Briefing by the Official Representative of the Russian MFA M.V. Zakharova, Moscow, June 26, 2025

Захарова представляет визит Лаврова в Чолпон-Ату 29–30 июня как рутинное, но стратегически значимое подтверждение «стратегического партнёрства и союзничества» с Киргизией, вписанное в более широкую архитектуру евразийской интеграции. Повестка подаётся многовекторной — политика, торговля, военно-техническое и культурно-гуманитарное сотрудничество, — однако риторический акцент делается на региональной безопасности в Центральной Азии и на скоординированных действиях в многосторонних структурах, где Бишкек председательствует в ОДКБ и с сентября 2025 г. примет председательство в ШОС. Сопутствующее заседание СМИД ОДКБ изображается как механизм коллективных политических заявлений, укрепляющий желаемый Москвой образ постсоветского пространства как консолидированного блока, противостоящего «дестабилизации извне». Дипломатическая цель — продемонстрировать институциональную плотность и преемственность российского лидерства в ближнем зарубежье, сигнализируя, что вопреки западному давлению Москва сохраняет активное структурированное руководство региональными организациями безопасности и углубляет двусторонний диалог по всему спектру направлений.

Zakharova frames Lavrov's 29–30 June visit to Cholpon-Ata as a routine but strategically significant reaffirmation of Russia's "strategic partnership and alliance" with Kyrgyzstan, deliberately situated within the broader architecture of Eurasian integration. The agenda is presented as multi-vectored—political, trade-economic, military-technical, cultural-humanitarian—but the rhetorical emphasis falls on regional security in Central Asia and on coordinated action in multilateral bodies where Bishkek currently chairs the CSTO and will assume the SCO chairmanship from September 2025. The accompanying CSTO Foreign Ministers' Council meeting is portrayed as a vehicle for collective political statements, reinforcing Moscow's preferred image of the post-Soviet space as a consolidated bloc resisting "destabilization from outside." The diplomatic agenda is one of demonstrating institutional density and continuity in Russia's near abroad, signaling that, despite Western pressure, Moscow retains active, structured leadership of regional security organizations.

Визит нацелен на продолжение и углубление интенсивного российско-киргизского межгосударственного диалога и взаимодействия в духе стратегического партнерства и союзничества.

The visit is aimed at continuing and deepening the intensive Russian-Kyrgyz interstate dialogue and cooperation in the spirit of strategic partnership and alliance.

Серьезное внимание будет уделено проблематике региональной безопасности в Центральной Азии, в том числе наращиванию совместных усилий по противодействию угрозам, исходящим от международных экстремистских и террористических сил.

Serious attention will be paid to the issue of regional security in Central Asia, including stepping up joint efforts to counter threats emanating from international extremist and terrorist forces.

Это доминирующая тема брифинга. Захарова приветствует сообщения о прекращении огня, выстраивая чёткую причинную схему агрессии: Израиль «запустил» эскалацию 13 июня, США «присоединились» 22 июня, а Россия «вместе с подавляющим большинством международного сообщества» с самого начала призывала к остановке. Ключевой риторический ход — возведение вопроса из двустороннего конфликта в посягательство на глобальную архитектуру нераспространения (ДНЯО). Она настаивает, что удары по объектам под гарантиями МАГАТЭ — «неприкрытый вызов», подрывающий доверие к системе проверки Агентства, которая, по её словам, была использована как источник разведданных для целеуказания. Захарова неоднократно подчёркивает, что МАГАТЭ не нашло признаков военно-ядерной деятельности в Иране, и требует, чтобы Агентство не отступало «по конъюнктурным соображениям». Россия позиционируется как ответственный дипломатический актор, чьи конкретные инициативы Путина «остаются на столе» для всех сторон, балансируя право Ирана на мирный атом с интересами безопасности Израиля.

This is the briefing's dominant theme. Zakharova welcomes the reported ceasefire while constructing a clear causal narrative of aggression: Israel "launched" the escalation on 13 June, the US "joined" on 22 June, and Russia—"together with the overwhelming majority of the international community"—called for a halt from the outset. The core rhetorical move is to elevate the issue from a bilateral conflict to an assault on the global nonproliferation architecture (the NPT). She insists that strikes on IAEA-safeguarded facilities are an "open challenge" that undermines trust in the Agency's verification system, which she claims was exploited as targeting intelligence. She repeatedly stresses the IAEA found no evidence of weaponization in Iran, demanding the Agency not retreat "for opportunistic reasons." Russia is positioned as the responsible diplomatic actor, with Putin's concrete proposals "on the table" for all parties—balancing Iran's right to civilian nuclear energy against Israel's security.

Тот факт, что иранские ядерные объекты, находящиеся под контролем МАГАТЭ, стали мишенью для американских и израильских ракет, является неприкрытым вызовом системе ДНЯО.

The fact that Iranian nuclear facilities under IAEA control became targets for American and Israeli missiles is an undisguised challenge to the NPT system.

Нельзя допустить, чтобы бомбардировки ядерных объектов стали обычным делом.

We cannot allow the bombing of nuclear facilities to become commonplace.

Урегулирование вокруг иранской ядерной программы, как и разрешение других кризисов на Ближнем Востоке, может быть достигнуто лишь путем дипломатии и переговоров. Разумной альтернативы этому не существует.

A settlement around the Iranian nuclear program, like the resolution of other Middle East crises, can be achieved only through diplomacy and negotiations. There is no reasonable alternative to this.

Захарова уделяет значительное место логистически-статистическому отчёту о консульской эвакуации, демонстрируя компетентность государства и заботу о гражданах. Нарратив подчёркивает масштаб, межведомственную координацию и щедрость — Россия помогала не только своим гражданам, но и иностранцам, обратившимся в её загранучреждения. Она приводит точные цифры и конкретные маршруты через погранпереходы, представляя операцию как свидетельство функционирующего, гуманного дипломатического аппарата, работающего в кризисных условиях. Благодарность адресована заметно широкому кругу государств — Ирану, Израилю, Азербайджану, Армении, Египту, Иордании, Ираку, Туркменистану — тонкий дипломатический сигнал о широких рабочих связях России в регионе. Подробная публикация телефонов «горячих линий» посольств и упоминание приложения «Помощник за рубежом» усиливают образ внимательного государства. Цель здесь — внутреннее успокоение и проекция «мягкой силы»: демонстрация надёжности там, где западные государства имплицитно изображаются менее эффективными.

Zakharova devotes substantial space to a logistical, statistics-laden account of consular evacuation, projecting state competence and care for citizens. The narrative emphasizes scale, coordination across ministries, and generosity—Russia helped not only its own nationals but foreigners who turned to its missions. She lists precise numbers and concrete border-crossing routes, framing the operation as evidence of a functioning, humane diplomatic apparatus operating under crisis conditions. Gratitude is extended to a notably broad set of states—including Iran, Israel, Azerbaijan, Armenia, Egypt, Jordan, Iraq, Turkmenistan—a subtle diplomatic signal of Russia's wide regional working relationships. The detailed publication of embassy hotlines and the "Assistant Abroad" app reinforces the image of an attentive state. The agenda here is domestic reassurance and soft-power projection: demonstrating reliability where Western states are implicitly portrayed as less effective.

Всего с 14 июня с.г. организован выезд более 1 тыс. чел. – членов семей сотрудников российских загранучреждений, делегаций, творческих коллективов, персонала экономоператоров, наших туристов и соотечественников.

In total, since 14 June this year, the departure of more than 1,000 people has been organized—family members of Russian foreign-mission staff, delegations, performing arts groups, economic operators' personnel, our tourists and compatriots.

Так, из Ирана выехали порядка 900 чел. ... Оказано содействие более 130 россиянам в выезде из Израиля ... Из Ирака выехали 85 чел.

Thus, around 900 people left Iran. ... Assistance was provided to more than 130 Russians in leaving Israel. ... 85 people left Iraq.

Захарова совершает ловкую риторическую инверсию: западные ссылки на «безъядерный Ближний Восток» для оправдания ударов по Ирану она оборачивает против Израиля с его незадекларированным арсеналом. Она «уточняет терминологию» и восстанавливает хронологию — резолюцию Обзорной конференции ДНЯО 1995 г. (соавторы — США, Россия, Британия) и инициативу Ирана/Египта 1974 г. в ГА ООН, — закрепляя историческое и юридическое «владение» вопросом за региональными государствами и Россией. Центральное обвинение — американские двойные стандарты: Вашингтон зациклен на лишении Ирана оружия, «подзабыв», что и Израиль по международному праву не должен им обладать. Израиль изображается как «единственная страна», саботирующая процесс, — он не подписывает ДНЯО, не ставит свои объекты под контроль МАГАТЭ, но использует обязательства других как рычаг давления. Она предупреждает, что продолжение израильского «саботажа» лишь усилит давление, и подчёркивает, что вопрос носит уже «международно-правовой характер», а не является дискуссией.

Zakharova performs a deft rhetorical inversion: Western invocations of a "nuclear-weapon-free Middle East" to justify the strikes on Iran are turned back to spotlight Israel's own undeclared arsenal. She corrects "terminology" and recites the chronology—the 1995 NPT Review Conference resolution (co-sponsored by the US, Russia, and Britain) and Iran/Egypt's 1974 UNGA initiative—to claim historical and legal ownership of the issue for the regional states and Russia. The central charge is American double standards: Washington fixates on denying Iran weapons while "forgetting" Israel must equally have none under international law. Israel is depicted as the "single country" sabotaging the process—refusing to sign the NPT or place its facilities under IAEA control while exploiting others' obligations as leverage. She warns that continued Israeli "sabotage" will only intensify pressure, and stresses the issue is now of "international-legal character," not mere debate.

США слишком увлеклись продвижением постулата, что именно у Ирана не должно быть ядерного оружия, и подзабыли, что такого оружия в равной степени (по международному праву) не должно быть и у Израиля.

The US got too carried away promoting the postulate that precisely Iran should not have nuclear weapons, and forgot that such weapons equally (under international law) should not exist for Israel either.

Единственная страна, которая упорно уклоняется от этого – Израиль.

The single country that persistently evades this is Israel.

Начиная с 2018 г., состоялось пять сессий ... Конференции по ЗСОМУ. Очередной раунд состоится в ноябре этого года в Нью-Йорке.

Since 2018, five sessions of the Conference on a WMD-Free Zone have been held. The next round will take place in November this year in New York.

Захарова представляет эмоционально насыщенный, детализированный каталог предполагаемых украинских ударов по гражданским в российских и аннексированных регионах, намеренно переходя от «сухой статистики» к индивидуальным трагедиям — обстрелянная скорая, раненые пожарные, погибшие подростки. Риторическая цель — сконструировать «неонацистский киевский режим» как террористическую структуру и легитимизировать СВО как денацификацию. Она переходит к теме судебного возмездия, ссылаясь на данные Следственного комитета и поимённые приговоры (включая иностранных «легионеров»), демонстрируя неотвратимость наказания. Показательно, что она глобализирует обвинение в терроризме, ссылаясь на иранские сообщения о задержанных украинских агентах, якобы готовивших подрыв завода БПЛА «Шахед» в Исфахане и приговорённых к смертной казни, — как доказательство, что «преступная деятельность» Киева простирается по всему миру. Цель — перевернуть рамку «жертва/агрессор» и предоставить морально-правовое обоснование продолжения войны.

Zakharova delivers an emotionally charged, granular catalogue of alleged Ukrainian strikes on civilians across Russian and annexed regions, deliberately moving from "dry statistics" to individual tragedies—an ambulance struck, firefighters wounded, teenagers killed. The rhetorical purpose is to construct the "neo-Nazi Kyiv regime" as a terrorist entity and to legitimize the "special military operation" as denazification. She pivots to judicial retribution, citing Investigative Committee figures and named convictions (including foreign "legionnaires") to project the inevitability of punishment. Strikingly, she globalizes the terrorism charge by citing Iranian reports of detained Ukrainian agents allegedly targeting a "Shahed" drone plant in Isfahan and sentenced to death—evidence that Kyiv's "criminal activity" extends worldwide. The agenda is to invert the victim/aggressor framing and supply moral-legal justification for continued war.

За минувшую неделю от обстрелов нацистов пострадали 114 мирных жителей: погибли 13 человек, в т.ч. 2 несовершеннолетних, ранен 101 человек.

Over the past week, 114 civilians suffered from the Nazis' shelling: 13 people were killed, including 2 minors, and 101 were wounded.

По данным Следственного комитета России с 2014 г. возбуждено более 7300 уголовных дел о преступлениях киевского режима ... 577 фигурантам вынесены обвинительные приговоры.

According to the Russian Investigative Committee, since 2014 more than 7,300 criminal cases have been opened concerning the Kyiv regime's crimes; 577 defendants have received guilty verdicts.

Всё это лишний раз подтверждает террористическую сущность киевского режима, который ... готов к совершению терактов в других регионах мира.

All this once again confirms the terrorist essence of the Kyiv regime, which is ready to commit terrorist acts in other regions of the world.

Захарова выстраивает развёрнутый нарратив культурного преследования в поддержку тезиса о «денацификации», пересказывая эпизоды: юный футболист-блогер, травящий игрока Селезнёва за русскую речь (а затем признающийся, что сам говорит по-русски в быту), гимнастка Никольченко, гонимая за родной язык, и посмертные нападки на легендарного тренера Лобановского с требованиями снести его памятник. Тон — насмешка с моральным возмущением: она высмеивает противоречие, что сам Зеленский «по-русски говорит везде». Риторическая кульминация — утверждение, что русскоговорящих не пускают в бомбоубежища, что она доводит до абсурда («Если окропить святой водой, тоже будет коробить?»). Тема связывается с последующим вопросом об изучении украинского языка в России, где она противопоставляет насильственную украинизацию российской «добровольной», спросом обусловленной языковой политике.

Zakharova builds an extended narrative of cultural persecution to support the "denazification" thesis, recounting anecdotes: a young footballer-blogger harassing player Selezniov for speaking Russian (then admitting he himself speaks Russian privately), gymnast Nikolchenko hounded for her native tongue, and posthumous attacks on legendary coach Lobanovskyi with demands to demolish his monument. The framing is mockery laced with moral outrage—she ridicules the contradiction that Zelensky himself "speaks Russian everywhere." The rhetorical climax claims people are barred from bomb shelters for speaking Russian, which she reduces to absurdity ("If sprinkled with holy water, would that also irritate them?"). This theme connects to the later Q&A on Ukrainian-language education in Russia, where she contrasts forced Ukrainization with Russia's claim of voluntary, demand-driven language policy.

Вот бы все «блогеры» и им подобные предъявляли претензии В.А.Зеленскому за то, что по-русски он говорит везде – и дома, и на работе, если террористические акты можно назвать «работой».

If only all 'bloggers' and the like would make claims against Zelensky for speaking Russian everywhere—both at home and at work, if terrorist acts can be called 'work.

Доходит до того, что подвергнутые идеологической обработке люди требуют не пускать русскоговорящих в бомбоубежища, потому что их, видите ли, «коробит» от русской речи.

It reaches the point where ideologically processed people demand that Russian-speakers not be let into bomb shelters because, you see, Russian speech 'irritates' them.

Захарова атакует доклад ООН от 17 июня за включение России — третий год подряд — в число сторон, ответственных за нарушения в отношении детей на Украине, при одновременном отсутствии в «чёрном списке» ВСУ. Она трактует это как политически мотивированные «двойные стандарты», практикуемые со времён «антиконституционного госпереворота» 2014 г., обличая отсутствие доказательств («Где доказательства? Их нет»). Особое возмущение вызывает то, что Гутерреш «расхваливает» Киев за сотрудничество. Цель двоякая: дискредитировать беспристрастность Секретариата ООН и подтвердить позицию России как ответственного постоянного члена СБ, приверженного защите детей. Она утверждает, что Россия регулярно передаёт «выверенные» данные о детях в ДНР, ЛНР и аннексированных регионах, которые Секретариат якобы игнорирует, позиционируя Россию как подлинного стража международных гуманитарных норм против захваченной Западом бюрократии.

Zakharova attacks the 17 June UN report for listing Russia—for the third consecutive year—among parties responsible for violations against children in Ukraine, while omitting the Ukrainian Armed Forces from the "blacklist." She frames this as politically motivated "double standards" practiced since the 2014 "anti-constitutional coup," denouncing the absence of evidence ("Where is the proof? There is none"). She is particularly indignant that Guterres "praises" Kyiv for cooperation. The agenda is twofold: discredit the UN Secretariat's impartiality while reasserting Russia's posture as a responsible Security Council permanent member committed to child protection. She claims Russia regularly submits "verified" data on children in the DNR, LNR, and annexed regions that the Secretariat allegedly ignores, positioning Russia as the genuine guardian of international humanitarian norms against a Western-captured bureaucracy.

Уже третий год подряд Российская Федерация вносится Секретариатом ООН в перечень сторон, якобы ответственных за нарушения подобного рода на Украине. ... Где доказательства, спросите вы. Их нет.

For the third consecutive year, the Russian Federation is included by the UN Secretariat in the list of parties allegedly responsible for such violations in Ukraine. ... Where is the proof, you will ask. There is none.

Мы решительно осуждаем ангажированное политическое решение Секретариата ООН ... Усматриваем в этом не что иное, как проявление политики двойных стандартов.

We resolutely condemn the biased political decision of the UN Secretariat. We see in this nothing other than a manifestation of the policy of double standards.

Захарова осуждает соглашение от 25 июня между Советом Европы и Украиной о создании «специального трибунала по преступлению агрессии», которое она многократно переименовывает в «судилище» и «циничную сделку с главарём неонацистской хунты». Её юридический аргумент: Совет Европы не наделён компетенцией ни учреждать уголовные суды, ни определять акт агрессии, а трибунал — даже формально оформленный как украинский суд «с международным элементом» — потому не обладает международной легитимностью. Она высмеивает ПАСЕ как «оплот западной русофобии», растоптавший международное право. Угроза высказана прямо: Россия будет считать решения этого органа «ничтожными», расценивать присоединение любого государства как «враждебный демарш» и применять ограничительные и уголовно-правовые меры к его «энтузиастам». Цель — упреждающая делегитимизация и сдерживание государств, рассматривающих возможность участия.

Zakharova condemns the 25 June agreement between the Council of Europe and Ukraine establishing a "special tribunal for the crime of aggression," which she repeatedly relabels a "kangaroo court" ("судилище") and a "cynical deal with the ringleader of a neo-Nazi junta." Her legal argument is that the Council of Europe lacks competence to establish criminal courts or determine acts of aggression, and that the tribunal—framed even formally as a Ukrainian court "with an international element"—therefore possesses no international legitimacy. She mocks PACE as a "stronghold of Western Russophobia" that has trampled international law. The threat is explicit: Russia will treat the body's decisions as "null and void," view any state's accession as a "hostile démarche," and apply restrictive and criminal-law measures against its "enthusiasts." The agenda is preemptive delegitimization and deterrence of states considering participation.

Ради скорейшего запуска псевдоправового «спецтрибунала» советоевропейская бюрократия готова поступиться всем и, в первую очередь, юридическими нормами и стандартами, фактически растоптать международное право.

For the swiftest launch of the pseudo-legal 'special tribunal,' the Council of Europe bureaucracy is ready to sacrifice everything—first and foremost legal norms and standards—effectively trampling international law.

Так или иначе, работа и решения этого органа для нас будут ничтожны. Присоединение к нему любого государства будем расценивать как враждебный демарш.

One way or another, the work and decisions of this body will be null and void for us. We will regard any state's accession to it as a hostile démarche.

Захарова трактует саммит в Гааге 24–25 июня как подтверждение возвращения НАТО к своим «истокам» времён холодной войны — сдерживанию России. Её центральный аргумент — экономико-политический цинизм: Вашингтон «выдавил» из союзников повышение расходов с 2% до 5% ВВП не ради обороны, а чтобы наполнить заказами американский ВПК, — это «бизнес-проект». Она подчёркивает внутренние противоречия (публичное возражение Испании) и высмеивает предупреждение Рютте о возможном нападении России «через три, пять, семь лет», требуя «просто определиться». Логическое противоречие, которое она эксплуатирует: десятилетний график перевооружения до 2035 г. против неминуемой угрозы. Она приводит цифру: совокупный военный бюджет НАТО в 2024 г. — около 1,5 трлн долл., «больше чем у всех стран мира вместе взятых», — чтобы риторически спросить, от кого им обороняться. «Российская угроза» отметается как самая «удачная» выдумка альянса, нужная для «опустошения карманов граждан».

Zakharova reads the 24–25 June Hague summit as confirmation that NATO has returned to its Cold War "origins"—containing Russia. Her central argument is economic-political cynicism: Washington "squeezed" allies into raising spending from 2% to 5% of GDP not for defense but to fill American defense-industrial order books, a "business project." She highlights internal contradictions (Spain's public objection) and ridicules Rutte's warning that Russia could attack "in three, five, seven years," demanding he "just decide." The logical contradiction she exploits: a ten-year rearmament timeline to 2035 versus an imminent threat. She cites the figure that NATO's 2024 combined military budget was ~$1.5 trillion—"more than all the countries of the world combined"—to ask rhetorically who they need to defend against. The "Russian threat" is dismissed as the alliance's most "successful" fabrication, needed to justify "emptying citizens' pockets."

Администрация США выдавила из союзников согласие поднять военные расходы с двух до пяти процентов ВВП.

The US administration squeezed out of the allies an agreement to raise military spending from two to five percent of GDP.

Только за 2024 г. совокупный военный бюджет стран-членов Североатлантического блока составил около 1,5 трлн долл. США - больше чем у всех стран мира вместе взятых.

In 2024 alone, the combined military budget of the North Atlantic bloc's member states amounted to about $1.5 trillion—more than all the countries of the world combined.

Это такой бизнес-проект Вашингтона с целью за счет западников и европейцев обеспечить долгосрочными заказами американский ВПК.

This is Washington's business project to secure long-term orders for the American military-industrial complex at the expense of Westerners and Europeans.

Захарова сводит ответ трём западным государствам под единую саркастическую рамку «праздника всё наоборот». По Норвегии она высмеивает заявление главы МИД Эйде о том, что Россия создаёт риски ядерной безопасности на Украине, спрашивая, не «перерезал ли кто-то им кабель», раз они не видят, что по ядерным объектам Ирана ударили США и Израиль, и советуя руководству «включить телевизор». По Канаде она отметает ежегодный доклад КСИС как затёртый шаблон, в котором лишь «обновляется дата публикации», отмечая запрет Оттавой RT и санкции против российских СМИ. По Германии она переходит к конкретным действиям, ссылаясь на травлю корреспондента МИА «Россия сегодня» Феоктистова и его семьи и анонсируя вызов посла ФРГ для объявления ответных мер. Объединяющая цель — изобразить западную критику как безосновательную русофобию и продемонстрировать готовность России к конкретному ответу на медийном фронте.

Zakharova consolidates her response to three Western states under a single sarcastic frame of "everything in reverse." On Norway, she ridicules Foreign Minister Eide's claim that Russia creates nuclear-safety risks in Ukraine, asking whether someone "cut their cable" so they cannot see that the US and Israel struck Iran's nuclear sites—advising the leadership to "turn on the TV." On Canada, she dismisses the CSIS annual report as a shabby template merely "updating the publication date," noting Ottawa's own banning of RT and sanctions against Russian media. On Germany, she escalates to concrete action, citing the harassment of RIA correspondent Feoktistov and his family and announcing that the German ambassador will be summoned to be informed of retaliatory measures. The unifying agenda is portraying Western criticism as evidence-free Russophobia while demonstrating Russia's readiness to retaliate concretely on the media-freedom front.

Хочется спросить у руководства Норвегии, может быть, кто-то им перерезал кабель, и они просто не могут включить телевизор? ... Это Израиль и США наносили удары по ядерным объектам на территории Ирана, причем здесь Россия?

One wants to ask Norway's leadership—perhaps someone cut their cable and they simply cannot turn on the TV? It was Israel and the US who struck nuclear facilities in Iran—what does Russia have to do with it?

В ближайшее время в МИД России будет вызван посол ФРГ в Москве, которому о них заявим.

In the near future the FRG ambassador in Moscow will be summoned to the Russian MFA, to whom we will announce them [the retaliatory measures].

Отмечая 80-летие подписания Устава ООН, Захарова заявляет о «фундаментальном» советском/российском вкладе в создание Организации, вспоминая подпись Громыко в Сан-Франциско и инициированную СССР деколонизацию. Она отстаивает «центральную координирующую роль» ООН против западных попыток оттеснить её через «миропорядок, основанный на правилах», настаивая, что принципы Устава образуют «взаимосвязанную и целостную систему», применяемую всеохватно. Это закрепляет более широкий дипломатический обзор, вплетённый в брифинг: первая годовщина договора о стратегическом партнёрстве России и КНДР (с особой ссылкой на статью 4 и участие корейских военных в Курской области), 25 лет с Мьянмой, 65-летие независимости Сомали, 20 лет в ОИС, возобновление посольств в Того и Гамбии, культурно-научные инициативы (выставка картин Виктора Бута в Пекине, Неделя науки БРИКС+). Совокупная цель — представить Россию строителем многополярного порядка «Мирового большинства» с центром в правильно понятой ООН.

Marking the 80th anniversary of the UN Charter's signing, Zakharova claims a "fundamental" Soviet/Russian role in the UN's creation, invoking Gromyko's signature in San Francisco and Soviet-led decolonization. She defends the UN's "central coordinating role" against Western attempts to sideline it through the "rules-based order," insisting Charter principles form an "interconnected and integral system" that must be applied holistically. This anchors a broader diplomatic stocktaking woven through the briefing: the first anniversary of the Russia-DPRK strategic partnership treaty (notably citing Article 4 and North Korean troops in Kursk), 25 years with Myanmar, Somalia's 65th independence anniversary, 20 years in the OIC, reopening embassies in Togo and Gambia, and cultural/scientific outreach (the Viktor Bout art exhibition in Beijing, BRICS+ Science Week). The cumulative agenda projects Russia as a builder of a multipolar "World Majority" order centered on a properly understood UN.

Несмотря на это, мы по-прежнему отводим ООН центральную координирующую роль в мировых делах.

Despite this, we still assign the UN the central coordinating role in world affairs.

В этом контексте особую значимость приобретает реализация положений статьи 4 Договора, в соответствии с которой воинские подразделения Корейской народной армии приняли участие в совместных усилиях по освобождению ... районов Курской области.

In this context, the implementation of Article 4 of the Treaty acquires particular significance, under which units of the Korean People's Army took part in joint efforts to liberate areas of the Kursk region.

Россию и Того равно как Россию и Гамбию связывают традиционно дружественные отношения.

Russia and Togo, just like Russia and Gambia, are bound by traditionally friendly relations.

Захарова разворачивает устойчивую, насмешливую атаку на Молдавию по двум вопросам, трактуя отмену чемпионата Европы по кикбоксингу (после того как Кишинёв не допустил российских и белорусских спортсменов, сославшись на «нацбезопасность») как символ «неадекватности режима Санду». Она высмеивает предлог безопасности — спрашивая, чем несколько кикбоксёров угрожают Молдавии, — и связывает это с аналогичным инцидентом на конгрессе виноделия, называя это «расизмом, дискриминацией и пошлостью». В ответ на резолюцию Европарламента о «значительных успехах» Молдавии она приводит статистику рецессии: спад ВВП на 1,2% в I квартале, сокращение резервов почти на 400 млн долл., госдолг свыше 7 млрд долл., падение экспорта на 19% и торговый дефицит свыше 6 млрд долл. Цель — изобразить Молдавию как управляемую ЕС «неоколонию», намеренно ослабляемую, а «гибридные группы быстрого реагирования» ЕС — как вмешательство в выборы и внешнее управление вопреки воле обнищавшего населения.

Zakharova mounts a sustained, derisive attack on Moldova across two questions, treating the cancellation of the European Kickboxing Championship (after Chișinău barred Russian and Belarusian athletes citing "national security") as emblematic of the "Sandu regime's inadequacy." She mocks the security pretext—asking how a few kickboxers threaten Moldova—and links it to a similar incident at a winemaking congress, framing it as "racism, discrimination, and vulgarity." On the European Parliament's resolution praising Moldova's "successes," she counters with recession statistics: a 1.2% Q1 GDP decline, reserves down ~$400 million, debt over $7 billion, exports down 19%, and a trade deficit over $6 billion. The agenda is to depict Moldova as an EU-managed "neocolony" being deliberately weakened, with EU "hybrid rapid-reaction groups" framed as election interference and external governance against the will of an impoverished population.

Решение молдавских властей о недопуске российских и белорусских спортсменов ... носит явно выраженный политический характер и противоречит основополагающим принципам спорта.

The Moldovan authorities' decision to bar Russian and Belarusian athletes is of a clearly expressed political nature and contradicts the fundamental principles of sport.

Валютные резервы страны в этом году в Молдавии уменьшились почти на 400 млн долл., а госдолг, напротив, продолжает расти, превысив 7 млрд долл.

The country's currency reserves in Moldova decreased this year by almost $400 million, while the state debt, conversely, continues to grow, exceeding $7 billion.

Два вопроса о Китае позволяют Захаровой продемонстрировать российско-китайскую слаженность как образец многополярного партнёрства. По Ближнему Востоку она подчёркивает идентичность позиций — оба государства осудили израильские и американские удары по ядерной и гражданской инфраструктуре Ирана, — ссылаясь на совместное заявление по итогам визита Си Цзиньпина в Москву 8 мая, где обе страны обязались играть «созидательную роль» в урегулировании иранской ядерной программы политико-дипломатическими средствами при отстаивании ДНЯО. По межрегиональному сотрудничеству она сообщает о «взрывном росте» связей: за год Китай посетили более 40 глав регионов, две трети российских регионов имеют соглашения с китайскими провинциями, существует почти 400 партнёрских пар. Она выделяет институциональные форматы («Волга — Янцзы», комиссия по Дальнему Востоку) и предстоящие события (9-е российско-китайское ЭКСПО в Екатеринбурге). Цель — представить Китай как опорного партнёра «стратегической глубины», доказывающего провал изоляции.

Two China-focused questions allow Zakharova to showcase Sino-Russian alignment as a model of multipolar partnership. On the Middle East, she stresses identical positions—both states condemned Israeli and US strikes on Iran's nuclear and civilian infrastructure—citing the joint statement from Xi's 8 May Moscow visit committing both to a "constructive role" in resolving the Iranian nuclear issue through political-diplomatic means while upholding the NPT. On interregional cooperation, she reports an "explosive growth" in ties: over 40 regional heads visited China in the past year, two-thirds of Russian regions hold cooperation agreements with Chinese provinces, and nearly 400 partnership pairs exist. She highlights institutional formats (Volga-Yangtze, the Far East commission) and upcoming events (9th Russia-China EXPO in Yekaterinburg). The agenda frames China as Russia's anchor partner of "strategic depth," demonstrating that isolation has failed.

За последний год более 40 глав субъектов Российской Федерации и их заместителей посетили Китайскую Народную Республику для налаживания внешнеэкономических связей.

Over the past year, more than 40 heads of Russian Federation regions and their deputies visited the People's Republic of China to establish foreign economic ties.

На сегодняшний день две трети регионов нашей страны связаны соглашениями о сотрудничестве с китайскими провинциями.

To date, two-thirds of our country's regions are bound by cooperation agreements with Chinese provinces.

Отвечая на несколько вопросов о последствиях ударов, Захарова настаивает, что российско-иранское сотрудничество — включая АЭС в Бушере и только что ратифицированный Договор 2025 г. о всеобъемлющем стратегическом партнёрстве — продолжится беспрепятственно, поскольку оно «легитимно» и «никогда никем не оспаривалось». По голосованию иранского парламента о приостановке сотрудничества с МАГАТЭ она предостерегает от «поспешных и конъюнктурных суждений», контекстуализируя его как реакцию на агрессию и на «невнятную» позицию руководства МАГАТЭ, не осудившего удары. Принципиально, что в вопросе о нормализации отношений России и США при Трампе она переформулирует главный ущерб от ударов как нанесённый международному праву и авторитету МАГАТЭ — «теме номер один», — а не двусторонним связям, подтверждая открытость России к диалогу «при условии учёта наших законных интересов». По иранской ПВО она отсылает к Минобороны. Цель — защитить отношения с Ираном, оставив дверь Вашингтону приоткрытой на российских условиях.

Responding to several questions on the strikes' fallout, Zakharova insists Russia-Iran cooperation—including the Bushehr nuclear program and the just-ratified 2025 Comprehensive Strategic Partnership Treaty—will continue undisturbed, as it is "legitimate" and "never contested." On the Iranian parliament's vote to suspend IAEA cooperation, she cautions against "hasty, opportunistic judgments," contextualizing it as a reaction to aggression and the IAEA leadership's "muddled" failure to condemn the strikes. Crucially, on Russia-US normalization under Trump, she reframes the strikes' main damage as inflicted on international law and the IAEA's credibility—"the number-one topic"—rather than on bilateral ties, while reaffirming Russia's openness to dialogue "provided our legitimate interests are taken into account." On Iranian air defenses, she defers to the Defense Ministry. The agenda: shield the Iran relationship while keeping a door open to Washington on Russia's terms.

Наше всем известное сотрудничество с Тегераном в области мирного атома является абсолютно легитимным и отвечает интересам обеих стран. Оно будет продолжено.

Our well-known cooperation with Tehran in the field of peaceful atomic energy is absolutely legitimate and meets the interests of both countries. It will continue.

Слово «доверие» в праве имеет колоссальное значение, это важнейший фактор. Мне кажется, это является сейчас темой «номер один».

The word 'trust' has colossal significance in law; it is the most important factor. It seems to me this is now the 'number one' topic.

Этот завершающий блок отражает пренебрежительную позицию России к западному давлению. По 18-му санкционному пакету ЕС Захарова разворачивает расширенную метафору, сравнивая блок со страдающим панической атакой человеком, дышащим в бумажный пакет, — каждый новый «пакет» как симптом саморазрушительной истерики, вредящей ЕС больше, чем России, и ничего не достигшей за 11 лет против российской политики. Она настаивает, что Россия «от защиты своих легитимных национальных интересов не отступит ни на каких условиях». По переговорам она подтверждает, что площадкой остаётся Стамбул (благодаря Турцию), а сроки определяют Мединский и Умеров. По президенту Финляндии Стуббу и странам Балтии она отметает их «русофобию» как вредящую прежде всего собственным гражданам — «политические мотыльки», преследующие повестку, оторванную от национальных интересов, что подтверждается падением показателей в науке, промышленности и демографии.

This final cluster covers Russia's dismissive posture toward Western pressure. On the EU's 18th sanctions package, Zakharova deploys an extended metaphor comparing the bloc to a panic-attack sufferer breathing into a paper bag—each new "package" a symptom of self-destructive hysteria that harms the EU more than Russia, while achieving nothing in eleven years against Russia's policy. She insists Russia "will not retreat from defending its legitimate national interests on any conditions." On negotiations, she confirms Istanbul remains the venue (thanking Turkey) with timing left to Medinsky and Umerov. On Finland's President Stubb and the Baltic states, she dismisses their "Russophobia" as harmful primarily to their own citizens—"political moths" pursuing agendas divorced from national interest, evidenced by declining indicators in science, industry, and demography.

С каждым новым решением о введении рестрикций против России их абсурдность становится все явственнее. Паузы между принятием санкционных «пакетов» всё короче.

With each new decision to impose restrictions against Russia, their absurdity becomes ever more evident. The pauses between adopting sanctions 'packages' grow ever shorter.

Исходим из того, что площадкой остается Стамбул. Благодарны Турции за гостеприимство, за неизменное содействие проведению переговорного процесса.

We proceed from the fact that the venue remains Istanbul. We are grateful to Turkey for its hospitality, for its unwavering assistance in conducting the negotiation process.

Эти политические «мотыльки» в Прибалтике опасны и мешают своим собственным гражданам. Они представляют опасность, в первую очередь, для собственных граждан.

These political 'moths' in the Baltics are dangerous and hinder their own citizens. They pose a danger, first and foremost, to their own citizens.