Sergey Lavrov at the UN Security Council meeting on Ukraine, New York, 23 September 2026

Лавров начинает с признательности западным, прежде всего европейским, коллегам. Без них украинская ситуация оставалась бы в подвешенном состоянии, а жители Крыма, Донбасса и Новороссии были бы лишены права выбора. Линия идёт от незаконного третьего тура президентских выборов 2004 года, через требование 2013 года немедленно заключить соглашение об ассоциации с Евросоюзом при игнорировании обязательств Украины в зоне свободной торговли СНГ, к февралю 2014 года. Европейцы возглавили переговоры между законным президентом и оппозицией и добились соглашения, в котором Янукович принял все условия, включая правительство национального единства и досрочные выборы при немедленном отказе от насилия. Документ подписан 21 февраля под гарантией Германии, Польши и Франции. Уже в ночь на 22 февраля оппозиция отбросила гарантии и собственные подписи, захватила правительственное здание и объявила правительство победителей, а не национального единства. Париж назвал это демократическим переходом. Уильям Хейг заявил, что Янукович более не является общепризнанным президентом. Ангела Меркель обещала поддержку стремлению к свободе и демократии. Новые власти в Киеве провозгласили отмену статуса русского языка и бросили на Крым и Донбасс вооружённых боевиков и регулярную армию, включая артиллерию и авиацию. Референдум в Крыму и воссоединение с Россией — следствие этого европейского срыва. Если бы Берлин, Париж и Варшава заставили оппозицию выполнить гарантированное ими соглашение, сохранилась бы территориальная целостность Украины в границах 1991 года, о которых говорят Зеленский и его западные хозяева.

Lavrov opens by thanking Western, above all European, colleagues. Without them, he says, the Ukrainian situation would have stayed unresolved and the residents of Crimea, Donbass, and Novorossiya would have had no right to choose. He traces a straight line from Brussels imposing an unlawful third round of the presidential election in 2004, through the 2013 demand for an association agreement that ignored Ukraine’s CIS free-trade obligations, to February 2014. European mediators produced an agreement under which President Yanukovych accepted every opposition condition, including a government of national unity and early elections, with an immediate end to violence. Germany, Poland, and France — Frank-Walter Steinmeier, Radosław Sikorski, and Laurent Fabius — signed as guarantors on 21 February. The next night the opposition seized government buildings and announced a government of victors. Paris called this a democratic transition. William Hague said Yanukovych was no longer the recognised president. Angela Merkel pledged support for the new authorities’ “freedom and democracy.” Those authorities then moved to cancel the status of the Russian language and sent armed units, artillery, and aviation against Crimea and Donbass. The Crimean referendum and reunification with Russia follow, in this account, from that European breach. Had Berlin, Paris, and Warsaw enforced the agreement they guaranteed, Ukraine would have remained inside the 1991 borders that Zelensky and his Western patrons still invoke.

Если бы не они, то украинская ситуация сохранялась бы в подвешенном состоянии, а жители Крыма, Донбасса и Новороссии были бы лишены права выбора.

If not for them, the Ukrainian situation would have remained in limbo, and the residents of Crimea, Donbass, and Novorossiya would have been denied the right to choose.

Однако уже в ночь на 22 февраля оппозиция, наплевав на эти гарантии и на свои же подписи, захватила правительственное здание и объявила о создании не правительства национального единства, а правительства победителей.

Yet already on the night of 22 February the opposition, discarding those guarantees and its own signatures, seized the government building and announced not a government of national unity but a government of victors.

Если бы европейцы не занимались жульничеством и заставили оппозицию выполнить подписанное в феврале 2014 года под гарантией Берлина, Парижа и Варшавы соглашение, это сохранило бы территориальную целостность Украины в тех самых границах 1991 года, которыми грезят Зеленский и его западные хозяева.

If the Europeans had not engaged in trickery and had forced the opposition to carry out the agreement signed in February 2014 under the guarantee of Berlin, Paris, and Warsaw, that would have preserved the territorial integrity of Ukraine within the very 1991 borders that Zelensky and his Western masters dream of.

Год спустя те же Берлин и Париж очень просили о Минских договорённостях. Они подписаны 12 февраля 2015 года и уже 17 февраля по инициативе России единогласно одобрены Советом Безопасности. Статья 25 Устава требует от всех членов подчиняться решениям Совета и выполнять их. Президент Порошенко категорически отказывался, а опекуны в Берлине и Париже не пытались его вразумить. 19 декабря 2019 года саммит нормандской четвёрки в Париже, где Киев представлял уже Зеленский, пришедший с лозунгами мира, добрососедства с Россией и прекращения нападок на русский язык, подтвердил необходимость полного выполнения Минска, включая особый статус отдельных районов Донбасса в конституции Украины. Этот статус не предполагал ничего сверхъестественного: лишь право использовать русский язык и местное самоуправление. Если бы Минск был выполнен, как требовал Совет Безопасности, Украина оставалась бы в границах 1991 года, кроме Крыма — вопрос, который давно закрыт. Европа этого не позволила. Меркель, Олланд и Порошенко, уже будучи в отставке, признали, что не собирались выполнять подписанное. Нужно было выиграть время и накачать Украину оружием. Встречи парижского типа имитировали дипломатию и прикрывали наращивание антироссийской кампании.

A year later the same Berlin and Paris pressed for the Minsk agreements, signed on 12 February 2015 and, on Russia’s initiative, approved unanimously by the Security Council on 17 February. Lavrov recalls Article 25 of the Charter: members must obey and carry out Council decisions. President Poroshenko refused, and his minders in Berlin and Paris did not try to bring him into line. The 19 December 2019 Normandy summit in Paris, with Zelensky now representing Kyiv after a campaign that promised peace, good-neighbourliness with Russia, and an end to attacks on the Russian language, confirmed that Minsk had to be implemented in full, including a special status for certain districts of Donbass written into the Ukrainian constitution. That status, Lavrov says, was nothing extraordinary: the right to use Russian and to exercise local self-government. Had Minsk been carried out, as the Council required, Ukraine would still be inside the 1991 borders except for Crimea, a question he treats as long closed. Europe did not allow it. Merkel, Hollande, and Poroshenko later said in retirement that they never intended to implement what they had signed. The point was to gain time and pump Ukraine full of weapons. Meetings of the Paris type were, in this telling, a simulation of diplomacy that covered an anti-Russian campaign.

Между прочим, статья двадцать пятая устава требует от всех членов организации подчиняться решениям Совета Безопасности и выполнять их.

Incidentally, Article 25 of the Charter requires all members of the Organization to obey the decisions of the Security Council and to carry them out.

Ничего сверхъестественного этот статус не предполагал. Лишь право использовать русский язык и осуществлять местное самоуправление.

That status implied nothing extraordinary. Only the right to use the Russian language and to exercise local self-government.

Они не собирались выполнять подписанные ими Минские договорённости. Им нужно было выиграть время, чтобы накачать Украину оружием.

They had no intention of implementing the Minsk agreements they had signed. They needed to gain time in order to pump Ukraine full of weapons.

Российские предложения декабря 2021 года договориться на основе взаимного уважения интересов безопасности России, стран Европы и Северной Америки были высокомерно отвергнуты НАТО и администрацией Джо Байдена. На практике шла подготовка к силовому захвату Киевом неподконтрольных территорий Донбасса. Чтобы не допустить этого западного сценария, в феврале 2022 года Россия была вынуждена начать специальную военную операцию. Уже через неделю украинцы попросили о переговорах. После раундов в Белоруссии и Стамбуле украинская сторона сама предложила ключевые принципы урегулирования, которые приняли российские переговорщики: нейтральный статус Украины, признание реалий на земле и коллективные гарантии безопасности против рецидивов силы. Документ был парафирован делегациями. Борис Джонсон запретил украинцам заключать юридически обязывающее соглашение на основе этого текста и приказал продолжать воевать. Европа согласилась с позицией Лондона. Если бы парафированная договорённость стала договором и была реализована, Украина снова сохранялась бы в границах 1991 года, но уже без Крыма и части Донбасса. Каждое европейское вмешательство в этой последовательности сужает карту, которую урегулирование ещё могло сохранить.

Russian proposals of December 2021 to agree on the basis of mutual respect for the security interests of Russia, Europe, and North America were, Lavrov says, arrogantly rejected by NATO and the Biden administration. In practice, preparation was underway for Kyiv to seize the Donbass territories it did not control by force. To prevent that Western scenario, Russia began the special military operation in February 2022. Within a week the Ukrainians asked for talks. After rounds in Belarus and Istanbul, the Ukrainian side itself proposed the core principles of a settlement, which the Russian negotiators accepted: neutral status for Ukraine, recognition of the realities on the ground, and collective security guarantees against a return to force. The delegations initialled the document. Boris Johnson then forbade Kyiv to conclude a legally binding agreement on the basis of that text and ordered the war to continue. Europe accepted London’s position. Had the initialled understanding been turned into a treaty and carried out, Ukraine would again have remained inside the 1991 borders, this time without Crimea and without part of Donbass. Each European intervention, in this sequence, narrows the map that a settlement could still have preserved.

Для недопущения реализации западного сценария в феврале 2022 года мы вынуждены были начать специальную военную операцию.

To prevent the Western scenario from being carried out, in February 2022 we were compelled to begin the special military operation.

Главное, там закреплялся нейтральный статус Украины, признавались реалии на земле и содержались коллективные гарантии безопасности, надёжно предохраняющие от рецидивов силовых провокаций и попыток агрессии.

The main point was that it established the neutral status of Ukraine, recognised the realities on the ground, and contained collective security guarantees that would reliably prevent any relapse into armed provocations and attempts at aggression.

Тогдашний британский премьер Борис Джонсон запретил украинцам заключать юридически обязывающее соглашение на основе предложенного Киевом и уже парафированного текста и приказал продолжать воевать.

The then British prime minister, Boris Johnson, forbade the Ukrainians to conclude a legally binding agreement on the basis of the text proposed by Kyiv and already initialled, and ordered them to keep fighting.

После саммита Путина и Трампа на Аляске в августе 2025 года президент России принял предложение Вашингтона, содержавшее определённые компромиссы. О принципиальном согласии было объявлено на совместной пресс-конференции в Анкоридже и в последующих заявлениях президента Трампа. Всполошившаяся Европа бросилась отговаривать президента США от его собственной инициативы, как Джонсон заставил украинцев отозвать их собственное стамбульское предложение. Европейский десант немедленно направился в Вашингтон, и практическая работа по Анкориджу застопорилась. В июне 2026 года на саммите Семёрки в Авиано и саммите НАТО в Анкаре Эммануэль Макрон и другие западные лидеры заявили, что похоронили Анкоридж и что Соединённые Штаты твёрдо стоят на стороне Украины вместе с Европой. В ходе очередного визита в Москву Стивен Уиткофф и Джаред Кушнер подтвердили, что Вашингтон по-прежнему заинтересован содействовать урегулированию. Линия Трампа после Анкориджа: все согласны добиваться не прекращения огня, а долгосрочного мирного соглашения, которое надёжно положит конец войне. Россия, и это неоднократно поддержал президент Путин, готова к переговорам ради такого устойчивого и справедливого мира. Задачи обобщены в программном выступлении Владимира Путина в июне 2024 года. Наученные горьким опытом, на период переговоров в любом формате паузы в специальной военной операции не будет. Европа хочет именно передышки, чтобы восполнить истощённые арсеналы киевского режима, который перешёл на откровенно террористические методы.

After the Putin–Trump summit in Alaska in August 2025, Lavrov says, the Russian president accepted a Washington proposal that contained certain compromises. A joint press conference in Anchorage, and statements by President Trump in the days that followed, announced agreement in principle. Alarmed Europe then set out to talk the US president out of his own initiative, just as Johnson had made the Ukrainians withdraw their own Istanbul proposal. A European party went to Washington at once, and practical work on the Anchorage understanding stalled. At the G7 summit in Aviano and the NATO summit in Ankara in June 2026, Emmanuel Macron and other Western leaders declared that they had buried Anchorage and that the United States now stood firmly with Ukraine alongside Europe. On a later visit to Moscow, Steve Witkoff and Jared Kushner confirmed that Washington still wanted to help reach a Ukrainian settlement. Trump’s line after Anchorage, as Lavrov recalls it, was that everyone agreed the goal was not a ceasefire but a long-term peace agreement that would reliably end the war. Russia, with President Putin’s repeated support, is ready to negotiate for that kind of durable and just peace. The tasks are those set out in Putin’s programmatic speech of June 2024. Taught by bitter experience, Moscow will not pause the special military operation for the duration of talks in any format. Europe wants exactly that pause, in order to rest and refill the depleted arsenals of a Kyiv regime that has already turned to openly terrorist methods.

Всполошившаяся Европа бросилась отговаривать президента США от его же собственной инициативы, так же как Борис Джонсон заставил украинцев отозвать и их собственное предложение в Стамбуле.

A startled Europe rushed to talk the US president out of his very own initiative, just as Boris Johnson forced the Ukrainians to withdraw their own proposal in Istanbul.

Как сказал Дональд Трамп в августе 2025 года после встречи в Анкоридже, все согласны, что надо добиваться не какого-то соглашения о прекращении огня, а долгосрочного мирного соглашения между Россией и Украиной, которое надёжно положит конец войне.

As Donald Trump said in August 2025 after the meeting in Anchorage, everyone agrees that what is required is not some ceasefire agreement, but a long-term peace agreement between Russia and Ukraine that will reliably put an end to the war.

Наученные горьким опытом, мы не будем на период переговоров в любом формате делать паузу в специальной военной операции.

Taught by bitter experience, we will not pause the special military operation for the period of negotiations in any format.

Одна из задач специальной военной операции, помимо интересов безопасности России, — полный учёт прав русских и русскоязычных не только в Крыму, Донбассе и Новороссии, но и на территории Украины. Там при одобрении Запада действуют законы, тотально запрещающие русский язык в образовании, средствах массовой информации, культуре и быту, а также запрещающие каноническую Украинскую православную церковь. Эти законы принимаются с 2017 года, задолго до операции. Европа и НАТО молчали. Параллельно законодательно закреплялось поощрение нацистской идеологии и практики. Апофеозом стало недавнее коленопреклонение Зеленского и деятелей его режима перед прахом гитлеровских пособников, перевезённых из Европы с королевскими почестями для перезахоронения в Киеве, с замыслом пантеона героев Украины на территории Киево-Печерской лавры. Бывшие союзники в борьбе с гитлеровским нацизмом смотрят сквозь пальцы. Запад, прежде всего Евросоюз, говорит о правах человека, но в отношении киевского режима этого словосочетания не слышно. Россия настаивает на статье первой Устава: уважать права человека и основные свободы без различия расы, пола, языка и религии. Язык и религия не могут быть отложены «в пакет» до комплексного урегулирования. Требования Устава не предмет торга. Урсула фон дер Ляйен и другие в Брюсселе заявляют, что Украина движется в Евросоюз и её надо поддерживать деньгами и оружием, потому что она отстаивает европейские ценности. Отсюда вывод: расизм, гонение на церковь и священников, героизация нацизма в звериных формах украинского национализма и есть ценности, на которых зиждется Евросоюз. Президент Финляндии Александр Стубб сказал, что сейчас у Украины учатся больше, чем Украина учится у них. Нигде больше не запрещён целый язык, и это один из официальных языков Организации. На арабском и фарси говорят в Израиле, на иврите — в арабских странах и в Иране, по-английски — в Ирландии. На Украине русский запрещён, и членов Евросоюза и НАТО это устраивает; Зеленского берут за пример, как это делают страны Прибалтики.

One task of the special military operation, besides the security interests of Russia, is a full accounting of the rights of Russians and Russian-speakers not only in Crimea, Donbass, and Novorossiya but on the territory of Ukraine. Laws there, adopted with Western approval, totally ban the Russian language in education, the media, culture, and everyday life, and ban the canonical Ukrainian Orthodox Church. Those laws began long before the operation, from 2017. Europe and NATO were silent. In parallel, Nazi ideology and practice were written into law. The high point, Lavrov says, was the recent kneeling of Zelensky and other figures of his regime before the ashes of Hitler’s accomplices, brought from Europe with royal honours for reburial in Kyiv, with a pantheon of “heroes of Ukraine” planned on the grounds of the Kyiv-Pechersk Lavra. Former allies in the fight against Hitler’s Nazism look the other way. The West, and the European Union in particular, speaks of human rights except in relation to the Kyiv regime. Russia insists on Article 1 of the Charter: respect for human rights and fundamental freedoms without distinction of race, sex, language, or religion. Language and religion are not a bargaining chip to be “taken into account in the package” once a comprehensive settlement exists. Ursula von der Leyen and others in Brussels say Ukraine is moving into the European Union and must keep receiving money and weapons because Ukraine defends European values. Lavrov draws the conclusion they leave unspoken: racism, persecution of the Church and of priests, and the glorification of Nazism in the form of Ukrainian nationalism are the values on which the European Union now rests. He cites President Alexander Stubb of Finland: “We are now learning more from Ukraine than Ukraine is learning from us.” Nowhere else, he says, is an entire language banned, and this one is an official language of the United Nations. Arabic and Persian can be spoken in Israel, Hebrew in Arab countries and in Iran, English in Ireland. On Ukraine, Russian is banned, and the members of the European Union and NATO are fully satisfied, even taking Zelensky as a model, as the Baltic states do.

Одна из задач специальной военной операции, помимо безусловного обеспечения интересов безопасности России, является полный учёт прав русских и русскоязычных людей не только в Крыму, Донбассе и Новороссии, но и на территории Украины.

One of the tasks of the special military operation, besides the unconditional securing of Russia’s security interests, is a full accounting of the rights of Russians and Russian-speaking people not only in Crimea, Donbass, and Novorossiya, but also on the territory of Ukraine.

Но требования устава ООН не могут быть предметом торга. Они должны, безусловно, без всяких увязок выполняться.

But the requirements of the UN Charter cannot be a subject of bargaining. They must be carried out unconditionally, without any linkages.

Это означает, что расизм, гонение на церковь и священников, героизация нацизма в виде отвратительных звериных форм украинского национализма являются теми самыми ценностями, на которых сегодня зиждется Европейский Союз.

This means that racism, the persecution of the Church and of priests, and the glorification of Nazism in the form of the repulsive, bestial forms of Ukrainian nationalism are the very values on which the European Union now rests.

Долгое время с начала украинского кризиса официальные представители Генерального секретаря повторяли одно и то же: конфликт должен быть урегулирован на основе международного права, Устава, соответствующих резолюций Генеральной Ассамблеи и территориальной целостности Украины. На замечания, в том числе лично Антониу Гутерришу, что в Уставе есть и право наций на самоопределение, и уважение права на родной язык и религию, отвечали, что формулировка по Украине выверена и изменению не подлежит. Когда президент Трамп объявил, что Гренландия вполне может стать частью территории США, официальному представителю на пресс-конференции задали вопрос, и ответ был: вопрос должен решаться на основе международного права, Устава, территориальной целостности Дании и права населения Гренландии на самоопределение. 29 января этого года Антониу Гутерришу спросили, применимо ли право на самоопределение также к Крыму и Донбассу. Он ответил, что есть два принципа — территориальная целостность и самоопределение народов, — что самоопределение предполагает целый ряд условий и что после изучения Управлением по правовым вопросам позиция такова: принцип самоопределения к ситуациям в Крыму и Донбассе не применяется, преобладает территориальная целостность. Кто это понял, тому можно позавидовать. Гренландия — не Крым и не Донбасс, и вместе им не сойтись. Дальше в этом сериале будут вопросы о Шотландии, Уэльсе и Северной Ирландии. Новый Генеральный секретарь, есть надежда, вернёт язык секретариата в международно-правовое русло. Это помогло бы и западным коллегам, прежде всего европейским, вернуться к реальности и увидеть, к чему уже привёл курс на безоглядную поддержку украинского нацизма.

For a long time after the start of the Ukrainian crisis, official representatives of the Secretary-General said the same thing: the conflict must be settled on the basis of international law, the UN Charter, the relevant General Assembly resolutions, and the territorial integrity of Ukraine. When Moscow pointed out, including to António Guterres personally, that the Charter also contains the right of nations to self-determination and respect for one’s native language and religion, the answer was that the formulation on Ukraine had been calibrated and was not subject to change. After President Trump said Greenland might become part of the territory of the United States, a spokesperson, asked at a press conference, replied that the question should be decided on the basis of international law, the Charter, the territorial integrity of Denmark, and the right of the people of Greenland to self-determination. At a press conference on 29 January this year, Guterres was asked whether the right to self-determination also applied to Crimea and Donbass. He answered that there are two principles, territorial integrity and self-determination, that self-determination presupposes a whole set of requirements, and that after careful study by the Office of Legal Affairs the Secretariat’s position is that self-determination does not apply to the situations in Crimea and Donbass, so territorial integrity prevails. Lavrov says that anyone who understood this answer is to be envied. Greenland is not Crimea and not Donbass, and the two will not be brought together. He looks forward to the next episode, including questions about Scotland, Wales, and Northern Ireland, and hopes a new Secretary-General will return the Secretariat’s language to international law. That, he says, might also help Western colleagues, above all the Europeans, return to reality and see where unconditional support for Ukrainian Nazism has already led.

Вопрос должен решаться на основе международного права, устава ООН, принципа территориальной целостности Дании и права населения Гренландии на самоопределение.

The question should be decided on the basis of international law, the UN Charter, the principle of the territorial integrity of Denmark, and the right of the people of Greenland to self-determination.

Наша позиция такова, что принцип самоопределения не применяется к ситуациям в Крыму и Донбассе. Таким образом, в этой ситуации преобладает принцип территориальной целостности.

Our position is that the principle of self-determination does not apply to the situations in Crimea and Donbass. Thus, in this situation, the principle of territorial integrity prevails.

Как видим, Гренландия — это не Крым и не Донбасс, и вместе им не сойтись.

As we can see, Greenland is not Crimea and not Donbass, and the two will not come together.

В заключении Лавров сводит речь к консенсусной Декларации ООН 1970 года о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом. В ней закреплено, что принципы суверенитета и территориальной целостности применимы к государствам, которые соблюдают принцип равноправия и самоопределения народов и имеют правительство, представляющее без различия расы, вероисповедания или цвета кожи весь народ, проживающий на данной территории. Киевский режим не может считаться таким правительством в отношении жителей Крыма, Донбасса и Новороссии: он объявил их террористами, нелюдями и существами. Довод о территориальной целостности, который западные коллеги и секретариат применяют к Украине, на эти территории не распространяется, потому что не выполнено условие, которое ставит сама Декларация.

Lavrov closes on the 1970 consensus Declaration on Principles of International Law concerning Friendly Relations and Co-operation among States in accordance with the Charter. The Declaration states that the principles of sovereignty and territorial integrity apply to states that observe the principle of equal rights and self-determination of peoples and that have a government representing the whole people of the territory without distinction of race, creed, or colour. It is obvious, he says, that the Kyiv regime cannot be considered a government representing the interests of the residents of Crimea, Donbass, and Novorossiya, whom it has called terrorists, non-humans, and creatures. The territorial-integrity argument that Western colleagues and the Secretariat apply to Ukraine therefore does not reach those territories, because the condition the Declaration itself sets — a government of the whole people — is not met.

В декларации чётко закреплено, что принципы суверенитета и территориальной целостности применимы к тем государствам, которые соблюдают принцип равноправия и самоопределения народов и имеют правительство, представляющее без различия расы, вероисповедания или цвета кожи весь народ, проживающий на данной территории.

The Declaration clearly establishes that the principles of sovereignty and territorial integrity apply to those states which observe the principle of equal rights and self-determination of peoples and which have a government representing the whole people living in the territory without distinction of race, creed, or colour.

Киевский режим не может считаться правительством, представляющим интересы жителей Крыма, Донбасса и Новороссии, которых он объявил террористами, нелюдями и существами.

The Kyiv regime cannot be considered a government representing the interests of the residents of Crimea, Donbass, and Novorossiya, whom it has called terrorists, non-humans, and creatures.