Sergey Lavrov Meets Students of Russian University Branches in Armenia, Yerevan, 21 May 2025

Лавров начинает с выражения удовлетворения от исполнения государственных гимнов России и Армении, подчёркивая важность корней и общего наследия. Он отмечает рост университета и его роль в подготовке национальных кадров для внешней политики Армении и других служб, с прочными знаниями русского языка и истории. Такой резерв, по его словам, жизненно необходим для укрепления позитивных тенденций в двусторонних отношениях.

Lavrov begins by expressing pleasure at the national anthems of Russia and Armenia, emphasizing the importance of roots and shared heritage. He highlights the university’s growth and its role in training national cadres for Armenia’s foreign policy and other services, with strong Russian language and history knowledge. He notes that such a reserve is vital for strengthening positive trends in bilateral ties.

Это действительно важно всегда ощущать сопричастность к своим корням и к тому, что нас объединяет.

It is truly important to always feel a sense of belonging to one’s roots and to what unites us.

Лавров заявляет, что Россия остаётся главным инвестором и торговым партнёром Армении, а товарооборот достиг рекордного уровня примерно в 11,7 миллиарда долларов, а с другими членами ЕАЭС — свыше 13 миллиардов. Он связывает устойчивый экономический рост Армении во многом с сотрудничеством в рамках Евразийского экономического союза. Эти вопросы обсуждались с президентом и министром иностранных дел Армении, а также будут рассмотрены с премьер-министром Пашиняном.

Lavrov states that Russia remains Armenia’s main investor and trade partner, with trade turnover reaching a record of approximately 11.7 billion dollars, and over 13 billion with other EAEU members. He attributes Armenia’s solid economic growth largely to cooperation within the Eurasian Economic Union. These topics were discussed with the Armenian president and foreign minister, and will be further addressed with Prime Minister Pashinyan.

Россия остаётся главным инвестором, главным торговым партнёром Республики Армения.

Russia remains the main investor and main trade partner of the Republic of Armenia.

Лавров поясняет, что после встречи Путина и Пашиняна осенью 2024 года лидеры договорились возобновить контакты по всем направлениям, которые несколько сократились. Вслед за этим Лавров принял в Москве армянского министра иностранных дел Мирзояна в январе, а теперь находится с ответным визитом в Ереване. Он подчёркивает, что обсуждаются как позитивные аспекты, так и вопросы, по которым мнения расходятся, по поручению лидеров.

Lavrov explains that after the Putin-Pashinyan meeting in autumn 2024, leaders agreed to resume contacts in all directions, which had somewhat declined. Following that, Lavrov hosted Armenian Foreign Minister Mirzoyan in Moscow in January, and now he is in Yerevan on a return visit. He emphasizes that they discuss both positive aspects and issues where views differ, as instructed by their leaders.

И мы сегодня в развитии встречи президента Путина и премьер-министра Пашиняна осенью прошлого года, когда наши лидеры договорились возобновить контакты по всем направлениям в полном объёме.

And today, building on the meeting of President Putin and Prime Minister Pashinyan last autumn, when our leaders agreed to resume contacts in all directions in full.

Лавров описывает две противоположные тенденции на Южном Кавказе. Первая — платформа «3+3» (Россия, Иран, Турция плюс Армения, Азербайджан, Грузия), которая уважает суверенный выбор стран и законные интересы соседей. Эта платформа провела министерские встречи в Стамбуле и Тегеране, планируется третья, с акцентом на энергетику, транспорт и культурные связи. Участие в ней не исключает отношений с внерегиональными государствами.

Lavrov describes two opposing trends in the South Caucasus. The first is the 3+3 platform (Russia, Iran, Turkey plus Armenia, Azerbaijan, Georgia), which respects sovereign choices and legitimate interests of neighbors. This platform has held ministerial meetings in Istanbul and Tehran, and a third is planned, focusing on energy, transport, and cultural ties. Participation does not preclude relations with extra-regional countries.

Одна тенденция заключается в том, чтобы уважать суверенный выбор расположенных здесь стран... и уважать законные интересы их непосредственных соседей России, Ирана и Турции.

One trend is to respect the sovereign choice of the countries located here... and to respect the legitimate interests of their immediate neighbors – Russia, Iran, and Turkey.

Вторая тенденция, по словам Лаврова, — это стремление Запада распространить своё доминирующее положение на регион, особенно со стороны ЕС и предыдущей администрации США. Они пытаются помешать консолидации трёх государств Южного Кавказа с их более крупными соседями — Россией, Ираном и Турцией. Этот подход «с нами или против нас» наблюдается также в Центральной Азии и других частях Евразийского континента.

The second trend, according to Lavrov, is the West’s effort to extend its dominant position over the region, particularly the EU and the previous U.S. administration. They try to prevent consolidation of the three South Caucasus states with their larger neighbors – Russia, Iran, and Turkey. This “with us or against us” approach is also seen in Central Asia and other parts of the Eurasian continent.

Вторая тенденция заключается в том, что наши западные коллеги, прежде всего Евросоюз... откровенно пытались на этот регион, распространить свою доминирующую позицию и подмять под себя процессы, которые здесь происходят.

The second trend is that our Western colleagues, primarily the European Union... openly tried to extend their dominant position over this region and subjugate the processes taking place here.

Лавров утверждает, что западные предложения по проектам сотрудничества в Центральной Азии, Восточной Европе и Монголии предусматривают финансирование, которое даёт донорам доступ к чувствительной информации, включая данные об интеграции в ОДКБ и ЕАЭС, таможенную статистику и пограничный контроль. Политически навязываются условия сократить или прекратить взаимодействие с Россией. Это отражает давний принцип западной внешней политики «разделяй и властвуй».

Lavrov asserts that Western proposals for cooperation projects in Central Asia, Eastern Europe, and Mongolia involve financing that gives donors access to sensitive information, including data on CSTO and EAEU integration, customs statistics, and border control. Politically, conditions are imposed to reduce or cease interaction with Russia. This reflects the enduring “divide and rule” principle of Western foreign policy.

Все предложения касаются финансирования проектов, которые так или иначе дают донорам доступ к весьма чувствительной информации, включая информацию, которая касается развития союзнических интеграционных процессов в рамках ОДКБ, в рамках Евразийского экономического союза.

All proposals concern financing projects that in one way or another give donors access to highly sensitive information, including information related to the development of allied integration processes within the CSTO and the Eurasian Economic Union.

Лавров противопоставляет западный подход принципам Устава ООН, основанным на уважении суверенного равенства государств. Он утверждает, что после 1945 года ни один конфликт или кризис не обходился без того, чтобы Запад нарушал этот принцип; вместо этого Запад навязывает собственные концепции урегулирования в своих интересах. В качестве примера он приводит Вторую мировую войну, где союз с СССР был продиктован прагматичными, даже циничными расчётами.

Lavrov contrasts the Western approach with the principles of the UN Charter, which is based on respect for the sovereign equality of states. He claims that since 1945, no conflict or crisis has seen the West respect that principle; instead, the West imposes its own settlement concepts serving its interests. He cites the example of World War II, where the alliance with the USSR was driven by pragmatic, even cynical calculations.

Я не припомню ни одного конфликта, ни одной кризисной ситуации после 1945 года, когда он был осознанно, в котором в конфликте Запад уважал бы принцип суверенного равенства, ни единого конфликта.

I cannot recall a single conflict, a single crisis situation after 1945, where the West consciously respected the principle of sovereign equality in that conflict – not a single conflict.

Лавров подробно рассказывает, как после распада СССР Запад нарушил свои обещания не расширять НАТО на восток и не размещать силы в Восточной Германии. Он заявляет, что эти обещания были просто нарушены и выброшены на помойку. Неоднократные попытки России с 2008 года закрепить принцип неделимости безопасности в юридически обязывающих документах были отвергнуты, при этом Запад утверждал, что только НАТО может давать правовые гарантии безопасности.

Lavrov details how after the USSR’s collapse, the West violated its promises not to expand NATO eastward and not to station forces in eastern Germany. He states that these promises were simply broken and thrown away. Russia’s repeated attempts since 2008 to codify the principle of indivisible security into legally binding documents were rejected, with the West claiming that only NATO can provide legal security guarantees.

Обещание не расширять НАТО просто нарушено и выброшено на помойку.

The promise not to expand NATO has simply been broken and thrown into the trash.

Лавров описывает государственный переворот 2014 года на Украине, последующее создание анти-России, подавление русского языка и попытку захвата Крыма. Он отмечает, что Донбасс также отверг новые власти. Запад поддержал «откровенно нацистский режим», нарушил Минские соглашения, а позже признал, что никогда не намеревался их выполнять, а лишь тянул время для вооружения Украины. Он сравнивает это с нынешними требованиями прекращения огня без предварительных условий.

Lavrov describes the 2014 coup in Ukraine, the subsequent creation of an anti-Russia, the suppression of the Russian language, and the attempt to seize Crimea. He notes that the Donbas also rejected the new authorities. The West supported the “openly Nazi regime,” violated the Minsk agreements, and later admitted they never intended to implement them, only to buy time to arm Ukraine. He compares this to current demands for a ceasefire without preconditions.

когда стали из Украины после государственного переворота в четырнадцатом году делать антироссию, когда поощряли пришедшую к власти вопреки плану урегулирования под гарантией Европейского Союза хунту под лозунгами истребления русского языка во всех сферах жизни.

When they began to make an anti-Russia out of Ukraine after the state coup in 2014, when they encouraged the junta that came to power contrary to the settlement plan under the guarantee of the European Union, under the slogans of eradicating the Russian language in all spheres of life.

Лавров напоминает, что в апреле 2022 года на переговорах в Стамбуле украинская делегация предложила, и обе стороны парафировали принципы урегулирования. Однако Запад запретил Украине подписывать договор на основе этих принципов. Он утверждает, что нынешние призывы к перемирию без предварительных условий — это повторение той же тактики: дать Украине перевооружиться. Россия больше не попадётся на эту уловку.

Lavrov recalls that in April 2022, during talks in Istanbul, the Ukrainian delegation proposed and both sides parafed principles for a settlement. However, the West forbade Ukraine from signing the agreement based on those principles. He argues that current calls for a truce without preconditions are a repeat of the same tactic – to let Ukraine rearm. Russia will not fall for this again.

И их парафировали и мы, и украинцы. А потом Запад запретил им подписывать договор на основе этих самых принципов.

And both we and the Ukrainians parafed them. But then the West forbade them to sign the treaty based on those very principles.

Лавров отмечает, что ЕС одобрил 17-й пакет санкций против России, изначально дожидаясь телефонного разговора Трампа и Путина. После разговора оба лидера дали позитивные оценки и договорились работать над долгосрочным урегулированием с учётом коренных причин. В ответ ЕС немедленно объявил об одобрении пакета, что показывает их желание эскалации. Лавров заявляет, что ЕС добивался прекращения огня без предварительных условий, чтобы перевооружить Украину.

Lavrov notes that the EU approved a 17th sanctions package against Russia, initially waiting for the Trump-Putin phone call. After the call, both leaders gave positive assessments and agreed to work on long-term settlement addressing root causes. In response, the EU immediately announced the package, showing they wanted escalation. He states that the EU sought a ceasefire without preconditions to rearm Ukraine.

Что сделал Евросоюз? Объявил, что семнадцатый пакет одобрен. Это означает то, что они хотели эскалации кризиса.

What did the European Union do? It announced that the 17th package was approved. This means that they wanted an escalation of the crisis.

Лавров перечисляет законы, принятые до и после начала специальной военной операции, которые законодательно искореняют русский язык во всех сферах жизни. Он противопоставляет этому Армению, Азербайджан и Израиль, где разрешены языки меньшинств. Он также отмечает недавние решения, направленные на ликвидацию канонической Украинской православной церкви. По его словам, это нарушает первую статью Устава ООН о правах человека независимо от языка и религии.

Lavrov lists laws adopted before and after the special military operation that legislatively eradicate the Russian language in all spheres of life. He contrasts this with Armenia, Azerbaijan, and Israel, where minority languages are permitted. He also notes the recent decisions aimed at liquidating the canonical Ukrainian Orthodox Church. He argues this violates the UN Charter’s first article on human rights regardless of language and religion.

А язык и религии - это то, что в отношении русских на Украине законодательно запрещено. Нигде такого больше нет.

And language and religion – that is what is legislatively prohibited with respect to Russians in Ukraine. Nowhere else does this exist.

Лавров утверждает, что евро-атлантическая модель безопасности устарела, особенно с учётом разногласий между США и Европой. Он продвигает новую евразийскую архитектуру безопасности, основанную на географии и геополитике, соединяющую существующие структуры, такие как ШОС, ЕАЭС, ОДКБ, СНГ и китайский «Пояс и путь». Президент Путин предложил формировать Большое евразийское партнёрство как материальную основу этой архитектуры, в противовес глобальным амбициям НАТО по сдерживанию Китая и изоляции России.

Lavrov argues that the Euro-Atlantic security model is obsolete, especially given US-Europe differences. He promotes a new Eurasian security architecture based on geography and geopolitics, connecting existing structures like the SCO, EAEU, CSTO, CIS, and China’s Belt and Road. President Putin proposed forming a Big Eurasian Partnership as the material basis for this architecture, contrasting with NATO’s global ambitions to contain China and isolate Russia.

Президент Путин предложил формировать, идя от жизни, идя от жизни, от контактов между этими интеграционными структурами, формировать большое евразийское партнёрство, которое стало бы материальной основой для евразийской архитектуры безопасности.

President Putin proposed to form, proceeding from life, from contacts between these integration structures, a Big Eurasian Partnership that would become the material basis for a Eurasian security architecture.

Лавров затрагивает «недоговорённости» в двусторонних отношениях. После инцидента в Джермуке в 2022 году Армения посчитала, что ОДКБ не выполнила свои обязательства. Миссия ОДКБ посетила регион и предложила развернуть вооружённых наблюдателей, но Армения отвергла этот план на саммите. Вскоре Армения согласилась на миссию наблюдателей ЕС. Лавров говорит, что это был суверенный выбор Армении, и Россия не возражала, но отмечает, что Европейское политическое сообщество было создано для исключения России и Беларуси.

Lavrov addresses the “understatements” in bilateral relations. After the 2022 Jermuk incident, Armenia felt the CSTO did not fulfill its duties. A CSTO mission visited and proposed deploying armed observers, but Armenia rejected the plan at the summit. Soon after, Armenia agreed to an EU observer mission. Lavrov says this was Armenia’s sovereign choice, and Russia had no objections, but notes the European Political Community was designed to exclude Russia and Belarus.

Армянская сторона сочла недостаточным те оценки, которые там содержались. Ну, как говорится, насильно мил не будешь, но вскоре армянское руководство при согласии Азербайджана согласилось на развёртывание здесь миссии наблюдателей Евросоюза.

The Armenian side considered the assessments contained there insufficient. Well, as they say, you cannot force someone to be kind, but soon the Armenian leadership, with Azerbaijan’s consent, agreed to the deployment of an EU observer mission here.

Лавров объясняет, что соглашение о прекращении огня в ноябре 2020 года оставило статус Карабаха неопределённым. Однако в октябре 2022 года на встрече Европейского политического сообщества в Праге лидеры Армении и Азербайджана под эгидой ЕС одобрили документ, согласно которому статус Карабаха определяется Алма-Атинской декларацией 1991 года, что делает его частью Азербайджана. Россия узнала об этом из СМИ. Это решение также привело к постепенному выводу российских миротворцев.

Lavrov explains that the November 2020 ceasefire agreement left the status of Karabakh undetermined. However, in October 2022 at the European Political Community meeting in Prague, the Armenian and Azerbaijani leaders, under EU auspices, approved a document stating that Karabakh’s status was defined by the 1991 Alma-Ata Declaration, making it part of Azerbaijan. Russia learned of this from the media. This decision also led to the gradual withdrawal of Russian peacekeepers.

Мы узнали об этом из средств массовой информации. И, кстати, все 20 там с лишним лет, которые предшествовали нынешней ситуации, когда Россия помогала Азербайджану и Армении налаживать переговоры... нам не в чем себя упрекнуть.

We learned about it from the media. And, by the way, for all the 20-plus years that preceded the current situation, when Russia helped Azerbaijan and Armenia establish negotiations... we have nothing to reproach ourselves for.

В ответ на вопрос студента о самом сложном дипломатическом кризисе Лавров приводит примеры из своей карьеры: кризис между Кубой и США из-за сбитого самолёта и сделку по химическому оружию в Сирии в 2015 году. Он советует будущим дипломатам учиться на исторических примерах, быть креативными, никогда не выдвигать ультиматумов, всегда слышать партнёра, но при этом твёрдо продвигать интересы безопасности своей страны. Он цитирует Путина, что окончательное урегулирование должно быть взаимоприемлемым.

In response to a student’s question about the most difficult diplomatic crisis, Lavrov cites examples from his career: the Cuba-US crisis over a downed plane, and the Syria chemical weapons deal in 2015. He advises future diplomats to learn from historical examples, be creative, never present ultimatums, always hear the partner, but also firmly advance one’s own country’s security interests. He quotes Putin’s view that a final settlement must be mutually acceptable.

Партнёра всегда нужно слышать. Э, но слыша партнёра, свои задачи, которые являются, ну, абсолютно неотъемлемыми для безопасности твоей страны, для законных интересов твоей страны нужно продвигать в любых условиях.

You must always hear the partner. But while hearing the partner, you must advance your own tasks, which are absolutely integral to the security of your country and the legitimate interests of your country, under any conditions.