Sergey Lavrov on Bolshaya Igra (Channel One), Moscow, 25 April 2020

В начале интервью на «Первом канале» Лаврову напоминают, что 25 апреля 1945 года — в день эфира — исполняется 75 лет двум знаковым событиям: первому учредительному заседанию Организации Объединённых Наций в Сан-Франциско и встрече советских и американских войск на Эльбе. Его спрашивают, не привёл ли кризис коронавируса к большему разобщению человечества, когда каждое государство действует само за себя, а международная солидарность ослабевает. Лавров считает этот вопрос ключевым для всех нынешних дискуссий в России, в ООН и в аналитических центрах. Он подчёркивает, что окончательные выводы о произошедшем и извлекаемых уроках пока преждевременны, но пандемия явно ускорила давно накапливавшиеся тенденции и обострила противоречия между крупными державами.

Opening the Channel One interview, Lavrov is reminded that 25 April 1945 — the very date of the broadcast — marks the 75th anniversary of two landmark events: the first constituent session of the United Nations in San Francisco and the meeting of Soviet and American troops on the Elbe. He is asked whether the coronavirus crisis has made humanity more divided, with each state acting for itself and international solidarity fading. Lavrov treats the question as central to every current debate in Russia, at the UN, and in academic centres worldwide. He stresses that a full accounting of what happened and what lessons to draw is not yet possible, but the pandemic has plainly accelerated long-building trends and sharpened contradictions among major powers.

25 апреля 1945 года ровно 75 лет назад, как и было согласовано в Ялте, собралось первое учредительное заседание Организации Объединённых Наций, и в этот же день войска встретились на Эльбе.

On 25 April 1945, exactly 75 years ago, as agreed at Yalta, the first constituent session of the United Nations convened, and on that same day troops met on the Elbe.

Я убеждён, что мы пока ещё не имеем на руках всех фактов, которые позволят сделать всеобъемлющий обобщающий вывод о том, что же произошло и какие уроки из этого необходимо извлечь.

I am convinced that we do not yet have all the facts in hand that would allow a comprehensive, summarising conclusion about what happened and what lessons must be drawn.

Лавров указывает на конфронтацию США и Китая, когда Австралия и ряд европейских стран подпевают Вашингтону в требованиях компенсации — вплоть до ареста имущества и счетов — за якобы допущенные Пекином ошибки в первые недели вспышки. Внутри Европейского союза продолжаются ожесточённые споры о том, кто будет платить и кто возьмёт на себя решающую роль. Из этих противоречий он делает первый крупный вывод: резкое повышение роли национального государства. По всему миру, в интеграционных объединениях и вне их, правительства берут на себя первичную ответственность за безопасность граждан. Тенденция не абсолютна — ЕС и ЕАЭС сохраняют коллективные меры, — но преобладает опора на себя, что отражает не только сиюминутный кризис, но и усталость, особенно в Европе, от навязчивой наднациональной бюрократии.

Lavrov points to the US-China confrontation, with Australia and several European states echoing Washington's demand that China pay compensation — including through asset seizures — for alleged mistakes in the early weeks of the outbreak. Inside the European Union, fierce disputes continue over who will bear the financial burden and assume the leading role. From these contradictions he draws a first major conclusion: the sharp rise of the national state. Across the world, whether inside integration blocs or outside them, governments are taking primary responsibility for citizens' security. The trend is not absolute — the EU and the EAEU still pursue collective measures — but national self-reliance predominates, reflecting not only the immediate health crisis but also fatigue, especially in Europe, with intrusive supranational bureaucracy.

Посмотрите хотя бы на то, что происходит между Соединёнными Штатами и Китаем: Соединённым Штатам активно подпевают австралийцы, ряд европейских стран требует от Китая чуть ли не компенсации — арестом имущества, арестом счетов.

Look at what is happening between the United States and China: Australia actively echoes the United States, and a number of European countries demand from China almost compensation — seizure of property, seizure of accounts.

Вывод, который из этой части противоречий напрашивается, — это резкое повышение роли национального государства.

The conclusion that suggests itself from this part of the contradictions is the sharp rise of the role of the national state.

Лавров противопоставляет подход России в рамках Евразийского экономического союза развитию в Европейском союзе. Он отмечает, что ЕАЭС, как и ЕС, уделяет внимание общим задачам борьбы с пандемией, однако преобладает стремление национальных государств больше полагаться на себя. В европейских структурах Россия всегда старалась избегать навязчивой наднациональной бюрократии и искать консенсусные компромиссные подходы — хотя это не всегда удаётся. Пандемия сделала более заметными оперативность и решительность на национальном уровне, тогда как многие многосторонние структуры выглядят в этом соревновании проигрывающими.

Lavrov contrasts Russia's approach within the Eurasian Economic Union with developments in the European Union. He notes that the EAEU, like the EU, is paying attention to common tasks in fighting the pandemic, yet the prevailing tendency is for national states to rely more on themselves. He recalls that within European structures Russia has always sought to avoid intrusive supranational bureaucracy and to pursue consensus-based, compromise approaches — though this does not always succeed. The pandemic has made operational speed and decisiveness at the national level more visible, while many multilateral structures appear slower by comparison.

Внимание, которое уделяется нашим общим задачам борьбы с этой угрозой в рамках Евразийского экономического союза, безусловно есть, и всё же стремление национальных государств больше полагаться на себя превалирует.

Attention to our common tasks of fighting this threat within the Eurasian Economic Union certainly exists, and yet the tendency of national states to rely more on themselves predominates.

Мы в рамках евразийского экономического союза всегда старались избегать навязчивой наднациональной бюрократии и всегда старались искать консенсусные компромиссные подходы.

Within the Eurasian Economic Union we have always sought to avoid intrusive supranational bureaucracy and always sought consensus-based compromise approaches.

Второй крупный тренд, по оценке Лаврова, — влияние пандемии на мировую экономику: физический разрыв хозяйственных связей, падение ВВП, шок для большинства национальных экономик и мировой экономики в целом. Это сопровождается ростом конфликтности и дефицита доверия, попытками недобросовестной конкуренции, сведения счётов и игры в одни ворота. Вместе с тем пагубность таких попыток, по его мнению, уже становится очевидной для всех международных игроков, и он выражает надежду, что возобладает понимание необходимости совместных действий.

As a second major trend, Lavrov highlights the pandemic's impact on the world economy: the physical rupture of many economic links, falling GDP, and shock to most national economies and the global economy as a whole. This is accompanied by rising conflictiveness and a deficit of trust. He observes more attempts at unfair competition, settling scores, and playing by one's own rules — acting each for oneself. Yet the harmfulness of such approaches is becoming obvious to all international players, and Lavrov expresses hope that understanding will prevail that only together can states fight threats that recognise no borders.

Разрыв многих хозяйственных связей, чисто физический разрыв во многих направлениях, падение внутреннего валового продукта, шок для многих национальных экономик и для мировой экономики в целом.

The rupture of many economic links, a purely physical rupture in many directions, falling gross domestic product, shock for many national economies and for the world economy as a whole.

Пагубность таких попыток, по-моему, уже проясняется и становится очевидной для всех международных игроков.

The harmfulness of such attempts, in my view, is already becoming clear and obvious to all international players.

Лавров подчёркивает, что пандемия распространяется независимо от континента, климата, температуры, валютных резервов или ядерного оружия. С такими угрозами нельзя бороться в одиночку. Давно отстаиваемая Россией линия — защита равноправия всех государств и принципов Устава ООН, включая суверенитет, суверенное равенство и мирное урегулирование споров — особенно востребована сейчас. Выход из нынешних и будущих кризисов невозможен без взаимной поддержки, уважения культурно-цивилизационного многообразия и права стран самим определять свой путь.

Lavrov argues that the pandemic spreads regardless of continent, climate, temperature, currency reserves, or nuclear weapons. Threats of this kind cannot be defeated unilaterally. Russia's long-standing line — defence of the equal rights of all states and of the principles and purposes of the UN Charter, including sovereignty, sovereign equality, and peaceful settlement of disputes — is therefore especially in demand. Exiting the present and future crises will require mutual support, respect for cultural and civilisational diversity, and respect for each country's right to determine its own path.

Пандемия распространяется независимо от континента, независимо от климата, от того, в какой температуре люди находятся, и независимо от наличия у той или иной страны валютных резервов или ядерного оружия.

The pandemic spreads regardless of continent, regardless of climate, of what temperature people are in, and regardless of whether a given country has currency reserves or nuclear weapons.

Только сообща можно бороться с такими угрозами, которые не знают, не признают и не соблюдают границ между государствами.

Only together can one fight such threats, which do not know, do not recognise, and do not observe borders between states.

Отвечая на наблюдения из Вашингтона, Лавров признаёт, что первая международная реакция выглядела разобщённой: государства вводили национальные меры и пограничный контроль, в том числе между Россией и Китаем, что он называет печальным, но разумным. Он сравнивает начальную фазу с первыми неделями войны, когда никто не был готов и срабатывают худшие инстинкты. Он спрашивает, видны ли в частных разговорах с руководителями США и ЕС признаки интереса к смене правил игры и поиску общих решений, признавая, что картина во многом по-прежнему мрачна.

Responding to observations from Washington, Lavrov accepts that the first international reaction to the pandemic looked fragmented: states imposed national measures and border controls, including between Russia and China, which he calls sad but reasonable. He compares the initial phase to the first weeks of a war, when no one was truly prepared and panic triggers the worst instincts. He asks whether his private conversations with US and EU leaders show any interest in changing the rules of the game and seeking common solutions — acknowledging that the picture still looks grim in many respects.

Может быть, это как первые недели войны: пандемия нанесла удар, никто из нас по-настоящему к этому не был готов, и поэтому срабатывают худшие инстинкты.

Perhaps it is like the first weeks of a war: the pandemic struck, none of us was truly ready, and therefore the worst instincts are triggered.

Карантинные меры, меры по недопущению слишком больших передвижений людей — они абсолютно оправданные и должны приниматься прежде всего на национальном уровне.

Quarantine measures, measures to prevent too much movement of people — they are absolutely justified and should be taken above all at the national level.

Когда пандемия сама является предметом переговоров, Лавров видит серьёзные и активные усилия по налаживанию международного сотрудничества. Генеральная Ассамблея ООН вскоре приняла резолюцию о солидарности, а затем — резолюцию с конкретными задачами по доступности вакцин и противоядий для всех стран. Несмотря на противоречия внутри «двадцатки» из-за поиска виновных и политизации ВОЗ, группа приняла соответствующее решение. Лавров делает вывод о заинтересованности ведущих государств в объединении усилий.

When the pandemic itself is the main subject of negotiations, Lavrov sees serious and active efforts to establish international cooperation. The UN General Assembly soon adopted a solidarity resolution and then a second resolution setting concrete tasks so that vaccines and countermeasures would be accessible to all countries — a principle he considers vital. Despite contradictions inside the G20 over blame and WHO politicisation, the group adopted a relevant decision. Lavrov infers that leading states remain interested in combining efforts, even as national quarantine measures operate in parallel.

Генеральная Ассамблея ООН вскоре после начала этого процесса приняла одну резолюцию с выражением солидарности в борьбе с коронавирусом, а вскоре после этого — ещё одну резолюцию, в которой уже ставились конкретные задачи.

The UN General Assembly soon after the start of this process adopted one resolution expressing solidarity in the fight against the coronavirus, and soon after that another resolution setting concrete tasks.

Группа двадцати, при всех противоречиях, приняла соответствующее решение, и мы исходим из того, что эти решения показывают заинтересованность ведущих государств объединять усилия.

The Group of Twenty, despite all contradictions, adopted a relevant decision, and we proceed from the view that these decisions show the interest of leading states in combining efforts.

Лавров соглашается, что контроль границ между государствами подобен контролю между квартирами и улицами внутри страны, и не видит в этом далеко идущей тенденции к постоянной изоляции. Многие многосторонние структуры оказались менее оперативны, чем национальные правительства, но он не хочет, чтобы стремление объединять усилия было политизировано. Национальные меры оправданы; цель — более широкое сотрудничество.

Lavrov agrees that border controls between states resemble controls between apartments, streets, and squares within each country, and he would not treat this as a far-reaching tendency toward permanent isolation. Many multilateral structures have proved less operationally decisive than national governments in the current competition against the virus, but he does not want the drive to combine efforts to be politicised. National measures are justified; the goal remains broader cooperation.

Так же, как контролируются границы между государствами, контролируются границы между домами и квартирами, между улицами и площадями в каждой стране.

Just as borders between states are controlled, borders between houses and apartments, between streets and squares in each country are controlled.

Не хочется, чтобы стремление к объединению усилий было политизировано.

One does not want the striving to combine efforts to be politicised.

Лавров критикует нападки на Всемирную организацию здравоохранения как попытку оправдать запоздалые или недостаточные национальные действия. ВОЗ в соответствии с уставом выполняет роль руководящего и координирующего органа в вопросах здравоохранения. Никто не идеален, и деятельность ВОЗ определяют государства-члены. Он призывает сосредоточиться на разработке вакцин и улучшении глобального взаимодействия в сфере здоровья, а не на поиске виновных.

Lavrov criticises attacks on the World Health Organization as an attempt to justify delayed or insufficient national actions. The WHO, in accordance with its charter, acts as the leading and coordinating authority on health matters and, in his view, is fulfilling that role. No state is perfect, and the WHO's work is carried out by member states. He urges concentration on vaccine development alongside quarantine measures, and on longer-term improvement of global health cooperation, rather than shouting "hold him" and searching for culprits.

Я считаю, что Всемирная организация здравоохранения, которая обязана в соответствии со своим уставом действовать в качестве руководящего и координирующего органа в вопросах здравоохранения, вполне справляется с этой своей ролью.

I believe that the World Health Organization, which is obliged under its charter to act as the leading and coordinating authority on health matters, is quite fulfilling this role.

Вместо того чтобы кричать «держи его» и искать виновных, я бы сконцентрировался на необходимых мерах по выработке вакцин.

Instead of shouting 'hold him' and searching for the guilty, I would concentrate on the necessary measures to develop vaccines.

Отвечая на американскую критику ВОЗ, Лавров напоминает, что США — главный плательщик в бюджет ВОЗ, как и в бюджеты большинства организаций системы ООН. Как главный донор, Вашингтон имеет право на широкое представительство в секретариатах, включая ВОЗ. Среди специалистов, определяющих работу секретариата ВОЗ, большинство — американцы, в том числе на руководящих должностях. Лавров сомневается, что они работают в полной изоляции от своего правительства, подчёркивая при этом необходимость независимости сотрудников и контактов с делегациями государств-членов.

Addressing American criticism of the WHO, Lavrov notes that the United States is the organisation's main contributor, as it is for most UN system budgets. As the main payer, Washington has the right to be represented in secretariats, including the WHO's, at a far higher level than countries paying smaller contributions. Among specialists shaping the WHO secretariat's work, Americans form a majority, including in leadership posts. Lavrov doubts these American staff work in complete isolation from their government, while stressing that secretariat employees should be independent and maintain contact with member-state delegations.

Америка является главным плательщиком в бюджет Всемирной организации здравоохранения, как в бюджет подавляющего большинства других организаций системы ООН.

America is the main contributor to the budget of the World Health Organization, as to the budget of the overwhelming majority of other organisations of the UN system.

Среди специалистов, которые определяют деятельность секретариата, большинство — американцы, в том числе на руководящих должностях.

Among the specialists who determine the work of the secretariat, the majority are Americans, including in leadership positions.

Лавров ставит на первое место разработку вакцин наряду с самоизоляцией и карантином, а на второе — долгосрочное совершенствование глобального взаимодействия в сфере здравоохранения. Министр иностранных дел Франции Жан-Ив Ле Дриан говорил о создании совета высокого уровня по здоровью человека и животных для помощи ВОЗ. Россия готова рассмотреть предложение, если оно принесёт добавленную стоимость, но предупреждает, что новые инициативы не должны лишь успокаивать тех, кто выдвигает недоказанные обвинения против уважаемой мировой организации.

Lavrov prioritises vaccine development alongside self-isolation and quarantine, and secondly long-term improvement of global health interaction. French Foreign Minister Jean-Yves Le Drian has spoken of creating a high-level council on human and animal health to assist the WHO. Lavrov is open to examining the proposal if it adds value, given the WHO's established practice of working with scientists, but warns that new initiatives must not merely placate those making unsubstantiated accusations against a respected global organisation.

Наши французские коллеги устами моего друга Жан-Ива Ле Дриана уже говорят о необходимости создать некий совет высокого уровня по здоровью человека и животных, который будет Всемирной организации здравоохранения помогать.

Our French colleagues, through my friend Jean-Yves Le Drian, are already speaking of the need to create a high-level council on human and animal health that would assist the World Health Organization.

Я бы не хотел, чтобы инициативы, которые сейчас выдвигаются, преследовали цель как-то успокоить тех, кто выдвигает недоказанные обвинения в адрес этой весьма уважаемой всемирной организации.

I would not want initiatives now being put forward to pursue the goal of somehow placating those who make unsubstantiated accusations against this very respected world organisation.

На вопрос о значении онлайн-дипломатии Лавров признаёт и плюсы, и минусы. Можно проводить больше контактов одновременно, включая многосторонние, и российские дипломаты реже спят в самолётах — несомненный плюс. Но дипломатия в значительной степени основана на обмене конфиденциальной информацией, что сейчас практически невозможно: даже закрытые каналы могут утекать, как переговоры с мегафоном на площади. Если все контакты онлайн, они не могут быть по-настоящему неформальными и конфиденциальными.

Asked what online diplomacy means for him, Lavrov acknowledges both gains and losses. More contacts are possible simultaneously, including multilateral ones, and Russian diplomats can sleep at home more often than on aircraft — a genuine plus. But diplomacy substantially rests on confidential information exchange, which is now practically impossible: even supposedly closed channels may leak, like negotiating through a megaphone in a public square. If all contacts are online, they cannot truly be informal or confidential.

Можно осуществить больше контактов одновременно, и мы видим активизацию международных контактов, в том числе многосторонних, в онлайн-формате.

One can carry out more contacts simultaneously, and we see an intensification of international contacts, including multilateral ones, in online format.

Дипломатия в значительной степени — это обмен конфиденциальной информацией, а сейчас это становится практически невозможно.

Diplomacy to a considerable degree is an exchange of confidential information, and now this is becoming practically impossible.

Лавров соглашается, что неформальные контакты на уровне лидеров и министров едва ли могут завершиться серьёзной договорённостью, требующей более доверительных форм общения. Прямые встречи тет-а-тет необходимы, когда информация не терпит публичности и нужно выработать линию в соответствии с международным правом по чувствительным вопросам. Ряд тем лучше в онлайн-режиме не затрагивать вовсе. Серьёзные соглашения требуют конфиденциального прямого общения, которое видеоконференции не обеспечивают.

Lavrov agrees with the interviewer that informal contacts at the level of leaders and foreign ministers can hardly produce serious agreements requiring more trusting forms of communication. Direct tête-à-tête meetings remain necessary when information cannot tolerate publicity and when a line consistent with international law must be worked out on sensitive issues. Some matters are better not raised in online mode at all. Serious agreements require confidential, direct communication that videoconferences cannot supply.

Неформальные контакты едва ли могут завершиться какой-то серьёзной договорённостью, требующей более доверительных форм общения.

Informal contacts can hardly result in any serious agreement requiring more trusting forms of communication.

Информация, которая требует прояснения у партнёра, не терпит публичности, и для выработки правильной линии по целому ряду проблем иногда приходится обсуждать вещи, которые лучше в режиме онлайн не затрагивать.

Information that requires clarification with a partner cannot tolerate publicity, and to work out the right line on a range of problems one sometimes has to discuss things better not raised in online mode.

Дмитрий Саймс спрашивает, удивило ли Лаврова что-либо в последние недели или подтвердилось ли, что ситуация хуже, чем думали. Лавров соглашается, что идеалы, продвигавшиеся Россией до вспышки коронавируса, становятся всё более востребованными. Он не отвергает демократию как таковую, но считает, что классическая либеральная демократия и идеология, абсолютизирующая желания личности, исчерпали себя в мире, чья взаимозависимость стёрла границы даже для угроз вроде терроризма, наркотрафика, организованной преступности и инфекционных болезней. Пандемия подтвердила предупреждения России против недооценки суверенных государств и против подчинения их наднациональным структурам.

Dmitry Simes asks whether anything in recent weeks surprised Lavrov or confirmed that the situation is worse than thought. Lavrov agrees that the ideals Russia advanced before the coronavirus outbreak are becoming ever more in demand. He does not reject democracy as such, but argues that classical liberal democracy and ideology — absolutising individual desire — have exhausted themselves in a world whose interdependence has erased borders even for threats like terrorism, drug trafficking, organised crime, and now infectious disease. The pandemic has vindicated Russia's warnings against underestimating sovereign states and against supranational structures subordinating them.

Те идеалы, те идеи, которые мы продвигали до вспышки инфекции коронавируса, сейчас становятся всё более востребованными.

The ideals and ideas we promoted before the coronavirus outbreak are now becoming ever more in demand.

Классическая система либеральной демократии и либеральной идеологии, предполагающая абсолютизацию всего того, что является желанием личности, серьёзно исчерпала себя.

The classical system of liberal democracy and liberal ideology, presupposing the absolutisation of everything that is an individual's desire, has seriously exhausted itself.

Лавров повторяет, что при всей необходимости объединять усилия против общих угроз нельзя недооценивать и тем более умалять роль суверенных государств. Попытки подмять их под наднациональные бюрократические структуры давно породили серьёзные противоречия внутри ЕС и питают дискуссии, начатые по инициативе президента Макрона о будущем Европы, включая идеи концентрических кругов. Демократия — широкий термин, охватывающий многие системы, включая те, что некоторые политологи называют авторитарными; западные попытки ранжировать страны по степени либеральности отражают тот же избирательный подход.

Lavrov reiterates that while joint efforts against common threats are necessary, the role of sovereign states must not be underestimated or erased by supranational bureaucratic structures. Such pressures produced serious contradictions inside the EU long before the pandemic and fuel debates initiated by President Macron on Europe's future, including ideas of concentric circles. Democracy remains a broad term covering many systems, including those some political scientists label authoritarian, and Western attempts to categorise countries by degrees of liberal democracy reflect the same selective approach.

При всей необходимости объединять усилия в борьбе с общими угрозами нельзя недооценивать и тем более умалять роль суверенных государств.

With all the necessity of combining efforts against common threats, one cannot underestimate, let alone diminish, the role of sovereign states.

Дискуссия, начатая по инициативе президента Макрона, о том, как жить дальше, что такое Европа, как она будет развиваться — вы знаете про идеи концентрических кругов.

The discussion initiated by President Macron on how to live further, what Europe is, how it will develop — you know about the ideas of concentric circles.

Лавров вспоминает инициативу Мадлен Олбрайт о создании «сообщества демократий», которую США по сути наполняли в одиночку по собственным критериям — попытку подорвать авторитет универсальных многосторонних организаций, прежде всего ооно-центричной системы. ООН, подчёркивает он, — уникальная структура с уникальной легитимностью, почти универсальным членством и уставом, чьи принципы остаются полностью актуальными. В день начала переговоров по уставу, подписанному в Сан-Франциско, стоит помнить: альтернативные клубы не заменят универсальную легитимность.

Lavrov recalls Madeleine Albright's initiative, still pursued in some form, to create a Community of Democracies in which the United States would set criteria and essentially hand-pick members — an attempt to undermine the authority of universal multilateral organisations, above all the UN-centred system. The UN, he stresses, is a unique structure with unique legitimacy, near-universal membership, and a Charter whose principles remain fully relevant. On the day Charter negotiations began — the document later signed in San Francisco, with October marking 75 years of full functioning — it is worth remembering that alternative clubs cannot replace universal legitimacy.

Мадлен Олбрайт выдвинула инициативу, которая до сих пор в каком-то виде продолжает реализовываться, — альянс демократических государств, где Соединённые Штаты определили для себя критерии и по сути дела в одиночку набирали желающих.

Madeleine Albright put forward an initiative that continues in some form to this day — an alliance of democratic states in which the United States set criteria for itself and essentially hand-picked willing members alone.

ООН — это уникальная структура с уникальной легитимностью, с универсальным членством, и её устав и принципы в полной мере сохраняют свою актуальность.

The UN is a unique structure with unique legitimacy, with universal membership, and its Charter and principles remain fully relevant.

Лавров связывает нынешние дебаты с 75-летием переговоров по Уставу ООН и начала его полноценного действия. Он противопоставляет универсальные правовые инструменты ООН западным усилиям создавать параллельные структуры, когда в универсальных форматах становится неудобно искать консенсус. Принципы Устава — суверенное равенство, невмешательство, мирное урегулирование — подписаны всеми, и Россия настаивает, что они остаются единственной легитимной основой мирового управления. В октябре 2020 года исполнится 75 лет с начала полноценного функционирования ООН.

Lavrov links current debates to the 75th anniversary of the UN Charter's negotiation and entry into force. He contrasts the UN's universal legal instruments with Western efforts to build parallel structures whenever consensus in universal formats becomes inconvenient. The Charter's principles — sovereign equality, non-interference, peaceful settlement — were signed by all, and Russia insists they remain the only legitimate basis for global governance. October 2020 will mark 75 years since the UN began full functioning after the San Francisco signing.

В октябре мы будем отмечать 75-летие уже начала полноценного функционирования ООН.

In October we will mark the 75th anniversary of the UN's start of full functioning.

Устав и принципы ООН я считаю в полной мере сохраняющими свою актуальность.

I consider the UN Charter and its principles to be fully relevant.

Лавров обсуждает инициативу 2019 года Франции и Великобритании об «альянсе мультилатерализма» — миропорядке на основе правил, отличном от международного права, термин которого Россия давно пытается прояснить без внятного ответа. При запуске инициативы Париж и Лондон заявили, что европейские институты и сам ЕС — краеугольный камень такого мультилатерализма. Россия видит в этом избирательность: когда в универсальных переговорах приходится искать компромисс, Запад предпочитает форматы, где доминируют его подходы и они выдаются за многосторонние и универсальные — подмена понятий.

Lavrov discusses France and Britain's 2019 initiative for an Alliance for Multilateralism — a rules-based order distinct from international law, a term Russia has long questioned without receiving a clear answer. When Paris and London launched the initiative, they declared that European institutions and the EU itself would be the cornerstone of this multilateralism. Russia sees this as selective: whenever Western partners must seek compromise in universal negotiations, they prefer formats where their approaches dominate and are presented as multilateral and universally applicable — a substitution of concepts.

★ Rules-based order Франция и Великобритания выдвинули идею создания альянса мультилатерализма с тем, чтобы обеспечивать миропорядок, основанный на правилах.

France and Britain put forward the idea of creating an alliance for multilateralism in order to ensure a rules-based order.

Мы этот термин уже давно узнали, пытались выяснить, чем он отличается от международного права, которое мы всё до сих пор защищали, — внятного ответа не получили.

We have long known this term and tried to find out how it differs from international law, which we have defended throughout — we received no clear answer.

Лавров приводит три примера параллельных западных клубов: Парижский призыв к доверию и безопасности в киберпространстве (~60 государств) на фоне российских усилий продвигать кибербезопасность в ООН; французский призыв к уважению международного гуманитарного права (~40 государств), хотя МГП опирается на универсальные конвенции; Международное партнёрство в поддержку свободы информации по инициативе «Репортёров без границ» (~30 государств). Он противопоставляет этому документы ОБСЕ начала 1990-х о полном доступе к информации и нынешнюю блокировку RT и Sputnik — от Елисейского дворца до уголовного преследования в Эстонии — при том что Запад предпочитает обсуждать те же принципы в узком кругу, а не в универсальном формате.

Lavrov cites three examples of parallel Western clubs: the Paris Call for Trust and Security in Cyberspace (~60 states), launched as Russia pressed cybersecurity in universal UN formats; a French-led call on respect for international humanitarian law (~40 states), though IHL rests on universal conventions; and an International Partnership for Information Freedom derived from Reporters Without Borders (~30 states under French initiative). He contrasts OSCE documents from the early 1990s requiring full information access with today's blocking of RT and Sputnik from the Élysée, fines in Britain, persecution in Estonia, and closure of Sputnik branches — all while the West prefers narrow circles over universal discussion of the same principles.

Парижский призыв к доверию и безопасности в киберпространстве — это сделано на фоне наших настойчивых усилий по продвижению темы кибербезопасности в универсальном формате.

The Paris Call for Trust and Security in Cyberspace was launched against the background of our persistent efforts to advance cybersecurity in a universal format.

Сейчас, когда Russia Today и Sputnik просто не пускают в тот же Елисейский дворец, а в Эстонии просто закрыли Sputnik под угрозой уголовного преследования, наши западные коллеги предпочитают обсуждать свободу информации в узком кругу.

Now, when RT and Sputnik are simply not admitted to the Élysée Palace, and in Estonia Sputnik was simply shut down under threat of criminal prosecution, our Western colleagues prefer to discuss freedom of information in a narrow circle.

Лавров утверждает, что так называемый либеральный миропорядок на основе правил никогда не был по-настоящему либеральным, поскольку был однополярным, и никогда не был по-настоящему мировым, поскольку служил одному лагерю и одной стране — на деле формой глобального хаоса. Западные державы теперь выходят из традиционных евроатлантических структур — НАТО и ЕС — для достижения целей, что он читает как свидетельство кризиса продвигаемого ими порядка. Разница между порядком на основе правил и универсальными международно-правовыми инструментами серьёзна: квазиструктуры вне ООН создаются, когда в универсальных переговорах требуется компромисс, неудобный Западу.

Lavrov argues the so-called liberal rules-based order was never truly liberal because it was unipolar, and never truly world-wide because it served one camp and one country — in practice a form of global chaos. Western powers are now moving away from traditional Euro-Atlantic structures — NATO and the EU — to achieve their goals, which he reads as evidence of crisis in the liberal order they promote. The difference between a rules-based order and universal international legal instruments is serious: quasi-structures outside the UN are created whenever universal negotiations require compromise and consensus the West finds inconvenient.

Либеральный миропорядок, на мой взгляд, никогда не был либеральным, поскольку он был однополярным, и никогда не был мировым, поскольку был ориентирован на один лагерь, на одну страну.

The liberal world order, in my view, was never liberal because it was unipolar, and never world-wide because it was oriented to one camp, one country.

Как только в рамках универсальных переговоров наши западные партнёры наталкиваются на необходимость искать компромиссы и консенсус, их это не устраивает.

As soon as in universal negotiations our Western partners encounter the need to seek compromises and consensus, they are not satisfied.

Лавров отмечает, что страны, наиболее пострадавшие от коронавируса по распространению инфекции и числу погибших, — США, Испания, Италия, Франция, Великобритания, Турция, многие из них члены НАТО. В его анализе это отражает кризис либерального порядка, тогда как Китай и восточноазиатские государства успешно борются с вирусом. Всё чаще говорят о дальнейшем смещении центра тяжести из Евроатлантики в Тихий океан и Восточную Азию. Пандемия подобна землетрясению, сметающему шаткие структуры, включая ассоциируемые с либеральным миропорядком, и может серьёзно изменить соотношение сил.

Lavrov notes that the countries hardest hit by coronavirus in terms of infection spread and deaths include the United States, Spain, Italy, France, Britain, and Turkey — many of them NATO members. This, in his analysis, reflects crisis in the liberal order, while China and East Asian states are fighting the virus successfully. Talk is growing of a further shift of the centre of gravity from the Euro-Atlantic to the Pacific and East Asia. The pandemic acts like an earthquake sweeping away fragile structures, including those associated with the liberal world order, and may seriously alter the balance of forces.

Страны, которые в наибольшей степени подверглись удару коронавируса с точки зрения распространения инфекции и количества погибших, — это Соединённые Штаты, Испания, Италия, Франция, Великобритания, Турция.

The countries hardest hit by the coronavirus in terms of spread of infection and numbers of dead are the United States, Spain, Italy, France, Britain, Turkey.

Уже заговорили о том, что ещё больше происходит смещение центра тяжести из Евроатлантики в Тихий океан, в Восточную Азию.

People are already speaking of an even greater shift of the centre of gravity from the Euro-Atlantic to the Pacific, to East Asia.

Лавров подчёркивает, что не злорадствует по поводу трудностей стран, выступающих учителями демократии; Россия солидарна со всеми, принявшими тяжелейший удар, и оказывает взаимную помощь по мере возможностей. Однако статистика показывает: успех мер определяется не принадлежностью к «цивилизованному Западу», а степенью организации государства и силой государственного аппарата. Среди стран, чьи демократические качества западные партнёры не оспаривают, наиболее эффективно действовали восточноазиатские государства с сильной государственной вертикалью — Южная Корея, Япония, Сингапур.

Lavrov stresses he does not gloat over difficulties faced by countries that present themselves as teachers of democracy; Russia is in solidarity with all who have taken the heaviest blow and provides reciprocal assistance where possible. Yet statistical comparison shows that success against the virus is determined not by belonging to the so-called civilised Western world but by the degree of state organisation and the strength of the state apparatus. Among countries whose democratic credentials Western friends do not question, East Asian states with strong state verticals — South Korea, Japan, Singapore — have acted most effectively.

Совсем не принадлежность к так называемому цивилизованному западному миру определяет успешность принимаемых мер по борьбе с коронавирусом — эффективность определяется прежде всего степенью организации государства, государственной машиной.

It is not at all belonging to the so-called civilised Western world that determines the success of measures against the coronavirus — effectiveness is determined above all by the degree of organisation of the state, the state apparatus.

Мы солидарны со всеми, кто сейчас принял на себя самый тяжёлый удар коронавируса, и оказываем по мере своих возможностей помощь, в том числе на основе взаимности.

We are in solidarity with all who have now taken the heaviest blow of the coronavirus, and provide assistance to the extent of our capabilities, including on a reciprocal basis.

Лавров утверждает, что либеральные государства, провозглашающие права человека, в вопросах жизненно важных узко корыстных интересов могут действовать весьма нелиберально. Он напоминает бомбардировки бывшей Югославии, Ирака под ложным предлогом — позже признанным Тони Блэром, — Ливию и нынешние действия США против Венесуэлы как методы, не ориентированные на благополучие человека. Во время пандемии, когда прежде всего нужно спасать жизни и обеспечивать лекарствами и продовольствием, некоторые неолиберальные страны всё равно внедряют геополитику в гуманитарные вопросы.

Lavrov argues that liberal states preaching human rights can act in narrowly selfish ways when vital interests are at stake. He cites the bombing of former Yugoslavia, Iraq on a false pretext — later acknowledged by Tony Blair when no weapons of mass destruction were found — Libya, and current US actions against Venezuela as methods not geared to human welfare. During the pandemic, when saving lives and supplying medicine and food should come first, some neoliberal countries still inject geopolitics into humanitarian questions, undermining the values they proclaim.

Либеральные государства, исповедующие либеральный миропорядок, в случаях, когда речь идёт об их жизненно важных узко корыстных интересах, могут действовать весьма нелиберально.

Liberal states that profess the liberal world order, when their vital narrowly selfish interests are at stake, can act in a highly illiberal manner.

То, что сейчас пытаются Соединённые Штаты делать с Венесуэлой, — отнюдь не либеральные методы, заточенные на то, чтобы главным критерием было благополучие человека.

What the United States is now trying to do with Venezuela is by no means liberal methods aimed at human welfare as the main criterion.

Лавров осуждает внедрение геополитики в ситуацию, когда прежде всего нужно спасать жизни, обеспечивать лекарствами, продовольствием и санитарными мерами. Помощь России Италии по прямой просьбе её премьер-министра известна, однако часть итальянских СМИ пытается представить её как чуть ли не военное вторжение на территорию НАТО. По разным источникам, ряд европейских стран, включая членов ЕС, готовых последовать итальянскому примеру и обратиться за российской помощью, где у России есть сравнительные преимущества, просто не получили разрешения от «старших товарищей».

Lavrov condemns the injection of geopolitics into a situation requiring above all the saving of lives, medicines, food, and sanitary measures. Russian assistance to Italy at the direct request of its prime minister is widely known, yet some Italian media try to present it as almost a military invasion of NATO territory. According to multiple sources, a number of European countries — including EU members that would have liked to follow Italy's example and request certain kinds of Russian aid where Russia has comparative advantages — were simply not permitted to do so by senior partners.

В ситуации, когда нужно прежде всего спасать людей, обеспечивать их необходимыми лекарствами и продовольствием, некоторые неолиберальные страны пытаются внедрять геополитику.

In a situation when people above all need to be saved and supplied with necessary medicines and food, some neoliberal countries still try to inject geopolitics.

Целому ряду стран Европы, которые были бы не прочь пойти по пути итальянского опыта и обратиться к нам за помощью, просто не разрешили этого делать старшие товарищи.

A number of European countries that would have been willing to follow Italy's example and turn to us for aid were simply not allowed to do so by senior partners.

Лавров противопоставляет гуманитарный мотив отправки российских специалистов в Италию враждебному освещению в СМИ, изображающему помощь как квазивоенное вторжение в пространство НАТО. Это часть общей картины: даже когда европейские общества могли бы приветствовать практическое сотрудничество против вируса, политические барьеры, навязанные сверху, препятствуют этому. Итальянский случай стал видимым примером; запросы других государств блокировались менее публично, но по той же логике.

Lavrov contrasts the humanitarian motive behind sending Russian specialists to Italy with hostile media coverage portraying assistance as a quasi-military incursion into NATO space. He presents this as part of a broader pattern: even when European societies might welcome practical cooperation against the virus, political barriers imposed from above prevent it. The Italian case became the visible example; other states' requests were blocked less publicly but along the same logic.

Ситуацию с помощью, которую Россия оказывает Италии по прямой просьбе премьер-министра, мы все хорошо знаем.

The situation with the aid Russia is providing to Italy at the direct request of the prime minister is well known to us all.

Некоторые средства массовой информации в Италии пытаются представить это как чуть ли не военное вторжение на территорию Североатлантического союза.

Some media in Italy try to present this as almost a military invasion of NATO territory.

Лавров рассказывает задокументированный случай, в который поначалу не поверил: крупный европейский и мировой футбольный клуб обратился в российский неправительственный благотворительный фонд, закупавший и распространявший медоборудование и препараты во время пандемии, с просьбой о элементарных поставках, возможно даже за деньги. Получив положительный ответ из Москвы, клуб прислал второе письмо с извинениями: по непонятным причинам сделка невозможна — им не разрешили. Лавров представляет это как случай, когда либерализм дискредитирует себя эффективнее любого критика.

Lavrov relates a documented case he initially found hard to believe: a major European and world football club contacted a Russian non-governmental charitable foundation that was procuring and distributing medical equipment and medicines during the pandemic, requesting even elementary supplies, including possibly for payment. After receiving a positive response from Moscow, the club sent a follow-up letter apologising that, for incomprehensible reasons, the deal could not proceed — they had not been allowed to complete it. Lavrov presents this as liberalism discrediting itself more effectively than any critic.

Один великий футбольный клуб Европы обратился к российскому неправительственному фонду, который занимается благотворительностью и наладил закупки оборудования и препаратов, необходимых для противодействия коронавирусу.

One great European football club approached a Russian non-governmental foundation engaged in charity and in arranging purchases of equipment and medicines needed to counter the coronavirus.

Когда этот футбольный клуб получил позитивный ответ из Москвы, он вдруг прислал ещё одно письмо, где прямо сказал: извиняюсь, но по самым непонятным причинам такая сделка не получается — нам не разрешили это сделать.

When this football club received a positive response from Moscow, it suddenly sent another letter directly saying: I apologise, but for the most incomprehensible reasons such a deal cannot go ahead — we were not allowed to do it.

Лавров выражает надежду, что по выходе из кризиса государства и избиратели сделают выводы — и думать об этом нужно уже сейчас. Многополярность должна перестать быть лозунгом и воплощаться в конкретные дела на глазах, наполняясь правильным содержанием. Уже невозможно игнорировать, что крупных держав и центров мирового роста и влияния гораздо больше, чем один, два или три, и политика должна исходить из этой реальности. Консенсус и принципы Устава ООН по-прежнему придётся искать.

Lavrov hopes that when the crisis ends, states and electorates will draw conclusions — and that thinking must begin now. Multipolarity must cease to be a slogan and be embodied in concrete deeds before our eyes, filled with correct content. It is no longer possible to ignore that there are far more major powers and centres of world growth and influence than one, two, or three, and policy must proceed from that reality. Consensus and the principles enshrined in the UN Charter will still have to be sought.

★ Multipolarity Мы должны прийти к ситуации, когда многополярность уже перестаёт быть лозунгом — многополярность реализуется, воплощается в конкретные дела на наших глазах.

We must reach a situation where multipolarity ceases to be a slogan — multipolarity is realised, embodied in concrete deeds before our eyes.

Уже невозможно уйти от факта, что крупных держав, крупных центров мирового роста и мирового влияния гораздо больше, чем один, два или три.

It is already impossible to ignore the fact that there are far more major powers and major centres of world growth and influence than one, two, or three.

Лавров представляет инициативу президента Путина от января 2020 года о саммите пяти постоянных членов Совета Безопасности ООН, чтобы лидеры осознали и реализовали особую ответственность по Уставу за международный мир и безопасность. С партнёрами уже ведутся переговоры о максимально широком подходе к стратегической стабильности и глобальной безопасности во всех измерениях. Лавров надеется, что саммит состоится в этом году и принесёт пользу всему мировому сообществу — крупная встреча о том, как строить отношения в современном мире на основе международного права в интересах всех государств.

Lavrov presents President Putin's January 2020 initiative for a summit of the five permanent UN Security Council members so that leaders recognise and fulfil their special responsibility under the Charter for international peace and security. Discussions with partners are already under way on the broadest approach to strategic stability and global security in all dimensions. Lavrov hopes the summit will take place within the year and benefit the entire world community — a major leaders' meeting on how to build relations in the modern world on international law in the interests of all states.

Президент Путин выдвинул инициативу подготовить саммит постоянных членов Совета Безопасности ООН, чтобы лидеры этой пятёрки осознали и реализовали свою особую ответственность, возложенную на них в Уставе ООН.

President Putin put forward an initiative to prepare a summit of the permanent members of the UN Security Council so that the leaders of this five recognise and fulfil their special responsibility under the UN Charter.

Разговор на таком саммите должен идти о самом широком подходе к обеспечению стратегической стабильности и глобальной безопасности во всех без исключения измерениях.

Discussion at such a summit should proceed on the broadest approach to ensuring strategic stability and global security in all dimensions without exception.

Лавров отделяет стратегический саммит Путина от отдельного предложения — по инициативе президента Макрона, согласованного всеми участниками, — об онлайн-видеоконференции пяти лидеров для обмена подходами по коронавирусу в дополнение к решениям «двадцатки» и Генассамблеи ООН. Согласовываются дата и краткое министерское заявление по итогам. Этот трек полностью отделён от инициативы Путина, касающейся не одной острой проблемы, как коронавирус, а очного разговора о том, как выстраивать отношения в современном мире на основе международного права.

Lavrov distinguishes Putin's strategic P5 summit from a separate proposal — at President Macron's suggestion, agreed by all participants — for an online videoconference of the five leaders to exchange approaches on the coronavirus, supplementing what the G20 and UN General Assembly have already said. Dates and a brief ministerial statement are being coordinated. This track is entirely separate from Putin's initiative, which concerns not one acute issue however serious, but a face-to-face conversation on how to structure relations in the modern world on the basis of international law.

Обсуждается возможность контакта в онлайн-формате, видеоконференции, для того чтобы лидеры пятёрки могли изложить свои подходы по коронавирусу — это было по предложению президента Франции.

Discussion is under way on contact in online format, a videoconference, so that the five leaders can set out their approaches on the coronavirus — this was on President Macron's proposal.

Это абсолютно отдельно от предложения президента Путина, которое касается необходимости провести глаза в глаза разговор о том, как дальше мы будем выстраивать отношения в современном мире на основе международного права.

This is entirely separate from President Putin's proposal, which concerns the need to hold a face-to-face conversation on how we will build relations in the modern world on the basis of international law.

Лавров описывает недавнюю серьёзную встречу, где высокопоставленный западный представитель заявил, что Россия и Китай ведут себя ненадлежащим образом и создают проблемы для США. По Пекину ответ был относительно вразумительным; по Москве — почти ничего, кроме возможного вмешательства в выборы. Беседуя с другими участниками, Лавров получил, по его мнению, честный ответ: дело не в Украине, Сирии, нефти или Венесуэле, какими бы серьёзными ни были эти раздражители, а в решении России после прихода Путина играть независимую роль и искать новый миропорядок, а не идти фарватером внешней политики США и ЕС.

Lavrov recounts a recent serious meeting — conditions prevent naming the organiser — where a senior Western official suggested Russia and China were behaving improperly and creating problems for the United States. Pressed for specifics on Beijing, the official gave a relatively intelligible answer; on Moscow, almost nothing beyond possible election interference — "whatever else about our failures." Speaking afterward with other participants, Lavrov concluded the honest answer: the core issue is not Ukraine, Syria, oil, or Venezuela, serious as those irritants are, but Russia's decision after Vladimir Putin became president to play an independent role and seek a new world order rather than sail in the wake of US and EU foreign policy.

Это дело не в Украине, не в разногласиях по Сирии, не в спорах по нефти, не в Венесуэле — всё-таки они в основном раздражители; основная проблема в том, что Россия решила играть независимую роль на международной арене.

It is not about Ukraine, not about disagreements on Syria, not about oil disputes, not about Venezuela — those are mainly irritants; the main problem is that Russia decided to play an independent role on the international stage.

Российское определение независимой роли означало, что Россия не будет идти фарватером внешней политики Соединённых Штатов и Евросоюза.

Russia's definition of an independent role meant that Russia would not sail in the wake of United States and European Union foreign policy.

Лавров прямо заявляет, что Россия не хочет, чтобы правила игры формировались одной или двумя державами. Если Франция, Британия и Америка недовольны тем, что Россия настаивает на консенсусе, это именно то, чего хочет Москва. Консенсус сейчас труднодостижим, но снимать эту задачу с повестки нельзя — иначе те, кто уже формулирует правила без учёта других, укрепятся в этом. Этого не произойдёт, потому что те, кто способен отстаивать право участвовать в мировой повестке, будут это делать. Претензию, что Россия мешает другим устанавливать правила, он считает высокой оценкой внешней политики.

Lavrov states plainly that Russia does not want the rules of the game set by one or two powers alone. If France, Britain, and America are displeased that Russia insists rules rest on consensus, that is exactly what Russia wants. Consensus may be hard to achieve now, but removing that task from the agenda would only entrench those who already formulate rules without listening to others — and that will not happen because those with the capacity to defend their right to shape the global agenda will continue to do so. He treats the accusation that Russia blocks others from making rules as a high compliment to Russian foreign policy.

Россия не хочет, чтобы правила игры формировались кем-то одним, кем-то двумя, и если такая претензия высказывается в наш адрес, то я считаю, что это высокая оценка нашей внешней политики.

Russia does not want the rules of the game set by one or two alone, and if such a claim is made against us, I consider it a high assessment of our foreign policy.

Снимать эту задачу с повестки дня ни в коем случае нельзя, иначе те, кто сейчас определяет и формулирует правила игры, укрепятся в мнении, что других слушать не обязательно.

This task must under no circumstances be removed from the agenda, otherwise those who now determine and formulate the rules of the game will be confirmed in the view that others need not be listened to.

Лавров связывает раздражение Запада с послесоветским моментом, когда исчезновение СССР воспринималось как конец истории, а новая Россия и другие независимые государства считались уже «в кармане» западных либералов. Стремление России стать равноправной частью западного мира было недооценено — об этом говорили многие западные политологи, включая Дмитрия Саймса. Когда попытки договариваться по-хорошему воспринимались как слабость, в российском общественном мнении возник спрос на лидера вроде Владимира Путина, который этот спрос в полной мере оправдал и продолжает оправдывать.

Lavrov links Western irritation to the post-Soviet moment when the disappearance of the USSR was read as the end of history and new Russia, like other newly independent states, was treated as already in the pocket of Western liberals. Russia's aspiration to become an equal part of the Western world was underestimated — many Western political scientists, including Dmitry Simes, have said so. When attempts to talk and agree in good faith were taken for weakness, Russian society generated demand for a leader like Vladimir Putin, who fully met and continues to meet that demand.

После исчезновения Советского Союза воспринималось как конец истории: новая Россия и все окружающие независимые страны уже в кармане у западных либералов.

After the disappearance of the Soviet Union it was perceived as the end of history: the new Russia and all surrounding independent states were already in the pocket of Western liberals.

Когда все попытки разговаривать и договариваться по-хорошему были восприняты за слабость, в нашем общественном мнении появился спрос на такого человека, как Владимир Путин.

When all attempts to talk and agree in good faith were taken for weakness, demand appeared in our public opinion for a person like Vladimir Putin.

Отвечая на образ отказа России идти фарватером США или ЕС, Лавров отмечает, что в океане сегодня гораздо больше фарватеров и мощных судов, за которыми следуют другие страны, — но идеальной он не считает модель множества пересекающихся курсов с риском столкновения. Россия стремится гармонизировать интересы, признавая их агрессивное проявление сегодня и долгий путь к общему знаменателю. Формирование многополярного мира — объективный, но продолжительный процесс, целая историческая эпоха; его оформление по большому счёту ещё не началось. Нужны конкретные предложения об устройстве мира на суверенном равенстве и невмешательстве, как в Уставе ООН.

Responding to the image of Russia refusing to sail in America's or the EU's wake, Lavrov notes there are now far more sea lanes and powerful ships leaving strong wakes that other countries follow — but Russia does not consider ideal a world of numerous lanes crossing and colliding, where followers risk collision. Russia seeks to harmonise interests, acknowledging they are expressed aggressively today and that finding common ground will be a long process. Forming a multipolar world is objective but protracted — an entire historical era — and formalisation of that process has scarcely begun; concrete proposals on how to arrange the world on sovereign equality and non-interference, as in the UN Charter, are essential.

В морском океане гораздо больше фарватеров, гораздо больше солидных мощных судов, но мы хотим гармонизировать интересы, а не столкновение тех, кто идёт фарватером того или иного лайнера.

In the ocean there are far more sea lanes and far more solid powerful ships, but we want to harmonise interests, not collision among those who sail in the wake of one or another liner.

★ Multipolarity Формирование многополярного мира — процесс объективный, но продолжительный; это целая эпоха в истории развития человечества.

The formation of a multipolar world is an objective but protracted process; it is an entire era in the history of humanity's development.

Студия в Вашингтоне приводит мрачные цифры: около 50 тысяч погибших, 26 миллионов заявок на пособие по безработице, отказ мэра Вашингтона согласиться с оптимизмом президента Трампа — будет только хуже, пик удара пандемии в середине мая. Лавров ранее отметил, что Конгресс медлил с экономической поддержкой, поскольку Палата представителей была занята новым расследованием Трампа — на этот раз за «неправильную» борьбу с пандемией. Сегмент показывает американскую дисфункцию как часть более широкого кризиса доверия и управления под давлением пандемии.

The Washington studio cites grim US figures: about 50,000 dead, 26 million unemployment claims, and the DC mayor's rejection of President Trump's optimism, predicting the worst is still ahead with the peak in mid-May. Lavrov had noted earlier that Congress was slow to approve economic support because the House was occupied with a new investigation of Trump — this time over allegedly fighting the pandemic incorrectly. The segment frames American dysfunction as part of the broader crisis of confidence and governance under pandemic stress.

Палата представителей была занята определением параметров нового расследования Трампа — на этот раз он оказывается неправильно борется с пандемией.

The House of Representatives was busy setting parameters for a new investigation of Trump — this time he is allegedly fighting the pandemic incorrectly.

Мэр Вашингтона сказала, что она абсолютно не согласна с президентом, что виден свет в конце тоннеля, — будет только хуже, основной удар по Вашингтону пандемия нанесёт в середине мая.

The mayor of Washington said she absolutely disagrees with the president that light is visible at the end of the tunnel — it will only get worse; the pandemic will hit Washington hardest in mid-May.

Лавров сообщает о недавнем разговоре с госсекретарём Помпео на фоне интенсивных телефонных контактов Путина и Трампа по коронавирусу и нефтяным рынкам. Оба президента подчёркивали важность возобновления серьёзного диалога по всем проблемам стратегической стабильности. Лавров напомнил Помпео, что Россия ждёт конкретных предложений США о сроках возобновления переговоров и что на столе лежит предложение возродить двустороннюю рабочую группу по кибербезопасности с готовностью отвечать на любые озабоченности на взаимной основе. Он предупредил о новой волне обвинений во вмешательстве в выборы и предложил механизм, уполномоченный президентами рассматривать любые тревоги — надеясь, что его рассмотрят профессионалы, а не политиканы, когда спадёт нынешняя волна русофобии.

Lavrov reports a recent conversation with Secretary Pompeo following intensive Putin-Trump phone contacts on the coronavirus and oil markets. Both presidents stressed the importance of renewing serious dialogue on all problems of strategic stability. Lavrov reminded Pompeo that Russia awaits concrete US proposals on resuming strategic stability talks and that a proposal to restart the bilateral cybersecurity working group remains on the table, with readiness to address any concerns on a mutual basis. He also warned of a new wave of election-interference accusations and proposed a presidentially mandated mechanism to examine any concerns on either side — hoping professionals, not politicians, will eventually consider it once the current wave of Russophobia subsides.

Президенты Путин и Трамп говорили и о коронавирусе, и о положении на рынках нефти, и о том, что важно возобновлять по-новому, по-серьёзному наш диалог по всем проблемам стратегической стабильности.

Presidents Putin and Trump spoke about the coronavirus, about the situation on oil markets, and about the importance of renewing our dialogue on all problems of strategic stability in a new, serious way.

Давайте создадим механизм, который будет уполномочен президентами рассматривать любые вещи, вызывающие тревогу той или иной стороны.

Let us create a mechanism authorised by the presidents to examine any matters causing concern on either side.

С кампании 2016 года, когда администрация Обамы впервые выдвинула обвинения, Россия предлагала задействовать три существующих доверительных канала Москва–Вашингтон для прояснения ситуаций, способных вызвать непреднамеренные инциденты. Ответа не последовало. В 2017 году и позже, продолжая обвинять во вмешательстве в выборы 2016 года, Россия предлагала опубликовать переписку по этим каналам, в которой тщетно просила ответить на профессиональные озабоченности; Вашингтон отказался. Лавров считает повторяющиеся обвинения признаком несостоятельности американских партнёров, а не доказательством вины России, особенно на фоне постоянных предложений о взаимной проверке.

Since the 2016 campaign, when the Obama administration first levelled interference accusations, Russia proposed using three existing confidential Moscow-Washington channels to clarify situations that could cause unintended incidents. No response came. In 2017 and after, Russia suggested publishing the communications through those channels in which it had vainly offered answers to any professional concerns; Washington refused. Lavrov considers the recurring accusations a sign of American partners' inadequacy rather than evidence of Russian wrongdoing, especially given Russia's standing offers of mutual verification.

Мы предложили задействовать целых три доверительных канала, которые существуют между Москвой и Вашингтоном, — никакой реакции не последовало.

We proposed using three confidential channels that exist between Moscow and Washington — no response followed.

Мы предложили: давайте по-честному опубликуем коммуникации, которыми мы прибегали по этим закрытым каналам, — нам сказали, что Соединённые Штаты не хотят публиковать эту переписку.

We proposed: let us honestly publish the communications we used through these closed channels — we were told the United States does not want to publish this correspondence.

Переходя к Украине, Лавров признаёт, что она всегда будет всплывать в отношениях России и США. На следующей неделе запланирована видеоконференция министров иностранных дел в нормандском формате. Студия также отмечает перемены в Киеве, включая приглашение Олександру Тимошенко стать вице-премьером по реформам — который, с горькой иронией Лаврова, на фоне нынешней украинской команды выглядит «гигантом мысли», несмотря на свои провалы. Спустя год после избрания Зеленского Лавров ставит вопрос, насколько изменились стиль и содержание украинской дипломатии и возможны ли договорённости.

Turning to Ukraine, Lavrov accepts it will always surface in Russia-US relations. A Normandy-format foreign ministers' videoconference is planned for the following week. The studio also notes major changes in Kyiv, including an invitation to Oleksandr Tymoshenko (referred to in the transcript as "Ashville") to become vice-premier for reforms — who, Lavrov says with bitter irony, looks like a giant of thought against the current Ukrainian team despite his record as a professional loser. A year after Zelensky's election, Lavrov questions how much Ukrainian diplomacy's style and substance have really changed and whether agreements remain possible.

Мы запланировали на следующую неделю проведение видеоконференции министров иностранных дел нормандского формата.

We have scheduled a videoconference of foreign ministers in the Normandy format for next week.

Трагедия Украины в том, что он на фоне нынешней украинской команды выглядит как гигант мысли, несмотря на все свои провалы.

Ukraine's tragedy is that against the current Ukrainian team he looks like a giant of thought, despite all his failures.

Лавров напоминает, что на саммите в Париже в декабре 2019 года лидеры четырёх стран договорились, что внешнеполитические советники и министры будут контролировать выполнение парижских договорённостей. Из всего согласованного выполнен лишь один пункт, и в скромных масштабах: обменялись менее чем тремя десятками лиц между Киевом, Донецком и Луганском. Всё остальное не реализовано не из-за отсутствия доброй воли Донецка и Луганска, а из-за бездействия Киева. Главный вопрос — безопасность, прекращение обстрелов и спасение жизней, что президент Зеленский неоднократно называл своим приоритетом.

Lavrov recalls that at the December 2019 Paris summit the four leaders agreed that foreign-policy advisers and foreign ministers would monitor implementation of Paris agreements. Of everything agreed, only one item has been fulfilled, and modestly: a prisoner exchange of fewer than thirty persons between Kyiv and Donetsk/Luhansk. Everything else discussed in Paris remains unimplemented, not for lack of goodwill from Donetsk and Lugansk but because of Kyiv's failure to act. The primary issue remains security — ending shelling and violence and saving lives, which President Zelensky repeatedly declared his top priority.

Из договорённостей, достигнутых в Париже, выполнена одна — и то в достаточно скромных масштабах: обменялись меньше трёх десятков лиц между Киевом, Донецком и Луганском.

Of the agreements reached in Paris, one has been fulfilled — and that in quite modest scale: fewer than three dozen persons were exchanged between Kyiv, Donetsk, and Lugansk.

Главный вопрос — это безопасность, жизнь людей, прекращение обстрелов и насилия; президент Зеленский неоднократно говорил, что для него самое главное — спасти жизнь граждан Украины.

The main question is security, people's lives, cessation of shelling and violence; President Zelensky repeatedly said his top priority is to save the lives of Ukraine's citizens.

Германия, Франция, США и ОБСЕ периодически просят Россию повлиять на ополчение для сокращения нарушений перемирия. Лавров отвечает, что надёжный способ гарантировать спокойствие — разведение сил и средств. Статистика ОБСЕ не подтверждает, что нарушения инициируют только Донецк и Луганск, а украинские военнослужащие — невинные жертвы; всё наоборот. До Парижа советники и министры согласовали разведение по всей линии соприкосновения как первый шаг; на саммите Зеленский отказался подписать и лишь под давлением согласился на три дополнительных сектора в контактной группе — к концу марта, чего до сих пор нет из-за капризов Киева на каждом заседании.

Germany, France, the US, and the OSCE periodically ask Russia to influence the militia to reduce ceasefire violations. Lavrov replies that the reliable way to guarantee calm is disengagement of forces and equipment. OSCE statistics do not support claims that only Donetsk and Lugansk initiate violations and Ukrainian servicemen are innocent victims — quite the opposite. Advisers and ministers had agreed before Paris that disengagement along the entire line of contact would be the first step; at the summit Zelensky refused to sign, and only under pressure agreed to three additional sectors in the contact group — due by end of March, still not implemented because Kyiv stalls at every meeting with new pretexts.

Статистика, которую предоставляет ОБСЕ, отнюдь не подтверждает заявления о том, что нарушения инициируются только Донецком и Луганском.

Statistics provided by the OSCE by no means confirms statements that violations are initiated only by Donetsk and Lugansk.

Президент Зеленский сказал: я не могу, будучи ответственным человеком, подписаться под необходимостью обеспечить разведение сил и средств по всей линии соприкосновения.

President Zelensky said: I cannot, as a responsible person, sign up to the necessity of ensuring disengagement of forces and equipment along the entire line of contact.

Полный саботаж, по мнению Лаврова, наблюдается в политической части парижских договорённостей. Зеленский обязался включить формулу Штайнмайера в законодательство и обсудить правовые аспекты постоянного особого политического статуса Донбасса. Киев отказывается вести эти темы. Для следующего саммита нужно выполнить парижские решения и согласовать итоговый документ будущего берлинского мероприятия; немецкие коллеги хотят обсудить на верхах выборы в Донбассе. Зеленский недавно заявил, что выборов не будет, пока не выведены «наёмники» и украинские власти не возьмут под контроль всю границу с Россией — идея, которую высказывал и Порошенко, переворачивая последовательность Минских соглашений. Путин неоднократно отвергал попытки ввести оккупационные войска, ставя согласованное с ног на голову.

Full sabotage, Lavrov argues, is visible on the political side of the Paris agreements. Zelensky undertook to incorporate the Steinmeier formula into Ukrainian legislation and to discuss all legal aspects of a permanent special political status for Donbass in Ukrainian law. Ukraine refuses to discuss these topics. For the next summit, Paris decisions must be fulfilled and a final document for a future Berlin summit agreed; German colleagues want top-level focus on Donbass elections. Zelensky recently insisted there can be no elections until mythical mercenaries leave and Ukrainian authorities control the entire border with Russia — an idea Poroshenko also voiced, inverting the sequence in the Minsk agreements. President Putin has repeatedly rejected attempts to introduce occupation troops by reversing agreed steps.

Полный саботаж наблюдается в политической части парижских договорённостей, где президент Зеленский взял на себя обязательство добиться включения формулы Штайнмайера в законодательство Украины.

Full sabotage is observed on the political side of the Paris agreements, where President Zelensky undertook to achieve incorporation of the Steinmeier formula into Ukrainian legislation.

Никаких выборов до тех пор, пока украинские власти не возьмут под свой контроль всю протяжённость границы с Российской Федерацией — эту идею высказывал и Порошенко.

No elections until Ukrainian authorities take control of the entire length of the border with the Russian Federation — Poroshenko also voiced this idea.

Лавров тревожится, что менее компетентные фигуры в Киеве берутся за выполнение договорённостей. Вице-премьер по «оккупированным территориям» отверг идею, поддержанную главой офиса Зеленского Андреем Ермаком на переговорах с замруководителя администрации президента России Дмитрием Казаком: консультативный совет с представителями гражданского общества Киева и Донбасса, а также общественниками России, Германии и Франции для создания атмосферы выполнения соглашений. Ермак подписался, но силы, противящиеся Минским договорённостям, устроили скандал — идея под большим сомнением; украинские переговорщики снова «отползают» от договорённостей.

Lavrov expresses alarm that less competent figures in Ukraine are handling implementation. A vice-premier responsible for so-called occupied territories rejected an idea supported by Zelensky's office head Andriy Yermak at talks with Deputy Head of the Russian Presidential Administration Dmitry Kozak: a consultative council with civil society representatives from Kyiv and Donbass, plus public figures from Russia, Germany, and France, to help create the right atmosphere for implementing agreements. Yermak signed up, but forces opposed to Minsk implementation staged a scandal and the idea is now in grave doubt — Ukrainian negotiators again, as Lavrov puts it, crawling away from agreements.

Глава офиса президента Зеленского Андрей Ермак на переговорах с господином Казаком поддержал идею создания консультативного совета с участием представителей гражданского общества Киева и Донбасса.

Head of President Zelensky's office Andriy Yermak at talks with Mr Kozak supported the idea of creating a consultative council with civil society representatives from Kyiv and Donbass.

Опять украинские переговорщики от договорённостей, как мы говорим, отползают.

Again Ukrainian negotiators are, as we say, crawling away from agreements.

Тот же вице-премьер заявил, что Минские договорённости — не международно-правовой документ, а в лучшем случае политические соглашения, не являющиеся истиной в последней инстанции. Лавров говорит, что обладателям внешнеполитических знаний следует объяснить: Минские договорённости одобрены Совбезом ООН и обрели силу международно-правового акта. Киев хочет сделать нормандский формат единственным каналом по Минску, видя в России страну-агрессора, а во Франции и Германии помощников в принуждении России выполнять то, что должна сама Украина в прямом диалоге с Донецком и Луганском. Параллельно Киев добивается берлинского саммита для демонстрации активности, минимизируя контактную группу — единственную площадку прямых переговоров с Донбассом.

The same vice-premier declared that the Minsk agreements are not an international legal document but at best political arrangements not binding as ultimate truth. Lavrov says those with foreign-policy knowledge should explain that the Minsk agreements were endorsed by the UN Security Council and thereby acquired international legal force and must be implemented. Kyiv wants the Normandy format to become the sole channel for Minsk talks, treating Russia as the aggressor state while France and Germany help Ukraine force Russia to do what Ukraine itself must do in direct dialogue with Donetsk and Lugansk. Kyiv simultaneously seeks a Berlin summit for show while minimising the contact group — the only venue for direct talks with Donbass.

Минские договорённости — это не какой-то международно-правовой документ, это в лучшем случае некие политические соглашения.

The Minsk agreements are not some international legal document; they are at best certain political arrangements.

Минские договорённости были одобрены Советом Безопасности ООН и тем самым обрели силу международно-правового акта.

The Minsk agreements were endorsed by the UN Security Council and thereby acquired the force of an international legal act.

Лавров завершает блок об Украине твёрдой формулировкой: Россия никогда не будет даже договариваться о новом саммите, пока не будут честно, полно и добросовестно выполнены все парижские решения. Иного пути нет, кроме правильного поведения и договорённостей в контактной группе с Донецком и Луганском, где Россия поможет вместе с нормандскими партнёрами. Реального результата от предстоящей видеоконференции он не ждёт, кроме очередных требований Киева собраться в Берлине для показной активности при уходе от работы контактной группы.

Lavrov closes the Ukraine discussion with a firm line: Russia will never even agree to discuss a new summit until all Paris decisions are honestly, fully, and conscientiously implemented. There is no path to fulfilment except proper behaviour and reaching agreements in the contact group with Donetsk and Lugansk, where Russia will help alongside Normandy partners. He expects no real result from the upcoming videoconference except Kyiv again demanding a Berlin meeting to demonstrate Normandy activity while avoiding the contact group work that matters.

Мы никогда не будем даже договариваться о новом саммите, пока не будут честно, полноценно и добросовестно выполнены все решения, которые принимались в Париже.

We will never even agree to discuss a new summit until all decisions taken in Paris are honestly, fully, and conscientiously implemented.

Для их выполнения нет другого пути, кроме как вести себя правильно и достигать договорённости в контактной группе с Донецком и Луганском.

There is no other path to fulfilling them than to behave properly and reach agreements in the contact group with Donetsk and Lugansk.

Помимо разведения сил и перемирия, парижские договорённости требовали серьёзного разминирования и экономического восстановления — восстановления хозяйственных связей в Донбассе. Лавров сообщает о том же украинском паттерне в контактной группе: капризное сопротивление и всё новые аргументы как предлоги отказа от согласованных секторов разведения. Экономическое и гуманитарное измерение пакета Минска заблокировано наряду с мерами безопасности, что укрепляет его вывод: Киев избегает полного пакета, добиваясь саммитных фотографий.

Beyond disengagement and ceasefire, Paris agreements required serious demining and economic restoration — rebuilding economic links in Donbass. Lavrov reports the same Ukrainian pattern in the contact group: capricious obstruction and ever-new arguments used as pretexts to refuse agreed disengagement sectors. Economic and humanitarian dimensions of the Minsk package are thus stalled alongside security measures, reinforcing his view that Kyiv avoids the full package while seeking summit photo opportunities.

Нужно всерьёз заняться разминированием и проблемами экономического восстановления, восстановления экономических связей.

It is necessary to get seriously engaged in demining and problems of economic restoration, restoration of economic links.

Украинская сторона на каждом заседании контактной группы капризничает и выдвигает всё новые аргументы, которые использует как предлог для того, чтобы отказываться согласовывать участки разведения.

The Ukrainian side at every meeting of the contact group acts capriciously and puts forward ever-new arguments used as pretexts to refuse to agree disengagement sectors.

В более широком размышлении о независимой политике Лавров выражает надежду, что западные партнёры подписывали принципы ООН искренне, а не исходя из ожидания ещё 500 лет западного доминирования мировых норм. Он предпочёл бы верить, что отцы-основатели верили в написанное. Если же они подписывались, рассчитывая на вечное западное превосходство, они были неискренни — хотя он всё ещё надеется на обратное. Это обрамляет настойчивость России в том, чтобы суверенное равенство и невмешательство наконец применялись всерьёз в мире, где несколько крупных держав требуют голоса.

In the broader reflection on independent policy, Lavrov hopes Western partners signed UN principles sincerely rather than assuming Western dominance of world norms would last another 500 years. He would prefer to believe the founding fathers meant what they wrote. Yet if they signed only expecting perpetual Western primacy, they were not sincere — though he still hopes otherwise. This frames Russia's insistence that sovereign equality and non-interference must now be applied seriously in a world where multiple major powers demand voice.

Я ещё надеюсь, что это не так и что отцы-основатели верили в то, что они писали и подписывали.

I still hope that is not the case and that the founding fathers believed in what they wrote and signed.

Если западные партнёры подписывались под принципами Устава, исходя из того, что доминирование западных норм сохранится, тогда они были неискренни.

If Western partners signed up to the Charter's principles assuming Western norms would remain dominant, then they were insincere.

Лавров благодарит ведущих за откровенный разговор и подробное разъяснение ситуации, в которой находится мировая дипломатия, признавая, что пандемия вносит свои коррективы. Программа завершается взаимными благодарностями между Москвой и вашингтонской студией, подчёркивая гибридный формат интервью во время глобального локдауна — саму иллюстрацию обсуждавшихся тем онлайн-дипломатии.

Lavrov thanks the hosts for an open conversation and detailed explanation of where world diplomacy stands today, acknowledging that the pandemic is making its own corrections. The programme closes with mutual thanks between Moscow and the Washington studio, underlining the interview's hybrid format during global lockdown — itself an illustration of the online diplomacy themes discussed throughout the broadcast.

Спасибо за участие в откровенном, открытом разговоре и за подробное разъяснение того, в какой ситуации сегодня находится мировая дипломатия.

Thank you for taking part in a frank, open conversation and for a detailed explanation of the situation world diplomacy is in today.

Пандемия вносит свои коррективы.

The pandemic is making its own corrections.