеседника, прежде чем он перейдёт к существу вопросов. Лёгкая самоирония здесь работает на образ российской дипломатии как силы, которой нечего скрывать и которая готова к прямому, живому разговору.

Lavrov opens on a light note, responding to the host's framing of him as a "diplomatic rock star." He deflects the flattery gracefully — if heads of state can be rock stars, there is nothing wrong with diplomats being popular, and if audiences find it engaging, so much the better. The exchange sets a relaxed, self-assured tone for what follows: a minister comfortable at the centre of attention, addressing a packed hall at a moment he and the host both describe as one of extraordinary pressure and transition in world affairs. The rhetorical function is to establish Lavrov as an accessible, confident interlocutor before he turns to substance.

Если у нас есть главы государств, которые настоящие рок-звёзды, то нет ничего плохого в том, чтобы дипломаты были такими, какие они есть.

If we have heads of state who are genuine rock stars, then there is nothing wrong with diplomats being who they are.

Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

Better to see once than to hear a hundred times.

Отвечая на вопрос об оценке перехода к многополярности спустя год, Лавров констатирует, что эта тенденция даже усилилась. Всё больше государств — больших, средних и малых — хотят иметь равное право голоса в мировых делах в полном соответствии с закреплённым в Уставе ООН принципом суверенного равенства государств. Он называет Китай, Индию, Бразилию, Турцию, Индонезию, Египет и Южную Африку как державы, которые считают, что заслуживают права голоса. Многополярность в его изложении — это шанс наконец реализовать принципы Устава, которые никогда не уважались ни в годы холодной войны, ни в эпоху глобализации. Он отмечает, что глобализация, долго продвигавшаяся Западом, особенно США, остановилась, как только все в неё поверили, уступив место фрагментации мировой экономики и времени неопределённости в мировой торговле и инвестициях.

Asked to assess the transition to multipolarity twelve months on, Lavrov judges that the trend has intensified. More and more states — large, medium, and small — want an equal voice in world affairs in full accordance with the UN Charter's principle of the sovereign equality of states. He names China, India, Brazil, Turkey, Indonesia, Egypt, and South Africa as powers that believe they deserve a say. Multipolarity, in his framing, is the chance to finally realise Charter principles that were never respected during the Cold War or the globalisation era. He notes that globalisation — long promoted by the West, especially the United States — stalled once everyone had bought into it, giving way to fragmentation and an era of uncertainty in world trade and investment.

Всё больше и больше стран — больших, средних и малых — хотели бы иметь равное право голоса в мировых делах в полном соответствии с Уставом Организации Объединённых Наций.

More and more countries — large, medium, and small — would like to have an equal voice in world affairs in full accordance with the UN Charter.

Когда все убедились в этом, глобализация остановилась, и мы наблюдаем фрагментацию мировой экономики.

Once everyone had bought into it, globalisation stopped, and we are witnessing the fragmentation of the world economy.

★ Multipolarity Многополярность — это шанс для реализации принципов Устава Организации Объединённых Наций.

Multipolarity is the chance to realise the principles of the UN Charter.

Лавров подчёркнуто представляет многополярность как концепцию инклюзивную, а не антизападную. Видение, которое Россия продвигает вместе с партнёрами по ШОС, БРИКС и ЕАЭС, охватывает всех, как и предписано Уставом. Он не видит причин, почему у Китая и США или у России и США не должно быть хороших отношений. Вспоминая свои контакты с вашингтонской администрацией, он с одобрением передаёт их посыл: внешняя политика США основана на национальных интересах США, но при этом Вашингтон признаёт, что и другие страны имеют свои национальные интересы. Интересы никогда не совпадут полностью, но там, где они совпадают — особенно у крупных держав, — долг состоит в том, чтобы воплотить их во взаимовыгодные проекты; там, где они противоречат, ответственность великих держав — не допустить, чтобы разногласия переросли в «горячую конфронтацию».

Lavrov is careful to present multipolarity as inclusive rather than anti-Western. The vision Russia advances with its SCO, BRICS, and EAEU partners embraces everyone, as the Charter prescribes. He sees no reason why China and the US, or Russia and the US, should not have good relations. Recalling his contacts with the Washington administration, he approvingly relays their message that US foreign policy rests on US national interests while recognising that other countries have their own. Interests will never fully coincide, but where they align — especially among major powers — the duty is to turn them into mutually beneficial projects; where they conflict, the responsibility of great powers is to prevent divergence from escalating into "hot confrontation."

★ Multipolarity Концепция многополярности не исключает Запад. Оно охватывает всех, как и предписывалось в уставе.

The concept of multipolarity does not exclude the West. It embraces everyone, as prescribed in the Charter.

Внешняя политика Соединённых Штатов основана на национальных интересах Соединённых Штатов. В то же время Соединённые Штаты признают, что и другие страны имеют свои национальные интересы.

US foreign policy is based on US national interests. At the same time, the United States recognises that other countries have their national interests too.

Долг стран, особенно если речь идёт о великих державах, состоит в том, чтобы не допустить, чтобы эти разногласия переросли в конфронтацию.

The duty of countries, especially great powers, is to prevent these disagreements from escalating into confrontation.

Лавров доказывает, что после Второй мировой войны безопасность в общем регионе решалась исключительно с евроатлантической точки зрения — через НАТО, а теперь и через ЕС, который связал себя с альянсом и предоставил свою территорию для его продвижения на восток. ОБСЕ также была ориентирована на евроатлантические интересы. Все эти проекты, прямо заявляет он, потерпели неудачу: им не удалось укрепить безопасность и стабильность, удалось лишь разжечь напряжение. Он указывает на ремилитаризацию Европы — прежде всего Германии, наряду с Францией и Великобританией, — которая идёт несмотря на ухудшение экономической и социальной ситуации, при том что все усилия евроатлантического сообщества сосредоточены на подготовке к новой войне. В этой логике сама архитектура, созданная Западом, оказалась не инструментом стабильности, а механизмом нагнетания.

Lavrov argues that since the Second World War, security in the common region was handled from a purely Euro-Atlantic standpoint — NATO, and now the EU, which has bound itself to NATO and made its territory available for the alliance's eastward push. The OSCE, too, was oriented toward Euro-Atlantic interests. All these projects, he states plainly, failed: they did not strengthen security and stability but only inflamed tension. He points to the remilitarisation of Europe — Germany above all, alongside France and Britain — proceeding despite worsening economic and social conditions, with the whole Euro-Atlantic community's efforts focused on preparing for a new war.

Все эти евроатлантические проекты, я думаю, потерпели неудачу. Им не удалось укрепить безопасность и стабильность. Им удалось лишь разжечь напряжение.

All these Euro-Atlantic projects, I think, have failed. They did not manage to strengthen security and stability. They only managed to inflame tension.

Все усилия этого евроатлантического сообщества сосредоточены на подготовке к новой войне. И Германия, наряду с Францией и Великобританией, находятся в авангарде этого процесса.

All the efforts of this Euro-Atlantic community are focused on preparing for a new war. And Germany, along with France and Britain, is in the vanguard of this process.

Лавров противопоставляет Евразию Африке и Латинской Америке, у которых есть общеконтинентальные структуры (Африканский союз, СЕЛАК), тогда как в Евразии подобного никогда не было — единственные масштабные объединяющие попытки предпринимались на евроатлантической основе. Он напоминает предложение Президента Путина, высказанное в Министерстве иностранных дел, о конференции по архитектуре евразийской безопасности, открытой для всех стран без исключения, включая западную часть континента. Он описывает десятилетие наведения мостов между ШОС, ЕАЭС, АСЕАН и Советом сотрудничества стран Персидского залива — начатое ради экономического и логистического сотрудничества, а не безопасности, — как многообещающую материальную основу для будущей общеевразийской системы безопасности. В этом и заключается суть того, что Россия называет Большим Евразийским партнёрством: у каждого континента есть своя «крыша», и Евразия, самая большая и богатая, должна обрести собственную.

Lavrov contrasts Eurasia with Africa and Latin America, which have continent-wide structures (the African Union, CELAC), while Eurasia has never had one — the only large unifying attempts having been made on a Euro-Atlantic basis. He recalls President Putin's proposal, made at the Foreign Ministry, for a conference on a Eurasian security architecture open to all countries without exception, including the western part of the continent. He describes a decade of building bridges between the SCO, the EAEU, ASEAN, and the Gulf Cooperation Council — begun for economic and logistical cooperation rather than security — as the promising material foundation for a future all-Eurasian security system. This is the essence of what Russia calls the Greater Eurasian Partnership.

Президент Путин предложил рассмотреть вопрос о потенциальной архитектуре безопасности в Евразии как континенте... на которую будут приглашены все страны без исключения, включая западную часть континента.

President Putin proposed considering a potential security architecture in Eurasia as a continent... to which all countries without exception would be invited, including the western part of the continent.

Мы называем это Великим Евразийским партнёрством. И это своего рода потенциальная материальная основа для будущей системы безопасности.

We call this the Greater Eurasian Partnership. And it is a kind of potential material foundation for a future security system.

На каждом континенте есть своя континентальная крыша, если хотите. Не в Евразии. А Евразия, я бы сказал, самая большая и богатая.

Every continent has its own continental roof, if you like. Not Eurasia. And Eurasia, I would say, is the largest and richest.

На вопрос, лежит ли вина на Западе, Лавров выстраивает подробный исторический разбор. НАТО следовало распустить после распада СССР и прекращения действия Варшавского договора; вместо этого альянс объявил себя единственным гарантом безопасности. Он ссылается на заверения, данные Горбачёву в 1991 году и Ельцину, — на обещание Джима Бейкера, что НАТО не сдвинется «ни на дюйм» на восток или запад, — и предлагает запоминающийся образ: в старой русской торговле сделки скреплялись рукопожатием и словом чести, которое никогда не нарушалось; те, кто руководил НАТО, очевидно, такой традиции не унаследовали. «Обман» — вот, по его словам, ключевое слово, описывающее произошедшее.

Pressed on whether the West bears the blame, Lavrov mounts a detailed historical case. NATO should have been dissolved after the collapse of the USSR and the Warsaw Pact; instead it declared itself the sole guarantor of security. He invokes the assurances given to Gorbachev in 1991 and to Yeltsin — Jim Baker's pledge that NATO would not move "one inch" east or west — and offers a memorable image: in old Russian trade, deals were sealed with a handshake and a word of honour that was never broken; those who ran NATO evidently inherited no such tradition. "Deception," he says, is the key word describing what happened.

НАТО следовало распустить ещё после распада Советского Союза, после прекращения действия Варшавского договора.

NATO should have been dissolved after the collapse of the Soviet Union, after the Warsaw Pact ceased to operate.

Джим Бейкер сказал, что НАТО не сдвинется ни на дюйм на Запад или Восток.

Jim Baker said that NATO would not move one inch to the West or East.

Обман, обман — вот ключевое слово, описывающее происходящее.

Deception, deception — that is the key word describing what happened.

Лавров выстраивает правовую и дипломатическую летопись вокруг собственных обязательств ОБСЕ. На Стамбульском саммите 1999 года была принята торжественная декларация, провозгласившая безопасность равной и неделимой: никто не вправе укреплять свою безопасность за счёт безопасности других, и ни одна страна, группа или организация не может претендовать на доминирование в евроатлантическом пространстве. Эта формула была слово в слово повторена на Астанинском саммите 2010 года. Однако НАТО, по его словам, делало именно то, что декларации запрещали. Когда Россия предложила закрепить этот общий язык в юридически обязывающем соглашении, ей ответили — при Обаме, — что юридически обязывающие гарантии можно получить только в НАТО, а тексты ОБСЕ являются лишь «политическими заявлениями». В этом Лавров видит наглядное расхождение между провозглашёнными принципами и практикой Запада.

Lavrov builds a legal and diplomatic record around the OSCE's own commitments. At the 1999 Istanbul summit a solemn declaration proclaimed security to be equal and indivisible — no one may strengthen their own security at the expense of others', and no country, group, or organisation may claim dominance in the Euro-Atlantic space. That formula was repeated word for word at the 2010 Astana summit. Yet NATO, he says, did precisely what the declarations forbade. When Russia proposed enshrining this shared language in a legally binding agreement, it was told — under Obama — that legally binding guarantees could only be obtained inside NATO, and that the OSCE texts were merely "political statements."

Безопасность является равной и неделимой... это нельзя делать ценой снижения уровня безопасности других людей.

Security is equal and indivisible... this cannot be done at the cost of lowering the security of others.

Ни одна страна, ни одна группа стран, ни одна организация в евроатлантическом регионе ОБСЕ не могут претендовать на доминирование. И НАТО занималось именно этим.

No country, no group of countries, no organisation in the Euro-Atlantic OSCE region may claim dominance. And NATO was doing precisely that.

Юридически обязывающие гарантии можно получить только в НАТО.

Legally binding guarantees can only be obtained in NATO." [the answer Russia was given]

Лавров напоминает, что, придя к власти, Путин неоднократно предупреждал об опасности натовского курса — и Мюнхенская речь 2007 года оказалась, к сожалению, очень дальновидной. Он воспроизводит эпизод Бухарестского саммита 2008 года, где Германия и Франция заблокировали официальный переговорный процесс по вступлению Грузии и Украины, но с гордостью внесли в декларацию заявление о том, что обе страны будут в НАТО. Когда Путин спросил Меркель, в чём разница, она назвала это всего лишь политическим заявлением. Лавров называет это по-детски наивным, отмечая, что уже через несколько месяцев Саакашвили отдал приказ о нападении на российских миротворцев в Южной Осетии, нарушив соглашение, одобренное ОБСЕ.

Lavrov recalls that once Putin came to power he repeatedly warned of the danger of NATO's course — the 2007 Munich speech being, unfortunately, farsighted. He recounts the 2008 Bucharest summit, where Germany and France blocked a formal accession process for Georgia and Ukraine yet proudly inserted a declaration that both would be in NATO. When Putin asked Merkel what the difference was, she called it merely a political statement. Lavrov calls this childish, noting that Saakashvili attacked Russian peacekeepers in South Ossetia within months, violating an OSCE-endorsed agreement.

В 2007 году в Мюнхене, это было, к сожалению, очень дальновидное решение.

In 2007 in Munich — that was, unfortunately, a very farsighted [warning].

Они сказали, что включили в декларацию заявление о том, что Грузия и Украина будут в НАТО... Она сказала: «Нет, нет, это всего лишь политическое заявление».

They said they had included in the declaration a statement that Georgia and Ukraine would be in NATO... She said: 'No, no, it's only a political statement.

Саакашвили сошёл с ума через несколько месяцев после событий в Бухаресте, когда отдал приказ о нападении на российских миротворцев в Южной Осетии.

Saakashvili lost his mind a few months after Bucharest, when he ordered the attack on Russian peacekeepers in South Ossetia.

На вопрос, существует ли ещё жизнеспособный путь к кооперативной безопасности в Европе, Лавров отвечает, что Россия лишь в начале процесса и не хочет торопиться; каждый должен иметь возможность участвовать в свободной дискуссии. Он указывает на конференции по евразийской безопасности, созываемые Президентом Лукашенко в Белоруссии, — теперь это ежегодное мероприятие, — куда приглашают не только единомышленников, но и членов НАТО и ЕС, причём Сербия, Венгрия и Словакия уже участвуют. Это не направлено против кого-либо; главный враг НАТО, по его словам, — это сама НАТО и те, кто использовал её для доминирования, нарушая обязательства в ОБСЕ. Право России, настаивает он, — обеспечить, чтобы вопросы Евразийского континента решались расположенными на нём странами.

Asked whether a viable path to cooperative security in Europe still exists, Lavrov says Russia is only at the beginning of the process and does not want to rush; everyone should be able to take part in free discussion. He points to the Eurasian security conferences convened by President Lukashenko in Belarus — now an annual event — to which not only like-minded states but NATO and EU members are invited, with Serbia, Hungary, and Slovakia already participating. This is not directed against anyone; NATO's greatest enemy, he says, is NATO itself and those who used it to dominate while breaking their OSCE commitments. Russia's right, he insists, is to ensure Eurasian questions are decided by the continent's own states.

Мы только в начале этого процесса. Мы не хотим торопиться.

We are only at the beginning of this process. We do not want to rush.

Самый большой враг НАТО — это сама НАТО и те, кто пытался использовать её для доминирования, нарушая собственные обязательства в ОБСЕ.

NATO's greatest enemy is NATO itself and those who tried to use it for dominance, violating their own OSCE commitments.

Наше право заключается в том, чтобы гарантировать, что вопросы Евразийского континента обсуждаются и решаются странами, расположенными на этом континенте.

Our right is to ensure that questions of the Eurasian continent are discussed and decided by the countries located on that continent.

Лавров подчёркивает, что евразийский регионализм не означает закрытия двери для внешних игроков. Он приводит пример множащихся форматов «5+1» в Центральной Азии — с США, ЕС, Францией, Германией, Японией, Южной Кореей, Турцией и Россией — и свою встречу накануне с пятью министрами иностранных дел стран Центральной Азии. Внешние игроки всегда участвуют там, где видят взаимный интерес. Условие, настаивает он, — уважение: приезжая в чужой регион, вы должны уважать взгляды принимающих стран и не навязывать свои правила, как это делают по всему миру европейские и британские коллеги. Он вспоминает, как администрация Байдена объезжала мир, требуя от государств не торговать, не продавать, не покупать и не встречаться с Россией, — это, по его словам, прямая противоположность многополярности.

Lavrov stresses that Eurasian regionalism does not mean closing the door to outsiders. He cites the proliferating "5+1" formats in Central Asia — with the US, EU, France, Germany, Japan, South Korea, Turkey, and Russia — and his own meeting the previous day with the five Central Asian foreign ministers. Outsiders always take part where they see mutual interest. The condition, he insists, is respect: when you come to someone else's region you must respect the views of the host countries and not impose your own rules, as European and British colleagues do worldwide. He recalls the Biden administration touring the world telling states not to trade with, sell to, buy from, or meet Russia — the opposite of multipolarity.

Когда вы приезжаете в чей-то регион, вы должны уважать взгляды местных жителей и принимающих стран... и не навязывать свои правила.

When you come to someone's region, you must respect the views of the local people and host countries... and not impose your own rules.

Администрация Байдена... ездила по всему миру и твердила: «Не торгуйте с Россией. Не продавайте России. Не покупайте у России. Не встречайтесь с Россией».

The Biden administration toured the world repeating: 'Don't trade with Russia. Don't sell to Russia. Don't buy from Russia. Don't meet with Russia.

Лавров описывает «второе пробуждение» глобального Юга. После деколонизации освободившиеся государства были счастливы, но теперь понимают, что мировая экономика была устроена так, что им доставались лишь гроши за природные ресурсы, унаследованные от Бога и истории. Он иллюстрирует это статистикой, которую президент Уганды Мусевени представил на саммите Россия — Африка: при мировом рынке кофе, оцениваемом примерно в 450 миллиардов евро, африканцам оставалось лишь 40 миллиардов — менее 10%, — поскольку их вклад сводился к сырым бобам, тогда как обжарка, упаковка и реклама забирали основную стоимость. Одна лишь Германия зарабатывала на мировом рынке кофе больше, чем все африканские страны вместе взятые. Это пробуждение, говорит он, неизбежно, и разворачивающаяся тарифная война многое изменит.

Lavrov describes a "second awakening" of the Global South. After decolonisation, newly free states were happy, but now realise the global economy was built so that they received only crumbs for the natural resources inherited from God and history. He illustrates with statistics President Museveni of Uganda presented at the 2023 Russia–Africa summit: of a world coffee market estimated at around 450 billion euros, Africans were left with only 40 billion — under 10% — because their contribution was raw beans, while roasting, packaging, and advertising captured the value. Germany alone earned more from the world coffee market than all African countries combined. This awakening, he says, is inevitable, and the tariff war now unfolding will change much.

Сейчас происходит второе пробуждение глобального Юга.

A second awakening of the Global South is now taking place.

В общей сложности, по оценкам, около 450 миллиардов евро, из которых африканцам осталось 40. Менее 10%.

In total, an estimated 450 billion euros, of which Africans were left with 40 billion. Less than 10%.

Германия в одиночку получала от мирового рынка кофе больше, чем все африканские страны вместе взятые.

Germany alone earned more from the world coffee market than all African countries combined.

Переходя к США, Лавров приветствует сдвиг при Дональде Трампе. Он указывает на новости последних 48 часов — разговоры о снятии санкций с «Аэрофлота» и освобождение Ксении Карелиной — как на признаки потенциала. То, что происходит с администрацией Трампа, по его словам, банально в лучшем смысле: страны просто разговаривают друг с другом, не диктуя условий и не выдвигая предварительных требований. Он противопоставляет это «глупому» решению администрации Байдена о том, что Россию нужно проучить и наказать изоляцией, а диалог прекратить. Трамп, говорит он, предложил вернуться к нормальной жизни и положить конец этой идиотской позиции, что он не считает позором для роли Америки в мировых делах.

Turning to the United States, Lavrov welcomes the shift under Donald Trump. He points to news of the past 48 hours — talk of lifting sanctions on Aeroflot and the release of Ksenia Karelina — as signs of potential. What is happening with the Trump administration, he says, is banal in the best sense: countries simply talking to one another without dictating terms or setting preconditions. He contrasts this with the Biden administration's "stupid" decision that Russia had to be taught a lesson and punished with isolation, and that dialogue must cease. Trump, he says, proposed a return to normal life and ending that idiotic posture, which he regards as no shame to America's role in world affairs.

Страны общаются друг с другом, не диктуя друг другу условия и не выдвигая никаких предварительных требований. Они просто разговаривают друг с другом.

Countries communicate with one another without dictating terms or advancing any preconditions. They simply talk to each other.

России необходимо извлечь урок. И в качестве наказания за этот урок будет назначена изоляция. Глупый.

Russia needs to learn a lesson. And as punishment for that lesson, isolation would be imposed. Stupid.

Трамп предложил вернуться к нормальной жизни. Чтобы положить конец этой идиотской позиции.

Trump proposed returning to normal life, to put an end to this idiotic posture.

Лавров использует американо-китайские отношения, чтобы проиллюстрировать мысль о том, что великие державы управляют разногласиями через диалог. Вашингтон и Пекин имеют очень много различий, публично обмениваются неприятными заявлениями — в том числе по Тайваню, Тайваньскому проливу и Южно-Китайскому морю, — но никогда не прекращают разговаривать на уровне министров иностранных дел и обороны, советников по национальной безопасности и президентов. Администрация Байдена внушала, что Россия — непосредственная угроза, а Китай — главная долгосрочная угроза американскому доминированию. Лавров отмечает противоречие в западных заявлениях: провозглашая приверженность политике «одного Китая», они тут же предупреждают Пекин не трогать статус-кво, что само по себе, по его словам, не является политикой «одного Китая».

Lavrov uses US–China relations to illustrate his point that great powers manage differences through dialogue. Washington and Beijing have very many differences, exchange publicly unpleasant statements — including over Taiwan, the Taiwan Strait, and the South China Sea — yet never stop talking at the level of foreign and defence ministers, national security advisers, and presidents. Biden's administration cast Russia as an immediate threat and China as the principal long-term threat to American dominance. Lavrov notes the contradiction in Western statements affirming a "One China" policy while warning Beijing not to touch the status quo, which he says is itself not the One China policy.

Между Китаем и Соединёнными Штатами существует много различий, очень много различий.

Between China and the United States there are many differences, very many differences.

Они публично обмениваются любезностями. Но они никогда не переставали разговаривать друг с другом.

They publicly exchange pleasantries. But they never stopped talking to one another.

Администрация Байдена внушала России, что она представляет собой непосредственную угрозу, а Китаю — главную долгосрочную угрозу американскому доминированию.

The Biden administration cast Russia as an immediate threat and China as the principal long-term threat to American dominance.

Лавров переходит к практическому восстановлению двусторонних связей, начиная с нормализации условий работы двух посольств. Он обвиняет администрацию Обамы в том, что она начала высылать дипломатов и захватила пять объектов дипломатической собственности, до сих пор не возвращённых, а администрацию Байдена — в краже российских активов. Он высмеивает западные размышления о том, трогать ли замороженную основную сумму, тратя при этом проценты на Украину, называя это «отвратительной логикой», обнажающей неизбывное неоколониальное мышление, — прецедент, который, по его словам, они уже создали. Он также поднимает вопрос своевременной выдачи США виз россиянам, аккредитованным при Секретариате ООН.

Lavrov turns to the practical repair of bilateral ties, beginning with normalising the working conditions of the two embassies. He accuses the Obama administration of beginning to expel diplomats and seizing five pieces of diplomatic property still not returned, and the Biden administration of stealing Russian assets. He mocks Western deliberations over whether to touch the frozen principal while spending the interest on Ukraine as "disgusting logic" revealing an enduring neo-colonial mindset — a precedent, he says, they have already set. He also raises the issue of timely US visa issuance for Russians accredited to the UN Secretariat.

Точно так же, как администрация Байдена украла российские активы. И теперь они думают, что с этим делать, чтобы не создавать прецедент. Они уже создали прецедент.

Just as the Biden administration stole Russian assets. And now they are wondering what to do with them so as not to set a precedent. They have already set a precedent.

Они могут украсть проценты и потратить их на Украину. Это отвратительная логика. И это показывает, что неоколониальное мышление никогда не покидало этих людей.

They can steal the interest and spend it on Ukraine. This is disgusting logic. And it shows that a neo-colonial mindset never left these people.

Лавров сообщает, что в Эр-Рияде с Марко Рубио, Майком Уолтцем и советником Ушаковым стороны затронули Ближний Восток, иранскую ядерную программу и Украину. Он вновь излагает центральную российскую позицию: прочный мир требует устранения коренных причин конфликта. Он отдаёт должное Трампу как первому и почти единственному западному лидеру, который неоднократно и с убеждением заявлял, что вступление Украины в НАТО было огромной ошибкой — одной из главных коренных причин. Он отмечает, что американские деятели, включая Стива Виткоффа, публично признают: территориальные вопросы должны решаться в рамках долгосрочного урегулирования — без НАТО и с обсуждением статуса территорий.

Lavrov reports that in Riyadh, with Marco Rubio, Mike Waltz, and adviser Ushakov, the sides touched on the Middle East, the Iranian nuclear programme, and Ukraine. He restates the central Russian position: lasting peace requires eliminating the root causes of the conflict. He credits Trump as the first and almost only Western leader to state repeatedly and with conviction that Ukraine's accession to NATO was a huge mistake — one of the principal root causes. He notes that American figures, including Steve Witkoff, publicly acknowledge that territorial questions must be resolved within a long-term settlement — no NATO, and a discussion of the status of territories.

Когда мы говорим об устранении коренных причин любого конфликта, включая украинский конфликт, это единственный способ разрешить проблему и установить прочный мир. Устраните первопричины.

When we speak of eliminating the root causes of any conflict, including the Ukrainian conflict, this is the only way to resolve the problem and establish lasting peace. Eliminate the root causes.

Президент Трамп был первым и... почти единственным среди западных лидеров, кто неоднократно... заявлял, что вступление Украины в НАТО было огромной ошибкой.

President Trump was the first and almost the only one among Western leaders to state repeatedly that Ukraine's accession to NATO was a huge mistake.

Лавров доказывает, что Макрон, Стармер и фон дер Ляйен искажают дискуссию о прекращении огня, утверждая, что Украина за прекращение огня, а Россия против, и намеренно упуская нюансы, обозначенные Путиным: НАТО и территории. Предложение о 30-дневном прекращении огня в Эр-Рияде, по его словам, было сделано в контексте американских заявлений об отсутствии НАТО и об обсуждении статуса территорий. Администрация Зеленского сразу отвергла обе предпосылки — «НАТО не ваше дело», «территории мы не обсуждаем» — и потребовала только оружия, а позже заявила, что ей нужны не миротворцы, а боевые подразделения. Эти взаимоисключающие заявления Лавров прямо называет шизофреническими.

Lavrov argues that Macron, Starmer, and von der Leyen misrepresent the ceasefire debate by claiming Ukraine wants a ceasefire and Russia opposes it — omitting, deliberately, the nuances Putin identified: NATO and territories. The Riyadh 30-day ceasefire proposal, he says, was made in the context of American statements that there would be no NATO and that territorial status would be discussed. The Zelensky administration immediately rejected both premises — "NATO is none of your business," "territories we do not discuss" — and demanded only weapons, while later saying it wanted not peacekeepers but combat units. Lavrov calls these mutually exclusive statements plainly schizophrenic.

Украина за прекращение огня, а Россия против. Но они упускают из виду, я думаю, намеренно, те нюансы, как их назвал Путин. НАТО и территории.

Ukraine is for a ceasefire and Russia against. But they overlook, I think deliberately, the nuances Putin named. NATO and territories.

Нам нужно оружие, оружие и ещё раз оружие... нам не нужны миротворцы, нам нужны боевые подразделения.

We need weapons, weapons, and again weapons... we don't need peacekeepers, we need combat units." [Lavrov quoting the Ukrainian position]

Лавров переосмысливает территориальный вопрос как вопрос о людях, а не о земле. Россию, настаивает он, интересуют не территории, а люди, чьи предки веками жили на этих землях и основали такие города, как Одесса, при Екатерине Великой, и которые в советское время вошли в состав Украины как консолидирующий фактор против западноукраинских ультрарадикалов. Этих этнических русских, по его словам, лишили прав: он ссылается на статью 1 Устава ООН об уважении прав человека независимо от языка и религии и перечисляет запрет русского языка в образовании, культуре и СМИ, изъятие русских книг из библиотек и законодательный запрет канонической Украинской православной церкви. Украина, говорит он, — единственная многонациональная страна на Земле, где запрещён язык огромной этнической группы.

Lavrov reframes the territorial question as one about people, not land. Russia, he insists, is not interested in territories but in the people whose ancestors lived there for centuries and founded cities like Odessa under Catherine the Great, and who in Soviet times became part of Ukraine as a consolidating factor against western-Ukrainian ultra-radicals. These ethnic Russians, he says, have been stripped of their rights: he cites Article 1 of the UN Charter on respect for human rights regardless of language or religion, and lists the banning of Russian in education, culture, and media, Russian books removed from libraries, and the legal ban on the canonical Ukrainian Orthodox Church. Ukraine, he says, is the only multinational country on earth where the language of a huge ethnic group is banned.

Нас не интересуют территории. Речь идёт о людях, живущих на этих землях, чьи предки жили здесь веками, которые основали такие города, как Одесса.

We are not interested in territories. It is about the people living on these lands, whose ancestors lived here for centuries, who founded cities like Odessa.

Русский язык запрещён на всех этапах образования, в сфере культуры и СМИ; русские книги выбрасывают из библиотек.

The Russian language is banned at all stages of education, in culture and media; Russian books are thrown out of libraries.

Украина — единственная страна на Земле, которая является многонациональной, и язык одной огромной этнической группы там запрещён.

Ukraine is the only multinational country on Earth where the language of one huge ethnic group is banned.

Лавров опирается на собственные слова Зеленского, чтобы охарактеризовать киевский режим, который он может описать только как нацистский. Он вспоминает интервью сентября 2021 года — ещё до специальной военной операции, когда Минские соглашения формально действовали, — в котором Зеленский, говоря о людях по другую сторону линии соприкосновения на Донбассе, разделил «людей» и «виды» и посоветовал тем, кто чувствует связь с русской культурой, уезжать в Россию. Он противопоставляет этому недавнее интервью, в котором Зеленский назвал своим движущим мотивом ненависть — к России, а при уточнении — ко всем русским, — при том что когда-то он защищал право украинцев говорить по-русски. Ненависть, замечает Лавров, — не самый лучший путеводитель.

Lavrov marshals Zelensky's own words to characterise the Kyiv regime, which he says he can only describe as Nazi. He recalls a September 2021 interview — before the special military operation, while the Minsk agreements formally stood — in which Zelensky, speaking of people on the other side of the Donbass contact line, distinguished between "people" and "species" and advised those who feel connected to Russian culture to leave for Russia. He contrasts this with a recent interview in which Zelensky named hatred — of Russia, and when clarified, of all Russians — as his driving motive, despite having once defended Ukrainians' right to speak Russian. Hatred, Lavrov observes, is not the best guide.

Есть люди, а есть виды. И мой совет тем, кто живёт в Украине, но чувствует себя связанным с русской культурой: ради своих детей... уезжайте в Россию.

There are people, and there are species. And my advice to those who live in Ukraine but feel connected to Russian culture: for the sake of your children, leave for Russia." [Lavrov quoting Zelensky]

Когда его спросили, что им движет, он ответил: ненависть к России... Он ответил: «Нет, всем русским».

When asked what drives him, he answered: hatred of Russia... He answered: 'No, of all Russians.

Ненависть — не самый лучший путеводитель.

Hatred is not the best guide.

Лавров развивает свой тезис о том, что киевский режим воплощает не европейские ценности, а истребление языка основателей и прославление нацистов и их пособников, осуждённых в Нюрнберге, — им воздвигают памятники, их дни рождения отмечают как национальные праздники, тогда как памятники тем, кто спас Европу от нацизма, сносят. Он возвращается к сносу одесского памятника Екатерине Великой, основательнице города, язвительно отмечая, что вскоре после этого ЮНЕСКО присвоила центральному району Одессы статус объекта всемирного наследия — решение, о котором он сожалеет, принятое при генеральном директоре-француженке. Для Лаврова это наглядное сочетание разрушения исторической памяти и молчаливого попустительства со стороны западных институтов.

Lavrov elaborates his charge that the Kyiv regime embodies not European values but the extermination of the founders' language and the glorification of Nazis and their collaborators condemned at Nuremberg — monuments raised to them, their birthdays marked as national holidays, while monuments to those who saved Europe from Nazism are torn down. He returns to the toppling of the Odessa monument to Catherine the Great, its founder, noting pointedly that soon afterward UNESCO granted Odessa's central district World Heritage status — a decision he laments came under a French director-general.

Если ваша ценность заключается в прославлении нацистов и их пособников, осуждённых Нюрнбергским трибуналом, которым вы воздвигли памятники.

If your value consists in glorifying Nazis and their collaborators, condemned by the Nuremberg tribunal, to whom you have erected monuments.

Одновременно разрушая и свергая памятники тем, кто спас Европу от нацизма.

While simultaneously destroying and toppling monuments to those who saved Europe from Nazism.

По поводу предложения об иностранных миротворцах Лавров называет Макрона и Стармера самыми ярыми сторонниками «стабилизационных сил», которые видят не нейтральные силы, а собственные контингенты, при этом ложно заявляя о переговорах с Китаем и ссылаясь на Индию и Индонезию. Он отмечает, что именно Трамп первым заговорил о НАТО и территориях и что любое развёртывание требует обсуждения между сторонами — которое Макрон отвергает, называя Украину суверенной и вправе приглашать кого угодно. Ссылаясь на собственное требование Зеленского о боевых подразделениях вместо миротворцев и на реплику Кита Келлога о разделе Украины по образцу послевоенного Берлина, Лавров заключает, что подлинная цель — использовать такие силы для сохранения и защиты режима Зеленского, игнорируя нарушения им прав меньшинств; всё остальное — дымовая завеса.

On the proposal for foreign peacekeepers, Lavrov identifies Macron and Starmer as the keenest proponents of "stabilisation forces," who envisage not neutral forces but their own contingents, while falsely claiming to be in talks with China and citing India and Indonesia. He notes that Trump was the first to speak of NATO and territories, and that any deployment requires discussion between the parties — which Macron rejects, calling Ukraine sovereign and free to invite anyone. Citing Zelensky's own demand for combat units rather than peacekeepers, and Keith Kellogg's remark about partitioning Ukraine like post-war Berlin, Lavrov concludes that the real aim is to use such forces to preserve and protect the Zelensky regime, ignoring its violations of minority rights — everything else being a smokescreen.

Они хотят использовать эти силы не для поддержания мира, а для сохранения и защиты нацистского режима. И это ключевой момент. Всё остальное — дымовая завеса.

They want to use these forces not to maintain peace but to preserve and protect the Nazi regime. And that is the key point. Everything else is a smokescreen.

Кит Келлог сказал: «Почему бы нам не разделить Украину так же, как мы разделили Берлин после Второй мировой войны?»

Keith Kellogg said: 'Why don't we divide Ukraine the way we divided Berlin after the Second World War?

Они, кстати, упомянули не территориальную целостность, а суверенитет.

They, incidentally, referred not to territorial integrity but to sovereignty.

По поводу безопасного судоходства в Чёрном море — одного из предложений Трампа в разговоре с Путиным — Лавров говорит, что Путин согласился, но настоял на чётком определении условий, чтобы не повторить провал 2022 года. Та сделка состояла из двух частей: гарантий украинского экспорта, которые были реализованы, и меморандума Россия — ООН, гарантирующего российский экспорт через нормальные тарифы на фрахт и страхование и доступ в порты, — который реализован не был. Он отдаёт должное усилиям ООН со стороны Гутерриша и генсека ЮНКТАД Ребеки Гринспан, но упрекает Секретариат в том, что тот фактически признал односторонние санкции законными и лишь искал способы их обойти — безрезультатно почти три года. Он вспоминает предложение Эрдогана 2024 года в духе «доверьтесь мне», которое Путин условно поддержал, но Зеленский в последний момент отверг, добавив, а затем отбросив обязательство по атомным станциям.

On safe Black Sea navigation — one of Trump's proposals in his call with Putin — Lavrov says Putin agreed but insisted the terms be defined so as not to repeat the 2022 failure. That deal had two parts: guarantees for Ukrainian exports, which were implemented, and a Russia–UN memorandum guaranteeing Russian exports through normal freight and insurance tariffs and port access, which was not. He praises UN efforts by Guterres and UNCTAD's Rebeca Grynspan but faults the Secretariat for effectively recognising unilateral sanctions as legitimate and merely seeking ways around them — fruitlessly for nearly three years. He recounts Erdogan's 2024 "trust me" proposal, which Putin conditionally supported but Zelensky rejected at the last moment, even adding and then abandoning a commitment on nuclear plants.

Мы должны чётко сформулировать условия сделки таким образом, чтобы не допустить повторения провала первой попытки.

We must clearly formulate the terms of the deal so as not to repeat the failure of the first attempt.

По сути, они признали односторонние санкции законными... «Мы постараемся найти способ обойти санкции, чтобы не нарушать их».

In essence, they recognised unilateral sanctions as legitimate... 'We will try to find a way around the sanctions so as not to violate them.

Предложение президента Эрдогана президенту Путину заключалось в том, чтобы «доверьтесь мне».

President Erdogan's proposal to President Putin amounted to 'trust me.

Лавров описывает немедленное согласие Путина на предложенный Трампом 30-дневный мораторий на удары по энергетической инфраструктуре: он приказал начальнику Генерального штаба прекратить нападения, даже отозвав семь уже поднятых в воздух российских беспилотников, которые Путин распорядился сбить. Россия с тех пор соблюдает это правило; Украина, по его словам, нападает почти ежедневно, за двумя-тремя исключениями, и он передал турецкому министру Фидану тот же список украинских ударов за три недели, что Россия предоставляет американцам, ООН и ОБСЕ. По поводу зерна он утверждает, что Украина не испытывает трудностей с экспортом, а сбрасывает дешёвые товары на недовольный ЕС, чьи брюссельские руководители грозят прекратить импорт российского зерна, тогда как их электорат страдает «ради Украины», а тысячи украинцев живут в европейской роскоши.

Lavrov describes Putin's immediate agreement to Trump's proposed 30-day moratorium on strikes against energy infrastructure, ordering the Chief of the General Staff to halt attacks — even recalling seven Russian drones already airborne, which Putin ordered shot down. Russia has observed the rule since; Ukraine, he says, has attacked almost daily, with two or three exceptions, and he has handed Turkish Minister Fidan the same list of Ukrainian strikes over three weeks that Russia provides to the Americans, UN, and OSCE. On grain, he argues Ukraine is not struggling to export but dumps cheap goods on an unhappy EU, whose Brussels leaders threaten to halt Russian grain imports while their electorates suffer "for Ukraine" and thousands of Ukrainians live in European luxury.

В тот момент в воздухе находились семь российских беспилотников. И Путин отдал приказ сбить их, что и было сделано.

At that moment seven Russian drones were in the air. And Putin gave the order to shoot them down, which was done.

Либо он отдаёт приказы, и они не выполняются, либо он лжёт, что отдаёт эти приказы. Это трагедия.

Either he gives orders and they are not carried out, or he lies that he gives these orders. It is a tragedy.

Наш электорат должен пострадать ради Украины.

Our electorate must suffer for the sake of Ukraine." [Lavrov paraphrasing European leaders]

Завершая беседу вопросом китайского журналиста о том, стремится ли окружение Трампа к «обратному Киссинджеру» — сближению с Россией, чтобы отдалить её от Китая, — Лавров категоричен. Ни в одном из контактов России с американцами, ни по телефону, ни лично, этот вопрос никогда не поднимался и даже не намекался. Трамп и его команда, по его словам, опытны в жизни, а те, кто понимает жизнь, никогда бы даже не подумали о том, чтобы вбить клин между Россией и Китаем. В этом Лавров видит и трезвость оценки, и прочность российско-китайского партнёрства, которое не поддаётся внешним попыткам разъединения.

Closing with a question from a Chinese journalist about whether Trump's circle seeks a "reverse Kissinger" — drawing closer to Russia to distance it from China — Lavrov is categorical. In none of Russia's contacts with the Americans, whether by telephone or in person, was this ever raised or even hinted at. Trump and his team, he says, are experienced in life, and those who understand life would never even think of driving a wedge between Russia and China.

Ни в одном из наших контактов с американцами, ни в одном... этот вопрос никогда не поднимался и даже не намекался, никогда.

In none of our contacts with the Americans, not one... was this question ever raised or even hinted at, never.

Те, кто понимает жизнь, никогда бы даже не подумали о том, чтобы вбить клин между Россией и Китаем.

Those who understand life would never even think of driving a wedge between Russia and China.