MFA Spokeswoman Zakharova's Response on Rubio's Mediator Claims

1. Ироническое переосмысление «уникальности» американской позиции

Захарова открывает свой ответ характерным дипломатическим приёмом — она соглашается с тезисом Рубио об «уникальности» американской позиции, однако немедленно наполняет это слово противоположным содержанием. Риторическая стратегия очевидна: принять термин оппонента и разрушить его изнутри. «Уникальность», по логике официального представителя МИД, состоит не в миротворческих заслугах, а в принципиальном противоречии между заявленной ролью посредника и реальными действиями — продолжением военных поставок и сохранением санкционного давления на Москву. Захарова тем самым выстраивает риторическую ловушку: если США признают свою позицию уникальной, то уникальна и её внутренняя несостоятельность. Подобный стилистический ход типичен для российской официальной дипломатии — он позволяет одновременно избежать прямой конфронтации и полностью дискредитировать исходное утверждение. Само слово «уникален» произносится как комплимент, но функционирует как обвинение.

Позиция США, действительно, уникальна.

Сама терминология едва ли уместна с точки зрения дипломатии.

2. Ответственность США за создание украинского кризиса

Захарова последовательно проводит тезис о том, что сами Соединённые Штаты являются первоисточником украинского конфликта. Украинский кризис в её интерпретации не стал неожиданностью или трагедией, порождённой российскими действиями, — он был «инспирирован» Вашингтоном «более 10 лет назад». Эта формулировка отсылает к событиям 2013–2014 годов и западному участию в украинской политике того периода. Примечательно, что даже нынешним усилиям администрации Трампа по поиску урегулирования Захарова отдаёт должное — но при этом указывает, что Трамп унаследовал этот конфликт от команды Байдена вместе с его структурной логикой: американская военная подпитка украинской стороны продолжается вне зависимости от декларируемых миротворческих намерений. Таким образом выстраивается нарратив исторической ответственности: США десятилетиями создавали проблему — и теперь не вправе претендовать на роль её нейтрального решателя.

Украинский конфликт, который по-прежнему получает американскую подпитку в виде поставок вооружений для ВСУ.

Кризис вокруг Украины, инспирированного самим же Вашингтоном более 10 лет назад.

3. История переговоров в Белоруссии (февраль–март 2022)

Захарова детально восстанавливает хронологию переговорного процесса 2022 года, опровергая тем самым саму возможность американских претензий на роль первооткрывателя диалога. По её словам, именно белорусская территория — Гомельская и Брестская области — стала площадкой для первых прямых контактов российской и украинской сторон вскоре после начала СВО. Там были проработаны «первые элементы будущих договорённостей». Это не просто историческая справка — это политический аргумент: Россия и Украина уже встречались за столом переговоров задолго до того, как США заявили о своей посреднической роли. Белоруссия в этом нарративе предстаёт активным и ответственным участником дипломатического процесса, а сам факт белорусских раундов служит доказательством того, что переговорная инициатива исходила из региона, а не из Вашингтона.

Несколько раундов переговоров состоялось в феврале-марте 2022 года на территории Гомельской и Брестской областей Белоруссии.

Там были подготовлены первые элементы будущих договорённостей по урегулированию конфликта.

Мы признательны нашим белорусским и турецким коллегам за их помощь в организации этих встреч.

4. Стамбульские договорённости марта 2022 года и их срыв Лондоном

Это центральный нарратив российской дипломатии о причинах продолжения войны — и Захарова воспроизводит его в полном объёме. По её версии, к 29 марта 2022 года на стамбульских переговорах стороны вышли на «общее понимание по проекту Соглашения об урегулировании». Иными словами, мир был реально достижим. Однако именно в этот момент в Киев прибыл тогдашний британский премьер Борис Джонсон, который, по словам Захаровой, «запретил режиму Зеленского дальнейший диалог с Москвой» и потребовал воевать «до последнего украинца». Этот нарратив полностью снимает с России ответственность за срыв переговоров и перекладывает её на «англосаксонских хозяев Украины». С аналитической точки зрения важно, что данный тезис является стандартным для российской официальной риторики и активно оспаривается западными сторонами, однако он системообразующий в московской версии событий.

Перспектива прекращения боевых действий и мирного решения конфликта шла вразрез с планами англосаксонских хозяев Украины.

В Киев в срочном порядке был направлен тогдашний британский премьер-министр Б.Джонсон, который запретил режиму Зеленского дальнейший диалог с Москвой.

Потребовал от него продолжать воевать с нашей страной "до последнего украинца".

5. Возобновление прямых переговоров в Стамбуле в 2025 году

Захарова подробно описывает возобновление переговорного процесса в мае 2025 года — уже после длительного перерыва. Три раунда прямых переговоров прошли 16 мая, 2 июня и 23 июля 2025 года в Стамбуле. Официальный представитель МИД подчёркивает, что инициатива возобновления диалога исходила от Президента России Путина, и характеризует это как проявление российской готовности к «политико-дипломатическому пути достижения целей СВО». Этот акцент принципиален: Москва позиционирует себя как сторону, последовательно стремящуюся к переговорному урегулированию, тогда как срыв диалога всякий раз происходит по внешнему давлению на Киев. По итогам этих раундов были достигнуты соглашения об обмене военнопленными, удерживаемыми гражданскими лицами и репатриации тел погибших — то есть гуманитарные результаты, которые Захарова предъявляет как свидетельство конструктивной российской позиции.

По инициативе Президента России В.В.Путина нам удалось добиться возобновления в Стамбуле в мае 2025 года прерванных с подачи западников прямых переговоров с Киевом.

Три их раунда прошли 16 мая, 2 июня и 23 июля прошлого года.

Они позволили достичь важных договорённостей об обменах военнопленными, удерживаемыми гражданскими лицами и репатриации тел погибших военнослужащих.

6. Российские инициативы по урегулированию и их игнорирование Киевом

Захарова перечисляет конкретные российские предложения, переданные украинской стороне в ходе переговоров 2025 года, — и констатирует, что все они остались без ответа. Россия передала Киеву меморандум с предложениями по урегулированию, предложила создать двусторонний центр мониторинга и контроля режима прекращения огня, а также рабочие группы по военным, политическим и гуманитарным вопросам. Москва была «готова в конструктивном ключе рассмотреть» идею украинской стороны о повышении уровня делегаций. Тем не менее в ноябре 2025 года МИД Украины объявил о прекращении переговоров, сославшись на отсутствие «ощутимого прогресса». Захарова подаёт это как намеренный саботаж: Киев не реагировал ни на одно предложение, а затем именно свою пассивность объявил аргументом против продолжения диалога. Этот аргумент системно работает на укрепление образа России как конструктивного участника переговоров.

Мы передали украинской стороне меморандум с нашими предложениями по урегулированию.

Были готовы в конструктивном ключе рассмотреть идею Киева о повышении уровня делегаций.

В ноябре 2025 года МИД Украины заявил о прекращении переговоров якобы из-за отсутствия "ощутимого прогресса".

7. Позитивная оценка американского посредничества при Трампе

Несмотря на критику в адрес заявлений Рубио, Захарова демонстрирует подчёркнуто сдержанный оптимизм в отношении практики российско-американского взаимодействия при нынешней администрации США. Она упоминает несколько телефонных контактов на высшем уровне, регулярные визиты спецпосланника Стива Уиткоффа в Россию, его встречи непосредственно с Путиным, и в конечном счёте — саммит на Аляске 15 августа 2025 года, где были зафиксированы «взаимопонимания о ключевых принципах урегулирования кризиса». Этот перечень функционирует как признание реального прогресса — в противовес риторике Рубио, которую Захарова отвергает как преувеличение. Логика ответа такова: американское посредничество имеет реальное содержание, но претендовать на монополию организатора переговоров оно не вправе. Уважительные отсылки к Трампу и Уиткоффу свидетельствуют о том, что Москва дорожит этим каналом коммуникации.

В России неоднократно побывал спецпосланник Президента США С.Уиткофф, которого всегда принимал Президент России В.В.Путин.

В Вашингтоне стали не только нас слышать, но и лучше понимать нашу позицию.

Всё это позволило провести 15 августа 2025 года на Аляске встречу лидеров России и США.

8. Трёхсторонняя рабочая группа по безопасности (Абу-Даби, Женева)

Захарова описывает конкретный механизм, возникший по итогам телефонных переговоров Путина и Трампа 28–29 декабря 2025 года: трёхстороннюю рабочую группу по вопросам безопасности с участием представителей России, США и Украины. К моменту произнесения ответа (февраль 2026 года) группа провела уже три заседания — в Абу-Даби 23–24 января и 4–5 февраля, а также в Женеве 17–18 февраля. Этот перечень конкретных дат и мест переговоров выполняет несколько функций: он подкрепляет тезис об активном российском участии в дипломатическом процессе, свидетельствует о том, что форматы взаимодействия выработаны, и одновременно устанавливает стандарт оценки американского посредничества — не по словам, а по результатам. Захарова намеренно воздерживается от преждевременных оценок, предпочитая критерий «по делам».

Мы поддержали идею американцев о создании рабочей группы по вопросам безопасности с участием представителей России, США и Украины.

К настоящему моменту состоялось уже три её заседания в Абу-Даби 23-24 января и 4-5 февраля, а также в Женеве 17-18 февраля.

Об эффективности американского посредничества будем судить, как говорится, по делам.

9. Двойственность американской позиции как структурное противоречие

Захарова прямо называет двойственность американской позиции «вызывающей вопросы» — притом что конкретный вопрос читателю и без того очевиден. Соединённые Штаты одновременно претендуют на роль нейтрального посредника, продолжают поставлять оружие Киеву и сохраняют антироссийские санкции. В дипломатической традиции посредник обязан соблюдать беспристрастность; американская же позиция этому критерию принципиально не соответствует. Захарова не развивает этот тезис в длинную инвективу — она излагает его лаконично, фактически предлагая читателю самому сделать очевидный вывод. Это риторически более эффективно, чем прямое обвинение. Одновременно данный аргумент создаёт условие: если США прекратят вооружать Украину, «откроются возможности для подлинной и результативной дипломатии». Выдвижение такого условия — стандартный российский дипломатический инструмент перекладывания ответственности.

Согласны, что подмеченная Вами двойственность в американской позиции действительно вызывает вопросы.

США продолжают поставлять оружие Киеву и сохраняют санкции против России.

10. Условия подлинного посредничества и требование к США

Финальный содержательный блок ответа — это формулировка российского понимания того, каким должно быть настоящее посредничество. Захарова излагает позицию предельно чётко: посредник не может одновременно вооружать одну из сторон конфликта. Если США действительно намерены выступать в этой роли, они обязаны прекратить военные поставки Киеву — тогда «откроются возможности для подлинной и результативной дипломатии». МИД России характеризуется как последовательный сторонник именно такой дипломатии. Этот тезис выполняет двоякую функцию: с одной стороны, он задаёт стандарт, которому американская сторона заведомо не соответствует, а с другой — предлагает США конкретный путь к легитимизации своей посреднической роли. Тактически это позволяет Москве одновременно критиковать Вашингтон и демонстрировать условную открытость к сотрудничеству.

Если кто-то искренне намерен быть посредником в урегулировании, то следует прекратить снабжать в военном отношении одну из сторон конфликта.

Тогда и откроются возможности для подлинной и результативной дипломатии, в пользу которой последовательно выступает МИД России.

11. Концепция «англосаксонских хозяев» Украины

Захарова использует устойчивый риторический конструкт российской официальной дипломатии — образ «англосаксонских хозяев», которые управляют украинским режимом в своих интересах, противоположных интересам самих украинцев. В данном тексте этот образ напрямую связывается с конкретным историческим эпизодом — визитом Бориса Джонсона в Киев в апреле 2022 года, который, по российской версии, послужил сигналом к срыву переговоров. Понятие «хозяев» подчёркивает несамостоятельность Киева: Зеленский изображается не как субъект политики, а как исполнитель западных директив. Это позволяет Захаровой разграничить «украинский народ» и «киевский режим» — стандартный приём российской пропаганды, отрицающий легитимность нынешнего украинского правительства. Формула «до последнего украинца» дополнительно нагружает образ западного патронажа цинизмом и безразличием к человеческим жертвам.

Перспектива прекращения боевых действий и мирного решения конфликта шла вразрез с планами англосаксонских хозяев Украины.

Потребовал от него продолжать воевать с нашей страной "до последнего украинца".

Прерванных с подачи западников прямых переговоров с Киевом.

1. Rebutting Rubio's "Unique Mediator" Claim

Zakharova directly targets Secretary Rubio's Munich and Budapest statements that the US alone managed to bring Russia and Ukraine to the negotiating table, calling this framing "at minimum incorrect." Her rhetorical approach is ironic: she opens by conceding the US position is "indeed unique" — then systematically dismantles that uniqueness by detailing a decade-long history of negotiations in which the US was conspicuously absent as organizer, and sometimes actively destructive. The core argumentative move is historical: multiple countries (Belarus, Turkey) facilitated talks years before Washington engaged. This is not merely a factual correction but a sovereignty assertion — Russia was never a passive party to be "seated" by anyone. The reference to the crisis being "instigated by Washington itself more than 10 years ago" anchors the rebuttal in a causal framework that inverts Rubio's framing entirely.

Позиция США, действительно, уникальна.

The position of the United States is, indeed, unique.

заявлять о том, что только США удалось «усадить Россию и Украину за стол переговоров», как минимум некорректно.

To claim that only the US managed to 'seat Russia and Ukraine at the negotiating table' is, at minimum, incorrect.

кризиса вокруг Украины, инспирированного самим же Вашингтоном более 10 лет назад

the crisis around Ukraine, instigated by Washington itself more than 10 years ago

Да и сама терминология едва ли уместна с точки зрения дипломатии.

And the very terminology is hardly appropriate from a diplomatic standpoint.

2. The Biden Inheritance and Trump's Contrasting Approach

Zakharova frames the current US position as structurally contradictory because Trump inherited an active conflict still fueled by ongoing American weapons deliveries — a legacy from the Biden administration that the new team has not yet dismantled. This distinction between the two administrations is rhetorically important: it gives the Trump team partial credit for seeking solutions while attributing the conflict's roots and perpetuation to their predecessors. The framing serves Moscow's political interest in cultivating the Trump-era relationship while delegitimizing the broader pattern of US policy. Zakharova carefully avoids direct criticism of Trump personally, instead attributing the problem to structural continuity of arms flows rather than deliberate Trump-era policy — leaving space for diplomatic engagement while still pressing on the contradiction.

команде Д.Трампа в «наследство» от байденовской администрации достался украинский конфликт, который по-прежнему получает американскую подпитку в виде поставок вооружений для ВСУ

Trump's team inherited the Ukrainian conflict from the Biden administration as a 'legacy,' and this conflict still receives American sustenance in the form of weapons deliveries to the Ukrainian Armed Forces.

нынешнее руководство США, как мы видим, прилагает усилия по поиску вариантов выхода из кризиса вокруг Украины

The current US leadership, as we see, is making efforts to find options for exiting the crisis around Ukraine.

3. The 2022 Belarus Negotiations — Establishing Historical Priority

A significant portion of Zakharova's response is devoted to documenting the early 2022 negotiation rounds, which she cites to undercut US claims of being first to the table. Russia-Ukraine talks began in February–March 2022 in the Gomel and Brest regions of Belarus, where "the first elements of future agreements on conflict settlement were prepared." These were then continued via video link and subsequently in Turkey. This historical record is politically loaded: it demonstrates that the two parties reached substantive progress without US involvement, that Belarus and Turkey — not Washington — were the honest brokers, and that the groundwork for peace existed before Western intervention disrupted it. Zakharova explicitly thanks Belarus and Turkey, amplifying their diplomatic roles as a counterweight to American claims of unique indispensability.

своё содействие в организации таких встреч предлагали многие страны

Many countries offered their assistance in organizing such meetings.

Несколько раундов переговоров состоялось в феврале-марте 2022 года на территории Гомельской и Брестской областей Белоруссии, где были подготовлены первые элементы будущих договорённостей по урегулированию конфликта.

Several rounds of negotiations took place in February–March 2022 in the territory of the Gomel and Brest regions of Belarus, where the first elements of future agreements on conflict settlement were prepared.

Мы признательны нашим белорусским и турецким коллегам за их помощь в организации этих встреч.

We are grateful to our Belarusian and Turkish colleagues for their assistance in organizing these meetings.

4. The Istanbul March 2022 Draft Agreement and Near-Settlement

Zakharova highlights the Istanbul round of March 29, 2022, as the high-water mark of the early peace process — a moment when "the heads of the two countries' delegations reached a common understanding on the draft Agreement on Settlement of the Ukrainian Crisis." This is one of Moscow's most consistently repeated talking points, serving to establish that a workable peace framework existed and was deliberately abandoned. The implication is that responsibility for the war's continuation lies not with Russia but with Western actors who blocked what Russia characterizes as an achievable agreement. By naming this specific date and outcome, Zakharova anchors Russian victimhood narrative in a concrete diplomatic event that she then uses as a launchpad for the Johnson intervention theme.

в ходе прошедшего в Стамбуле 29 марта 2022 года очередного раунда российско-украинских переговоров главы делегаций двух стран вышли на общее понимание по проекту Соглашения об урегулировании украинского кризиса.

During the next round of Russian-Ukrainian negotiations held in Istanbul on March 29, 2022, the heads of the two countries' delegations reached a common understanding on the draft Agreement on Settlement of the Ukrainian Crisis.

Контакты были продолжены в режиме видеосвязи, а затем на территории Турции.

Contacts were continued via video link, and subsequently on Turkish territory.

5. The Boris Johnson Intervention and the "Anglo-Saxon Masters" Narrative

This is among the most ideologically charged themes in the statement. Zakharova deploys the "Anglo-Saxon masters of Ukraine" framing to explain why the 2022 Istanbul process collapsed, directly naming Boris Johnson as the agent who traveled urgently to Kyiv to forbid the Zelensky regime from continuing dialogue and to demand that Ukraine "fight our country to the last Ukrainian." This narrative has been a recurring element of Russian official discourse since 2022. Its function here is threefold: it exculpates Russia from responsibility for the war's continuation; it delegitimizes the Zelensky government as an autonomous actor; and it draws a contrast between Britain/the old Western order versus the Trump-era America that Zakharova treats as more amenable to peace. The phrase "до последнего украинца" ("to the last Ukrainian") is a rhetorical weapon implying Western indifference to Ukrainian lives.

Перспектива прекращения боевых действий и мирного решения конфликта шла вразрез с планами англосаксонских хозяев Украины.

The prospect of a ceasefire and peaceful resolution of the conflict ran counter to the plans of the Anglo-Saxon masters of Ukraine.

в Киев в срочном порядке был направлен тогдашний британский премьер-министр Б.Джонсон, который запретил режиму Зеленского дальнейший диалог с Москвой

Then-British Prime Minister B. Johnson was urgently dispatched to Kyiv, where he forbade the Zelensky regime from continuing dialogue with Moscow.

★ To the last Ukrainian потребовал от него продолжать воевать с нашей страной «до последнего украинца»

and demanded that he continue fighting our country 'to the last Ukrainian.

6. The 2025 Istanbul Talks — Putin's Initiative and the Three Rounds

Zakharova presents the resumption of direct Russia-Ukraine negotiations in Istanbul in May 2025 as an achievement of President Putin's initiative, explicitly crediting his leadership for overcoming the Western-imposed rupture. Three rounds occurred — May 16, June 2, and July 23, 2025 — framed as demonstrating Russia's sustained commitment to a political-diplomatic path even while military operations continued. The phrase "руководствуясь предпочтительностью политико-дипломатического пути" ("guided by the preferability of the political-diplomatic path") is a key rhetorical device: it positions Russia as a reluctant warrior who nonetheless chooses dialogue, reversing the Western narrative of Russian aggression. The "prерванных с подачи западников" ("interrupted at the instigation of Westerners") phrasing directly places blame for the gap in talks on external Western pressure.

руководствуясь предпочтительностью политико-дипломатического пути достижения целей СВО, по инициативе Президента России В.В.Путина нам удалось добиться возобновления в Стамбуле в мае 2025 года прерванных с подачи западников прямых переговоров с Киевом.

Guided by the preferability of the political-diplomatic path to achieving the goals of the Special Military Operation, on the initiative of President Putin, we managed to achieve the resumption in Istanbul in May 2025 of direct negotiations with Kyiv that had been interrupted at the instigation of Westerners.

Три их раунда прошли 16 мая, 2 июня и 23 июля прошлого года.

Three rounds took place on May 16, June 2, and July 23 of last year.

7. Outcomes of 2025 Talks — Russian Proposals and Ukraine's Walkout

Zakharova details a package of substantive outcomes and proposals from the 2025 rounds to establish Russia's constructive engagement: POW exchanges, return of civilian detainees, repatriation of fallen soldiers' bodies, a memorandum of Russian settlement proposals, and the creation of a bilateral ceasefire monitoring center and working groups on military, political, and humanitarian issues. Russia is portrayed as having gone further — even expressing readiness to consider Ukraine's idea of elevating delegation levels. The November 2025 Ukrainian MFA declaration that talks were ending "due to lack of tangible progress" is framed with the word "якобы" ("allegedly"), signaling Russian disbelief in the stated reason and implying Ukraine acted under external pressure again. This theme constructs a narrative of Russian generosity met with Ukrainian bad faith.

мы передали украинской стороне меморандум с нашими предложениями по урегулированию, инициировали создание двустороннего центра мониторинга и контроля режима прекращения огня

We handed the Ukrainian side a memorandum with our settlement proposals, initiated the creation of a bilateral center for monitoring and controlling the ceasefire regime.

Были готовы в конструктивном ключе рассмотреть идею Киева о повышении уровня делегаций.

We were ready to constructively consider Kyiv's idea of raising the level of delegations.

А в ноябре 2025 года МИД Украины заявил о прекращении переговоров якобы из-за отсутствия «ощутимого прогресса».

And in November 2025, Ukraine's MFA declared the termination of negotiations, allegedly due to the absence of 'tangible progress.

8. US-Russia High-Level Contacts and the Alaska Summit

Zakharova catalogues a series of US-Russia engagements to acknowledge Washington's diplomatic role while keeping it in proportion. Special Envoy Steve Witkoff's multiple visits to Russia — always received by Putin personally — are cited as evidence of the seriousness of US engagement, with the observation that Washington has come not only to hear Russia but to "better understand our position." The Alaska summit of August 15, 2025, is presented as the culmination: a meeting between the two presidents that produced "mutual understandings on the key principles of crisis settlement." The phrase "в русле которых мы и стремимся выстраивать этот процесс" ("in the spirit of which we seek to structure this process") signals that Russia considers the Alaska framework its preferred reference point going forward, placing the burden on Washington to remain consistent.

В России неоднократно побывал спецпосланник Президента США С.Уиткофф, которого всегда принимал Президент России В.В.Путин.

US Presidential Special Envoy S. Witkoff visited Russia multiple times and was always received by President Putin.

в Вашингтоне стали не только нас слышать, но и лучше понимать нашу позицию.

In Washington, they have come not only to hear us but to better understand our position.

провести 15 августа 2025 года на Аляске встречу лидеров России и США. В ходе неё были достигнуты взаимопонимания о ключевых принципах урегулирования кризиса

To hold a meeting of the leaders of Russia and the United States on August 15, 2025, in Alaska. During it, mutual understandings were reached on the key principles of crisis settlement.

9. The Security Working Group — Abu Dhabi and Geneva

Zakharova describes the trilateral (Russia-US-Ukraine) security working group as a direct outcome of Putin-Trump phone calls on December 28–29, 2025, and one that Russia "supported" — framing Moscow as responsive to a US idea rather than dragging its feet. Three sessions had taken place by the date of the statement: Abu Dhabi on January 23–24 and February 4–5, and Geneva on February 17–18. The neutral venue choices (UAE and Switzerland) are notable: both are non-NATO, non-aligned spaces, reflecting the kind of diplomatic geography Moscow has long preferred. Zakharova's closing remark — "we will judge the effectiveness of American mediation by deeds" — is the most diplomatically pointed phrase in the statement, a clear conditional that reserves Russia's assessment pending concrete action from Washington.

мы поддержали идею американцев о создании рабочей группы по вопросам безопасности с участием представителей России, США и Украины.

We supported the Americans' idea of creating a security working group with participation of representatives of Russia, the US, and Ukraine.

К настоящему моменту состоялось уже три её заседания в Абу-Даби 23-24 января и 4-5 февраля, а также в Женеве 17-18 февраля.

To date, three sessions have already been held — in Abu Dhabi on January 23–24 and February 4–5, as well as in Geneva on February 17–18.

Об эффективности американского посредничества будем судить, как говорится, по делам.

We will judge the effectiveness of American mediation, as they say, by deeds.

10. The Fundamental Contradiction — Mediator Cannot Be Arms Supplier

The most structurally significant theme is Zakharova's direct engagement with the logical contradiction embedded in US policy: you cannot simultaneously claim to be a neutral mediator and continue arming one party to the conflict. She concedes the "duality" the journalist noted, but deploys that concession to sharpen the critique. The condition she states is clear and unconditional: genuine mediation requires ending military supply to one side. This is not framed as a demand or precondition for Russian participation — it is framed as a logical and diplomatic necessity, as if Russia is merely explaining how mediation works. By attributing this position to "the MFA of Russia" rather than to political leadership, Zakharova presents it as institutional, principled, and consistent rather than politically motivated.

Согласны, что подмеченная Вами двойственность в американской позиции действительно вызывает вопросы.

We agree that the duality in the American position that you noted does indeed raise questions.

Если кто-то искренне намерен быть посредником в урегулировании, то следует прекратить снабжать в военном отношении одну из сторон конфликта.

If someone sincerely intends to be a mediator in the settlement, they should stop supplying one of the parties to the conflict militarily.

Тогда и откроются возможности для подлинной и результативной дипломатии, в пользу которой последовательно выступает МИД России.

Only then will opportunities open for genuine and productive diplomacy, which the MFA of Russia consistently advocates.

Если команде Д.Трампа удастся вернуть терпящий поражение на поле боя киевский режим...«с небес на землю», убедить всерьёз заняться разрешением кризиса путём переговоров, а не воинственной пропагандой – мы будем это только приветствовать.

If Trump's team manages to bring the Kyiv regime — which is suffering defeat on the battlefield — back 'down to earth' and persuade it to seriously engage in resolving the crisis through negotiations rather than bellicose propaganda, we would only welcome that.