Meeting with Russia Today Journalists

1. Миссия и независимость RT

Путин рассказывает об изначальной цели Russia Today (RT) как независимого международного новостного канала, который должен был сломать англосаксонскую монополию на глобальные информационные потоки, признавая при этом государственное финансирование. Он подчёркивает, что RT никогда не задумывался как апологет российской политики, а должен был давать объективное освещение событий в России и мире.

Мы никогда не исходили из того, что это будет информационная служба или канал телевизионный, который будет заниматься апологетикой российской политики.

2. Эдвард Сноуден и слежка

Путин комментирует разоблачения Сноудена о массовой слежке в США, утверждая, что все и так знали об электронной разведке в борьбе с терроризмом. Он подчёркивает, что такие методы допустимы только в рамках закона и при надлежащем судебном контроле, и задаётся вопросом, почему те же стандарты не должны применяться к разведывательным службам.

Он не сказал ничего того, чего кто-то не знал.

3. Развод Путина и религиозный аспект

Путин отвечает на вопросы о разводе с Людмилой Александровной, заявляя, что они решили быть честными в этой ситуации, а не скрывать её. Он разъясняет, что религиозной стороны дела нет, поскольку они никогда не венчались в церкви.

Что касается религиозной стороны дела, то её не существует, потому что мы никогда не венчались.

4. Безопасность журналистов в зонах конфликта

Путин критикует слишком долгое пребывание журналиста в зоне конфликта, приводя в пример 56-дневную командировку Марии Финошиной в Сирию. Он предупреждает, что длительное нахождение там приводит к потере чувства реальности и притуплению восприятия опасности, ссылаясь на советы иностранных коллег.

Нельзя так долго журналиста держать в стране, охваченной конфликтом.

5. Сирийский конфликт – позиция России

Путин отвечает на подробный вопрос о Сирии, отрицая, что когда‑либо называл Асада «ангелом», и подчёркивает, что Россия не является адвокатом сирийского правительства. Он объясняет озабоченность России нестабильностью во всём регионе, призывает не вмешиваться извне и настаивает на политическом процессе, который сначала обеспечит права всех этнических и религиозных групп, а уже потом системные изменения.

Мы не являемся адвокатами действующего правительства и самого действующего президента Башара Асада.

6. Экономический кризис в Европе и России

Путин сравнивает экономическую ситуацию в Европе и России, отмечая высокий долг, дефицит и молодёжную безработицу в Европе, тогда как в России низкий внешний долг, сбалансированный бюджет и растущие реальные доходы. Он предостерегает от дешёвых кредитов и финансовых пузырей, выступая за консолидацию бюджета, но при этом за ограничение нагрузки на граждан.

У нас нет печатного станка для резервных валют, а у них есть.

7. Мультикультурализм и миграция в России и Европе

Путин обсуждает провал мультикультурализма в Европе, отмечая, что иммигранты там плохо интегрированы. Он утверждает, что у России есть преимущество, поскольку её иммигранты в основном из бывших советских республик и имеют общий язык, менталитет и историческую память. Он подчёркивает необходимость языковых курсов и уважения к российским традициям.

У нас разные исходные позиции.

8. Процесс получения гражданства России – бюрократические преграды

Путин отвечает сербскому журналисту, который живёт в России 11 лет, но сталкивается с длительным процессом получения гражданства. Он признаёт проблему и необходимость более гибкой миграционной политики для привлечения квалифицированных людей, упоминая текущую работу правительства и программы для соотечественников из бывших советских республик.

Наша политика в миграционной сфере должна быть более гибкой, обеспечивающей интересы коренных граждан, но более гибкой для привлечения нужных нам трудовых ресурсов.

9. Отношения России и Грузии, Южная Осетия и Абхазия

Путин говорит о напряжённых отношениях с Грузией, возлагая ответственность за войну 2008 года на ошибки тогдашнего президента Саакашвили. Он заявляет, что Россия признаёт независимость Южной Осетии и Абхазии и не может отменить это решение, но приветствует шаги нового грузинского правительства по нормализации, включая участие в Олимпиаде в Сочи, и выражает готовность к сотрудничеству.

Я не представляю себе обратного шага, я просто его не представляю.

10. Российско-грузинские отношения

Путин обсуждает культурные и экономические связи между Россией и Грузией, включая решение разрешить импорт грузинского вина. Он подчёркивает, что сложные вопросы, такие как визовая политика, зависят от совместного сотрудничества в сфере безопасности, особенно в борьбе с терроризмом и преступностью, исходящими с грузинской территории. Путин выражает желание полностью восстановить двусторонние отношения и считает улучшение взаимодействия правоохранительных органов первым шагом к безвизовому режиму.

Если мы действительно будем работать совместно в борьбе с преступностью, с террором, то тогда это возможно.

11. Регулирование дронов и современное оружие

Путин затрагивает проблему ударов беспилотников, приводящих к жертвам среди гражданского населения, отмечая, что полный запрет маловероятен, но необходим международный контроль и чёткие правила применения. Он проводит параллели с распространением других видов вооружений и указывает на дестабилизирующий потенциал новых стратегических систем, таких как ядерные заряды малой мощности и неядерные баллистические ракеты. Он подчёркивает, что только согласованные действия в рамках международного права могут противостоять этим угрозам.

Нужно поставить это под контроль. Нужно с тем, нужно выработать определённые правила применения, с тем, чтобы минимизировать или свести к нулю лучше случайные жертвы.

12. Оппозиционные движения и двойные стандарты

Путин утверждает, что оппозиция полезна только тогда, когда действует в рамках закона, и что правительства должны использовать правовые средства для приведения всех акторов в законодательное поле. Он указывает, что США жёстко подавили движение Occupy Wall Street, но критиковали Россию за аналогичные действия, что отражает двойные стандарты. Он также замечает, что дипломатические службы не должны вмешиваться во внутреннюю политику других стран.

Любая оппозиция, она хороша и правильна и полезна, если действует в рамках закона.

13. Экономическая политика и Алексей Кудрин

Путин обсуждает своего бывшего министра финансов Алексея Кудрина, отмечая, что они разделяют многие принципиальные взгляды на экономическое развитие. Он объясняет, что Кудрин выступает за более решительные реформы, такие как повышение пенсионного возраста и сокращение социальных расходов для повышения производительности. Путин признаёт логику таких аргументов, но подчёркивает, что правительство должно сосредоточиться на повышении производительности труда, а не на снижении доходов.

Более решительно - это значит жёстче действовать в направлении направления проведения пенсионной реформы, поднять пенсионный возраст.

14. Ядерная программа Ирана и напряжённость между США и Ираном

Путин подтверждает право Ирана на мирную ядерную программу без дискриминации, но критикует угрозы Ирана в адрес Израиля как неприемлемые. Он отмечает, что Иран соблюдает международные правила, и доклады МАГАТЭ это подтверждают, хотя некоторые вопросы остаются. Путин предполагает, что и Иран, и США используют конфронтацию для внутренних политических целей, но Россия поддерживает права Ирана при условии выполнения обязательств.

Иран имеет право на ядерную мирную программу, и он не может быть дискриминирован в этом отношении по сравнению с другими участниками международного сообщества.

15. Фундаментальные культурные различия между Россией и США

Путин утверждает, что идеологические противоречия между Россией и США минимальны, но существуют глубокие культурные различия: американский индивидуализм против российского коллективизма. Он прослеживает историю США от демократических истоков, но также и от этнических чисток и рабства, противопоставляя это российскому историческому опыту. Несмотря на различия, он подчёркивает необходимость взаимопонимания и сотрудничества, особенно в кризисных ситуациях.

В основе американского самосознания лежит индивидуалистическая идея. В основе российского коллективистка.

16. Дипломатические отношения США и России и «перезагрузка»

Путин говорит о провале политики «перезагрузки», объясняя его самоощущением США как империи, которая не может позволить себе слабость, договариваясь на равных. Он приводит «акт Магнитского» как продолжение устаревших подходов и отмечает, что США с трудом отказываются от имперских методов, даже когда осознают необходимость совместных действий. Он выражает надежду, что со временем американская элита поймёт: компромисс выгоднее, чем навязывание своей воли.

Империя не может себе позволить проявление слабости, а любое стремление договориться на паритетных началах часто внутри страны воспринимается как слабость.

17. Медийное разнообразие и информационный баланс

Ведущий подвёл итог, отметив, что миссия RT — предоставлять точки зрения, часто отсутствующие в мейнстримных западных СМИ, например, освещать жертвы среди гражданского населения наряду с военными событиями. Ведущий заявил, что в мире, в том числе в информационной сфере, не должен доминировать кто‑то один. Путин поблагодарил канал за приглашение и пожелал успехов.

мы сходимся в одном, нам представляется, что в мире не должен доминировать кто-то один, в том числе и в информационном мире.

1. RT's Mission — Breaking the Anglo-Saxon Media Monopoly

Putin frames the founding of Russia Today in 2005 as a deliberate act of information sovereignty: the introduction of a new player onto the global information scene capable of reporting objectively about Russia and of challenging the dominance the Western outlets hold over global information flows. He is careful to distinguish independence from advocacy — the channel was never intended as an apologist mouthpiece for Russian policy but as a genuine alternative voice, even as he candidly acknowledges that state financing naturally carries the official position with it. The persuasive force here lies in reframing a state-funded broadcaster not as propaganda but as pluralism: the correction of an imbalance in which a single bloc of media had shaped the world's perception of events unchallenged.

попытается сломать монополию англосаксонских СМИ на информационные потоки мировые

it will try to break the Anglo-Saxon media monopoly on global information flows

мы никогда не задумывали этот канал Russia Today как какую-то апологетику российской политики

we never conceived this channel Russia Today as a form of apologetics for Russian policy

2. Snowden and State Surveillance

On the Snowden disclosures Putin adopts a tone of measured realism: the revelations disclosed nothing that informed observers did not already understand. Electronic intelligence monitoring of communications is, in his account, a globally practised and globally demanded instrument in the struggle against terrorism. The genuinely important question, he argues, is not whether such capabilities exist but whether they remain under the control of society and the law. He points to Russian practice as the standard — surveillance is legitimate only within legal bounds, and a telephone conversation cannot lawfully be intercepted without a court warrant. The rhetorical move is to shift the debate away from scandal toward legality and accountability, positioning Russia as observant of proper legal procedure.

Он не сказал ничего того, чего кто-то не знал

He didn't say anything that no one already knew

нельзя просто прослушать телефонный разговор... без соответствующей санкции суда

you cannot simply tap a phone conversation without the appropriate court warrant

3. Putin's Divorce and Its Religious Dimension

Asked about the religious aspect of his divorce, Putin answers directly and without evasion, presenting the decision as one of honesty. He and Lyudmila concluded that speaking plainly about their real circumstances was the more proper course than concealment. On the specific religious question he is categorical: there is no religious dimension to dissolve, because the marriage was never solemnised in church. The framing turns a personal matter into a demonstration of forthrightness — the choice to be open rather than to hide is presented as itself the ethically correct behaviour.

сказать прямо и честно... это гораздо более правильный способ поведения, чем что-то скрывать

to speak plainly and honestly is a far more proper way to behave than to hide something

её не существует, потому что мы никогда не венчались

it doesn't exist, because we were never married in church

4. Syria — Against Outside Intervention

Responding to a correspondent's account of a radicalising and embittered Syrian population, Putin rejects the premise that Russia is Assad's advocate and reframes Russia's position as principled caution against repeating the Libyan scenario, where outside intervention produced resource wars and enduring chaos. He stresses that the whole region has been destabilised and points to the contradiction of Western support for groups such as al-Nusra, a US-designated terrorist organisation. His central argument is one of sequence and sensitivity: nothing can be undertaken without regard for the region's history, traditions and religious character, and above all political arrangements must precede rather than follow any change of power. The persuasive thrust is that intervention driven by ideology rather than local reality guarantees catastrophe.

без учёта истории, традиций, религиозных особенностей этого региона делать ничего нельзя. Особенно нельзя вмешиваться со стороны

nothing can be done without regard for the history, traditions and religious features of this region. Above all, one must not intervene from outside

сначала всех выгнать, а потом погрузить в хаос всю страну

first drive everyone out, and then plunge the whole country into chaos

5. Europe's Crisis vs Russia's Economic Health

On the wave of European youth protesting austerity, Putin distinguishes sharply between prescriptions that suit Europe and those that would harm Russia, on the grounds that the two economies are fundamentally different. He marshals concrete figures to make the contrast vivid: Russia's low external debt of 2.5 per cent, a balanced budget and unemployment of 5.5 per cent set against Europe's debt levels approaching 90 per cent and youth unemployment nearing 60 per cent. He adds a structural point of sovereignty — Russia possesses no printing press for reserve currencies, and therefore must restrain spending and keep interest rates high to avoid inflating bubbles. The argument presents Russian macroeconomic discipline as prudent and self-reliant, contrasting it with a Western model dependent on the privilege of issuing reserve money.

Для них правильный, а для нас нет, неправильный. У нас разные экономики

For them it's right, but for us it's not, it's wrong. We have different economies

У нас нет печатного станка для резервных валют, а у них есть

We don't have a printing press for reserve currencies, but they do

6. Multiculturalism and Immigration

Putin contends that Europe's and America's integration difficulties are sharper because their migrants arrive from wholly foreign cultures and often fail for years to assimilate or even learn the language. Russia's task, by contrast, is easier, since most of its migrants come from former Soviet republics and share a common language, mentality and historical memory. Yet he sets a firm condition: newcomers are obliged to respect Russian laws, traditions and culture, and this requires targeted effort such as language and history instruction. Underlying the discussion is a critique of the one-size-fits-all imposition of a single model — the attempt to comb an entire diverse region under the same standard that is labelled democracy — which he treats as the root of the West's own failures.

весь этот регион как бы причесать под ту гребёнку... которая кем-то называется демократией

to comb this whole region with the same comb that someone calls democracy

они приехали в другую страну и обязаны соблюдать наши традиции, наши законы

they came to another country and are obliged to observe our traditions, our laws

7. Citizenship Policy and Protecting Native Citizens

Pressed by two immigrant correspondents on the slowness and circularity of Russia's citizenship procedures, Putin concedes the point plainly: the policy is too rigid and must become more flexible in order to attract qualified people, and he cites Canada as a model worth studying. At the same time he anchors the priority firmly in the interests of Russia's indigenous peoples, observing that 85 per cent of the population identify as Russian. The balance he strikes is between openness to talent and a duty of care toward the native population — reform of the process is welcome, but never at the expense of safeguarding those who form the country's core.

Мы должны действовать очень аккуратно для того, чтобы обеспечить интересы коренных жителей Российской Федерации

We must act very carefully in order to safeguard the interests of the indigenous residents of the Russian Federation

наша политика в миграционной сфере должна быть более гибкой

our policy in the migration sphere must be more flexible

8. Georgia — Reconciliation Without Reversal

On Georgia Putin assigns responsibility for the 2008 war to Saakashvili's mistake, made despite repeated Russian warnings against bloodshed, and asserts that any objective observer understands Russia was not at fault in a centuries-old ethnic conflict. He warmly notes the new Georgian government's overtures — participation in the Olympics, access for Georgian goods — and expresses a genuine wish for the full restoration of relations between two very close peoples. But he draws one immovable line: recognition of South Ossetia and Abkhazia is irreversible, a step backward he cannot even conceive. Visa-free travel, meanwhile, is made conditional on cooperation against terrorism, recalling that militants once infiltrated toward Sochi from Georgian territory. The message combines fraternal openness with a non-negotiable political fact.

Я не представляю себе обратного шага, я просто его не представляю

I cannot imagine a step backwards, I simply cannot imagine it

Мы очень близкие народы с Грузией

We are very close peoples with Georgia

9. Drones and Regulating New Weapons

Addressing US drone strikes and their civilian casualties, Putin expresses doubt that an outright ban is achievable — he compares the technology to gunpowder and to nuclear weapons, neither of which could be contained once created — but insists that their use can and must be brought under control and subordinated to rules that minimise accidental deaths. He then widens the frame to a broader arms-control concern: conventionally-armed strategic ballistic missiles and low-yield nuclear weapons that blur the thresholds between conventional and nuclear war and thereby create grave dangers. His conclusion points toward joint work under international law as the only viable path, presenting Russia as the advocate of managed, rules-based restraint over technologies the West deploys without adequate limits.

Сомневаюсь, что можно всё запретить, но поставить под контроль и подчинить определённым правилам, конечно, можно и нужно

I doubt everything can be banned, but it certainly can and must be placed under control and subjected to certain rules

10. Legitimate Opposition and the Kudrin Question

Putin sets out his standard for a healthy opposition: any opposition is good, right and useful so long as it operates within the law and pursues change through democratic means; those who step outside the law must be returned to the legal field — a principle he says applies equally in the United States, though Russia is uniquely criticised for enforcing it, which he treats as a double standard. He affirms the value of a thinking, nationally-oriented opposition. On Aleksei Kudrin he notes their agreement on matters of principle, and turns a sharp critique on the opposition for privately endorsing painful but necessary reforms — raising the pension age, cutting social spending — while refusing to say so openly before the public. The framing casts the systemic opposition as constructive and the non-systemic as either lawless or dishonest.

любая оппозиция хороша и правильна и полезна, если действует в рамках закона

any opposition is good, right and useful if it acts within the law

думающая, национально ориентированная оппозиция, конечно, очень востребована

a thinking, nationally-oriented opposition is, of course, very much in demand

11. Iran — Rights, Concerns, and US Instrumentalisation

On Iran Putin affirms without qualification the country's right to a peaceful nuclear programme free from discrimination, stating there is no evidence that Iran violates the non-proliferation regime. He balances this with a clear reservation — Iranian threats against Israel's very existence are unacceptable. His most analytical point is a symmetry: Iran skilfully exploits confrontation with the United States for domestic consolidation, just as Washington, having lost its Soviet adversary, requires an external threat to justify its role as protector of the Western allies. The presence of an enemy, he observes, unites a society. The argument advances the multipolar theme by exposing the instrumental, self-serving logic of confrontation on both sides and defending Iran's formal legal rights against selective pressure.

Иран имеет право на ядерную мирную программу, и он не может быть дискриминирован

Iran has the right to a peaceful nuclear programme, and it cannot be discriminated against

есть враг — он объединяет общество

there is an enemy — it unites society

12. Fundamental Russia–US Differences and the "Empire" Trap

Putin locates the core of Russia–US differences not in ideology, which he says no longer divides them, but in culture: American self-consciousness rests on the individualist idea, Russian self-consciousness on the collectivist one. He develops a pointed historical narrative — America founded as a democracy yet born of unprecedented ethnic cleansing and slavery — and contrasts moral choices, doubting Stalin would have used the atomic bomb in 1945 while the United States dropped it on a non-nuclear and already defeated Japan. His central diagnosis is structural: since the collapse of the USSR the United States has felt itself an empire and sole leader, and an empire cannot permit itself any display of weakness or any compromise on equal terms. Yet he closes on a note of hope, recalling that the two nations found common cause in both World Wars and can do so again.

В основе американского самосознания лежит индивидуалистическая идея. В основе российского — коллективистская

At the core of American self-consciousness lies the individualist idea. At the core of the Russian — the collectivist one

штаты начали чувствовать себя империей, а империя не может себе позволить проявление слабости

the States began to feel themselves an empire, and an empire cannot allow itself any display of weakness

13. A Multipolar Information World (Closing)

The editors close the meeting by returning to RT's founding purpose, distilled into a single principle: no single actor should dominate the world, and this applies to the information sphere as much as to politics. They illustrate the point with a concrete asymmetry — where every channel reports a downed NATO drone, someone must also report the NATO shell that killed a family of thirteen the same day. Putin endorses the sentiment. The closing crystallises the whole conversation into its governing idea: multipolarity as an information as well as a geopolitical value, with RT cast as the corrective voice that restores what a monopolised media landscape leaves untold.

в мире не должен доминировать кто-то один, в том числе и в информационном мире

no single actor should dominate the world, including the information world