Joint Press Conference of Sergey Lavrov and Vesna Pusić, Croatia

Лавров открывает пресс-конференцию, характеризуя встречу как весьма продуктивные переговоры, прошедшие в традиционно дружественной и конструктивной атмосфере, которая присуща российско-кипрским отношениям. Он подчёркивает, что стороны рассмотрели практически весь спектр двусторонней повестки дня, прежде всего в контексте реализации программы, подписанной на высшем уровне. Центральным итогом становится только что подписанный План политических консультаций между внешнеполитическими ведомствами двух стран на 2012–2013 годы, который Лавров представляет как конкретный инструмент углубления координации. Риторика делает акцент на преемственности, институциональной плотности связей и взаимном доверии: Кипр предстаёт как давний партнёр, с которым Россия методично работает по линии многих министерств. Повестка подана как поступательная и деловая, что сигнализирует обеим аудиториям — отношения активно развиваются, а не просто поддерживаются на достигнутом уровне.

Lavrov opens by framing the meeting as a highly productive negotiation conducted in the traditionally friendly and constructive atmosphere that characterises Russia–Cyprus relations. He stresses that the two sides reviewed almost the entire spectrum of the bilateral agenda, above all in the context of implementing the programme signed at the highest level. The centrepiece is the freshly signed Plan of Political Consultations between the two foreign ministries for 2012–2013, which Lavrov presents as a concrete instrument for deepening coordination. The rhetoric emphasises continuity, institutional density, and mutual trust — Cyprus is depicted as a long-standing partner with whom Russia works methodically across ministries. The agenda is presented as forward-moving and businesslike, signalling to both audiences that the relationship is being actively developed rather than merely maintained.

Лавров уделяет внимание расширяющемуся договорно-правовому фундаменту отношений, отмечая, что несколько десятков новых соглашений находятся в работе. Он перечисляет уже готовые документы о сотрудничестве в сфере воздушного сообщения и в борьбе с преступностью, терроризмом и наркотрафиком, а также работу, ведущуюся по линии министерств образования и науки, культуры, сельского хозяйства, юстиции и генеральных прокуратур. Логика изложения — всеобъемлющее, многоканальное институциональное сотрудничество: два государства сплетают свои ведомства воедино по каждому функциональному направлению. Этот описательный перечень служит демонстрацией того, что партнёрство не сводится к декларациям, а закрепляется в исполнимых инструментах, усиливая посыл о неуклонном, содержательном углублении связей. Такое накопление конкретных соглашений подаётся как гарантия долговечности отношений и их устойчивости к внешней конъюнктуре.

Lavrov devotes attention to the expanding contractual-legal foundation of the relationship, noting that several dozen new agreements are in the pipeline. He lists ready documents on air communication and on combating crime, terrorism, and drug trafficking, alongside work proceeding through the ministries of education and science, culture, agriculture, justice, and the two prosecutors' general. The framing is one of comprehensive, multi-channel institutional cooperation — the two states are knitting their bureaucracies together across every functional area. This descriptive inventory serves to demonstrate that the partnership is not confined to declarations but is being embedded in enforceable instruments, reinforcing the message of steady, substantive deepening.

Оба министра подчёркивают позитивную экономическую динамику. Лавров сообщает, что за первые пять месяцев года товарооборот возрос более чем на четверть, называя это очень хорошей тенденцией с учётом кризисных явлений, сохраняющихся в мировой экономике. Он указывает на активное инвестиционное сотрудничество, а также на межправительственную комиссию и деловой совет как на механизмы дальнейшего роста. Козаку-Маркуллис вторит ему, отмечая серьёзное увеличение как внешней торговли, так и инвестиций, несмотря на мировой финансово-экономический кризис, и приветствует вступление в силу с 1 января 2013 года протокола об избежании двойного налогообложения. Общий посыл — устойчивость: партнёрство приносит ощутимые экономические выгоды именно тогда, когда внешняя среда затруднена, что подчёркивает взаимную ценность, извлекаемую каждой из сторон. Экономика подана как прочная опора всего комплекса связей.

Both ministers highlight positive economic dynamics. Lavrov reports that in the first five months of the year the trade turnover grew by more than a quarter, calling this an excellent trend given the crisis phenomena still present in the world economy. He points to buoyant investment cooperation and the intergovernmental commission and business council as engines for further growth. Kozakou-Marcoullis echoes this, noting serious increases in both trade and investment despite the global financial-economic crisis, and welcomes the double-taxation-avoidance protocol entering into force on 1 January 2013. The shared message is resilience: the partnership is delivering tangible economic gains precisely when the wider environment is difficult, underscoring the mutual value each side derives.

Козаку-Маркуллис подчёркивает растущий туристический поток, объявляя об открытии трёх новых генеральных консульств Республики Кипр — в Краснодаре, Самаре и Екатеринбурге — для обслуживания российских туристов. Она характеризует российский рынок как второй по важности, на который приходится около 20% общего туристического потока на Кипр, и представляет консульства как доказательство тесного сотрудничества. Такая подача выставляет гуманитарные, человеческие связи в качестве конкретной опоры стратегических отношений, переводя дипломатическую теплоту в практическую сервисную инфраструктуру. Для кипрской стороны это одновременно экономический приоритет и демонстрация того, насколько высоко ценится Россия как партнёр. Открытие консульств подано не как техническая мера, а как осязаемое проявление уровня доверия и взаимного интереса между двумя народами, укрепляющее ткань двусторонних отношений на уровне граждан.

Kozakou-Marcoullis stresses the growing tourist flow, announcing that three new Cypriot consulates general will open in Krasnodar, Samara, and Yekaterinburg to serve Russian tourists. She describes the Russian market as the second most important, accounting for roughly 20% of the total tourist flow to Cyprus, and presents the consulates as proof of close cooperation. The framing casts people-to-people ties as a concrete pillar of the strategic relationship, translating diplomatic warmth into practical service infrastructure. For the Cypriot side, this is both an economic priority and a demonstration of how highly Russia is valued as a partner.

По кипрской проблеме Лавров заявляет о поддержке Москвой продолжения межобщинного переговорного процесса под эгидой ООН, нацеленного на всеобъемлющее, справедливое и жизнеспособное урегулирование на основе резолюций Совета Безопасности. Он настаивает, что решение лежит в рамках миссии добрых услуг Генерального секретаря и совместных усилий двух кипрских общин, прямо отвергая любой внешний арбитраж, навязанные временные графики или готовые рецепты. Договариваться, подчёркивает он, должны сами стороны на международно-правовой основе, закреплённой в решениях Совета Безопасности. Это последовательный российский принцип: легитимность урегулирования проистекает только из свободного волеизъявления сторон, а не из внешнего давления — позиция, которую кипрская сторона тепло поддерживает. Такой подход органично встраивается в более широкую российскую линию на приоритет суверенного согласия сторон над внешним вмешательством в любых конфликтах.

On the Cyprus problem, Lavrov states Moscow's support for continuing the inter-communal negotiating process under UN auspices, aimed at a comprehensive, just, and viable settlement based on Security Council resolutions. He insists the solution lies within the Secretary-General's good-offices mission and the joint efforts of the two Cypriot communities, explicitly rejecting any external arbitration, imposed timetables, or ready-made recipes. The parties themselves, he stresses, must reach agreement on the internationally recognised legal basis. This is a consistent Russian principle: settlement legitimacy flows only from the free will of the parties, not from outside pressure — a stance the Cypriot side warmly endorses.

В связи с тем, что с 1 июля Кипр принял председательство в Совете Евросоюза, Лавров переходит к российско-есовской повестке на предстоящее полугодие. Он подтверждает готовность к реализации перечня совместных шагов на пути к безвизовому режиму для краткосрочных поездок граждан, называя отмену виз российским приоритетом, о котором неоднократно говорил Президент. Он даёт понять, что эта задача не должна занять больше чем полтора года, а в промежутке Россия хочет уже в этом году согласовать дополнительные меры по облегчению визового режима — расширить категории граждан и увеличить сроки действия виз, — причём Кипр председательствует в соответствующей рабочей группе ЕС. Такая подача выставляет кипрское председательство как возможность, а Никосию — как сторону, с пониманием относящуюся к российским целям. Лавров отмечает, что почувствовал у кипрских друзей понимание важности этой задачи.

With Cyprus assuming the EU Council presidency from 1 July, Lavrov turns to the Russia–EU agenda for the coming half-year. He reaffirms readiness to implement the list of common steps toward a visa-free regime for short-term travel, calling visa abolition a Russian priority repeatedly voiced by the President. He signals that the task should take no more than about eighteen months and that in the interim Russia wants to agree this year on additional visa-facilitation measures — broadening eligible categories and lengthening visa validity — with Cyprus chairing the relevant EU working group. The framing casts the Cypriot presidency as an opportunity, with Nicosia understood as sympathetic to Russia's goals.

Лавров перечисляет дальнейшие приоритеты между Москвой и Брюсселем: практическую реализацию декларации о Партнёрстве для модернизации, активизацию отраслевого сотрудничества, особенно в сфере энергетики, и укрепление нормативной базы взаимодействия в сфере кризисного регулирования. Он подтверждает близкое общее видение вопросов европейской безопасности и борьбы с новыми вызовами и угрозами. Козаку-Маркуллис усиливает этот посыл, обещая, что в период своего председательства Кипр намерен активно помогать Высокому представителю Эштон и Еврокомиссии в развитии стратегического партнёрства с Россией на равноправной основе, и приветствуя вступление России в ВТО. Общий смысл — Кипр будет выступать проводником более полноценных и равноправных отношений между ЕС и Россией. Никосия подана как дружественный посредник, готовый использовать своё председательство для продвижения интересов стратегического партнёрства с Москвой во всех областях.

Lavrov lists further priorities between Moscow and Brussels: practical implementation of the Partnership for Modernisation declaration, intensified sectoral cooperation especially in energy, and strengthening the normative base for cooperation in crisis regulation. He affirms a close common vision on European security and countering new challenges and threats. Kozakou-Marcoullis reinforces this, pledging that during its presidency Cyprus intends to actively assist High Representative Ashton and the Commission in developing the strategic partnership with Russia on an equal footing, and welcoming Russia's accession to the WTO. The shared message is that Cyprus will act as a facilitator of a fuller, equal EU–Russia relationship.

Сирия описывается обоими как центральный и наиболее хрупкий вопрос. Лавров заявляет, что необходимо сделать всё, чтобы выполнить план Кофи Аннана и женевские решения Группы действий от 30 июня, и что Россия будет и впредь добиваться их неукоснительного выполнения. Козаку-Маркуллис выражает особое беспокойство эскалацией насилия, призывает все стороны прекратить насилие и достичь конечного урегулирования без военного вмешательства и при уважении территориальной целостности, суверенитета и независимости Сирии, а также заявляет о полной поддержке плана ООН и Лиги арабских государств из шести пунктов. Оба подчёркивают необходимость не допустить распространения конфликта на соседние страны, такие как Ливан, и обеспечить безопасность религиозных меньшинств. Россия предстаёт последовательным сторонником мирного, коллективного урегулирования на согласованной международной основе, отвергающим силовые сценарии.

Syria is described by both as the central and most fragile issue. Lavrov states that everything must be done to fulfil the Annan plan and the Geneva decisions of the Action Group of 30 June, and that Russia will keep pressing for their unswerving implementation. Kozakou-Marcoullis expresses particular concern at the escalation of violence, calls for all sides to cease violence and reach a final settlement without military intervention and with respect for Syria's territorial integrity, sovereignty, and independence, and voices full support for the UN–Arab League six-point plan. Both stress preventing the conflict's spread to neighbours such as Lebanon and ensuring the security of religious minorities.

Журналист спрашивает, продолжает ли Кипр запрашивать финансовую помощь у Евросоюза, ведя одновременно переговоры о российском кредите, и просит прокомментировать сообщения о том, что Москва ведёт переговоры о предоставлении ей военно-морской базы в местечке Мари на южном берегу. Козаку-Маркуллис подтверждает, что переговоры с тройкой продолжаются, был новый визит её представителей, и ожидает, что переговоры о выработке общего меморандума с ЕС продлятся до сентября. По поводу военно-морской базы она категорически отрицает существование какого-либо подобного вопроса. Этот обмен позволяет Кипру подтвердить свою есовскую финансовую линию, отвергнув при этом домыслы о российском военном плацдарме, и удержать отношения строго в экономической и дипломатической рамке. Российско-кипрское сотрудничество тем самым представлено как лишённое военно-стратегической подоплёки, что снимает почву для спекуляций.

A journalist asks whether Cyprus continues to seek EU financial help while negotiating a Russian loan, and requests comment on reports that Moscow is negotiating a naval base at Mari on the southern coast. Kozakou-Marcoullis confirms that talks with the troika continue, with a fresh visit by troika representatives, and expects negotiations toward a common memorandum with the EU to continue until September. On the naval base, she flatly denies any such matter exists. The exchange lets Cyprus reaffirm its EU financial track while dismissing speculation about a Russian military foothold, keeping the relationship framed strictly as economic and diplomatic.

Наши переговоры с тройкой продолжаются... до сентября будут продолжаться переговоры, с тем чтобы мы достигли... общего меморандума между Республикой Кипр и Евросоюзом.

Our talks with the troika continue... negotiations will continue until September so that we reach... a common memorandum between the Republic of Cyprus and the European Union.

Российский журналист отмечает недавнее расширение Евросоюзом санкций против Сирии и спрашивает, означает ли это, что Кипр не полностью разделяет позицию России, желая узнать истинную позицию Кипра и российский взгляд на роль, которую Никосия могла бы сыграть в качестве председателя ЕС. Лавров, на правах хозяина, отвечает первым, не видя противоречий: Кипр участвует в принятии решений в рамках ЕС и одновременно разделяет позиции России по большинству вопросов. Он замечает, что вряд ли есть пара государств, чьи позиции совпадают на 100% по всем без исключения вопросам, и что Кипр как член ЕС действует по есовским правилам и в духе европейской солидарности, к чему Россия относится с уважением. Козаку-Маркуллис подтверждает, что Кипр в полной мере участвует в формировании выводов ЕС и применяет санкции, как любой член союза, подчёркивая при этом свою острую региональную близость к очагу конфликта.

A Russian journalist notes the EU's fresh expansion of sanctions on Syria and asks whether this means Cyprus does not fully share Russia's position, seeking Cyprus's true stance and Russia's view of the role Nicosia could play as EU chair. Lavrov, as host, answers first, seeing no contradiction: Cyprus participates in EU decision-making while sharing Russia's positions on most issues. He observes that no two states agree on everything 100%, and that Cyprus, as an EU member, operates by EU rules and European solidarity, which Russia respects. Kozakou-Marcoullis confirms Cyprus participates fully in shaping EU conclusions and applies sanctions like any member, while stressing its acute regional exposure.

Я не думаю, что есть какая-нибудь пара стран в этом мире, чьи позиции по всем без исключения вопросам совпадают на 100%.

I do not think there is any pair of countries in this world whose positions coincide 100% on all questions without exception.

Кипр — член Евросоюза, в Евросоюзе действуют свои правила... мы относимся с уважением к этим внутренним процедурам.

Cyprus is an EU member, and the EU has its own rules... we treat these internal procedures with respect.

Отталкиваясь от вопроса о санкциях, Лавров излагает принципиальное возражение России против односторонних мер. Он напоминает, что, когда Евросоюз, США и ряд других государств начали вводить односторонние санкции по Сирии, они с Россией вообще не советовались, а теперь требуют, чтобы санкции принял Совет Безопасности, — что он называет как минимум некорректным. Подлинно коллективные действия, доказывает он, означали бы рассмотрение мер воздействия на всех воюющих в Совете Безопасности с самого начала. Он подчёркивает, что ни глава седьмая, ни какие-либо санкции нигде не упомянуты в Женевском коммюнике от 30 июня, консенсусный итог которого сознательно их исключил. Такая подача выставляет Россию последовательным защитником коллективной, опирающейся на Совет Безопасности процедуры против избирательного западного давления. Односторонний путь трактуется как противоречащий принципу коллективного ведения дел и ранее принятым решениям по Сирии.

Lavrov uses the sanctions question to set out Russia's principled objection to unilateral measures. He recalls that when the EU, the US, and others began imposing unilateral sanctions on Syria they did not consult Russia at all, yet now demand the Security Council adopt sanctions — which he calls at least incorrect. Genuinely collective action, he argues, would have meant considering measures against all combatants in the Council from the outset. He stresses that neither Chapter VII nor sanctions appear anywhere in the Geneva Communiqué of 30 June, whose consensus outcome deliberately excluded them. The framing casts Russia as the consistent defender of collective, Council-based procedure against selective Western pressure.

Отвечая тому же журналисту, Лавров разъясняет российские вето, применённые в поддержку законных прав Республики Кипр, вспоминая эпизод с планом Аннана. План требовал согласия обеих кипрских общин через референдум, причём только совпадающее мнение греков-киприотов и турок-киприотов означало бы его принятие — честный подход, которому Россия не возражала, коль скоро стороны с ним согласились. Однако западные партнёры затем внесли в Совет Безопасности проект резолюции, требовавший ещё до референдума безоговорочного принятия плана, создавая ситуацию ультиматума, противоречащую самому духу плана — уважению волеизъявления киприотов. Поэтому Россия применила вето. Козаку-Маркуллис выражает глубокую признательность, называя последовательную, принципиальную позицию России — включая вето 2004 года — щитом для маленькой страны, у которой нет иных средств самозащиты, кроме международного права и резолюций ООН.

Responding to the same journalist, Lavrov explains the Russian vetoes cast in support of the Republic of Cyprus's lawful rights, recalling the Annan plan episode. The plan required the consent of both Cypriot communities via referendum, with only a coinciding vote of Greek and Turkish Cypriots signifying acceptance — an honest approach Russia did not oppose once the sides agreed. But Western partners then tabled a Council resolution demanding, before the referendum, unconditional adoption of the plan, creating an ultimatum contradicting the plan's own spirit of respecting Cypriots' will. Russia therefore vetoed. Kozakou-Marcoullis expresses deep gratitude, calling Russia's consistent, principled stance — including the 2004 veto — a shield for a small country whose only defence is international law and UN resolutions.

Кипрский журналист настойчиво спрашивает, сыграет ли Россия роль в обеспечении безопасности Кипра при разработке углеводородов, и озвучивает мнение аналитиков, будто России могло бы быть выгодно не вступать в конфронтацию с Турцией по кипрскому вопросу. Лавров отвергает такую постановку, настаивая, что Россия не смотрит ни налево, ни направо, а руководствуется только международным правом, которое определяет все её действия по Кипру, включая энергетическое сотрудничество и геолого-разведочные работы на кипрском шельфе. Он выражает искреннее недоумение подобной озабоченностью и надеется, что его присутствие поможет развеять некоторые мифы. Козаку-Маркуллис добавляет, что, когда Турция впервые выступила с угрозами по поводу ИЭЗ, самый первый ответ последовал буквально через несколько часов от Министерства иностранных дел России — принципиальная и последовательная защита суверенных прав Кипра, за которую она выражает сердечную признательность.

A Cypriot journalist presses on whether Russia will play a role in securing Cyprus during hydrocarbon exploration, and floats analysts' view that Russia might prefer not to confront Turkey over the Cyprus question. Lavrov rejects the framing, insisting Russia looks neither left nor right but only to international law, which governs all its actions on Cyprus, including energy cooperation and geological-exploration work on the Cypriot shelf. He professes genuine puzzlement at the concern and hopes his presence dispels the myths. Kozakou-Marcoullis adds that when Turkey first issued threats over the EEZ, the very first response came within hours from the Russian Foreign Ministry, a principled and consistent defence of Cyprus's sovereign rights for which she voices heartfelt gratitude.

Первые угрозы, которые исходили из Турции, первый ответ был дан в заявлении Министерства иностранных дел Российской Федерации... буквально через несколько часов после этих угроз.

The first threats that came from Turkey — the first response was given in a statement of the Foreign Ministry of the Russian Federation... literally a few hours after those threats.

Отвечая на вопрос о сообщениях о новом плане Лиги арабских государств, по которому Асад должен уйти в обмен на гарантии безопасности себе и своей семье, Лавров даёт развёрнутый ответ. Он отвергает приписываемое представительнице Госдепа Виктории Нуланд утверждение, будто позиция России неясна, излагая её предельно чётко: все, кто сейчас стреляют друг в друга, должны прекратить это делать, отвести тяжёлые вооружения и вооружённых людей из городов и сесть за стол переговоров о правах всех без исключения этнических и конфессиональных групп — арабов, курдов, друзов и христиан. Лишь когда сами сирийцы договорятся об устойчивой схеме, следует создавать правовые инструменты для проведения выборов или формирования переходного правительства. Затем он указывает на противоречия в подходах других: расхождения в том, кто формирует переходное правительство, и несовпадающие сигналы Хиллари Клинтон и главы французского внешнеполитического ведомства о судьбе Асада.

On a reported new Arab League plan under which Assad would leave in exchange for security guarantees for himself and his family, Lavrov gives an extended answer. He rejects the claim, attributed to State Department spokeswoman Victoria Nuland, that Russia's position is unclear, restating it plainly: all who are shooting at each other must stop, withdraw heavy weapons and armed people from towns, and sit down to negotiate rights for every ethnic and confessional group — Arabs, Kurds, Druze, and Christians alike. Only once Syrians themselves agree a durable structure should legal instruments for elections or a transitional government be created. He then points to contradictions in others' approaches — differing accounts of who forms a transitional government, and clashing signals from Hillary Clinton and the French minister on Assad's fate.

Лавров выражает резкое непонимание отказом западных партнёров в Совете Безопасности осудить террористический акт, произведённый в Дамаске 18 июля, когда погибли высшие руководители силовых структур. Он отмечает, что постпред США при ООН Сюзан Райс сослалась на этот теракт как на свидетельство того, что Совету Безопасности нельзя дольше медлить с принятием резолюции по главе седьмой — то есть, говорит он прямо, подобные акты будут продолжаться, пока Совет не сделает то, чего хочет Запад, и такую позицию он называет жуткой и не находит слов. Он указывает на замечание Нуланд, что подобные акты неудивительны при таком поведении режима, и на призыв Клинтон тесно работать с оппозицией, завоёвывающей всё новые территории, как на прямое оправдание терроризма и звенья одной цепи. Он добавляет, что некоторые контрольно-пропускные пункты захвачены группировками, связанными с аль-Каидой, что Россия перепроверяет. Завершает он замечанием Эштон о том, что Асаду следует задуматься о будущем, которое ЕС считает правильным для Сирии, отмахиваясь от него как от не требующего комментариев.

Lavrov voices sharp incomprehension at Western partners' refusal in the Security Council to condemn the terrorist act in Damascus on 18 July that killed senior security officials. He notes that US envoy Susan Rice cited the attack as a reason the Council must no longer delay a Chapter VII resolution — meaning, he says bluntly, that such acts will continue until the Council does what the West wants, a position he calls dreadful and beyond words. He points to Nuland's remark that such acts are unsurprising given the regime's conduct, and Clinton's call to work closely with an opposition gaining new territory, as direct justification of terrorism and links in one chain. He adds that some border crossings were seized by groups tied to al-Qaeda, which Russia is verifying. He closes with Ashton's comment that Assad should consider a future the EU deems right for Syria, dismissing it as needing no comment.