С.Лавров на презентации доклада клуба \"Валдай\", Москва, 13 октября 2020 года

Ведущий открывает сессию, поздравляя победителей премии Валдайского клуба за 2020 год, главным лауреатом стал Юрий Слезкин за книгу «Дом правительства». Также объявлена специальная премия Александру Рару, научному директору Германо-российского форума, и отмечены прошлые лауреаты. Тон торжественный, подчёркивается устойчивость клуба, несмотря на трудные времена.

The moderator opens the session by congratulating the winners of the Valdai Club prize for 2020, with Yuri Slezkine as the main laureate for his book *The House of Government*. He also announces a special prize for Alexander Rahr, the scientific director of the German-Russian Forum, and acknowledges past winners present. The tone is celebratory, emphasizing the club’s resilience despite difficult times.

Я должен с большим удовольствием сообщить что лауреатом победителем премии выиграл премию этого года юрий слезкин так чтобы вас юрий львович поздравляем и желаем вам всяческих успехов

I must inform you with great pleasure that the laureate and winner of this year's prize is Yuri Slezkine, so I congratulate you, Yuri Lvovich, and wish you every success.

Ведущий размышляет о текущей глобальной ситуации, отмечая, что одной из самых серьёзных трудностей является разрушение коммуникации и диалога. Недостаток солидарности, особенно в борьбе с пандемией, заставляет серьёзно задуматься о будущих действиях. Он с юмором предлагает попросить у Деда Мороза «милости» в наступающем году.

The moderator reflects on the current global situation, noting that one of the most serious difficulties is the breakdown of communication and dialogue. This lack of solidarity, especially in fighting the pandemic, forces serious thinking about future actions. He humorously suggests asking Father Frost for "mercy" in the coming year.

Одна из сложностей которые по ряду причин не кажется очень важные существенно это проблема коммуникации проблемы разговоров умение общаться это конечно же в силу этого кстати говоря по всей видимости недостаток солидарности и сплоченности в борьбе с последствиями пандемии

One of the difficulties that for a number of reasons does not seem very important, but is essential, is the problem of communication, the problem of conversations, the ability to communicate – this is due, by the way, apparently to a lack of solidarity and cohesion in fighting the consequences of the pandemic.

Александр Рар представляет доклад Валдайского клуба как сознательную утопию – идеальную картину прекрасного будущего. Он объясняет, что авторы выбрали этот жанр, чтобы противостоять панике и хронической тревоге, показав, что при разумном и ответственном подходе выход существует. Основная идея: международные институты утратили актуальность и не подлежат ремонту; государства должны полагаться на себя, осознавая свои пределы.

Alexander Rahr introduces the Valdai report as a deliberate utopia – an ideal picture of a beautiful future. He explains that the authors chose this genre to counter the prevailing panic and chronic anxiety, showing that with a reasonable and responsible approach, a way out exists. The core idea is that international institutions have lost their relevance and cannot be repaired; instead, states must rely on themselves while recognizing their limits.

Мы сознательно решили написать попытаться написать утопию то есть идеальную картину прекрасного будущего каким оно могло бы стать если бы те разные и зачастую пугающий тенденции которые мы видим можно было бы обернуть на пользу мировой стабильности и безопасности

We consciously decided to write, to attempt to write a utopia – that is, an ideal picture of a beautiful future, as it could become if those various and often frightening trends that we see could be turned to the benefit of global stability and security.

Сергей Лавров заявляет, что оценка Россией глобальных событий совпадает с формулировками доклада: мир переживает глубокую трансформацию и перераспределение баланса сил. Основным содержанием современной эпохи является объективный процесс формирования более демократичного многополярного мира, который является долгим и трудным. Этот процесс сталкивается с сопротивлением со стороны западных государств, не желающих отказываться от своего доминирующего положения.

Sergey Lavrov states that Russia’s assessment of global events coincides with the report’s formulations: the world is undergoing a deep transformation and redistribution of the balance of power. The main content of the modern era is the objective process of forming a more democratic multipolar world, which is long and difficult. This process faces resistance from Western states unwilling to share their dominant position.

★ Multipolarity Нет сомнений что основным содержанием современной эпохи является объективный процесс формирования более демократичного многополярного мира устройство процесс непростой длительный и это наверное будет занимать целую эпоху

There is no doubt that the main content of the modern era is the objective process of forming a more democratic multipolar world – a process that is difficult, lengthy, and will probably take an entire epoch.

Лавров критикует эгоистичные действия некоторых богатых, хорошо вооружённых стран, которые на раннем этапе пандемии либо перекупали, либо в административном порядке перенаправляли к себе медицинские грузы, предназначенные для других. Он видит в этом симптом утраты культуры диалога и компромисса. Такое поведение подрывает возможность конструктивного международного сотрудничества.

Lavrov criticizes the selfish actions of some wealthy, well-armed countries that, at the early stage of the pandemic, either bought up or administratively redirected medical supplies intended for others. He sees this as a symptom of the loss of dialogue culture and compromise. Such behavior undermines the possibility of constructive international cooperation.

Пример лораном на раннем этапе пандемии 1 хорошо известная очень богатая хорошо вооруженная страна либо перекупал а либо в административном порядке перенаправлял и к себе предназначавшееся другим грузы со средствами защиты от короны вирус

For example, at the early stage of the pandemic, a well-known, very rich, well-armed country either bought up or administratively redirected to itself cargoes of protective equipment against the coronavirus that were intended for others.

Лавров подчёркивает, что культура диалога и компромисса утрачивается, заменяясь пиаром, обвинениями, ультиматумами и требованиями. Он утверждает, что сейчас как никогда актуально вернуться к основам дипломатии – кропотливому, порой неблагодарному, но в итоге дающему результат поиску точек соприкосновения. Россия готова работать со всеми партнёрами без исключения.

Lavrov emphasizes that the culture of dialogue and compromise is being lost, replaced by PR, accusations, ultimatums, and demands. He argues that it is now more urgent than ever to return to the foundations of diplomacy – painstaking, sometimes ungrateful, but ultimately productive search for common ground. Russia is ready to work with all partners without exception.

Как раз сегодня нам кажется как никогда актуально постараться вернуться к истокам козам дипломатии к кропотливому до длительному порой не очень а благодарному но в итоге дающему результат поиска точек соприкосновения поиску компромисов согласованию позиций

Right now it seems more relevant than ever to try to return to the roots of diplomacy, to the painstaking, sometimes not very grateful, but ultimately result-giving search for points of contact, the search for compromises, the coordination of positions.

Лавров отмечает, что утопический прогноз доклада на 2045 год, где ООН празднует столетие и предотвратила катастрофический конфликт между великими державами, приветствуется. Несмотря на очевидные недостатки, созданная после Второй мировой войны архитектура с центром в ООН сохраняет большой запас прочности и неиспользованный творческий потенциал, особенно в поддержании глобального равновесия.

Lavrov notes that the report’s utopian forecast for 2045, where the UN celebrates its centenary and has prevented a catastrophic conflict between great powers, is welcome. Despite its obvious shortcomings, the UN-centric architecture created after World War II retains a large margin of safety and untapped creative potential, especially in maintaining global equilibrium.

При всех ее очевидных недостатках нечто сотворенное руками человека и тем более умами людей не совершенно не смотря на очевидные недостатки альтернативы он мы сегодня не видим

For all its obvious shortcomings – something created by human hands and even more by human minds is not perfect – despite the obvious shortcomings, we see no alternative to it today.

Лавров противопоставляет универсальные принципы международного права, закреплённые в Уставе ООН, тем «правилам», которые западные партнёры предлагают для построения нового миропорядка. Он утверждает, что эти правила разрабатываются в узком кругу единомышленников, игнорируя мнение всего международного сообщества. Он настаивает на строгом соблюдении международного права, сравнивая его с правилами дорожного движения, которые не отменяют из-за аварий.

Lavrov contrasts the universal principles of international law enshrined in the UN Charter with the “rules” that Western partners propose to build a new world order. He argues that these rules are developed in a narrow circle of like-minded people, ignoring the views of the entire international community. He insists on strict compliance with international law, comparing it to traffic rules that are not abandoned because of accidents.

Не позволит размыть международные брамы права или подменить его а теми самыми правилами на которых наши западные партнеры предлагают строить новый миропорядок избегая даже вот чисто терме логически употреблять словосочетания уважение международного права

We will not allow the international legal framework to be blurred or replaced by those very rules on which our Western partners propose to build a new world order, avoiding even the terminological use of the phrase 'respect for international law'.

Лавров цитирует Дмитрия Менделеева, который писал в 1905 году, что идеалисты и материалисты видят перемены только через революции, а реалисты признают, что изменения происходят постепенно, эволюционным путём. Он находит эту истину особенно актуальной в нынешней международной ситуации, призывая политиков оставаться на пути реализма. Мир становится более разнообразным и конкурентным, и им нельзя управлять из единого центра.

Lavrov quotes Dmitri Mendeleev, who wrote in 1905 that idealists and materialists see change only through revolutions, while realists recognize that change occurs gradually through evolution. He finds this truism especially relevant in the current international situation, urging politicians to remain on the path of realism. The world is becoming more diverse and competitive, and cannot be managed from a single center.

Идеалисты и материалисты видит возможность перемен лишь в революциях а реализм признает что действительно и перемена совершаются только постепенно путем эволюционным

Idealists and materialists see the possibility of change only in revolutions, but realism recognizes that change is accomplished only gradually, by an evolutionary path.

Лавров отмечает, что пандемия коронавируса неожиданно показала, что люди в странах, считающих себя маяками свободного мира, не менее уязвимы, чем все остальные. Он надеется, что будут сделаны правильные выводы, и что предложения России по вакцинам и лекарствам получили положительные отклики от десятков государств. Это пример работы на единство, а не на разделение, даже в самых сложных условиях.

Lavrov observes that the coronavirus pandemic unexpectedly showed that people in countries that consider themselves beacons of the free world are no less vulnerable than others. He hopes that correct conclusions will be drawn, and that Russia’s offers of vaccines and medicines have received positive responses from dozens of states. This is an example of working for unity rather than division, even in the most difficult conditions.

Показателем равенство стран перед лицом общей беды стала пандемии короны вируса она показала достаточно неожиданно что люди в тех странах которые считают себя майками свободного мира маяками демократии не менее уязвимы от напасти чем все остальные

The indicator of equality of countries in the face of a common misfortune was the coronavirus pandemic; it showed quite unexpectedly that people in those countries that consider themselves beacons of the free world, beacons of democracy, are no less vulnerable to the scourge than everyone else.

Лавров упоминает инициативу Президента Путина о проведении очного саммита лидеров пяти постоянных членов Совета Безопасности ООН. Россия находится в контакте с партнёрами для согласования концепции и повестки дня, включая возможные итоговые договорённости. Он подчёркивает, что от лидеров ведущих стран, особенно «пятёрки», требуются такие качества, как мудрость, дальновидность и политическая воля.

Lavrov mentions President Putin’s initiative to hold an in-person summit of the leaders of the five permanent members of the UN Security Council. Russia is in contact with partners to agree on the concept and agenda, including possible final agreements. He stresses that such qualities as wisdom, foresight, and political will are demanded from leaders of leading countries, especially the P5.

Вы все знаете об инициативе президента путина о проведении очного саммита между лидерами пятерки и мы рассчитываем что как только санитарно-эпидемиологическая обстановка позволит такой сами состоится

You all know about President Putin's initiative to hold an in-person summit between the leaders of the five, and we expect that as soon as the sanitary-epidemiological situation allows, such a summit will take place.

Лавров затрагивает экологические и климатические проблемы, соглашаясь с докладом в том, что они не менее важны, чем экономические и политические вопросы. Он призывает к неполитизированному подходу, не превращая «зелёную» повестку в поле конфронтации или недобросовестной конкуренции. Напротив, она должна сближать страны и народы, а не становиться самоцелью или средством корпоративной прибыли.

Lavrov addresses environmental and climate problems, agreeing with the report that they are no less important than economic and political issues. He calls for a non-politicized approach, not turning the green agenda into a field of confrontation or unfair competition. Instead, it should bring countries and peoples together, not become a self-purpose or a means for corporate profit.

Мы считаем важным подходить к этому комплексу задач с не политизированных позиций не превращать зеленую повестку в поле очередное боли противостояние взаимных обвинений нечистоплотные конкуренции а делать эту повестку сближающие страны и народа

We consider it important to approach this set of tasks from non-politicized positions, not to turn the green agenda into another field of confrontation, mutual accusations, and unfair competition, but to make this agenda one that brings countries and peoples together.

Лавров шутит об интернет-меме, противопоставляющем утопический сценарий доклада антиутопии с «дедом Мазаем и зайцами». Он отмечает, что у человечества нет «деда Мазая» и что спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Россия готова тесно сотрудничать со всеми другими «утопающими» для поиска взаимоприемлемых решений.

Lavrov jokes about an internet meme contrasting the report’s utopian scenario with an anti-utopian one involving “Grandpa Mazai and the hares.” He notes that humanity has no “Grandpa Mazai” and that the salvation of the drowning is the work of the drowning themselves. Russia is ready to cooperate closely with all other “drowning” parties to find mutually acceptable solutions.

Правда сожалению человечества нет дедов мазаев и как говорится в еще одной пословица дело спасения утопающих дело самих утопающих мы готовы со всеми другими утопающими тесно сотрудничать и искать какие-то взаимоприемлемые развязки

True, unfortunately, humanity has no 'Grandpa Mazais,' and as another proverb says, the salvation of the drowning is the work of the drowning themselves. We are ready to closely cooperate with all other drowning people and seek some mutually acceptable solutions.

Александр Рар повторяет главную идею доклада: существующие международные институты, включая ООН, больше не соответствуют реальности, и попытки их восстановить бесполезны. Он спрашивает Лаврова, стоит ли сохранять «букву» Устава ООН или можно возродить «дух» без неё. Лавров отвечает, защищая принципы Устава как необходимые для предотвращения империалистических войн и колониального господства.

Alexander Rahr reiterates the report’s main idea: existing international institutions, including the UN, no longer correspond to reality, and trying to restore them is futile. He asks Lavrov whether it is worthwhile to preserve the “letter” of the UN Charter or whether the “spirit” can be revived without it. Lavrov responds by defending the Charter’s principles as essential for avoiding imperialist wars and colonial domination.

Главная мысль которую мы заложили некоторые таскать явно скучная о том что институты которые мы сегодня в мире имеем какие-либо блистательными они не были в прошлом мышь не только про он речь а очень много разных институтов они уже больше не соответствуют реальности

The main idea that we embedded – some may find it boring – is that the institutions we have in the world today, however brilliant they may have been in the past, and I'm not only talking about the UN, but many different institutions, no longer correspond to reality.

Лавров утверждает, что единственной универсальной причиной утраты институциональной способности является политика США, начиная с выхода из Договора по ПРО, за которым последовало разрушение инструментов контроля над вооружениями (ДРСМД, Договор по открытому небу, а теперь и СНВ-3). Он перечисляет выходы США из ЮНЕСКО, ВОЗ, Совета по правам человека и блокирование органа по разрешению споров ВТО. Это демонстрирует отказ Вашингтона принимать какие-либо ограничения своей свободы действий.

Lavrov argues that the only universal reason for the loss of institutional capacity is US policy, starting with withdrawal from the ABM Treaty, followed by the destruction of arms control instruments (INF Treaty, Open Skies, and now New START). He lists US withdrawals from UNESCO, WHO, and the Human Rights Council, and its blocking of the WTO dispute settlement body. This demonstrates Washington’s refusal to accept any constraints on its freedom of action.

Единственной причиной очевидные причины универсальные причины для того чтобы такие обобщения делать я вижу политику соединённых штатов америки начиная с выхода из договора противоракетной обороны а потом какой-то достаточно продолжительные относительно продолжительный период была пауза потом пошло подряд разрушения всех инструментов контроля над вооружениями нераспространения и разоружения

The only reason – obvious, universal reasons for making such generalizations – I see in the policy of the United States of America, starting with the withdrawal from the Anti-Ballistic Missile Treaty, then after a relatively long pause, there came a consecutive destruction of all instruments of arms control, non-proliferation, and disarmament.

Лавров обвиняет западных коллег в попытках приватизировать многосторонние структуры, приводя в пример ОЗХО, где Запад продавил нелегитимное голосование, наделив Технический секретариат функциями Совета Безопасности ООН. Он также упоминает создание параллельных партнёрств вне ООН, таких как Партнёрство против безнаказанности за применение химического оружия под руководством Франции, которые обходят универсальные органы.

Lavrov accuses Western colleagues of trying to privatize multilateral structures, citing the example of the OPCW, where the West forced an illegitimate vote to give the Technical Secretariat the functions of the UN Security Council. He also mentions the creation of parallel partnerships outside the UN, such as the French-led Partnership against Impunity for Chemical Weapons, which bypass universal bodies.

Мы все больше наблюдаем на тенденцию в соответствии с каберне в рамках которой наши западные коллеги стремятся приватизировать эти международные многосторонние структуры это видно и в деятельности секретаря да он не буду останавливаться подробно всем хорошо известно кто и как принимает ключевые решения

We are increasingly observing a tendency according to which our Western colleagues seek to privatize these international multilateral structures. This is evident in the activities of the Secretariat – I won't go into detail, everyone knows well who and how makes key decisions.

Лавров подробно описывает, как Запад нарушил Конвенцию о запрещении химического оружия, продавив решение, которое дало Техническому секретариату полномочия назначать виновных в применении химического оружия, тогда как ранее он мог только устанавливать факты. Он называет это «изнасилованием» конвенции. Это подрывает универсальную правовую основу и создаёт опасный прецедент.

Lavrov details how the West violated the Chemical Weapons Convention by pushing through a decision that gave the Technical Secretariat the power to assign blame for chemical weapons use, whereas previously it could only establish facts. He calls this a “rape” of the convention. This undermines the universal legal framework and sets a dangerous precedent.

Была по сути дела изнасилована конвенции по запрещению химического оружия когда в грубейшее прямое нарушение самой этой конвенции запад настоял на не легитимном голосование соответствии с которым объявил что технический секретариат этой конвенции наделен отныне и вовеки функциями совета безопасности оон

The Chemical Weapons Convention was essentially raped when, in gross and direct violation of the convention itself, the West insisted on an illegitimate vote, according to which it declared that the Technical Secretariat of this convention is henceforth and forever vested with the functions of the UN Security Council.

Лавров отмечает, что Европейский союз идёт по пути США, создавая собственные карательные механизмы за применение химического оружия и нарушения прав человека, основанные исключительно на собственном суждении ЕС. Они действуют вне Совета Безопасности ООН и Устава ООН. Он утверждает, что с такой «новой реальностью» необходимо бороться, и что дух и буква Устава ООН остаются полностью пригодными для более демократичного и справедливого мира.

Lavrov notes that the European Union is following the US path by creating its own punitive mechanisms for chemical weapons use and human rights violations, based solely on the EU’s own judgment. These operate outside the UN Security Council and the UN Charter. He argues that such “new reality” must be fought, and that the spirit and letter of the UN Charter remain fully suitable for a more democratic and just world.

Евросоюз активно идет по пути соединенных штатов все больше и больше полагаясь на угрозы и применение санкций созданы два механизма наказания тех кто будет применять химическое оружие пол по мнению евросоюза и тех кто нарушает права человека опять же по мнению того же евросоюз все это за рамками совета безопасности

The European Union is actively following the path of the United States, increasingly relying on threats and the use of sanctions. Two mechanisms have been created to punish those who will use chemical weapons, according to the EU, and those who violate human rights, again according to the EU – all this outside the Security Council.

Виталий Наумкин указывает, что доклад фокусируется на социальных вызовах, но недооценивает конфликт между человечеством и природой, включая пандемии, изменение климата, вырубку лесов и вымирание видов. Он утверждает, что эти проблемы требуют широкого международного сотрудничества и недостаточно освещены в утопии. Долгосрочные последствия пандемии для генетики и здоровья также требуют внимания.

Vitaly Naumkin points out that the report focuses on social challenges but underplays the conflict between humanity and nature, including pandemics, climate change, deforestation, and species extinction. He argues that these require broad international cooperation and are not sufficiently addressed in the utopia. The pandemic’s long-term effects on genetics and health also need consideration.

Вы рассматриваете сложное противоречие вызовы и угрозы современного мира исключительно в таком социальном ключе и немного проходите мимо от тех сложных вопросов которые связаны с bio и эко системами

You consider the complex contradictions, challenges, and threats of the modern world exclusively in a social key and somewhat pass by those complex issues that are related to bio- and ecosystems.

Наумкин предупреждает, что конкуренция за вакцины становится новой линией раздела между поколениями (старше 65 и младше 65) и между странами. Ограничения, оправданные заботой о спасении жизней, также ведут к своего рода «китаизации» и исключению пожилых людей из активной жизни. Он ставит под сомнение, защитит ли массовая вакцинация от всех вариантов вируса и каковы будут долгосрочные последствия.

Naumkin warns that competition over vaccines is becoming a new line of division between generations (over 65 and under 65) and between countries. Restrictions justified by saving lives also lead to a kind of “Sinicization” and exclusion of older people from active life. He questions whether mass vaccination will protect against all virus variants and what the long-term consequences might be.

Уже возникающая конкуренция вакцин на становится pad это обозначившийся генерации он ее разлом между по коленям мешайся от 5 + и 65 мин существующие для вот флюса и дав ограничения с одной стороны оправдан и заботами быть людям и стремлением даже спасти их жизни весы идеи погибших от к вид в большинстве стран более 80 процентов другой стороны эти ограничения ведут своего рода китае зации вытеснение их из активной жизни на неопределенное время

The emerging competition of vaccines is becoming a generational divide between those under 65 and over 65. The existing restrictions, on the one hand justified by concern for people and the desire to save their lives – the ideas of those who died from COVID in most countries are over 80% – on the other hand, these restrictions lead to a kind of 'Sinicization,' pushing them out of active life for an indefinite time.

Наумкин утверждает, что доклад недооценивает достижения государственной бюрократии, ссылаясь на успех Китая в борьбе с пандемией. Он предлагает обсудить роль сильного государства и его способности мобилизовать ресурсы. Китайский пример показывает, что дееспособное государство может эффективно управлять кризисами, что ставит под сомнение скептицизм доклада в отношении институтов.

Naumkin argues that the report underestimates the achievements of state bureaucracy, citing China’s success in fighting the pandemic. He suggests that the role of a strong state and its ability to mobilize resources should be discussed. The Chinese example shows that a capable state can effectively manage crises, which challenges the report’s skepticism about institutions.

Вы несколько недооцениваете достижение той самой государственной бюрократии который вы относитесь без симпатий кавычках прокате посмотрите на успех китайских латте борьбе с пан дисков сегодня кажется что вроде бы и не было у них смертность от к вида как они говорят уже 0

You somewhat underestimate the achievements of that very state bureaucracy, which you treat without sympathy, in quotes. Look at the success of the Chinese in fighting the pandemic – today it seems as if it never happened, their mortality from COVID, as they say, is already zero.

Наумкин выражает обеспокоенность цифровым будущим, включая имплантацию электронных элементов в тело человека и их потенциальное воздействие на мозг. Он отмечает, что подходы некоторых зарубежных учёных напоминают ризоматические структуры, отдаляющиеся от неореалистических постулатов. Растущая конкуренция за ресурсы и неразрешённые конфликты могут сделать идею «этизации» мирных отношений слишком утопичной.

Naumkin raises concerns about the digital future, including the implantation of electronic elements into the human body and their potential impact on the brain. He notes that some foreign scientists’ approaches resemble rhizomatic structures that distance themselves from neorealist postulates. The growing competition for resources and unresolved conflicts may make the report’s idea of “ethicization” of peaceful relations too utopian.

Ра утопические подумай там вот так дальше вообще пойдут технологические революции сегодня говорят уже имплантирование определенных электронных элементов тела человека о влиянии хоть на мозг благотворно будто бы но и наверное исключающим какого-то манипулирования

In the utopia, think about how technological revolutions will go further – today they are already talking about implanting certain electronic elements into the human body, about a supposedly beneficial effect on the brain, but probably also not excluding some kind of manipulation.

Наумкин видит противоречие в докладе между оптимистическим видением ООН в 2045 году и идеей ослабления международных институтов и коллективности. Он ставит под сомнение, согласуется ли оптимизм доклада относительно возрождения ООН с его критикой институционального упадка. Фигура «слабого» Генерального секретаря в докладе также выглядит неубедительно.

Naumkin sees a contradiction in the report between its optimistic vision of the UN in 2045 and its idea of the weakening of international institutions and collectivity. He questions whether the report’s optimism about the UN’s revival is consistent with its critique of institutional decay. The report’s “weak” Secretary-General figure also seems unconvincing.

Я вижу некоторое противоречие между вашей мыслью о торжестве он сорок пятому году и ваша идея об ослабления вот этих всех международных институтов и коллективности вообще

I see a certain contradiction between your idea of the triumph of the UN in 2045 and your idea of the weakening of all these international institutions and collectivity in general.

Доминик Ливен предлагает исторический взгляд, отмечая 350 лет западного и 250 лет англосаксонского доминирования в мире, совпадающих с масштабным климатическим кризисом. Он утверждает, что эти два кризиса взаимосвязаны, и политические последствия изменения климата могут быть ещё более разрушительными, чем прямые эффекты. Возвышение Китая и смещение экономической мощи в Азию не являются неожиданностью, а исполняют вековые прогнозы.

Dominic Lieven offers a historical view, noting 350 years of Western and 250 years of Anglo-Saxon dominance, now coinciding with a massive climate crisis. He argues that the two crises are interconnected and that the political consequences of climate change could be even more destructive than the direct effects. The rise of China and the shift of economic power to Asia are not surprises but fulfill century-old predictions.

350 лет западных и 250 лет англосаксонского доминирования в мире в тоже время мы сталкиваемся с огромным кризисом связанным с изменением климата и эти два кризис кризиса взаимосвязаны

350 years of Western and 250 years of Anglo-Saxon dominance in the world, at the same time we are facing a huge crisis related to climate change, and these two crises are interconnected.

Ливен проводит историческую параллель между возвышением Китая сегодня и возвышением Германии в XX веке. Он отмечает, что вызов Германии англосаксонскому миру привёл к мировым войнам, и Китай представляет собой ещё больший вызов. Технологические и военные последствия схожи, и риск конфликта высок, особенно с учётом ядерного измерения.

Lieven draws a historical parallel between the rise of China today and the rise of Germany in the 20th century. He notes that Germany’s challenge to the Anglo-Saxon world led to world wars, and China represents an even greater challenge. The technological and military implications are similar, and the risk of conflict is high, especially given the nuclear dimension.

Я как историк буду вынужден сделать сравнение между подъемом китае подъемом германии в 20 веке этот очень часто и сравнения и метафора а что если бы мы не смогли бы тогда сдержать германию капиталистическую с протестантами европейцы которые хотели покорить весь англоязычный мир а сейчас китай это еще больше угроза для всего мира

As a historian, I will be forced to make a comparison between the rise of China and the rise of Germany in the 20th century – this is a very common comparison and metaphor. What if we had not been able to contain capitalist Germany with its Protestants, Europeans who wanted to conquer the entire English-speaking world? And now China is an even greater threat to the whole world.

Ливен указывает, что технологические достижения, как железные дороги в XIX веке, неоднократно меняли скорость и масштаб военных действий. Хотя ядерное оружие может сдерживать полномасштабную войну, другие технологии (биологические, химические) становятся более доступными для негосударственных субъектов. Риск применения оружия массового уничтожения в Евразии неприятно высок, особенно в сочетании с кризисами, вызванными климатом.

Lieven points out that technological advances, like railways in the 19th century, have repeatedly changed the speed and scale of warfare. While nuclear weapons may deter all-out war, other technologies (biological, chemical) are becoming more accessible to non-state actors. The risk of weapons of mass destruction being used in Eurasia is unpleasantly high, especially combined with climate-induced crises.

К сожалению многие технологии изобретаются вновь и вновь становятся более полезными тоже я дирка перестала быть ограничено и для одних все еще существует вероятность того что мы находимся на грани войны

Unfortunately, many technologies are invented again and again, becoming more useful. Also, the deterrence has ceased to be limited, and for some there still exists the probability that we are on the brink of war.

Ливен заключает, что его поколению было легче, чем поколению их родителей и дедов, но следующее поколение столкнётся с ещё большими вызовами, даже если не произойдёт крупной военной катастрофы. Нестабильность и нерешённые проблемы, включая изменение климата и соперничество великих держав, делают будущее мрачным. Пандемия является ранним предупредительным сигналом о худшем.

Lieven concludes that his generation had it easier than their parents and grandparents, but that the next generation will face even greater challenges, even if no major military catastrophe occurs. The instability and unresolved challenges, including climate change and great power rivalry, make the future bleak. The pandemic is an early warning signal of worse to come.

Мне кажется что моему поколению было проще чем например поколению наших родителей и дедов и по сравнению с тем с чем сталкивается с наши дети даже если нас так и не случится катастроф и крупных военных катастроф а это возможно учитывая нестабильность и учитывать то что многие из вызовов к сожалению не решились эффективно

It seems to me that my generation had it easier than, for example, the generation of our parents and grandparents, and compared to what our children are facing – even if no catastrophes or major military catastrophes happen, which is possible given the instability and the fact that many challenges, unfortunately, have not been effectively resolved.

Лавров, отвечая на вопрос об исторических аналогиях, говорит, что самая отличительная черта современной эпохи – это то, что всем понятно: происходит перераспределение мощи. Это вызывает категорическое несогласие западных коллег, которые цепляются за столетия своего доминирования. Он соглашается с Ливеном в том, что неограниченная способность человечества изобретать смертоносные технологии не обнадёживает.

Lavrov, responding to a question about historical analogies, says the most distinctive feature of the modern era is that everyone understands that a redistribution of power is taking place. This causes categorical disagreement from Western colleagues who cling to their centuries of dominance. He agrees with Lieven that humanity’s unlimited capacity to invent deadly technologies is not reassuring.

Самое отличительная черта современной эпохи что всем понятно что происходит перераспределение мощи и это вызывает это вызывает категорическое несогласие наших западных коллег которые цепляются за столетие своего доминирования

The most distinctive feature of the modern era is that everyone understands that a redistribution of power is taking place, and this causes categorical disagreement from our Western colleagues who cling to their centuries of dominance.

Лавров вспоминает поговорку, что история ничему не учит, и отмечает, что, несмотря на кровавые войны прошлого, хотелось бы надеяться, что какой-то урок был усвоен. Он цитирует политического деятеля эпохи перестройки, который на вопрос, почему люди живут плохо, ответил: «Мы живём плохо – мы живём так, что наши внуки будут нам завидовать». Этот чёрный юмор подчёркивает неопределённость будущих поколений.

Lavrov recalls a saying that history teaches nothing, and notes that despite the bloody wars of the past, one would hope some lesson has been learned. He quotes a political figure from the perestroika era who, when asked why people live poorly, replied: “We live poorly – we live in such a way that our grandchildren will envy us.” This dark humor underscores the uncertainty of future generations.

Еще одна еще одной мудрый мысль что история ничему не учит да ну на внуков каши интересно будет посмотреть наших если если вы видим кто увидит

Another wise thought is that history teaches nothing. Well, it will be interesting to see what our grandchildren will have – if we see them, whoever will see them.

Джон Миршаймер заявляет, что мир движется от однополярности к многополярности, с тремя великими державами: Китаем, Россией и Соединёнными Штатами. Он утверждает, что политика великих держав возвращается, и что великие державы по своей природе агрессивны и озабочены накоплением мощи. Это приведёт к интенсивной конкуренции в сфере безопасности, особенно между США и Китаем, с высокими рисками войны.

John Mearsheimer states that the world is moving from unipolarity to multipolarity, with three great powers: China, Russia, and the United States. He argues that great power politics is returning, and that great powers are inherently aggressive and concerned with accumulating power. This will lead to intense security competition, especially between the US and China, with high risks of war.

★ Multipolarity То что произошло тысячи шестнадцатого года так это то что мы вышли из этой системы однополярного мира в система многополярного мира и три великие державы в этом многополярном мире это китай россия и соединенные штаты

What happened in 2016 is that we exited the system of a unipolar world into a system of a multipolar world, and the three great powers in this multipolar world are China, Russia, and the United States.

Миршаймер объясняет, что международные институты, такие как ООН, не имеют силы принуждать государства; великие державы создают институты для обслуживания своих интересов и нарушают правила, когда те угрожают их безопасности. США, Китай и Россия делают это. Поэтому институты по сути бесполезны для поддержания мира, когда обостряется конкуренция великих держав.

Mearsheimer explains that international institutions like the UN have no power to compel states; great powers create institutions to serve their interests and break rules when those rules threaten their security. The US, China, and Russia all do this. Therefore, institutions are essentially useless for maintaining peace when great power competition intensifies.

Великие державы создают институты великие державы управляют они создают правила и они создать такие правила которые были бы им выгодно и когда им не нравится какие-либо правила они их орошают

Great powers create institutions, great powers manage them, they create rules, and they create such rules that would be beneficial to them, and when they don't like any rules, they violate them.

Миршаймер прогнозирует, что Китай попытается доминировать в Азии так же, как США доминируют в Западном полушарии, а США будут агрессивно сдерживать Китай, как они сдерживали Советский Союз. Эта конкуренция в сфере безопасности между двумя ядерными государствами может привести к войне. Мир становится более опасным, чем во времена однополярного момента.

Mearsheimer predicts that China will try to dominate Asia just as the US dominates the Western Hemisphere, and the US will aggressively contain China, just as it did the Soviet Union. This security competition between two nuclear-armed states could lead to war. The world is becoming more dangerous than during the unipolar moment.

Соревнование между соперничество между сша и китаем будет определять международную политику в 21 веке и произойдет следующее китай попытается доминировать в азии таким же образом как и сша доминируют в западном полушарии

The competition, the rivalry between the US and China will determine international politics in the 21st century, and the following will happen: China will try to dominate Asia in the same way that the US dominates the Western Hemisphere.

Лавров, отвечая на вопрос о том, должна ли Россия изолироваться в период потрясений, утверждает, что Россия должна перестать рассматривать западных коллег и ЕС как источник оценок своего поведения. Он ссылается на заявления ЕС о том, что Россия не может восстановить геополитическое партнёрство, и говорит, что России следует просто прекратить общение с ними на время, если они не понимают взаимного уважения.

Lavrov, responding to a question about whether Russia should isolate itself during the period of upheaval, argues that Russia must stop viewing Western colleagues and the EU as a source of evaluation for its behavior. He cites EU statements about Russia not being able to restore a geopolitical partnership, and says Russia should simply stop communicating with them for a while if they do not understand mutual respect.

Нам надо перестать рассматривать наших западных коллег и в том числе евросоюз в качестве источника оценок нашего поведения которым оценкам мы начинаем следовать и как бы мерить себя вот тем самым машину у них нет аршинов у них дюймы но сантиметра у нас универсальные

We need to stop viewing our Western colleagues, including the European Union, as a source of evaluations of our behavior, evaluations that we begin to follow and measure ourselves by – they have no arshins, they have inches, but we have universal centimeters.

Лавров критикует подход ЕС к инциденту с Навальным, отмечая, что пять стран ЕС заявили, что установили истину, и затем потребовали, чтобы Россия доверилась им, не предоставив фактов. Он противопоставляет это запросу России к Германии выполнить свои обязательства по международным правовым инструментам о взаимной правовой помощи. Ответ ЕС был: «Если вы нам не доверяете, это ваша вина».

Lavrov criticizes the EU’s handling of the Navalny incident, noting that five EU countries claimed to have established the truth and then demanded that Russia trust them without providing facts. He contrasts this with Russia’s request for Germany to fulfill its obligations under international legal instruments on mutual legal assistance. The EU’s response was to say “if you don’t trust us, it’s your fault.”

Заявление о том что целых пять стран евросоюза установили истину поэтому ваши попытки попросить у нас предоставить факты того что позволил нам к тем выводам придти они возмутительны вы нам не можете не доверять

The statement that as many as five EU countries have established the truth, so your attempts to ask us to provide the facts that allowed us to reach those conclusions are outrageous – you cannot not trust us.

Лавров заключает, что Россия всегда обладала чувством собственного достоинства в последние 20 лет, но западные внешнеполитические чиновники не понимают необходимости взаимного уважения. Он предполагает, что Россия может просто прекратить общение с ними на время, особенно после заявления Урсулы фон дер Ляйен о том, что с нынешним российским руководством геополитическое партнёрство невозможно. «Так тому и быть – не звоните нам, мы вам позвоним».

Lavrov concludes that Russia has always had a sense of self-respect over the last 20 years, but Western foreign policy officials do not understand the need for mutual respect. He suggests that Russia may simply stop communicating with them for a while, especially after Ursula von der Leyen’s statement that no geopolitical partnership is possible with the current Russian leadership. “So be it – don’t call us, we’ll call you.”

Услуга фон дер ляйен заявляет что с нынешней российской властью геополитического партнерство не получается так тому и быть не звонит вы хотя спасибо но я пошел

Ursula von der Leyen declares that geopolitical partnership with the current Russian authorities is not working out – so be it, don't call us, thank you, but I'm off.

Юрий Слезкин говорит, что прочитал доклад с ужасом, найдя его остроумным и изобретательным, но не всегда убедительным. Он отмечает, что доклад описывает мир без иерархии и борьбы за статус, который он не может себе представить. Утопия «разумной достаточности» и «рационального самоограничения» кажется ему либеральной мечтой или сном буржуа, и он сомневается, что такой мир достижим.

Yuri Slezkine says he read the report with horror, finding it witty and inventive but not always convincing. He notes that the report describes a world without hierarchy and struggle for status, which he cannot imagine. The utopia of “reasonable sufficiency” and “rational self-restraint” seems to him like a liberal’s dream or a bourgeois’s sleep, and he doubts that such a world is achievable.

Моя трудность заключается в том что я не могу не только представить себе мир без иерархией борьбы за статус и ресурсы это ладно мы принять исходные тезисы доклада согласно которым если гегемония более невозможно то стремление к ней перестает быть рациональным

My difficulty is that I cannot even imagine a world without hierarchy, without struggle for status and resources – that's fine, we can accept the report's initial theses that if hegemony is no longer possible, then striving for it ceases to be rational.

Слезкин соглашается с предпосылкой доклада о том, что мы живём в эпоху кризиса институтов, люди становятся атомизированными и остаются один на один с внешним миром. Он проводит параллели как с либерализмом, так и с тоталитаризмом, где общество атомизировано, а традиционные связи разорваны. Однако он отмечает, что на практике и либерализм, и коммунизм признавали семью и нацию естественными коллективами.

Slezkine agrees with the report’s premise that we live in an era of institutional crisis, with people becoming atomized and left alone with the outside world. He draws parallels with both liberalism and totalitarianism, where society is atomized and traditional ties are broken. However, he notes that in practice, both liberalism and communism recognized the family and nation as natural collectives.

Исходное положение заключается в том что мы живем в эпоху кризиса институтов и чтоб он ими сделаю его очевидным обвально и необратимом люди распыляются разъединяются и как говорится в докладе оказывается один на один с внешним миром

The initial premise is that we live in an era of crisis of institutions, and that this crisis is obvious, catastrophic, and irreversible – people are scattered, disunited, and, as the report says, find themselves alone with the outside world.

Слезкин противопоставляет утопию умеренности из доклада реальным протестным движениям в американских городах, которые радикально нелиберальны, основаны на коллективной идентичности (раса и пол) и выстраивают жёсткие этические и социальные иерархии. Эти движения ставят под сомнение легитимность существующих государств, в то время как доклад предполагает, что государства всё ещё будут существовать в 2045 году. Он сомневается, что ООН будет легко с «объединёнными нациями», когда одна из наций сама фрагментируется.

Slezkine contrasts the report’s utopia of moderation with the actual protest movements in American cities, which are radically illiberal, based on collective identity (race and gender), and build rigid ethical and social hierarchies. These movements challenge the legitimacy of existing states, while the report assumes states will still exist in 2045. He doubts that the UN will have an easy time with “united nations” when one of the nations is itself fragmenting.

Эта протестная утопия решительно не похоже на ту которая описана в докладе она радикально они либеральная опирается не на индивида она коллективной идентичности первую очередь по признаку расы и пола выстраивают жёсткие этические и социальные йерархии

This protest utopia is radically different from the one described in the report – it is radically illiberal, it relies not on the individual but on collective identity, primarily on the basis of race and gender, and builds rigid ethical and social hierarchies.

Лавров в своих заключительных замечаниях выделяет «Группу двадцати» как гибкую сетевую структуру, возникшую из кризиса 2008 года и отражающую объективный процесс многополярности. В отличие от «Группы семи», G20 включает как западные, так и незападные державы и действует без жёсткой институционализации. Это почти открытое признание того, что Запад в одиночку не может решать глобальные экономические проблемы.

Lavrov, in his final remarks, highlights the G20 as a flexible network structure that emerged from the 2008 crisis and reflects the objective process of multipolarity. Unlike the G7, the G20 includes both Western and non-Western powers and operates without rigid institutionalization. It is an almost open recognition that the West alone cannot solve global economic problems.

★ Multipolarity Группа 20 этакая сетевая структура которой да и институциализации цон о сохраняют свою гибкость у него нет никаких песчаных и ратифицированных правил и она отражает сайт сказать то самое понимание объективности процесса формирования многополярного общество которым многополярного мира которым мы говорим

The G20 is a kind of network structure that, even without institutionalization, retains its flexibility – it has no rigid, ratified rules, and it reflects, so to speak, that very understanding of the objectivity of the process of forming a multipolar society, a multipolar world that we are talking about.

Лавров обсуждает застопорившуюся реформу Совета Безопасности ООН, отмечая, что развивающиеся страны Азии, Латинской Америки и особенно Африки недопредставлены. Он утверждает, что первым шагом должно стать устранение чрезмерного представительства Европы (5-6 из 15 мест). Россия поддерживает добавление постоянных мест для развивающихся стран, но процесс должен быть постепенным и консенсусным, чтобы не подорвать функционирование ООН.

Lavrov discusses the stalled reform of the UN Security Council, noting that developing countries in Asia, Latin America, and especially Africa are underrepresented. He argues that the first step should be to eliminate the overrepresentation of Europe (5-6 out of 15 seats). Russia supports adding permanent seats for developing countries, but the process must be gradual and consensual to avoid undermining the UN’s functioning.

Прежде всего нужно ликвидировать откровенную несправедливость которая сейчас сложилась а именно что среди 15 членов совета безопасности 6 членов представляют европу при разных комбинациях 6 но минимум 5 а то и шесть то есть точно больше одной трети развивающий страны серьезно не до представлен

First of all, we need to eliminate the obvious injustice that has developed, namely that among the 15 members of the Security Council, 6 members represent Europe in various combinations – at least 5 or even 6, that is, more than a third – while developing countries are seriously underrepresented.

Лавров указывает на астанинский формат по Сирии как пример разового, проблемно-специфического альянса (Россия, Турция, Иран), который не создаёт постоянной структуры. Он также упоминает Минскую группу по Нагорному Карабаху, где сопредседатели (Россия, США, Франция) действуют на разовой основе. Такие гибкие, неинституционализированные форматы становятся всё более полезными в мире, где традиционные институты находятся в кризисе.

Lavrov points to the Astana format on Syria as an example of a one-off, problem-specific alliance (Russia, Turkey, Iran) that does not create a permanent structure. He also mentions the Minsk Group on Nagorno-Karabakh, where the co-chairs (Russia, US, France) act on an ad hoc basis. Such flexible, non-institutionalized formats are increasingly useful in a world where traditional institutions are in crisis.

Астанинский формат он абсолютно разовой посвящен конкретной проблеме а вот гостей наумкин прекрасно с ней знаком никого не по каким другим вопросам турция и иран и россия не создали такого формата у нас прекрасные отношения с ираном хорошие отношения с турками но вот тройка который существует она абсолютно абсолютно разовые конкретной под конкретные ситуации

The Astana format is absolutely one-off, dedicated to a specific problem – and, as our guest Naumkin knows well, on no other issues have Turkey, Iran, and Russia created such a format. We have excellent relations with Iran and good relations with Turkey, but the troika that exists is absolutely one-off, for a specific situation.

Александр Рар в заключительных замечаниях отмечает, что дискуссия была полна эсхатологических предсказаний, каждый выступающий рисовал всё более ужасающую картину. Он признаёт, что трудно спорить с пессимистами, но именно поэтому нужны такие романтические попытки взглянуть на будущее иначе. Даже если утопия не сбудется, сама попытка мыслить нестандартно ценна.

Alexander Rahr, in his closing remarks, notes that the discussion has been full of eschatological predictions, with each speaker painting a more terrifying picture. He admits that it is hard to argue with the pessimists, but that is precisely why such romantic attempts to look at the future differently are needed. Even if the utopia does not come true, the effort to think outside the box is valuable.

Именно поэтому как мне кажется нужны такие вот романтики как мы вдруг стали для того чтобы попробовать взглянуть иначе но не получится значит не получит конце концов томас мор не хочу заканчивать как он но он же тоже наверное не очень верил в то что это все реализуется но тем не менее писал ее

That is precisely why, it seems to me, such romantics as we have suddenly become are needed – to try to look differently. If it doesn't work out, it doesn't work out. After all, Thomas More – I don't want to end like him – but he probably didn't really believe that it would all be realized, but nevertheless he wrote it.