Opening Remarks by FM Lavrov at Negotiations with SCO Secretary General Ermekbayev

1. Юбилей ШОС и реализация договорённостей глав государств

В своём вступительном слове Лавров акцентирует символическое значение текущего года для Шанхайской организации сотрудничества: Организация отмечает юбилей, и это обстоятельство налагает особую ответственность на всех участников. Однако министр намеренно смещает акцент с торжественной риторики на прагматику: юбилей должен стать поводом не только для подведения итогов, но прежде всего для воплощения в жизнь тех принципиальных договорённостей, которые уже одобрены главами государств — членов ШОС. Лавров специально оговаривает, что эти договорённости должны найти отражение в Уставе Организации и иных основополагающих документах. Тем самым прослеживается чёткая российская позиция: институциональное закрепление принятых решений важнее церемониального измерения юбилея. Подобная расстановка приоритетов свидетельствует о том, что Москва рассматривает ШОС не как декларативную площадку, а как функциональный инструмент многосторонней политики, требующий постоянного правового и организационного укрепления. Россия, по словам Лаврова, готова поддержать Секретариат в этой работе, что подчёркивает её роль ключевого архитектора институциональной повестки Организации.

Важно организовать её работу таким образом, чтобы прозвучала и эта тема.

Главное – воплотить в жизнь принципиальные договоренности, уже одобренные главами государств, которые должны найти отражение в Уставе Организации и других документах.

2. Российская поддержка Секретариата ШОС

Лавров недвусмысленно подтверждает системную поддержку России деятельности Секретариата ШОС, называя её неизменной («как всегда»). Эта формулировка не случайна: она сигнализирует о последовательности и предсказуемости российской позиции в рамках Организации, в противовес тем внешним игрокам, которые, по оценке Москвы, пытаются дестабилизировать евразийские структуры. Подчёркивая готовность «с большим вниманием» выслушать оценки Генерального секретаря, Лавров демонстрирует уважение к институциональной роли Секретариата, одновременно позиционируя Россию как надёжного партнёра, а не доминирующей державы, диктующей повестку. Такой дипломатический жест особенно значим в контексте расширения ШОС: по мере вступления новых членов баланс внутри Организации усложняется, и для Москвы принципиально важно сохранять образ конструктивного участника, опирающегося на легитимность общих решений, а не на одностороннее давление. Поддержка Секретариата становится инструментом укрепления собственного влияния через многосторонние механизмы.

Будем с большим вниманием и готовностью слушать Ваши оценки.

Подтвердим, как всегда, нашу поддержку действиям Секретариата по выполнению договорённостей глав государств.

3. Воздействие международной обстановки на ШОС

Лавров реагирует на тезис, высказанный Ермекбаевым о влиянии глобальной ситуации на работу ШОС, развивая его в концептуальный анализ. Министр констатирует, что беспрецедентному испытанию подвергаются не только отдельные государства и регионы, но и международные организации как институциональные формы продвижения коллективных внешнеполитических идей. Это суждение отражает российское понимание текущего этапа международных отношений как системного кризиса всего миропорядка, при котором мультилатеральные институты оказываются под давлением наравне с национальными правительствами. Показательно, что Лавров не конкретизирует характер «испытания» — тем самым он оставляет риторическое пространство для различных интерпретаций со стороны партнёров, каждый из которых может проецировать собственные угрозы на этот образ. Подобная обобщённость характерна для российской дипломатической риторики, рассчитанной на широкую аудиторию внутри ШОС с её разнородным составом участников и различающимися внешнеполитическими приоритетами.

Огромному испытанию подвергаются не только отдельные государства, регионы, но и международные организации как формы продвижения коллективных внешнеполитических идей.

Вы отметили важную мысль относительно того, как на работе ШОС сказывается общая обстановка на международной арене.

4. Устойчивость и достоинство ШОС в условиях турбулентности

На фоне описанных глобальных потрясений Лавров противопоставляет им образ ШОС как организации, сохраняющей достоинство и дееспособность. Метафора «бурного океана» задаёт риторический контраст: хаотичная международная среда — и стабильная, зрелая ШОС. Оценка «выглядит очень достойно» — типично лавровский приём умеренного, неафишируемого комплимента, который, тем не менее, несёт весомую смысловую нагрузку. Министр фактически позиционирует ШОС как образцовый пример незападного мультилатерализма, способного функционировать вопреки давлению и манипуляциям. Это утверждение обращено сразу к нескольким аудиториям: внутри Организации оно призвано укрепить солидарность и уверенность членов, вовне — сигнализировать об устойчивости незападного геополитического полюса. Россия при этом представляет себя не внешним наблюдателем, оценивающим ШОС, а органичной частью этой структуры, разделяющей её успехи и готовой защищать её интересы.

ШОС в этом бурном океане выглядит очень достойно.

Будем делать всё, чтобы попытки ослабить нашу Организацию, принизить её значение и роль в евразийских делах не увенчались успехом.

5. Внерегиональное вмешательство в евразийское пространство

Лавров прямо указывает на активность «внерегиональных стран» в Центральной Азии и на евразийском континенте в целом, характеризуя её как целенаправленные попытки ослабить ШОС и «принизить её значение». Несмотря на отсутствие прямого наименования конкретных государств, контекст оставляет мало сомнений в том, что речь идёт прежде всего о западных игроках — США и их союзниках. Показательно употребление местоимения «нашу Организацию»: Лавров риторически объединяет себя и собеседника в единое «мы», противопоставленное внешним враждебным силам. Тем самым формируется нарратив осаждённой, но стойкой организации, которой угрожают извне. Эта риторика выполняет мобилизующую функцию: она призвана консолидировать членов ШОС перед лицом общей угрозы и легитимизировать усиление внутренней сплочённости как ответ на внешнее давление. Акцент на «евразийских делах» также очерчивает сферу ответственности ШОС — евразийский континент — как исключительную зону компетенции самой Организации.

Мы такие попытки наблюдаем.

Внерегиональные страны активно работают в Центральной Азии и в других направлениях нашего общего евразийского континента.

6. Кризис западных институтов — НАТО и ЕС

Лавров констатирует «кризисные явления» как в Североатлантическом альянсе, так и в Европейском союзе. Это наблюдение вписывается в устойчивую российскую нарративную линию о системном упадке западных институтов, однако здесь оно приобретает особый риторический вес: кризис Запада вводится не как самоцель, а как объяснительная рамка для понимания агрессивной внешней политики западных стран. По логике Лаврова, переживая собственный институциональный кризис, западные игроки стремятся экспортировать нестабильность в незападные объединения — по принципу «не доставайся же ты никому». Отсылка к советскому кинофильму «Жестокий романс» — нетипичный для дипломатического жанра культурный маркер, рассчитанный на русскоязычную аудиторию. Она переводит геополитический анализ в регистр эмоционально узнаваемого образа деструктивного поведения из зависти и бессилия. Лавров тем самым одновременно объясняет мотивацию западных действий и морально их дискредитирует.

Видим кризисные явления и в Североатлантическом альянсе, и в ЕС.

Наши западные коллеги считают, что раз у них кризис, то надо его навязать незападным объединениям по принципу, как в «Жестоком романсе»: «Не доставайся же ты никому».

7. Многосторонняя дипломатия и строительство нового мира

Краткая, но концептуально ёмкая формула «Многосторонняя дипломатия, строительство нового мира» в речи Лаврова выступает как своеобразный политический девиз, обозначающий магистральное направление деятельности ШОС. В российском внешнеполитическом дискурсе «новый мир» означает постзападный, полицентричный международный порядок, в котором незападные государства обладают самостоятельной переговорной силой и не навязанными извне правилами игры. ШОС в этой системе координат — не просто региональная организация, а один из структурных элементов формирующейся многополярной архитектуры. Многосторонняя дипломатия при этом противопоставляется западной практике создания узких коалиций и продвижения «порядка, основанного на правилах» — эвфемизма, который Москва последовательно отвергает как инструмент западного доминирования. Позиционируя ШОС как носителя подлинной многосторонности, Лавров претендует на моральную и концептуальную альтернативность западным институтам, переживающим, по его оценке, структурный кризис.

Многосторонняя дипломатия, строительство нового мира.

Члены ШОС – группа зрелых, ответственных государств.

8. Большое Евразийское партнёрство как интеграционный проект

Лавров вводит концепцию «Большого Евразийского партнёрства» как важнейший ориентир для деятельности ШОС в экономической и логистической сферах. Эта концепция, впервые выдвинутая Путиным в 2016 году, предполагает создание широкого интеграционного пространства от Лиссабона до Владивостока (или, в более реалистичной версии — от ЕАЭС до АСЕАН) с постепенным подключением к нему различных региональных объединений. Упоминание её в контексте переговоров с ШОС сигнализирует о российском стремлении связать различные форматы евразийской интеграции в единую архитектуру, в которой Россия будет играть центральную роль. Показательно, что концепция подаётся не как российский проект, навязываемый партнёрам, а как общая рамка для «решения проблем Евразии через позитив, диалог, конструктивные проекты». Акцент на логистике и материальной сфере отражает прагматичную установку: интеграция через инфраструктуру и торговые коридоры, а не только через политические декларации.

Видим большой потенциал возглавляемой Вами Организации в том, что касается решения проблем Евразии через позитив, диалог, конструктивные проекты в материальной сфере, в сфере логистики.

В том, что мы называем Большим Евразийским партнёрством.

9. Коллективная безопасность как приоритет ШОС

Среди ключевых направлений деятельности ШОС Лавров особо выделяет «укрепление коллективной безопасности всех стран региона». Это указание не случайно: безопасностная повестка исторически является одним из первоначальных оснований для создания ШОС (борьба с «тремя злами» — терроризмом, сепаратизмом, экстремизмом), и Россия неизменно настаивает на её приоритетности. В нынешнем контексте — с учётом упомянутой активности внерегиональных игроков и давления на евразийские структуры — акцент на коллективной безопасности приобретает дополнительное измерение: речь идёт не только о традиционных угрозах, но и о противодействии внешнему вмешательству. Тем самым Лавров расширяет понятие безопасности за пределы военно-политической сферы, включая в него устойчивость самих региональных организаций. Примечательно, что безопасность упоминается в одном ряду с торгово-экономическими, социальными и транспортными проектами — как равноправный, а не доминирующий элемент мандата ШОС.

Видим большой потенциал возглавляемой Вами Организации в том, что касается... укрепления коллективной безопасности всех стран региона.

Безопасность, торгово-экономические, социальные, транспортные проекты – всё это полностью вписывается в мандат нашей Организации.

10. Уникальный и комплексный мандат ШОС

Завершая выступление, Лавров формулирует концептуальный тезис об уникальности ШОС среди международных организаций: её мандат охватывает одновременно безопасность, торгово-экономическое сотрудничество, социальную сферу и транспорт. Это комплексное, синтетическое понимание мандата — принципиальное отличие от специализированных организаций западного образца, каждая из которых, как правило, сосредоточена на одном направлении. Лавров преподносит эту широту как конкурентное преимущество, позиционируя ШОС как организацию, способную предложить партнёрам комплексные решения без необходимости обращаться к различным — прежде всего западным — форматам. Риторически это также закрывает вопрос о «нише» ШОС в системе международных организаций: она не дублирует ни ОДКБ, ни ЕАЭС, ни ООН, а занимает собственное, уникальное место. Подобное позиционирование важно в условиях конкуренции за влияние на евразийском пространстве, где множество платформ претендует на роль ключевого интеграционного института.

У ШОС уникальное положение, потому что безопасность, торгово-экономические, социальные, транспортные проекты – всё это полностью вписывается в мандат нашей Организации.

С удовольствием послушаем Ваши конкретные оценки, отражающие видение Секретариата по дальнейшему движению вперед.

1. SCO Jubilee Year and Institutional Reform Imperatives

Lavrov opens by framing the SCO's anniversary not merely as a ceremonial occasion but as a practical mandate to consolidate institutional gains. He argues that the most important task is translating political agreements already approved by heads of state into binding form through the Organization's Charter and related documents. This reflects Russia's standard diplomatic preference: converting summit-level political consensus into durable normative architecture before that consensus can dissipate. The appeal to existing mandates functions as rhetorical grounding — reform is not Moscow's unilateral agenda but a collectively endorsed obligation from the highest level of state authority. Lavrov also affirms Russia's consistent support for the Secretariat in executing these commitments, positioning Moscow as a reliable institutional partner. The pairing of symbolic commemoration with substantive institutional action is characteristic of Lavrov's approach: anniversaries are leveraged as policy windows, not mere occasions for reflection. This is a speech calling for delivery, not celebration.

ШОС в этом году отмечает юбилей. Важно организовать её работу таким образом, чтобы прозвучала и эта тема.

The SCO is celebrating its anniversary this year. It is important to organize its work in such a way that this theme is reflected.

Но главное – воплотить в жизнь принципиальные договоренности, уже одобренные главами государств, которые должны найти отражение в Уставе Организации и других документах.

But the main task is to bring to life the principal agreements already approved by the heads of state, which must be reflected in the Organization's Charter and other documents.

Подтвердим, как всегда, нашу поддержку действиям Секретариата по выполнению договорённостей глав государств.

We will confirm, as always, our support for the Secretariat's actions in implementing the agreements of the heads of state.

2. Global Turbulence as an Existential Test for Multilateral Organizations

Lavrov picks up on a point raised by Ermekbayev regarding the broader international environment and dramatically amplifies it. He characterizes the current global moment as an "enormous trial" — one that subjects not just individual states and regions but international organizations themselves to severe pressure. This framing is rhetorically strategic: by generalizing the crisis to all multilateral bodies, Lavrov deflects attention from specifically Russia-caused disruptions and repositions the challenge as a universal predicament affecting the entire international system. The term "огромному испытанию" carries a quasi-existential register, elevating stakes from routine institutional management to civilizational endurance. His acknowledgment of Ermekbayev's prior observation also functions diplomatically — it demonstrates attentiveness and signals alignment between Russian foreign ministry thinking and the SCO Secretariat's assessment of the global situation.

Вы отметили важную мысль относительно того, как на работе ШОС сказывается общая обстановка на международной арене.

You noted an important thought regarding how the general situation on the international arena affects the work of the SCO.

Действительно, огромному испытанию подвергаются не только отдельные государства, регионы, но и международные организации как формы продвижения коллективных внешнеполитических идей.

Indeed, it is not only individual states and regions that are being subjected to an enormous trial, but also international organizations as forms of advancing collective foreign policy ideas.

Считаю нашу встречу своевременной.

I consider our meeting timely.

3. The SCO's Dignified Resilience in a "Turbulent Ocean"

Lavrov deploys a striking nautical metaphor — the SCO navigating a "turbulent ocean" — to project the organization's stability against a backdrop of global disorder. His declaration that the SCO "looks very dignified" in these conditions is a deliberate rhetorical contrast: while the Western-led order fragments, the SCO maintains coherence and purpose. The metaphor valorizes the organization's non-Western, sovereignty-respecting character without requiring explicit comparison. Russia's pledge to "do everything" to resist efforts to weaken the SCO is framed as protective solidarity rather than aggression. The phrase "не увенчались успехом" (did not succeed) presupposes active adversaries with concrete operational goals — adversaries Lavrov immediately identifies in subsequent remarks. This rhetorical sequencing is intentional: establish the organization's virtue first, then name the threat to it, positioning Russia as defender.

Мне кажется, ШОС в этом бурном океане выглядит очень достойно.

It seems to me that the SCO looks very dignified in this turbulent ocean.

Будем делать всё, чтобы попытки ослабить нашу Организацию, принизить её значение и роль в евразийских делах не увенчались успехом.

We will do everything so that attempts to weaken our Organization, to diminish its significance and role in Eurasian affairs, do not succeed.

Будем с большим вниманием и готовностью слушать Ваши оценки.

We will listen to your assessments with great attention and readiness.

4. Extra-Regional Powers Actively Undermining Central Asia and Eurasia

Lavrov moves from metaphor to accusation, explicitly naming "extra-regional countries" as actively operating in Central Asia and across the Eurasian continent in ways that threaten SCO coherence. While he names no states specifically, the context leaves no ambiguity: the reference is to the United States, the EU, and their partners expanding influence in what Russia regards as its strategic neighborhood. The verb "наблюдаем" (we observe/monitor) signals active intelligence awareness, not passive noticing. By coupling this observation with a pledge to resist, Lavrov securitizes the entire domain of external engagement in Central Asia — any non-SCO foreign presence is framed as inherently threatening. This mirrors Moscow's standard approach to its "near abroad": characterizing any third-party engagement as destabilization, regardless of its nature, while positioning Russia as the legitimate regional organizer.

Мы такие попытки наблюдаем.

We observe such attempts.

Внерегиональные страны активно работают в Центральной Азии и в других направлениях нашего общего евразийского континента.

Extra-regional countries are actively working in Central Asia and in other directions of our shared Eurasian continent.

Будем делать всё, чтобы попытки ослабить нашу Организацию, принизить её значение и роль в евразийских делах не увенчались успехом.

We will do everything so that attempts to weaken our Organization, to diminish its significance and role in Eurasian affairs, do not succeed.

5. NATO and EU Crisis — and the West's Strategy of "Exporting Chaos"

This is the most rhetorically charged and culturally specific passage in Lavrov's remarks. He observes "crisis phenomena" in both NATO and the EU, then delivers a culturally loaded accusation: that Western states, experiencing institutional crises of their own, attempt to impose those crises on non-Western organizations. He invokes the 1984 Soviet film *Zhestokiy Romans* (A Cruel Romance) and its iconic line — "If you won't be mine, then let no one have you" — to characterize Western behavior as destructive, spite-driven, and emotionally irrational. The cinematic reference is precisely calibrated: it deploys Soviet cultural heritage to frame Western foreign policy as pathological jealousy rather than rational competition, while also signaling to his Russian-speaking audience with a shared reference point. Lavrov explicitly connects this chaos-export thesis to the domain of multilateral diplomacy and "the construction of a new world," framing the contest as civilizational.

Видим кризисные явления и в Североатлантическом альянсе, и в ЕС.

We see crisis phenomena in both the North Atlantic Alliance and the EU.

Наши западные коллеги считают, что раз у них кризис, то надо его навязать незападным объединениям по принципу, как в «Жестоком романсе» (помните?): «Не доставайся же ты никому».

Our Western colleagues believe that since they are in crisis, it must be imposed on non-Western associations according to the principle from 'A Cruel Romance' (you remember?): 'If you won't be mine, then let no one have you.

Многосторонняя дипломатия, строительство нового мира.

Multilateral diplomacy, the construction of a new world.

6. SCO Members as a Bloc of Mature, Responsible States

Lavrov characterizes SCO member states collectively as "a group of mature, responsible states" — a formulation carrying significant normative weight. The adjectives "зрелых" (mature) and "ответственных" (responsible) are not neutral descriptors; they implicitly contrast with states driven by ideology, panic, or institutional dysfunction. In Lavrov's foreign policy lexicon, maturity and responsibility are the attributes of states that prioritize national interest and pragmatic cooperation over values-based conditionality — the hallmarks, in his framing, of non-Western actors. This characterization serves a dual purpose: it flatters SCO membership and builds esprit de corps, while simultaneously positioning the organization's member states as exemplars of the kind of international behavior Russia contrasts favorably with Western conduct. The "certainty" ("Уверен") Lavrov expresses is performative confidence intended to reinforce collective identity.

Уверен, что члены ШОС – группа зрелых, ответственных государств.

I am certain that the SCO members are a group of mature, responsible states.

Безусловно, видим большой потенциал возглавляемой Вами Организации в том, что касается решения проблем Евразии через позитив, диалог, конструктивные проекты в материальной сфере, в сфере логистики.

We certainly see great potential in the Organization you lead in terms of solving Eurasia's problems through positivity, dialogue, and constructive projects in the material sphere and in the sphere of logistics.

Уважаемый Нурлан Байузакович, рад Вас видеть.

Dear Nurlan Bayuzakovich, I am glad to see you.

7. The Greater Eurasian Partnership as Strategic Architecture

Lavrov explicitly invokes the "Greater Eurasian Partnership" — Russia's flagship concept for a continent-spanning alternative to the Western-led economic and security order — as a central pillar of the SCO's constructive agenda. He names it alongside material cooperation and logistics projects, signaling that Russia sees the SCO not as an end in itself but as a building block within a grander strategic architecture. The Greater Eurasian Partnership, originating in a Putin proposal from 2016, envisions linking the SCO, EAEU, Belt and Road Initiative, and other regional frameworks into a coherent Eurasian system. Its invocation here confirms that Moscow's engagement with the SCO is embedded within this macro-strategic vision. The reference to "logistics" is pointed: Russia is actively seeking to reorient Eurasian trade corridors — including the International North-South Transport Corridor — away from Western-controlled or Western-sanctioned routes.

...в том, что мы называем Большим Евразийским партнёрством, и в сфере укрепления коллективной безопасности всех стран региона.

...in what we call the Greater Eurasian Partnership, and in the sphere of strengthening the collective security of all countries of the region.

...конструктивные проекты в материальной сфере, в сфере логистики...

...constructive projects in the material sphere, in the sphere of logistics...

У ШОС уникальное положение, потому что безопасность, торгово-экономические, социальные, транспортные проекты – всё это полностью вписывается в мандат нашей Организации.

The SCO holds a unique position, because security, trade-economic, social, and transport projects — all of this fully fits within the mandate of our Organization.

8. SCO's Unique Comprehensive Mandate Spanning All Functional Domains

Lavrov closes his remarks with what he presents as the SCO's defining institutional advantage: no other major international organization simultaneously encompasses security, trade, economics, social affairs, and transport within a single mandate. This comprehensiveness, in Lavrov's framing, makes the SCO uniquely equipped to address Eurasia's multidimensional challenges without the functional fragmentation that characterizes Western-aligned institutions (NATO for security, WTO for trade, IMF for finance). The SCO's integrated mandate is presented as a feature of its design and a source of resilience. Lavrov's invitation for Ermekbayev to share the Secretariat's forward-looking assessments is a collegial closing gesture — but it also reflects Russia's interest in ensuring that the Secretariat's priorities remain aligned with Moscow's own vision for the organization's development, even as the SCO broadens its membership.

У ШОС уникальное положение, потому что безопасность, торгово-экономические, социальные, транспортные проекты – всё это полностью вписывается в мандат нашей Организации.

The SCO holds a unique position, because security, trade-economic, social, and transport projects — all of this fully fits within the mandate of our Organization.

С удовольствием послушаем Ваши конкретные оценки, отражающие видение Секретариата по дальнейшему движению вперед.

We will be glad to hear your specific assessments reflecting the Secretariat's vision for further progress.

...решения проблем Евразии через позитив, диалог, конструктивные проекты в материальной сфере...

...solving Eurasia's problems through positivity, dialogue, and constructive projects in the material sphere...