Lavrov's Answers to Media Questions Following the 22nd Valdai Club Meeting

1. Валдайский клуб — впечатления и ожидания

Лавров открывает беседу подчёркнуто положительной оценкой дискуссионного клуба «Валдай», представляя его как площадку, где Россия не только разъясняет свою внешнюю политику, но и собирает идеи, впоследствии воплощаемые в практику. Риторически он конструирует образ объективной, «не ангажированной» аудитории, тем самым противопоставляя «Валдай» западным форумам и подкрепляя нарратив о том, что у российской дипломатии есть заинтересованные и непредвзятые собеседники. Министр выстраивает иерархию значимости события, отводя себе роль предварительного спикера и анонсируя выступление Президента В.В.Путина как кульминацию — «главное событие». Этим он одновременно усиливает статус президентского послания и снимает с себя бремя окончательных формулировок по наиболее острым вопросам. Тон расслабленный, уверенный, демонстрирующий преемственность и устойчивость института. Подача служит мягкой легитимации российской позиции через апелляцию к экспертному международному сообществу, которое якобы «старается прояснить» аспекты российской линии, а не осудить её.

Как всегда впечатления позитивные. Нравится эта аудитория – внимательная, не ангажированная

Мы не только рассказываем, отвечаем на вопросы участников, но и черпаем определенные идеи, которые в некоторых случаях воплощаются в практическую политику

Конечно, главное событие будет послезавтра, когда приедет Президент Российской Федерации В.В.Путин

2. План Трампа по Газе

Реагируя на план Д.Трампа по урегулированию в Газе, Лавров занимает позицию демонстративной отстранённости: Москва «не видела» документа и владеет лишь комментариями. Эта осторожность тактична — она позволяет не связывать Россию обязательствами и сохранять свободу манёвра. Министр подчёркивает процедурную нелегитимность инициативы, указывая, что окончательное суждение возможно лишь после учёта мнения соседей Палестины, ЛАГ, ССАГПЗ и «прежде всего самих палестинцев». Особое внимание он уделяет тревожному, по его словам, факту: представителей Палестинской национальной администрации не хотят включать даже как наблюдателей. Иронически отмечена фигура Т.Блэра во главе «временного органа», что служит дискредитации плана через ассоциацию с западным истеблишментом. Лавров фиксирует внутреннее противоречие плана, цитируя Нетаньяху о сохранении израильского контроля над безопасностью — что несовместимо с международными силами. Тем самым он перекладывает ответственность за неясности на авторов плана, представляя российскую позицию как взвешенную и проарабскую.

Не видели этого плана. Только слышали комментарии о том, из чего он состоит

Слышал, что представителей Палестинской национальной администрации не хотят включать в этот временный орган даже в качестве наблюдателей

Израиль сохранит контроль за обеспечением безопасности в Газе. Это немного не коррелирует с созданием международных сил

3. Международный контингент и участие России

Отдельный акцент Лавров делает на вопросе о международных силах безопасности и возможной роли России. Ответ предельно лаконичен и прохладен: «нас туда никто не приглашал». За этой краткостью стоит расчётливая дистанция — Москва не претендует на участие, но и не исключает себя из числа держав, чьё мнение должно учитываться. Подчёркивая, что Россия «только вчера услышала» о плане, министр снимает с себя необходимость давать содержательную оценку и одновременно намекает на непрозрачность западного процесса, из которого Россия исключена. Указание на то, что «томагавки» американцы поставляют лишь избранным союзникам, в данном контексте служит косвенной иллюстрацией селективности и закрытости западных коалиционных механизмов. Лавров выстраивает картину, где формирование контингента происходит без участия ключевых региональных игроков и без согласованности с заявлениями Израиля, что подрывает жизнеспособность инициативы. Россия предстаёт как сторонний, но принципиальный наблюдатель, требующий «прояснить все детали» прежде, чем формировать суждение.

Что касается международных сил по обеспечению безопасности. Нет, нас туда никто не приглашал

Мы в принципе только вчера услышали о новом плане

Поэтому надо сначала прояснить все детали

4. Китайская инициатива глобального управления

Лавров позитивно характеризует выдвинутую Китаем на саммите ШОС инициативу глобального управления, представляя её как инструмент исправления несправедливой системы, «полностью подчинённой Западу». Москва, по его словам, узнала о предложении лишь за день до саммита, но сразу сочла его полезным. Министр позиционирует Россию как активного содействующего партнёра, отводя Китаю роль инициатора, который будет «конкретизировать свои подходы». Это распределение ролей показательно: Россия избегает претензий на лидерство, демонстрируя солидарность в рамках стратегического партнёрства и общую антизападную повестку на площадках ШОС и БРИКС. Риторически инициатива встраивается в широкий нарратив о многополярности и о необходимости перераспределения влияния в пользу Глобального Юга. Лавров увязывает китайское предложение с конкретными претензиями к МВФ, Всемирному банку, ВТО и ООН, тем самым придавая абстрактной концепции практическое наполнение и обосновывая её необходимость через перечень злоупотреблений Запада многосторонними механизмами.

Считаем ее полезной, нацеленной на исправление ситуации, когда механизмы глобального управления полностью подчинены Западу

Исходим из того, что китайские товарищи как инициаторы этого предложения будут конкретизировать свои подходы

Будем активно этому содействовать

5. Злоупотребления Запада многосторонними институтами

Развивая тему реформы, Лавров выстраивает систематический обвинительный реестр против западного доминирования в международных институтах. МВФ — США блокируют увеличение квот для Глобального Юга; Всемирный банк — злоупотребление ведущими позициями; ВТО — десятилетиями парализован орган по урегулированию споров, прежде всего ради недопущения китайских жалоб; ООН — секретариат «оккупирован, приватизирован» представителями НАТО и Евросоюза. Особенно ярок риторический контраст в вопросе финансирования: фон дер Ляйен «с гордостью» объявляет 1,5 млрд евро на восстановление Палестины, тогда как Украине Запад выделяет «в сотни раз больше» — не на восстановление, а на войну против России. История с Всемирным банком, предложившим Украине 65 млрд вместо запрошенных 38, подаётся как доказательство предвзятости. Лавров обобщает это как «беду» — использование многосторонних механизмов для «односторонних геополитических, эгоистичных целей». Реформа Совбеза и Секретариата ООН должна быть «справедливой». Риторика выстраивает образ Запада как узурпатора глобальных институтов.

Ключевые позиции... оккупированы, приватизированы представителями НАТО и Евросоюза. Это непорядок

А сколько они дают Украине? Не на то, чтобы восстанавливать Украину, а на то, чтобы она воевала против России. В сотни раз больше

Предвзятость, злоупотребление многосторонними механизмами для продвижения своих односторонних геополитических, эгоистичных целей – это беда

6. Выборы в Молдавии

Комментируя парламентские выборы в Молдавии, Лавров без колебаний подтверждает тезис об укреплении «антироссийского плацдарма». Он характеризует Президента М.Г.Санду как «глашатая антироссийской риторики», а сами выборы — как «жульнические». Министр конструирует нарратив о масштабных манипуляциях: создание препятствий для голосования жителей Приднестровья (закрытые мосты, «карантины»), несоразмерная организация участков за рубежом — «в Европе всех чуть ли не на руках носили», тогда как в Москве открыли «только два». При этом Лавров парадоксальным образом извлекает из результата позитив для России: даже с манипуляциями «патриотическая оппозиция набрала внутри Молдавии больше», чем партия Санду, и лишь зарубежный диаспорный ресурс обеспечил нужный процент. Этим он одновременно делегитимирует результат и сохраняет образ массовой пророссийской поддержки внутри страны. Вывод — «даже при таких жульнических методах получается у них не очень» — призван подорвать легитимность прозападного руководства Кишинёва и поддержать тезис о неестественности его курса.

Президент Молдавии М.Г.Санду давно уже стала одним из глашатаев антироссийской риторики. Выборы жульнические

Патриотическая оппозиция набрала внутри Молдавии больше, чем партия М.Г.Санду

Даже при таких жульнических методах получается у них не очень

7. Заявления Вашингтона — удары вглубь России и «Томагавки»

Отвечая на «громкие заявления» Келлога и Вэнса о разрешении ударов вглубь России и о возможных поставках «Томагавков», Лавров интерпретирует их прежде всего как следствие давления Европы на Вашингтон и стремления США показать учёт мнения союзников, а не как принятое решение. Он подчёркивает избирательность США в поставках «Томагавков» (из европейцев — лишь Испании и Нидерландам) и иронизирует над представлением об Украине как «ответственной державе». Особое внимание министр уделяет фигуре Келлога, обвиняя его в «абсолютно проукраинской» позиции, расходящейся с линией самого Трампа, который позиционирует себя как посредника. Лавров цитирует совет Келлога Киеву смириться с территориальной реальностью по аналогии с непризнанием США вхождения Прибалтики в СССР. Завершает он ключевым сдерживающим тезисом со ссылкой на Кремль: даже появление «Томагавков» на Украине «не изменит военной ситуации». Этим минимизируется угрожающий эффект американских заявлений и демонстрируется хладнокровие.

Думаю, что это результат, прежде всего, давления Европы на Вашингтон

Там много спикеров, которые просто продвигают украинскую повестку

Даже если эти “томагавки” окажутся на Украине, то это не изменит военной ситуации

8. Индия и давление США по нефти

В вопросе об Индии Лавров раскрывает «истинные причины» американского давления, отвергая официальный предлог финансирования украинского конфликта как «надуманный». По его трактовке, дело в провозглашённом Трампом курсе на агрессивное отстаивание национальных интересов США, включающем продвижение собственных товаров на рынки партнёров и устранение конкурента — России. Министр с удовлетворением фиксирует устойчивость индийской позиции: Нью-Дели готов обсуждать закупки американской нефти, но вопрос торговли с третьими странами, включая Россию, относится исключительно к двусторонним российско-индийским отношениям. Лавров подчёркивает, что эту линию изложили и премьер Моди, и глава МИД Джайшанкар, и трактует её как отражение «национального интереса и достоинства». Риторически Индия возводится в ранг ключевого партнёра на Глобальном Юге, способного противостоять американскому диктату. Тем самым министр конструирует образ многополярного мира, где крупные незападные державы отстаивают суверенитет внешнеэкономических решений, а попытки США их принудить оказываются безуспешными.

В эти “национальные интересы” он включает... устранение конкурента, в данном случае Российской Федерации, под предлогом того, что идет война на Украине

То, как и каким образом торговать с другими странами, включая Россию, – это относится к российско-индийским отношениям

Считаю, что она отражает национальный интерес и достоинство наших индийских друзей

9. Бразилия как посредник и многополярность

Лавров характеризует отношения с Бразилией как «очень тесные», подкрепляя это упоминанием саммита БРИКС и личных бесед с президентом Лулой да Силвой и главой МИД Виейрой. Он высоко оценивает бразильское предложение двухлетней давности по содействию решению гуманитарных проблем, отмечая, что эти вопросы решаются именно в духе бразильских взглядов. Параллельно упоминаются африканские инициативы во главе с ЮАР, что подчёркивает консолидацию посреднической роли Глобального Юга. Министр демонстрирует, что Россия ценит конструктивную, сбалансированную позицию незападных держав, противопоставляя её предвзятому западному подходу. В отношении политического урегулирования Лавров заверяет, что Москва разъясняет партнёрам по БРИКС подходы Путина. Так Бразилия встраивается в общий нарратив о формировании многополярного устройства, где альтернативные центры силы предлагают честное посредничество. Тон подчёркнуто дружественный и благодарный, призванный закрепить лояльность ключевого латиноамериканского партнёра и легитимировать российскую позицию через её признание извне западного блока.

У нас очень тесные отношения с бразильскими друзьями

Ценим позицию бразильской стороны, которая пару лет назад сформулировала предложение по содействию в решении гуманитарных проблем

Африканцы во главе с ЮАР тоже формулировали такие соображения

10. Гуманитарные вопросы и спор о «вывезенных детях»

В рамках бразильского сюжета Лавров переходит к гуманитарному измерению конфликта, представляя Россию как сторону, добросовестно решающую практические вопросы: обмен пленными, возврат тел, воссоединение разделённых семей. Центральным становится контрнаступательный нарратив вокруг украинских утверждений о «десятках тысяч пропавших детей». Министр подробно описывает, как российская делегация в Стамбуле настаивала на предоставлении списка, и после «долгих, настойчивых уговоров» получила перечень лишь из 339 человек, большая часть которых оказались взрослыми и находящимися не в России, а в Европе. Этот рассказ служит дискредитации обвинений Запада и Киева в депортации детей — острейшего для России международно-правового сюжета. Лавров формулирует требование решать гуманитарные вопросы «по-честному», переворачивая моральную рамку и представляя Россию жертвой манипулятивной пропаганды. Подача рассчитана на аудиторию Глобального Юга, которой демонстрируется конкретика и якобы фактологическая опровергаемость украинских заявлений, что укрепляет образ России как ответственного и прозрачного участника гуманитарного процесса.

После долгих, настойчивых уговоров украинцы передали нам список из 339 детей. Из них большая часть оказалась не детьми, а взрослыми

Большая часть из них оказалась не в России, а в Европе

Поэтому эти гуманитарные вопросы нужно решать по-честному

11. Первопричины конфликта и условия урегулирования

Завершая беседу, Лавров формулирует базовую российскую формулу устойчивого урегулирования на Украине, адресованную партнёрам по БРИКС. Он повторяет позицию Путина: главное — «устранить первопричины конфликта» и угрозы безопасности России, которые, по его версии, Запад создавал «с использованием украинского режима». Вторым непременным условием названо полное восстановление «законодательно запрещённых на Украине прав русского и русскоязычного населения». Эта двучастная формула — устранение первопричин плюс защита русскоязычных — служит идеологическим стержнем российской дипломатии, переносящим ответственность за конфликт на Запад и легитимирующим военные цели через язык безопасности и прав человека. Лавров подчёркивает, что Москва систематически «разъясняет» эти подходы незападным коллегам, выстраивая международную коалицию понимания вне западного блока. Отказ от обсуждения уступок и фиксация принципиальных условий демонстрируют, что Россия не рассматривает урегулирование как компромисс по существу, а как признание её требований. Дружелюбная финальная благодарность завершает интервью на ноте уверенности и неизменности стратегической линии.

Главное для устойчивого урегулирования на Украине устранить первопричины конфликта и угрозы безопасности Российской Федерации

Угрозы... которые Запад создавал с использованием украинского режима

Полностью восстановить законодательно запрещенные на Украине права русского и русскоязычного населения

1. The Valdai Club as a Platform for Russian Diplomacy

Lavrov opens by framing the Valdai Discussion Club in warm, self-validating terms. He casts its audience as "attentive" and "non-aligned" — implicitly contrasting it with what Moscow portrays as a hostile, biased Western press. He presents the format as a two-way channel: Russia not only explains its foreign policy but harvests ideas that "in some cases are translated into practical policy," lending the club an aura of genuine influence rather than mere stagecraft. He builds anticipation toward Putin's appearance two days later as the "main event," signaling that the ministerial Q&A is a curtain-raiser for the presidential address. The rhetorical agenda is to legitimize Valdai as an intellectual counter-forum to Western think-tank discourse and to project an image of openness and dialogue around Russian diplomacy.

Как всегда впечатления позитивные. Нравится эта аудитория – внимательная, не ангажированная, старается всегда прояснить те или иные аспекты, связанные с российской внешней политикой.

As always, the impressions are positive. I like this audience — attentive, non-aligned, always trying to clarify various aspects connected with Russian foreign policy.

Мы не только рассказываем, отвечаем на вопросы участников, но и черпаем определенные идеи, которые в некоторых случаях воплощаются в практическую политику.

We not only explain things and answer participants' questions, but also draw certain ideas, which in some cases are translated into practical policy.

Конечно, главное событие будет послезавтра, когда приедет Президент Российской Федерации В.В.Путин.

Of course, the main event will be the day after tomorrow, when President of the Russian Federation V.V. Putin arrives.

2. Trump's Gaza Plan and External Administration

Lavrov adopts a posture of studied detachment, repeatedly stressing that Russia "has not seen this plan" and knows it only through commentary — a rhetorical device that lets him criticize without committing. He singles out the reported leadership of Tony Blair over a transitional governing body, and pointedly flags that Palestinian National Authority representatives are reportedly to be excluded "even as observers," framing the scheme as illegitimate for sidelining the Palestinians themselves. He conditions any Russian judgment on the views of Arab neighbors, the Arab League, and the Gulf Cooperation Council. His sharpest analytical thrust is to expose an internal contradiction: Netanyahu's claim that Israel would "retain control over security in Gaza" cannot be reconciled with the proposed international force. Russia, he notes, was not invited to contribute to that contingent.

Не видели этого плана. Только слышали комментарии о том, из чего он состоит.

We have not seen this plan. We have only heard comments about what it consists of.

Слышал, что представителей Палестинской национальной администрации не хотят включать в этот временный орган даже в качестве наблюдателей.

I have heard that they do not want to include representatives of the Palestinian National Administration in this transitional body, even as observers.

Израиль сохранит контроль за обеспечением безопасности в Газе. Это немного не коррелирует с созданием международных сил.

Israel will retain control over ensuring security in Gaza. That does not quite correlate with the creation of an international force.

3. China's Global Governance Initiative and Western Capture of Multilateral Institutions

This is the source's densest theme. Lavrov endorses Beijing's SCO-launched Global Governance Initiative as a corrective to a system "wholly subordinate to the West." He builds an indictment institution by institution: the IMF (US blocking quota increases for the Global South), the World Bank (Western abuse of leadership), the WTO (US blocking the dispute-settlement body specifically to shield Western states from Chinese complaints), and the UN — where he charges that NATO and EU representatives have "occupied" and "privatized" key Secretariat posts controlling system-wide finances. The numeric centerpiece is his comparison of EU largesse: €1.5 billion "proudly" pledged for Palestine's reconstruction versus hundreds of times more given to Ukraine "to wage war against Russia," and the World Bank reportedly inflating a Ukrainian loan request from 38 to 65 billion. He promises to "actively assist" China in concretizing the initiative.

Европейский союз выделяет 1,5 млрд евро на ее восстановление. Сказала это с гордостью – такая огромная сумма. А сколько они дают Украине? ... В сотни раз больше.

The European Union is allocating €1.5 billion for its [Palestine's] reconstruction. She said it with pride — such an enormous sum. And how much do they give Ukraine? ... Hundreds of times more.

Украина обратилась во Всемирный банк попросить кредит на 38 млрд. Всемирный банк сказал, почему, дескать, 38, давайте 65 млрд.

Ukraine approached the World Bank to request a loan of 38 billion. The World Bank said, why 38 — let's make it 65 billion.

Ключевые позиции ... оккупированы, приватизированы представителями НАТО и Евросоюза. Это непорядок.

Key positions ... are occupied, privatized by representatives of NATO and the EU. This is a disorder.

4. Moldova's Elections and the "Anti-Russian Bridgehead"

Lavrov delivers a blunt delegitimization of Moldova's parliamentary election, branding it outright "fraudulent" and President Maia Sandu a leading "mouthpiece of anti-Russian rhetoric." His core argument is a claim of suppressed domestic will: he asserts that even with manipulation — closed bridges and "quarantines" obstructing Transnistrian voters — the "patriotic opposition" outpolled Sandu's party inside Moldova proper. He alleges the outcome was salvaged only by mobilizing the diaspora vote, claiming European polling stations were lavishly facilitated while Moscow opened only two. The framing turns the result into a Western-engineered fortification of an "anti-Russian bridgehead," yet he extracts a propaganda silver lining: that even rigged methods yielded an unconvincing margin ("у них не очень").

Президент Молдавии М.Г.Санду давно уже стала одним из глашатаев антироссийской риторики. Выборы жульнические.

Moldovan President M.G. Sandu has long become one of the mouthpieces of anti-Russian rhetoric. The elections are fraudulent.

В Европе всех чуть ли не на руках носили на эти избирательные участки (а в России, в Москве открыли только два).

In Europe people were practically carried to these polling stations on their hands (whereas in Russia, in Moscow, only two were opened).

Даже при таких жульнических методах получается у них не очень.

Even with such fraudulent methods, things are not going so well for them.

5. US Pressure — Tomahawks, Deep Strikes, and Mixed Signals

Lavrov reads escalatory US statements (Kellogg on permission for deep strikes into Russia, Vance on long-range Tomahawk supplies) primarily as the product of "European pressure on Washington," with the US performing deference to allies rather than having made a decision. He casts doubt on actual delivery, noting the US supplies Tomahawks even to few Europeans (Spain, the Netherlands), and sardonically questions treating Ukraine as a "responsible power." He drives a wedge between Trump and his subordinates, painting Kellogg as taking "absolutely pro-Ukrainian positions" yet — revealingly — quoting Kellogg's advice that Kyiv accept territorial reality (analogized to US non-recognition of the Baltics' Soviet incorporation). The closing reassurance echoes the Kremlin line: even Tomahawks "will not change the military situation."

Думаю, что это результат, прежде всего, давления Европы на Вашингтон.

I think this is, above all, the result of European pressure on Washington.

К.Келлог в принципе выступает с абсолютно проукраинских позиций.

Kellogg in principle takes absolutely pro-Ukrainian positions.

Кремль уже достаточно четко сказал. Даже если эти «томагавки» окажутся на Украине, то это не изменит военной ситуации.

The Kremlin has already said quite clearly. Even if these Tomahawks end up in Ukraine, it will not change the military situation.

6. India, Russian Oil, and US Economic Coercion

Lavrov frames US pressure on India to abandon Russian oil as naked self-interest dressed as principle. He decodes Trump's "national interests" as aggressive market expansion plus the elimination of a competitor — Russia — under the "pretext" of the Ukraine war. He celebrates New Delhi's pushback as a model of sovereign dignity: India's stance that if the US wishes to sell it oil, Delhi will negotiate terms, but that how India trades with others "pertains to Russian-Indian relations." He cites Modi and Jaishankar by name to lend the position authority, presenting India as a flagship Global South partner whose autonomy validates the multipolar narrative Russia promotes.

Устранение конкурента, в данном случае Российской Федерации, под предлогом того, что идет война на Украине.

The elimination of a competitor — in this case the Russian Federation — under the pretext that a war is going on in Ukraine.

Как и каким образом торговать с другими странами, включая Россию, - это относится к российско-индийским отношениям.

How and in what manner to trade with other countries, including Russia, pertains to Russian-Indian relations.

Считаю, что она отражает национальный интерес и достоинство наших индийских друзей.

I believe it reflects the national interest and dignity of our Indian friends.

7. Brazil, BRICS Mediation, and Humanitarian Cooperation

Lavrov warmly credits Brazil (Lula, Vieira) and South Africa for advancing humanitarian-focused mediation, presenting BRICS as the legitimate diplomatic track. He claims tangible humanitarian results — prisoner exchanges, return of bodies, reuniting divided families. The set-piece is his counter-narrative on abducted children: he recounts that, pressed in Istanbul, Ukraine handed over a list of 339 children, of whom "the larger part" turned out to be adults, "not in Russia, but in Europe." He weaponizes this number to invert the abduction accusation and demand that humanitarian issues be handled "honestly," casting Russia as the candid party and Western/Ukrainian claims as fabrications — while positioning Brazil's approach as aligned with Russia's.

После долгих, настойчивых уговоров украинцы передали нам список из 339 детей. Из них большая часть оказалась не детьми, а взрослыми.

After long, persistent persuasion, the Ukrainians handed us a list of 339 children. Of these, the larger part turned out not to be children but adults.

Большая часть из них оказалась не в России, а в Европе.

The larger part of them turned out to be not in Russia, but in Europe.

Эти гуманитарные вопросы нужно решать по-честному. Ценим, что Бразилия выступает именно за это.

These humanitarian issues must be resolved honestly. We appreciate that Brazil stands precisely for this.

8. Root Causes of the Ukraine Conflict and Russia's Terms for Settlement

In his closing answer Lavrov restates the maximalist core of Russia's negotiating position, attributed to Putin and pitched to BRICS partners as the precondition for any durable peace. He fuses two non-negotiable demands: eliminating the "root causes" — the security threats the West allegedly created "using the Ukrainian regime" — and the full restoration of the "legislatively banned" rights of the Russian and Russian-speaking population in Ukraine. This framing recasts the war as defensive and rights-protective rather than territorial, subordinating any ceasefire to deep structural and constitutional changes inside Ukraine. By routing the message through Brazil and BRICS, he seeks to internationalize and legitimize terms the West rejects, presenting them as reasonable, principled, and the only path to stability.

Главное для устойчивого урегулирования на Украине устранить первопричины конфликта и угрозы безопасности Российской Федерации, которые Запад создавал с использованием украинского режима.

The main thing for a durable settlement in Ukraine is to eliminate the root causes of the conflict and the security threats to the Russian Federation, which the West created using the Ukrainian regime.

Полностью восстановить законодательно запрещенные на Украине права русского и русскоязычного населения.

To fully restore the rights of the Russian and Russian-speaking population that have been legislatively banned in Ukraine.