Lavrov's Speech at the III BRICS Foreign Ministers' Session on Global Governance Reform

Лавров открывает выступление констатацией фундаментального сдвига в мировой экономической географии. По его оценке, центр тяжести глобального роста и торговли неуклонно перемещается в сторону Азии, Африки и Латинской Америки. Министр приводит конкретные статистические данные: в 2025 году доля стран Глобального Юга и Востока в мировой торговле превысила 45%, а их вклад в глобальный ВВП приближается к 60%. Лавров подчёркивает объективный и необратимый характер этого процесса — цифры, по его словам, «будут лишь расти». Этот тезис служит аргументационным фундаментом для всего последующего выступления: именно экономическая реальность, а не западные нормы, должна определять архитектуру мирового управления. Лавров использует риторику неизбежности: изменения не являются результатом чьей-либо политики, они объективны. Государства Глобального Юга закономерно стремятся к самостоятельности в определении собственного пути развития и к независимому внешнеполитическому курсу, опираясь на национальные интересы. Тем самым министр легитимизирует многополярность не как идеологический выбор, а как следствие реального распределения экономических сил.

Lavrov opens by framing the current historical moment as one of accelerating transformation driven by the economic ascent of Asia, Africa, and Latin America. He grounds this not in aspiration but in statistics, citing that in 2025 the Global South and East's share of world trade exceeded 45% and is approaching 60% of global GDP. The rhetorical purpose is clear: economic facts must compel institutional reform. The framing is deliberately deterministic — these changes are "objective" and make systemic restructuring of the world economy "inevitably necessary." This removes the argument from the realm of political preference and positions BRICS demands for reform as a logical correction of an outdated order, not a revolutionary challenge to it. Lavrov also highlights that these countries are increasingly asserting sovereign foreign policy rooted in national interest — a coded endorsement of non-alignment and resistance to Western pressure.

Центр глобального экономического роста и международных торговых обменов смещается в сторону Азии, Африки и Латинской Америки.

The center of global economic growth and international trade is shifting toward Asia, Africa, and Latin America.

По некоторым оценкам, в 2025 г. доля стран Глобального Юга и Востока в мировой торговле превысила 45%, а в глобальном ВВП приближается к 60%.

According to some estimates, in 2025 the share of the Global South and East in world trade exceeded 45%, and is approaching 60% of global GDP.

Это объективно делает неизбежным системное переформатирование структуры мирового хозяйства...

This objectively makes inevitable the systemic reformatting of the structure of the world economy...

...влечет за собой закономерное стремление государств Глобального Юга и Востока самостоятельно определять направления своего развития и проводить независимый внешнеполитический курс с опорой на национальные интересы.

...it entails the natural aspiration of Global South and East states to independently determine their development paths and pursue an independent foreign policy grounded in national interests.

Центральный диагностический тезис речи — констатация системного противоречия между реальным экономическим весом Мирового большинства и его ничтожной представленностью в структурах глобального управления. Лавров характеризует эту ситуацию как «существенный разрыв» и «несправедливость», которая требует исправления. Ключевые международные институты — ООН и Бреттон-Вудская система — сложились в условиях иного баланса сил и до сих пор воспроизводят логику доминирования «исторического Запада». Министр вводит понятие «исторического Запада» как обозначение привилегированного меньшинства, чья власть над международными институтами утратила экономическое обоснование, но сохраняется политически. Переналадка существующих структур в соответствии с актуальным соотношением сил преподносится как условие повышения эффективности всей международной архитектуры и устранения «разделительных линий». Лавров тем самым позиционирует реформу не как революцию, а как рационализацию — приведение формальных структур в соответствие с объективной реальностью. Это риторически важный ход: требование справедливости обосновывается эффективностью, а не идеологией.

Having established the economic reality, Lavrov pivots to the central political argument: a "significant gap" persists between the actual distribution of global economic potential and the representation of the World Majority in global governance institutions. The UN and Bretton Woods structures, he notes, were formed under a different balance of power and continue to reflect that bygone era. Lavrov frames this as a structural injustice ("несправедливость") that demands institutional correction, not merely dialogue. The call is to realign these structures to reflect contemporary power realities — which he presents as the path to greater efficiency and the elimination of "dividing lines" in international architecture. The rhetoric here is measured and procedural, positioning Russia as a reformist rather than a spoiler, appealing to the BRICS audience's shared interest in institutional equity.

Сохраняется существенный разрыв между реальным распределением глобального экономического потенциала и уровнем представленности стран Мирового большинства в глобальном управлении.

A significant gap persists between the actual distribution of global economic potential and the level of representation of the World Majority countries in global governance.

В ключевых международных институтах, включая ООН и структуры Бреттон-Вудской системы, сформировавшихся в условиях иного баланса сил, до сих пор сохраняется доминирование государств 'исторического Запада'.

In key international institutions, including the UN and Bretton Woods structures, formed under a different balance of power, the dominance of the states of the 'historical West' still persists.

Выправлению этой несправедливости должна способствовать переналадка деятельности соответствующих структур в соответствии с реальным соотношением сил в современном мире...

Correcting this injustice should be facilitated by the recalibration of these structures' activities in accordance with the real balance of power in the contemporary world...

Мировая финансовая система должна быть транспарентной и недискриминационной, предоставляя всем участникам равный доступ к возможностям и инструментам.

The global financial system must be transparent and non-discriminatory, providing all participants equal access to opportunities and instruments.

Лавров предъявляет конкретные претензии к функционированию МВФ, превращая абстрактный тезис о несправедливости в эмпирически подкреплённое обвинение. Главный аргумент — арифметический: «семёрка», производящая менее трети мирового ВВП, определяет политику Бреттон-Вудских институтов, тогда как государства БРИКС с их ~40% глобального ВВП лишены сопоставимого влияния. Министр призывает к завершению реформы системы расчёта и распределения квот МВФ. В качестве доказательства системной деформации он приводит показательный пример: Украина получила от МВФ кредиты, составляющие почти 600% от её квоты — в несколько раз больше, чем все страны Африканского Союза вместе взятые. Этот пример призван продемонстрировать, что МВФ функционирует как инструмент западной геополитики, а не как нейтральный финансовый механизм. Вместе с тем Лавров указывает на имеющийся ресурс: страны БРИКС суммарно располагают более 18% голосов в Фонде, что уже сейчас позволяет при условии внутреннего консенсуса влиять на ключевые решения. Призыв активнее задействовать эту возможность — прагматическое дополнение к критическому диагнозу.

Lavrov moves to a pointed critique of the IMF, deploying a striking statistical argument: the G7, which accounts for less than one-third of world production, continues to dictate IMF policy, while BRICS countries — contributing roughly 40% of global GDP — lack comparable influence. The rhetorical crescendo is the Ukraine example: Kyiv received IMF loans amounting to nearly 600% of its quota, which Lavrov states is "several times more" than all African Union countries combined received from the Fund. This is deliberately designed to inflame sentiment among African BRICS partners and observers. He does acknowledge a constructive path: BRICS collectively holds over 18% of IMF votes, sufficient to influence key decisions if the bloc reaches internal consensus — a call to activate existing institutional leverage rather than wait for structural change.

Недопустимо, когда «семерка», на которую приходится менее трети мирового производства, продолжает определять политику и практику Бреттон-Вудских институтов, а государства БРИКС, дающие около 40% глобального ВВП, сопоставимого влияния не имеют.

It is unacceptable that the G7, which accounts for less than a third of world production, continues to determine the policies and practices of the Bretton Woods institutions, while BRICS states, contributing around 40% of global GDP, have no comparable influence.

Украине получила кредитов почти на 600 % от своей квоты. Это в несколько раз больше, чем получили от МВФ все страны Африканского Союза.

Ukraine received loans of nearly 600% of its quota. This is several times more than all African Union countries combined received from the IMF.

Государства БРИКС суммарно имеют в Фонде более 18% голосов, что позволяет уже сейчас влиять на ключевые решения при условии консенсуса внутри объединения...

BRICS states collectively hold more than 18% of votes in the Fund, which already allows influencing key decisions provided there is consensus within the group...

Приоритетной задачей считаем завершение реформы системы расчета и распределения квот МВФ, который по-прежнему занят продвижением интересов акционеров из государств западного меньшинства...

We consider a priority task the completion of the reform of the IMF quota calculation and allocation system, which continues to promote the interests of shareholders from Western minority states...

Позиция России по реформе СБ ООН излагается в ёмкой, но содержательно насыщенной форме. Лавров подтверждает поддержку постоянного членства Бразилии и Индии — тем самым фиксируя принципиальное совпадение российских интересов с устремлениями двух крупнейших государств БРИКС. Одновременно он настаивает на исправлении «исторической несправедливости» в отношении африканских стран, последовательно отстаивающих свою позицию по данному вопросу. Примечательна негативная часть тезиса: Лавров прямо заявляет, что не видит «никакой добавленной стоимости» в предоставлении дополнительных мест западным государствам, которые и без того «перепредставлены» в Совете. Формулировка «добавленная стоимость» — из экономического дискурса — намеренно сухая и деловая: западное присутствие в СБ не просто избыточно, оно лишено функциональной ценности. Лавров также критикует стремление западного меньшинства монополизировать формирование глобальной повестки дня. Таким образом, расширение Совета для России — это не просто вопрос численного представительства, но и разрушение западной монополии на легитимацию международных решений.

Lavrov reaffirms Russia's strong support for expanding World Majority representation in the UN Security Council. He explicitly backs Brazil and India for permanent seats, framing this alongside correcting what he calls a "historical injustice" toward African nations, who have articulated a clear and consistent position. The implicit political calculation here is notable: by championing Global South candidacies, Lavrov simultaneously performs solidarity and builds the coalition Russia needs to dilute Western bloc cohesion in the Council. Equally important is what he opposes: Lavrov explicitly rejects additional permanent seats for the "collective West," which he says is already "overrepresented" and continues to claim a "monopoly right" to set the global agenda. The framing is one of zero-sum seat allocation, where Western gains come at the World Majority's expense.

Твердо выступаем за расширение представленности государств Мирового большинства в Совете Безопасности ООН.

We firmly stand for expanding the representation of World Majority states in the UN Security Council.

Подтверждаем поддержку стремлению Бразилии и Индии обрести постоянную «прописку» в СБ ООН при одновременном исправлении исторической несправедливости в отношении Африканских стран...

We confirm our support for the aspiration of Brazil and India to gain permanent membership in the UN Security Council, while simultaneously correcting the historical injustice toward African countries...

★ Collective West Не видим никакой добавленной стоимости в выделении дополнительных мест странам «коллективного Запада», которые и так перепредставлены в Совете и продолжают претендовать на монопольное право формировать глобальную повестку дня.

We see no added value in allocating additional seats to 'collective West' countries, which are already overrepresented in the Council and continue to claim a monopoly right to shape the global agenda.

Предстоящие выборы Генерального секретаря ООН Лавров квалифицирует как «шанс» для «наведения порядка во Всемирной организации» — формулировка, сочетающая осторожность («шанс», а не гарантия) с прямолинейной критичностью («наведение порядка»). Министр формулирует набор критериев, которым должен отвечать будущий Генсек: равноудалённость от всех участников международных отношений, неизбирательное применение принципов Устава ООН, ориентация на обязательные или консенсусные решения, исключение двойных стандартов, строгое соблюдение статьи 100 Устава, запрещающей получение инструкций от правительств. Лавров объявляет, что Россия будет анализировать соответствие претендентов этим принципам на основе их прошлой деятельности в системе ООН и других международных организациях. Этот тезис несёт в себе имплицитное предупреждение: кандидаты с очевидной прозападной ориентацией встретят российское сопротивление. Требование деполитизированного, беспристрастного руководства Секретариатом — это одновременно нормативный призыв и политическая позиция в предвыборной борьбе.

Lavrov addresses the upcoming election of a new UN Secretary-General with barely concealed skepticism, noting it is "a chance — since we perfectly understand the realities" — for putting the UN in order. The language is damning by implication: the current Secretariat is already broken. He articulates a list of criteria for the next SG: equidistance, non-selective application of UN Charter principles, orientation toward binding or consensus-based decisions, elimination of double standards, and strict compliance with Article 100 of the Charter (which requires the SG to act independently of any government). He announces that Russia will evaluate all candidates against how well they upheld these principles in their prior UN roles — essentially a public vetting threat directed at Western-backed candidates. This is a defensive maneuver: if Russia cannot prevent an unfavorable candidate, it will at least build a public record of opposition.

Его смена открывает возможность, а скорее – шанс (так как мы прекрасно понимаем реалии) для наведения порядка во Всемирной организации.

The change opens an opportunity — or rather a chance (since we perfectly understand the realities) — to restore order in the World Organization.

Будущий глава Секретариата, по нашему убеждению, должен отвечать целому ряду критериев. Ему надлежит стоять на равноудаленных позициях, неизбирательно подходить к принципам Устава ООН...

The future head of the Secretariat, in our conviction, must meet a number of criteria. He should maintain equidistant positions and apply the principles of the UN Charter non-selectively...

Будем анализировать, насколько претенденты отвечали этим принципам на своих предыдущих постах в системе ООН и других МО.

We will analyze the extent to which candidates adhered to these principles in their previous positions within the UN system and other international organizations.

Ему надлежит стоять на равноудаленных позициях, неизбирательно подходить к принципам Устава ООН, ориентироваться на обязательные или консенсусные решения, исключить применение двойных стандартов.

He must maintain equidistant positions, apply UN Charter principles non-selectively, orient toward binding or consensus decisions, and exclude the application of double standards.

Наиболее резкий тезис выступления — обвинение в том, что Секретариат ООН «фактически оказался приватизирован одной группой стран». Лавров подкрепляет обвинение конкретными данными: должности Генерального секретаря и шести его ключевых заместителей — то есть весь административный, бюджетный и финансовый блок управления системой ООН — заняты гражданами государств НАТО. Министр указывает, что единственный критерий формирования Секретариата, закреплённый в Уставе, — справедливое географическое представительство — систематически игнорируется. Следствием этой «приватизации» он называет подмену работы в интересах всех государств-членов «продвижением подходов меньшинства» и «навязыванием неолиберального дискурса». Лавров адресует эту проблему непосредственно предстоящей сессии Генеральной Ассамблеи ООН и подчёркивает, что выправить дисбалансы способны только государства-члены, несущие ответственность за эффективность организации. Таким образом, реформа Секретариата представляется как задача, решение которой лежит в руках Мирового большинства, а не западного меньшинства.

This is among the speech's sharpest passages. Lavrov alleges that the UN Secretariat has been "effectively privatized by one group of countries," pointing out that the positions of Secretary-General and his six key deputies — who hold the actual administrative, budgetary, and financial levers of the entire UN system — are all occupied by citizens of NATO member states. The UN Charter's sole staffing criterion, he states, is "fair geographic representation" — a criterion he says is not being respected. The result, in his framing, is that work in the interests of all member states has been replaced by "promoting the approaches of a minority and imposing a neoliberal discourse." He calls for this to be addressed at the next UN General Assembly session, arguing that only member states bear responsibility for the UN's effectiveness and the preservation of its intergovernmental character.

Неприемлема ситуация, когда Секретариат ООН фактически оказался приватизирован одной группой стран.

The situation where the UN Secretariat has effectively been privatized by one group of countries is unacceptable.

Должности Генсекретаря и шести его ключевых замов, в чьих руках – реальные административные, бюджетные и прочие финансовые рычаги управления всей системой ООН, занимают граждане стран НАТО.

The positions of Secretary-General and his six key deputies, in whose hands lie the real administrative, budgetary, and other financial levers of control over the entire UN system, are occupied by citizens of NATO member states.

В Уставе – только один критерий: справедливое географическое представительство. Он не уважается.

The Charter has only one criterion: fair geographic representation. It is not being respected.

Работа в интересах всех государств-членов подменена продвижением подходов меньшинства и навязыванием неолиберального дискурса.

Work in the interests of all member states has been replaced by the promotion of minority approaches and the imposition of a neoliberal discourse.

Этот раздел выступления выделяется особой эмоциональной насыщенностью и апелляцией к правозащитному дискурсу в рамках Устава ООН. Лавров обвиняет киевский режим, квалифицируя его как «нацистский, взращённый Западом», в законодательном запрете русского языка — официального языка ООН. Министр прямо использует понятие «лингвистического геноцида». Особый риторический эффект достигается через компаративный аргумент: в арабских странах не запрещён иврит, в Израиле не запрещён арабский и другие языки мусульман, «и даже в Ирландии не запрещён английский язык». Из этого ряда выводится исключительность ситуации: русский — единственный язык в мире, попавший под запрет в государстве. Лавров резко критикует молчание Генерального секретаря ООН и его сотрудников по данному вопросу, а также европейских и иных представителей, взаимодействующих с режимом Зеленского. Это молчание преподносится как проявление системной западной лицемерности — нормы правозащитного дискурса применяются избирательно, в зависимости от геополитической принадлежности жертвы.

Lavrov pivots to one of the speech's most polemically charged sections. He invokes the UN Charter's requirements to respect linguistic and religious human rights, then accuses what he calls the "Nazi regime in Kyiv, cultivated by the West" of having legislatively banned the Russian language — a language that is, he notes, one of the UN's official languages. The framing escalates to the charge of "linguistic genocide," which he states goes entirely unremarked by either the Secretary-General or European interlocutors who engage with President Zelensky. In a rhetorical flourish designed for the BRICS audience, Lavrov offers comparative examples: Arabic is not banned in Iran, Hebrew is not banned in Arab countries, and even English is not banned in Ireland — suggesting the Russian ban is uniquely aberrant in world history.

Неприемлемо, когда взращённый Западом нацистский режим в Киеве законодательно запретил русский язык, не говоря уже о том, что это один из официальных языков ООН.

It is unacceptable that the Nazi regime in Kyiv, cultivated by the West, has legislatively banned the Russian language, not to mention the fact that it is one of the official languages of the UN.

Русский, обращаю ваше внимание, – это единственный язык в мире, попавший под запрет в одном государстве.

Russian, I draw your attention, is the only language in the world to have been banned within a single state.

Никто из европейских и других зарубежных представителей, которые общаются с режимом В.А.Зеленского, считают это для себя возможным, даже не упоминают о неприемлемости осуществляемого этим режимом лингвистического геноцида.

None of the European and other foreign representatives who interact with the Zelensky regime consider it possible even to mention the unacceptability of the linguistic genocide being carried out by this regime.

Ни Генеральный секретарь, ни другие его сотрудники не произносят никакого нарекания по этому поводу, хранят полное молчание.

Neither the Secretary-General nor his other staff voice any reproach on this matter — they maintain complete silence.

В качестве конструктивного ответа на проблему лингвистических прав Лавров указывает на создание Международной организации в поддержку русского языка — по инициативе президента Казахстана Касым-Жомарта Токаева. Упоминание казахстанского лидера носит подчёркнуто уважительный характер («уважаемый К.-Ж.К.Токаев»), что политически значимо: Россия акцентирует инициативу партнёра по СНГ, а не собственную, тем самым придавая организации статус многостороннего, а не российского проекта. В начале 2026 года состоялось учредительное заседание и были избраны руководящие органы. Принципиально важна декларируемая открытость организации: членство предоставляется не только странам СНГ, но и любому государству, заинтересованному в культурном обмене. Этот тезис встраивает защиту русского языка в универсалистский, а не этнонационалистический фрейм — организация позиционируется как инструмент культурного обогащения международных отношений, а не как инструмент российской экспансии. В контексте выступления перед БРИКС этот акцент стратегически важен.

Immediately following his language-ban argument, Lavrov pivots to a constructive institutional response: he expresses "high appreciation" for Kazakhstan President Tokayev's initiative to establish the International Organization in Support of the Russian Language. He notes that its founding meeting was held at the start of 2026 and governing bodies have been elected. Crucially, he emphasizes the organization's open membership — not limited to CIS countries but open to any state "interested in exchanges that enrich the cultural dimension of our relations." This framing serves a dual purpose: it presents Russia as constructively building international institutions rather than merely protesting, and it implicitly invites non-post-Soviet nations in the BRICS and Global South orbit to signal cultural solidarity with Russia by joining. The mention is brief but strategically placed to counterbalance the rhetorical attack on Ukraine.

Хотел бы ещё раз выразить высокую оценку позиции Президента Казахстана, уважаемого К.-Ж.К.Токаева, по инициативе которого создана Международная организация в поддержку русского языка.

I would like to once again express high appreciation for the position of the President of Kazakhstan, the esteemed K.-Zh.K. Tokayev, on whose initiative the International Organization in Support of the Russian Language was created.

Членство открыто не только для стран СНГ, которые здесь тоже, кстати, представлены, но и для любого государства, заинтересованного в обменах, обогащающих культурную составляющую наших отношений.

Membership is open not only to CIS countries, which are also represented here, but to any state interested in exchanges that enrich the cultural dimension of our relations.

В начале года состоялось её учредительное заседание, избраны руководящие органы.

Its founding meeting was held at the beginning of the year, and governing bodies have been elected.

Лавров включает в выступление тезис о необходимости обеспечить независимость и беспристрастность международных институтов — в том числе органов международного правосудия. Министр констатирует, что международное уголовно-правовое сотрудничество не должно «превращаться в оружие против геополитических противников тех или иных государств». Этот тезис, при всей своей формальной нейтральности, явно направлен против действий МУС в отношении российского руководства. Показательно, что Лавров не называет конкретных примеров, оперируя принципиальными формулировками — это позволяет адресовать тезис широкой аудитории стран БРИКС, многие из которых также имеют основания опасаться политически мотивированного международного преследования. В качестве практического шага анонсируется второй международный семинар по теме противодействия политизации международного уголовно-правового сотрудничества с участием стран БРИКС и государств-партнёров, запланированный на 15–17 июня 2026 года в Москве. Этот семинар позиционируется как площадка для выработки общей позиции Мирового большинства против инструментализации международного правосудия.

Lavrov inserts a brief but pointed call for impartiality in international justice institutions, arguing they must not become "weapons against the geopolitical opponents" of particular states. This is an oblique but unmistakable reference to the International Criminal Court and its actions regarding Russia, though he does not name the ICC directly. The call for BRICS solidarity on this front is given institutional form: he announces a second international seminar in Moscow (June 15–17) on countering the politicization of international criminal-legal cooperation, with BRICS countries and partner states participating. The framing ties all international institutions — financial, political, judicial — under a single unified critique: that Western states have systematically weaponized multilateral institutions to pursue their geopolitical interests rather than universal principles.

Важно обеспечить, чтобы все международные институты осуществляли свою деятельность на основе независимости и беспристрастности.

It is important to ensure that all international institutions carry out their activities on the basis of independence and impartiality.

Это в полной мере относится и к международному правосудию, которое не должно превращаться в оружие против геополитических противников тех или иных государств.

This applies fully to international justice, which must not be turned into a weapon against the geopolitical opponents of particular states.

Намерены обсудить эти проблемы в ходе второго международного семинара по теме противодействия политизации международного уголовно-правового сотрудничества с участием стран БРИКС и государств-партнеров, который пройдет в Москве через месяц, 15-17 июня с.г.

We intend to discuss these issues at the second international seminar on countering the politicization of international criminal-legal cooperation with the participation of BRICS countries and partner states, to be held in Moscow next month, June 15–17.

Лавров квалифицирует расширение практики односторонних принудительных мер как один из главных вызовов многосторонней системе. В перечень нарушений включены: незаконные санкции, изъятие чужих авуаров и собственности в нарушение принципа суверенного равенства государств, ущемление права на развитие, права на здоровье и продовольственную безопасность. Министр подчёркивает, что жертвами этой политики становятся государства, «ничем не спровоцировавшие подобную политику», — в том числе те, что присутствуют в зале. Особо упоминаются Иран и Куба как наиболее пострадавшие. Лавров обращает внимание на непропорциональный удар по наиболее уязвимым слоям населения, усугубление цифрового разрыва и экологических проблем, разрушение производственных цепочек. Россия продвигает две конкретные инициативы: принятие в рамках БРИКС деклараций о роли международного права и о путях противодействия односторонним принудительным мерам. Министр напоминает, что в ООН уже принята соответствующая резолюция Генеральной Ассамблеи, тем самым указывая на международно-правовой базис для дальнейших шагов.

Lavrov dedicates a substantial section to condemning what he frames as the expanding "illegal practice" of unilateral coercive measures: sanctions, illegal seizures of foreign assets, and violations of sovereign equality. He frames these not as legitimate policy tools but as breaches of fundamental international law. The human impact argument is deployed: the most vulnerable populations bear a "disproportionately heavy blow," including through worsening digital divides, environmental problems, and disrupted supply chains. He specifically names Iran and Cuba as victims of this policy, expressing "full solidarity" with Cuba and the "Island of Freedom" — language that places Russia as the defender of the sanctioned world against a predatory West. He points to an existing UN General Assembly resolution on the matter and calls for banning such instruments from international relations entirely.

Среди вызовов многосторонней системе – расширение незаконной практики односторонних принудительных мер, включая нелегитимные санкции, незаконные изъятия чужих авуаров и собственности в нарушение базового принципа суверенного равенства государств...

Among the challenges to the multilateral system is the expansion of the illegal practice of unilateral coercive measures, including illegitimate sanctions, illegal seizures of foreign assets and property in violation of the basic principle of sovereign equality of states...

Наблюдаем все эти попытки в нарушение всех этих принципов нанести непоправимый ущерб населению стран, которые ничем не спровоцировали подобную политику, включая представленные здесь государства.

We observe all these attempts, in violation of all these principles, to inflict irreparable damage on the populations of countries that did nothing to provoke such a policy, including states represented here.

Подтверждаем полную солидарность и поддержку кубинскому народу и Острову Свободы.

We confirm full solidarity and support for the Cuban people and the Island of Freedom.

Убеждены в необходимости добиваться исключения таких инструментов давления из международного общения.

We are convinced of the necessity of working to exclude such instruments of pressure from international relations.

Лавров выделяет Куба и Иран как государства, наиболее остро пострадавшие от западных санкционных режимов. Упоминание Ирана вписывается в общую логику критики незаконных принудительных мер, однако особое место в речи занимает Куба: министр отмечает, что её ситуация «особенно сейчас у всех на слуху». Это прямая отсылка к актуальным событиям 2026 года, усиливающим давление на остров. Россия «подтверждает полную солидарность и поддержку кубинскому народу и Острову Свободы» — формулировка, насыщенная исторической символикой советско-кубинской дружбы. Включение этого тезиса в выступление перед БРИКС преследует несколько целей: солидаризироваться с государствами, находящимися под западным давлением; продемонстрировать, что Россия рассматривает защиту от санкций как коллективную задачу БРИКС; и косвенно напомнить аудитории о собственной уязвимости перед аналогичными инструментами давления. Риторически это также работает на образ России как защитника малых государств от западного произвола.

Embedded within the broader sanctions argument is a specific Russian diplomatic initiative: Lavrov recalls the Russian proposal to adopt within BRICS a declaration on the role of international law, as well as on "ways and means of countering, mitigating, and compensating for the negative consequences of unilateral coercive measures." The framing is simultaneously defensive (protecting BRICS members) and constructive (offering a multilateral legal mechanism). By tabling a BRICS-level declaration, Russia seeks to use the bloc's collective weight to create an alternative normative framework — one that treats sanctions as illegal rather than a legitimate tool of statecraft. This is part of a broader Russian strategy of building parallel or competing institutional narratives to the G7/Western framework on economic coercion.

Хотел бы сегодня напомнить о российской инициативе принять в рамках БРИКС декларации о роли международного права...

I would like today to recall the Russian initiative to adopt within BRICS a declaration on the role of international law...

...а также о путях и средствах противодействия, смягчения и компенсирования негативных последствий односторонних принудительных мер.

...as well as on ways and means of countering, mitigating, and compensating for the negative consequences of unilateral coercive measures.

В ООН уже принята соответствующая резолюция Генеральной Ассамблеи.

The UN General Assembly has already adopted a corresponding resolution on this matter.

Завершающий тезис выступления посвящён формированию новой международной повестки дня в области развития на период после 2030 года. Лавров настаивает на том, что приоритеты развития должны определяться самими странами — «без давления извне», с учётом «национальных особенностей, потребностей и цивилизационных отличий». Это формулировка принципа суверенного развития в противовес универсалистским моделям, навязываемым западными институтами. Акцент на борьбе с бедностью и «острых нуждах развивающихся стран» должен, по мнению Лаврова, быть «адекватно отражён» в новой повестке. Министр признаёт, что предстоящая работа над постсреднесрочной повесткой в рамках ООН будет протекать «в непростых условиях» — очевидная отсылка к противодействию западных государств. Россия, по словам Лаврова, намерена «всячески способствовать достижению позитивного для мирового большинства результата». Этот заключительный пассаж органично замыкает структуру выступления: от диагностики структурного неравенства — через конкретные реформенные предложения — к долгосрочной повестке суверенного развития Глобального Юга.

Lavrov closes with a forward-looking argument on the post-2030 UN development agenda, which he frames through the lens of sovereignty and non-interference. Countries must determine their own development priorities "without external pressure," taking into account "national characteristics, needs, and civilizational differences." The "civilizational differences" formulation is a standard Kremlin rhetorical marker rejecting universal liberal norms as Western cultural imperialism. He argues this sovereign approach — with emphasis on poverty reduction and the acute needs of developing countries — must be "adequately reflected" in the new post-2030 framework, which he acknowledges will be negotiated "under difficult conditions." The closing pledge to contribute to "a positive result for the World Majority" reaffirms Russia's self-positioning as a champion of the developing world against Western-dominated agenda-setting.

Приоритеты своего развития должны определять сами страны без давления извне, с учетом национальных особенностей, потребностей и цивилизационных отличий.

Countries must determine their own development priorities without external pressure, taking into account national characteristics, needs, and civilizational differences.

Такой подход, включая акцент на борьбу с бедностью и другие острые нужды развивающихих стран, должен быть адекватно отражён в новой повестке дня в области развития на период после 2030 г., работа над которой в рамках ООН предстоит в непростых условиях.

Such an approach, including emphasis on fighting poverty and other acute needs of developing countries, must be adequately reflected in the new development agenda for the post-2030 period, the work on which within the UN will take place under difficult conditions.

Будем всячески способствовать достижению позитивного для мирового большинства результата.

We will do everything possible to achieve a positive outcome for the World Majority.