Lavrov Press Conference with Namibian Foreign Minister Ashipala-Musavyi

Лавров позиционирует отношения с Виндхуком как поступательно развивающееся партнёрство, укоренённое в советской поддержке намибийской борьбы с колониализмом. Он подчёркивает преемственность: новая министр продолжает линию, заложенную ещё в эпоху становления намибийской государственности. Риторика опирается на устойчивый набор «дружественных» категорий — равноправие, солидарность, взаимное уважение, — формируя образ России как исторического союзника, в противовес «зависимости от Запада». Лавров фиксирует институциональный прогресс: договорённость возобновить регулярные внешнеполитические консультации на уровне замминистров после паузы, объяснённой пандемией COVID-19. Особый акцент сделан на личной роли президента Нанди-Ндайтвы и готовности углублять контакты на высшем уровне. Принятие приглашения посетить Намибию символически закрепляет взаимность. Тема служит фундаментом для всей остальной повестки — экономики, ООН, Африки — и задаёт нарратив «второго пробуждения Африки».

Lavrov frames the relationship as warm, progressive, and rooted in a shared historical debt: the USSR's support for Namibia's anti-colonial struggle and statehood. He stresses "equality, solidarity, mutual respect and support" as the founding principles and welcomes President Nandi-Ndaitwah's stated intent to deepen ties, including at summit level. The agenda is institutional consolidation — reviving regular foreign-policy consultations (paused since COVID-19) at deputy-minister level, parliamentary friendship groups, mutual election observation, and inter-party cooperation between SWAPO and United Russia. The rhetorical aim is to anchor Namibia firmly within Russia's African coalition by invoking gratitude and continuity, positioning Moscow as the historically reliable partner against a colonial West.

Высоко ценим, что намибийские друзья хорошо помнят о содействии, которое Советский Союз оказал им в годы борьбы с колониализмом и при создании основ государственности.

We highly value that our Namibian friends well remember the assistance the Soviet Union gave them during the years of struggle against colonialism and in creating the foundations of statehood.

По решению Генассамблеи ООН 14 декабря каждого года будет отмечаться как Международный день борьбы с колониализмом во всех его формах и проявлениях.

By decision of the UN General Assembly, 14 December of every year will be marked as the International Day of Struggle against Colonialism in all its forms and manifestations.

Сегодня с г-жой Министром твердо договорились такую практику возобновить на уровне заместителей министров иностранных дел.

Today we and the Minister firmly agreed to resume this practice at the level of deputy foreign ministers.

Лавров выстраивает идеологическую рамку, в которой партийная дипломатия становится инструментом антизападной мобилизации Глобального Юга. Он отмечает поддержку СВАПО инициативы «Единой России» по учреждению Форума сторонников борьбы с неоколониализмом и приветствует решение Генассамблеи ООН об учреждении Международного дня борьбы с колониализмом 14 декабря. Центральный тезис — политическая независимость Африки не устранила экономической зависимости от Запада, которая в последние годы «даже усугубляется». Это позволяет Лаврову представить «второе пробуждение Африки» как актуальную международную повестку, а Россию — как естественного партнёра в этом процессе. Риторика прямо обвиняет Запад в «активном возрождении» колониальных и неоколониальных практик. Парламентское сотрудничество (Совет Федерации и Национальный совет, Группы дружбы, взаимное наблюдение за выборами) подаётся как практическая основа этой солидарности, придавая идеологическому нарративу институциональную опору.

This is Lavrov's central ideological frame. He argues that political independence did not end Africa's economic dependence on the West — and that this dependence is now *deepening*. He brands the present moment a "second awakening of Africa" and casts Russia's party structures (United Russia, SWAPO) as active partners in resisting a "revived" Western colonialism. The framing is deliberately civilizational: the West is not a benign development partner but an actor reconstituting old extractive relationships under new guises. By tying this to a UN-recognized day and a "Forum of Supporters of the Struggle against Modern Neocolonial Practices," Lavrov gives a propaganda initiative the veneer of multilateral legitimacy.

После обретения африканскими друзьями политической независимости, экономической зависимость от Запада сохранялась. В последние годы наблюдаем даже процесс, когда эта зависимость усугубляется.

After our African friends gained political independence, economic dependence on the West persisted. In recent years we even observe a process in which this dependence is worsening.

То, что мы называем «вторым пробуждением Африки», – весьма актуальный вопрос на повестке дня международного сообщества.

What we call the 'second awakening of Africa' is a highly topical issue on the international community's agenda.

Любым формам колониализма и неоколониализма, которые активно возрождаются Западом в современных условиях.

...any forms of colonialism and neocolonialism, which are being actively revived by the West under current conditions.

Лавров детально очерчивает материальную повестку, делая ставку на ресурсную и инфраструктурную интеграцию. Он перечисляет приоритетные направления — геологоразведку, добычу и переработку минералов (с прямым упоминанием урана), энергетику, агропром, рыболовство — и отмечает продуктивные встречи намибийской делегации в «Росатоме». Институциональным каркасом выступает Межправительственная комиссия под сопредседательством Трутнева, очередная сессия которой должна пройти в Виндхуке. Лавров призывает обе стороны к подготовке «конкретных предложений», особо выделяя потенциальное расширение участия российских компаний в инфраструктурных проектах Намибии и обещая им активную государственную поддержку. Упоминание урана и «Росатома» симптоматично: оно вписывает Намибию в стратегию России по закреплению на рынках критического сырья и ядерной энергетики Африки, что напрямую корреспондирует с антинеоколониальным нарративом — Россия предлагается как альтернатива западному контролю над ресурсами.

Lavrov translates political friendship into a concrete materials agenda. He flags geology, extraction and processing of minerals — explicitly including uranium — plus energy, agriculture, and fisheries as priority areas, and points to the delegation's productive talks at Rosatom and with Deputy PM Trutnev (co-chair of the intergovernmental commission). He pushes both sides to prepare "concrete proposals" for the next commission session in Windhoek, particularly on expanding Russian companies' role in Namibian infrastructure. Healthcare, education (thousands of Namibians trained in the USSR/Russia), culture, sport, and tourism round out the offer. The agenda mirrors Russia's broader Africa strategy: trade nuclear technology and resource-sector investment for political alignment.

Среди перспективных направлений нашего взаимодействия в материальной сфере – геологоразведка, добыча и переработка минеральных ресурсов (включая уран), энергетика, агропромышленный комплекс, рыболовство.

Among the promising areas of our cooperation in the material sphere are geological exploration, the extraction and processing of mineral resources (including uranium), energy, the agro-industrial complex, and fisheries.

Касающиеся возможного расширения участия российских компаний в экономических и инфраструктурных проектах в Намибии. Много наших компаний проявляют соответствующий интерес.

...concerning the possible expansion of Russian companies' participation in economic and infrastructure projects in Namibia. Many of our companies are showing such interest.

Лавров расширяет повестку за пределы ресурсов, акцентируя «мягкие» сферы как традиционный актив российско-намибийских связей. Здравоохранение он называет областью с «хорошими перспективами и неплохими заделами». Особый вес придаётся подготовке кадров: тысячи намибийцев получили образование в СССР или России, и эта практика продолжается — классический инструмент формирования лояльных элит и долгосрочного влияния. Дополнительно упоминаются культура, спорт и туризм как сферы с очевидным потенциалом, причём Лавров отмечает «интересные инициативы» намибийской министра, демонстрируя взаимность повестки. Эта тема функционально дополняет экономический блок: образовательно-гуманитарное измерение легитимизирует присутствие России как партнёра, инвестирующего в человеческий капитал, а не только извлекающего ресурсы, что усиливает контраст с приписываемой Западу эксплуататорской моделью.

Lavrov ties the bilateral agenda to a structural demand: "democratization" of international relations and strict, *full* application of all UN Charter principles — above all sovereign equality. He supports Africa's "just demands" for greater Security Council representation, endorsing the African Union's collective position. He frames this against alleged Western efforts to "break" the entire post-WWII system codified in the Charter, predicting the issue will be central at the upcoming Russia-Africa summit. The rhetorical maneuver positions Russia as the defender of the Charter while accusing the West of dismantling it.

Принципы Устава должны применяться во всей их полноте, совокупности и взаимосвязи.

The principles of the Charter must be applied in their full entirety, totality and interconnection.

Видим не просто попытки, а конкретные действия, направленные на слом всей системы международных отношений, созданной после Второй мировой войны.

We see not merely attempts, but concrete actions aimed at the dismantling of the entire system of international relations created after the Second World War.

Последовательно поддерживаем справедливые требования Африки об увеличении своего присутствия в Совете Безопасности.

We consistently support Africa's just demands for an increase in its presence in the Security Council.

Лавров выводит двусторонние отношения на континентальный уровень, оценивая Форум партнёрства Россия–Африка как успешный институт, созданный по инициативе глав государств. Он напоминает хронологию саммитов — Сочи (2019), Санкт-Петербург (2023) — и анонсирует намерение провести третий саммит в наступившем 2026 году, что превращает встречу с Намибией в элемент подготовки крупного многостороннего события. Лавров позитивно оценивает итоги второй министерской конференции в Каире, на «полях» которой и состоялись предыдущие контакты с намибийской министром. Принципиально, что саммитовая повестка прямо увязывается с защитой ооноцентричной системы: вопрос противодействия «слому» послевоенного миропорядка, по его словам, займёт «одно из ключевых мест». Тем самым африканский вектор подаётся не как региональная инициатива, а как часть глобальной стратегии России по консолидации Мирового большинства вокруг защиты Устава ООН.

Lavrov reviews the Forum's institutional trajectory — first summit Sochi 2019, second St. Petersburg 2023, the second ministerial in Cairo in December — and announces ambitions for a third summit in 2026. He praises the Cairo ministerial's results and stresses preparation for the next summit, where the "dismantling of the international system" theme will feature prominently. The framing presents the Forum as a self-sustaining, growing institution and evidence of Russia's enduring relevance in Africa despite Western isolation efforts.

Сейчас идет речь о том, чтобы в наступившем 2026 г. организовать третий такой саммит.

There is now talk of organizing a third such summit in the new year of 2026.

Отметили важное значение подготовки третьего российско-африканского саммита.

We noted the important significance of preparing for the third Russia-Africa summit.

Лавров формулирует системную позицию России о защите Устава ООН во всей его «полноте, совокупности и взаимосвязи». Он драматизирует обстановку, заявляя, что наблюдаются не попытки, а «конкретные действия» по слому всей послевоенной системы международных отношений. На этом фоне выдвигается требование демократизации — равенства всех государств и взаимоуважительного диалога. Конкретным следствием становится поддержка реформы Совета Безопасности, прежде всего «справедливых требований Африки» об увеличении представительства; Лавров подчёркивает, что эта коллективная позиция Африканского союза пользуется неизменной поддержкой Москвы. Риторический приём здесь двойной: Россия предстаёт одновременно защитницей действующего порядка (Устав) и сторонницей его справедливого обновления (реформа СБ в пользу Африки). Это позволяет привлечь африканские страны как союзников, противопоставив их западному «привилегированному» статусу, и встроить намибийско-российский диалог в более широкую борьбу за многополярность.

Lavrov turns to "African solutions to African problems." He highlights instability in eastern DRC and the Sahara-Sahel region, attributing it to two villains: "extra-regional forces" pursuing interests unrelated to African aspirations, and terrorist groups reviving their activity. He insists external players who "genuinely want to help" must respect African-generated approaches, and voices respect for the AU and SADC (of which Namibia is an active member). Russia commits to accelerating an action plan under its cooperation agreement with SADC. The framing again contrasts Russia's "respectful" non-interference with destabilizing Western/external meddling.

Африканским проблемам решения должны искать сами африканские страны.

Solutions to African problems must be sought by African countries themselves.

Прежде всего, это связано с попытками внерегиональных сил продвигать свои интересы, не имеющие прямого отношения к законным чаяниям африканских народов.

Above all, this is linked to attempts by extra-regional forces to advance their interests, which bear no direct relation to the legitimate aspirations of African peoples.

Лавров обращается к региональным кризисам, выделяя обстановку на востоке ДРК и в Сахаро-Сахельском регионе как «непростую». Причины он возлагает на две силы: «внерегиональные» игроки, продвигающие интересы, не связанные с «законными чаяниями» африканцев, и террористические структуры, возрождающие активность на континенте. Этот диагноз косвенно адресован Западу, чьё присутствие подаётся как дестабилизирующее. В качестве альтернативы Лавров продвигает концепцию «африканским проблемам — африканские решения»: внешние игроки должны уважать подходы самих африканцев и лишь содействовать их реализации. Россия позиционируется как уважающий субъект, поддерживающий субрегиональные структуры — Африканский союз и САДК, активным членом которого является Намибия. Анонсируется ускорение подготовки плана действий по соглашению между Россией и САДК. Тема укрепляет образ России как невмешивающегося, но надёжного партнёра, в противоположность «внерегиональным силам».

Within the opening statement, Lavrov thanks Namibia for its "objective, balanced position" on Ukraine and for resisting Western efforts to "Ukrainize the agenda" of nearly all international organizations. He reiterates his core formula: the crisis can be resolved *only* by eliminating its "root causes." The rhetorical aim is to recruit African states into a Global South consensus that treats Western framing of the war as illegitimate, and to normalize the "root causes" doctrine — code for NATO non-enlargement and the status of annexed territories — as the only path to settlement.

Признательны нашим намибийским друзьям за объективную, сбалансированную позицию по вопросам, связанным с ситуацией на Украине.

We are grateful to our Namibian friends for their objective, balanced position on matters related to the situation in Ukraine.

Попытки наших западных коллег украинизировать повестку дня практически всех международных организаций.

...the attempts of our Western colleagues to Ukrainize the agenda of practically all international organizations.

Украинский кризис может быть урегулирован только через устранение коренных причин, которые привели к нынешней ситуации.

The Ukrainian crisis can be settled only through the elimination of the root causes that led to the current situation.

Лавров благодарит Намибию за систематическую поддержку российских резолюций и кандидатур в ООН, перечисляя приоритетный набор инициатив: недопустимость героизации нацизма, противодействие неоколониализму, международная информационная безопасность, мирный космос и разоружение. Этот перечень — компактное изложение того, что Москва считает своим «ценностным» вкладом в глобальную повестку, и одновременно маркёр размежевания с Западом. Лавров подчёркивает взаимность: Россия столь же неизменно поддерживает кандидатуры и инициативы Намибии. Отдельно отмечается продуктивное взаимодействие во «внеооновской структуре» — Кимберлийском процессе по алмазам, что связывает дипломатическую координацию с конкретными отраслевыми интересами (Намибия — алмазодобывающая страна, Россия — крупный игрок рынка). Тема демонстрирует функциональную ценность партнёрства: голоса в международных органах и координация в чувствительных для обеих стран ресурсных режимах превращают «дружбу» в практический электоральный и экономический ресурс.

Lavrov calls the US action against Venezuela an "illegal operation" and a "gross violation of international law," asserting the "World Majority" and Global South share Russia's condemnation while only Washington's allies "bashfully" avoid principled judgment. He stresses Russia's "long history of good strategic relations" with Caracas and praises the Venezuelan leadership for defending its sovereignty while showing "flexibility" toward dialogue with the US — provided that dialogue rests on equality and the rejection of dictation and force.

Лавров благодарит Намибию за «объективную, сбалансированную позицию» по Украине и за понимание «пагубности» западных попыток «украинизировать» повестку всех международных организаций. Это формулировка, типичная для российской дипломатии, переводит нейтралитет страны Глобального Юга в актив России и противопоставляет его западному «навязыванию». Ключевой тезис — украинский кризис может быть урегулирован «только через устранение коренных причин», что является постоянной формулой Москвы, отвергающей поверхностные решения вроде прекращения огня. Лавров подчёркивает совпадение оценок с намибийскими партнёрами, встраивая украинскую тему в общую антизападную рамку: как и в случае с неоколониализмом, Запад обвиняется в искажении международной повестки. Краткость блока в основном выступлении контрастирует с развёрнутостью ответов на вопросы журналистов далее, где украинская тема раскрывается подробно.

Across his Venezuela and Iran answers, Lavrov develops a broader thesis: the United States itself is dismantling the globalization model it created — abandoning slogans of free markets, fair competition, and the inviolability of property. The result, he says, is not globalization but "fragmentation of the world economy." The framing turns American sanctions and tariffs into evidence of US weakness and unreliability, projecting Russia as the victim-turned-defender of the rules the West has discarded.

Многое, что теперь уже, как говорится, пошло «коту под хвост». Вместо глобализации мы наблюдаем фрагментацию мирового хозяйства.

Much of this has now, as they say, gone 'to the cat's tail' [down the drain]. Instead of globalization, we observe a fragmentation of the world economy.

Наши американские коллеги выглядят ненадежными, когда действуют подобным образом.

Our American colleagues look unreliable when they act this way.

Отвечая на вопрос о напряжённости в Венесуэле, Лавров занимает жёстко-принципиальную позицию, квалифицируя действия США как «незаконную операцию» и «грубейшее нарушение международного права». Он опирается на принципы суверенитета и территориальной целостности, отмечая, что подавляющее большинство стран Мирового большинства, Глобального Юга и Востока разделяют российские оценки, тогда как западноевропейцы «стыдливо» уклоняются от принципиальных суждений. Венесуэльский кейс становится иллюстрацией более широкого тезиса: США ведут «линию на разлом» системы, которую сами создавали, включая принципы глобализации — свободу рынка, честную конкуренцию, неприкосновенность собственности. Вместо глобализации, по Лаврову, наступает «фрагментация мирового хозяйства». Подчёркивая «долгую историю стратегических отношений» с Каракасом, министр одобряет гибкость венесуэльского руководства и готовность Д. Родригес к равноправному диалогу с США, выражая надежду на взаимность. Прогноза Лавров избегает, фиксируя лишь поддержку суверенитета Венесуэлы.

Lavrov dismisses the notion that any "third party" could alter the strategic Moscow-Tehran relationship, grounded in presidential agreements and embodied in concrete projects — the Bushehr NPP and the North-South International Transport Corridor. He derides Trump's 25% tariff threat against Iran's partners and Senator Lindsey Graham's call for 500% tariffs on those trading with Russia as "dishonest competition" signaling America's *worsening* competitive position. He warns such methods cannot last and will deepen the global crisis, while noting Russia continues a frank dialogue with Washington it wishes to sustain.

Партнерам Ирана объявили тарифы в 25 %. Сенатор США Л.Грэм... активно продвигает инициативу о 500 % пошлинах на торговлю со всеми странами, которые торгуют с Российской Федерацией.

Tariffs of 25% have been announced for Iran's partners. US Senator L. Graham... is actively promoting an initiative for 500% duties on trade with all countries that trade with the Russian Federation.

Когда такая мощная страна, как Соединенные Штаты, действует подобными нечистоплотными методами... это говорит только о том, что конкурентные позиции Соединенных Штатов последовательно ухудшаются.

When such a powerful country as the United States acts by such dishonest methods... it shows only that the competitive positions of the United States are steadily deteriorating.

На вопрос о 25-процентных пошлинах Трампа против стран, сотрудничающих с Ираном, Лавров заявляет, что никакая третья сторона не способна изменить характер российско-иранских отношений, основанных на договорённостях президентов и воплощённых в проектах — АЭС «Бушер», транспортный коридор «Север–Юг». Он использует тарифную угрозу как доказательство ненадёжности США, которые отказались от собственных принципов глобализации ради контроля над странами, обладающими нефтью и стратегическими ресурсами. Лавров высмеивает инициативу сенатора Грэма о 500-процентных пошлинах против торгующих с Россией, называя американские методы «нечистоплотной конкуренцией», свидетельствующей об ухудшении конкурентных позиций самих США. Министр предупреждает, что санкционно-тарифное давление неустойчиво и ведёт к углублению кризиса международных экономических отношений. Одновременно он сигнализирует о готовности продолжать «откровенный» диалог с Вашингтоном ради «элементарного порядка» в международных методах — сочетая обличение с прагматичным приглашением к разговору.

Lavrov reaffirms Putin's openness to "serious" negotiations and recalls that Putin has met US envoy Witkoff six times, with Kushner recently joining. He distinguishes these "serious, concrete" channels — aimed at the "root causes" — from a Paris "coalition of the willing" declaration the US did not join and about which Russia lacks detail. He claims the US understands NATO membership for Ukraine is off the table and that no settlement is possible without resolving the status of people in Crimea, "Novorossiya," and Donbass. He grounds the whole process in the "solid foundation" of the Anchorage/Alaska summit understanding.

Президент России В.В.Путин встречался шесть раз со специальным представителем Президента США Д.Трампа.

President V.V. Putin has met six times with the special representative of US President D. Trump.

Наши контакты с американцами по Украине опираются на прочную основу Аляски, где было достигнуто понимание, разделенное как американской, так и российской сторонами.

Our contacts with the Americans on Ukraine rest on the solid foundation of Alaska, where an understanding was reached and shared by both the American and Russian sides.

Отвечая на вопрос о возможном визите Уиткоффа и Кушнера к Путину, Лавров подтверждает открытость России к «серьёзным» переговорам, противопоставляя их «микрофонной дипломатии» Макрона, который якобы лишь работает «на публику». Прежние шесть встреч Путина с посланником Трампа он характеризует как конкретные и нацеленные на устранение «первопричин» кризиса. Лавров резко критикует европейский (германо-британский) приоритет перемирия на 60 дней как уловку, чтобы «выторговать время» для сохранения «нацистского режима» в Киеве, послушного «коллективному Брюсселю», который, по его словам, открыто готовится к войне против России. Ключевой тезис: устойчивый мир невозможен без решения судьбы людей Крыма, Новороссии и Донбасса, «категорически отвергающих киевский режим». Лавров утверждает, что США, в отличие от европейцев, понимают нереалистичность втягивания Украины в НАТО, опираясь на «прочную основу» Анкориджа/Аляски. Парижскую декларацию «коалиции жаждущих» он принижает как «декларацию о намерениях», к которой США не присоединились.

Lavrov ridicules Macron's repeated public promises to "call Putin in a few weeks" as "work for the public" — "microphone, megaphone diplomacy" that "never leads to anything good." He attacks the European (German, British) prioritization of a 60-day or permanent ceasefire as a ploy to "buy time" to preserve the Kiev "Nazi regime" obedient to "collective Brussels," which he claims is openly preparing for war against Russia. The framing isolates Europe as the spoiler — bellicose and insincere — while crediting Washington with grasping the "unrealism" of such scenarios.

Когда кто-то как Президент Франции Э.Макрон заявляет, что нам все равно придется с Президентом России В.В.Путиным разговаривать... Это не серьезно. Это работа на публику.

When someone like French President E. Macron declares that we will have to talk to President Putin anyway... it is not serious. It is work for the public.

Речь идет о том, чтобы в очередной раз выторговать дополнительное время для поддержки киевского режима, чтобы сохранить его сущность.

It is about once again bargaining for additional time to support the Kiev regime in order to preserve its essence.

«Коллективный Брюссель» заинтересован в том, чтобы готовиться к войне против Российской Федерации. Они говорят об этом открыто.

'Collective Brussels' is interested in preparing for war against the Russian Federation. They say this openly.