Lavrov on \"Sunday Evening with Vladimir Solovyov

Лавров с самого начала выводит разговор за рамки российско-украинского спора, определяя происходящее как фундаментальное переформатирование всей мировой системы. По его мысли, после исчезновения Советского Союза и Варшавского договора коллективный Запад упустил историческую возможность построить Европу на основе равной и неделимой безопасности. Россия предлагала целый ряд инициатив для всего континента, но Запад предпочёл сохранять и расширять блоковые структуры. Риторическая задача этого зачина — поднять обсуждение над сиюминутными украинскими событиями и показать Россию как сторону, последовательно предлагавшую сотрудничество, тогда как Запад выбрал геополитический проект сдерживания. Так задаётся центральный тезис всего интервью: сегодняшняя напряжённость есть выход на поверхность давно вызревавшей логики западного доминирования.

Lavrov opens by framing the entire crisis not as a Russia–Ukraine dispute but as a fundamental reformatting of the world order. He argues that after the disappearance of the Soviet Union and the Warsaw Pact, the collective West squandered a historic chance to build a Europe based on equal and indivisible security. Russia offered a range of initiatives for the whole continent, but the West preferred to preserve and expand its bloc structures. The rhetorical purpose is to lift the discussion above the immediate Ukrainian events and present Russia as the party that consistently proposed cooperation, while the West chose a geopolitical project of containment. This sets up the central thesis of the whole interview: today's tensions are the surfacing of a long-suppressed logic of Western dominance.

Я думаю, происходит переформатирование всей мировой системы, потому что после исчезновения Союза, после исчезновения Варшавского договора были упущены исторические возможности теми, кого мы называем собирательным словом Запад.

I think a reformatting of the entire world system is taking place, because after the disappearance of the Union, after the disappearance of the Warsaw Pact, historic opportunities were missed by those whom we call by the collective word 'the West.

Когда Россия предлагала целый ряд инициатив, которые позволили бы объединить континент — и не только европейский континент.

When Russia proposed a whole series of initiatives that would have allowed the continent to be united — and not only the European continent.

Лавров выстраивает подробную хронологию заверений, которые Запад давал и затем отбрасывал: сначала о том, что объединение Германии не распространит натовские правила и вооружённые силы на территорию бывшей ГДР; затем о том, что НАТО не будет расширяться на восток, охватывая государства Центральной и Восточной Европы; затем политические декларации, подписанные на высшем уровне в рамках ОБСЕ и Совета Россия — НАТО, о неразмещении существенных боевых сил на территории новых членов. Каждое обещание, подчёркивает он, не выдержало проверки временем. Риторическая сила заключена в накоплении — это картина череды предательств, а не отдельных недоразумений. Он особо отмечает, что обязательства о нерасширении не были оформлены юридически, что и позволило Западу ими пренебречь.

Lavrov builds a detailed chronology of assurances the West gave and then abandoned: first that German unification would not extend NATO's rules and forces onto the former GDR; then that NATO would not expand eastward to embrace Central and Eastern European states; then political declarations, signed at the highest level within the OSCE and the NATO–Russia Council, that no substantial combat forces would be deployed on new members' territory. Each pledge, he stresses, failed the test of time. The rhetorical force lies in the accumulation — a pattern of successive betrayals rather than isolated misunderstandings. He notes pointedly that the non-expansion commitments were never formalised juridically, which allowed the West to disregard them.

Сначала убеждали в том, что объединение Германии не будет означать распространение натовских правил и натовских вооружённых сил на территорию бывшей ГДР, потом, конечно же, это обещание было забыто.

First they assured us that the unification of Germany would not mean the spread of NATO's rules and NATO's armed forces onto the territory of the former GDR; then, of course, that promise was forgotten.

Тогда пообещали не расширять НАТО дальше на восток... это было зафиксировано в целом ряде договорённостей, которые, к сожалению, не были оформлены юридически, но эти обещания тоже были нарушены.

Then they promised not to expand NATO further eastward... this was recorded in a whole series of understandings which, unfortunately, were not formalised juridically, but these promises too were violated.

Лавров переходит к противоракетной обороне, создаваемой у российских границ, в отношении которой у России есть серьёзнейшие основания усматривать риски для стратегических сил ядерного сдерживания. Когда Россия задавала вопросы о продвигающейся военной инфраструктуре, ей отвечали «не волнуйтесь, это не против вас», однако выкладки российских экспертов, неоднократно предлагавшиеся американским и натовским партнёрам для совместного изучения, говорят об обратном. Смысл в том, чтобы показать: западные заверения пусты, а конкретные технические озабоченности России за все эти годы так и не были всерьёз рассмотрены. Это ещё одно звено в общей цепи доказательств того, что декларируемая приверженность неделимости безопасности не подкреплялась делами.

Lavrov turns to the anti-missile defence being built near Russia's borders, which he says Russia has serious grounds to view as creating risks for its strategic nuclear deterrence forces. When Russia raised questions about the advancing military infrastructure, it was told "don't worry, this is not against you," yet Russian experts' calculations, repeatedly offered for joint study by American and NATO partners, point to the exact opposite. The point is to demonstrate that Western reassurances are hollow and that Russia's concrete technical concerns were never seriously engaged over all these years.

Почему создаётся противоракетная оборона, в отношении которой у нас есть серьёзнейшие основания полагать, что это создаёт риски для наших стратегических сил ядерного сдерживания?

Why is a missile defence being created which we have the most serious grounds to believe creates risks for our strategic nuclear deterrence forces?

Нам отвечали: не волнуйтесь, это не против вас, но наши выкладки, факты, которые наши эксперты неоднократно предлагали изучить совместно, говорят абсолютно об обратном.

They answered us: don't worry, this is not against you, but our calculations and the facts our experts repeatedly proposed to study jointly say exactly the opposite.

Лавров описывает «Восточное партнёрство» Евросоюза как проект, охвативший шесть постсоветских государств — Украину, Молдову, Грузию, Армению, Азербайджан, Белоруссию — с приоритетным вниманием к Украине. Россия по-товарищески поставила вопрос об огромном объёме торгово-экономических и инвестиционных связей с Украиной и предложила вместе подумать над развитием отношений. Вместо этого России сказали, что условия покажут лишь после договорённости с Украиной, и заверили, что соглашение будет типовым — как с Мексикой или Южной Кореей. Когда парафированный текст появился, он оказался далеко выходящим за рамки типовых соглашений: он затрудняет функционирование зоны свободной торговли СНГ, созданной, отмечает Лавров, по инициативе ещё президента Ющенко, и создаёт дискриминационные условия для российских товаров, ухудшая договорённости, достигнутые при вступлении России в ВТО.

Lavrov describes the EU's Eastern Partnership as a project covering six post-Soviet states — Ukraine, Moldova, Georgia, Armenia, Azerbaijan, Belarus — with priority attention to Ukraine. Russia raised, in a comradely way, the enormous volume of trade, economic and investment ties with Ukraine and proposed thinking together about how to develop relations. Instead, Russia was told the terms would be shown only after agreement with Ukraine, and was assured the deal would be a standard association and free-trade agreement like those with Mexico or South Korea. When the parafed text appeared, it went far beyond typical agreements, hampering the CIS free-trade zone — created, he notes, on President Yushchenko's own initiative — and creating discriminatory conditions for Russian goods, worsening terms secured at Russia's WTO accession.

Нам сказали: ну вот, мы сейчас с украинцами договоримся, потом покажем вам то, о чём мы договорились.

They told us: well, we'll come to an agreement with the Ukrainians now, and then we'll show you what we agreed on.

Этот проект документа идёт гораздо дальше, нежели типовые соглашения... затрудняет функционирование зоны свободной торговли СНГ, которая, кстати, была создана по настоянию, по инициативе ещё президента Ющенко, и создаёт дискриминационные условия для российских товаров.

This draft document goes far beyond standard agreements... it hampers the functioning of the CIS free-trade zone, which, incidentally, was created at the insistence and initiative of President Yushchenko, and it creates discriminatory conditions for Russian goods.

Лавров реагирует на слова Обамы о России как о «региональной державе», проигравшей некую войну, замечая, что не видел иностранного солдата, марширующего по российской земле. Он диагностирует поведение Запада как «синдром победителей» — долго хранимое где-то в глубине души ощущение, что с Россией можно не считаться и что с ближайшими соседями и партнёрами России Запад волен делать всё, что заблагорассудится. За санкциями и эмоциональной реакцией, доказывает он, скрывается уязвлённое самолюбие: убеждённость, что Россию можно не принимать в расчёт, и обида на то, что очередной проект типа саакашвилиевского оказался нежизнеспособным.

Lavrov reacts to Obama's characterisation of Russia as a "regional power" that lost some war, remarking that he has not seen foreign soldiers marching on Russian soil. He diagnoses the West's behaviour as a "syndrome of the victors" — a sense, long held in reserve, that Russia could be disregarded and that the West could do as it pleased with Russia's closest neighbours. Behind the sanctions and the emotional reaction, he argues, lies wounded pride: the assumption that Russia need not be taken into account, and resentment that yet another project of the Saakashvili type proved unviable.

Мы же региональная держава, которая, как ещё выяснилось, проиграла в какой-то там войне. Хотя что-то я не видел иностранного солдата, марширующего...

We are, after all, a regional power which, as it also turned out, lost some war. Though I somehow have not seen a foreign soldier marching...

Прорвавшийся наружу вот в новых условиях синдром победителей, который они держали где-то в глубине своих душ.

The syndrome of the victors that has broken to the surface in these new conditions, which they kept somewhere in the depths of their souls.

Лавров доказывает, что расширение НАТО, поспешный приём новых государств, включая страны Балтии, не отвечавшие критериям членства, и «Восточное партнёрство» были задуманы в значительной мере с американским замыслом держать Европу под своим контролем. Беспокойство Вашингтона, говорит он, состоит в том, что Европа может стать более самостоятельной и менее зависимой от США, и это проявляется практически в каждом конкретном шаге, который Америка предпринимает вокруг Украины. Проблема, таким образом, не в российско-западных и не в российско-украинских отношениях, а в глубоком кризисе украинской государственности, который могут преодолеть только сами украинцы.

Lavrov argues that NATO enlargement, the hasty admission of new states including the Baltics that did not meet membership criteria, and the Eastern Partnership were all conceived to a significant degree with the American aim of keeping Europe under control. Washington's concern, he says, is that Europe might become more independent and less dependent on the United States, and this shows in practically every concrete step the US now takes over Ukraine. The problem, therefore, is neither Russian–Western nor Russian–Ukrainian relations, but a deep crisis of Ukrainian statehood that only Ukrainians themselves can overcome.

Всё это было задумано со значительной долей замыслов американцев держать Европу под своим контролем.

All of this was conceived with a significant element of the Americans' designs to keep Europe under their control.

Проблема в Украине, где происходит глубокий кризис государственности, и этот кризис необходимо преодолевать. Преодолевать его могут только сами украинцы.

The problem is in Ukraine, where a deep crisis of statehood is unfolding, and this crisis must be overcome. Only the Ukrainians themselves can overcome it.

Центральное конструктивное предложение Лаврова состоит в том, что украинский кризис может быть разрешён только через общенациональный диалог, в котором пришедшие к власти в Киеве протянут руку всем без исключения украинцам — каждой политической силе и каждому региону — и начнут реальную, транспарентную конституционную реформу. Он представляет это как общую ответственность России, США и Евросоюза: их совместные усилия должны быть направлены на то, чтобы побудить украинцев к такому диалогу и конституционному процессу. Такая рамка ставит Россию в положение сторонника инклюзивности, а новые киевские власти — в положение тех, кому необходимо осознать ответственность за всю свою страну.

The central constructive proposal Lavrov advances is that Ukraine's crisis can be resolved only through a nationwide dialogue in which those who came to power in Kyiv extend a hand to all Ukrainians without exception — every political force and every region — and begin a genuine, transparent constitutional reform. He casts this as the shared responsibility of Russia, the United States and the EU: their combined efforts should be directed at prompting Ukrainians toward such a dialogue and constitutional process. The framing positions Russia as the advocate of inclusion and Kyiv's new authorities as needing to recognise responsibility for their whole country.

Мы за то, чтобы это было сделано на основе общенационального диалога, на основе осознания теми, кто пришёл к власти в Киеве, необходимости протянуть руку ко всем без исключения украинцам.

We are for this being done on the basis of a nationwide dialogue, on the basis of those who came to power in Kyiv recognising the necessity of extending a hand to all Ukrainians without exception.

Побудить украинцев к такому национальному диалогу, к такому конституционному процессу — в этом должны заключаться усилия и России, и Соединённых Штатов, и Евросоюза.

To prompt the Ukrainians toward such a national dialogue, toward such a constitutional process — this is what the efforts of Russia, the United States, and the EU should consist of.

Отвечая на утверждения Пентагона и Госдепа о сосредоточении российских войск для броска на юго-восток Украины, Лавров указывает, что учения были объявлены открыто в рамках обязательств России по ОБСЕ и Договору по открытому небу. Более того, по просьбе украинцев, американцев и европейцев были проведены инспекции; приглашённые представители не обнаружили угрожающей военной деятельности. Затем Россия попросила этих инспекторов официально распространить свои заключения в ОБСЕ — и они до сих пор этого не сделали. Он высмеивает новую «дипломатию» избирательного принятия доказательств, при которой всё, что говорит российская сторона, отвергается, а всё, что говорит киевская сторона, принимается за истину в конечной инстанции.

Responding to Pentagon and State Department claims of Russian forces massing for a thrust into southeastern Ukraine, Lavrov points out that the exercises were announced openly under Russia's obligations within the OSCE and the Open Skies Treaty. Moreover, at the request of Ukrainians, Americans and Europeans, inspections were conducted; the invited representatives found no threatening military activity. Russia then asked those inspectors to formally circulate their conclusions in the OSCE — and they still have not done so. He mocks the new "diplomacy" of selectively accepting evidence, whereby anything the Russian side says is dismissed and anything the Kyiv side says is treated as ultimate truth.

Были приглашены представители этих стран, которые посетили районы... не обнаружили там какой-то угрожающей военной деятельности. После этого наши представители в ОБСЕ попросили этих инспекторов официально распространить свои заключения — они до сих пор этого не сделали.

Representatives of these countries were invited, who visited the areas... and found no threatening military activity there. After that our representatives in the OSCE asked these inspectors to formally circulate their conclusions — and they still have not done so.

Всё, что говорит российская сторона, — это неправда, и мы это не рассматриваем; всё, что говорит украинская сторона, официальная, легитимная, — Европа и Америка считают истиной в конечной инстанции.

Everything the Russian side says is untrue, and we do not consider it; everything the Ukrainian side, the official, legitimate one, says — Europe and America consider the ultimate truth.

Лавров бьёт тревогу по поводу того, что ни Запад, ни Америка не желают видеть возрождение духа дремучего нацизма в лице «Правого сектора» и бандеровцев, партии «Свобода», пятеро членов которой вошли в нынешнее правительство. Он рассказывает, как неоднократно спрашивал Джона Керри и министров иностранных дел Европы, где можно ознакомиться с их отношением к программным документам «Свободы», содержащим прямую ссылку на правопреемство декларации июня 1941 года. Его поражает, что Лоран Фабиус назвал «Свободу» лишь «чуть-чуть правее других», и он объявляет подобное отношение к памяти тех, кто победил фашизм, неприемлемым.

Lavrov expresses alarm that neither the West nor America wishes to see the revival of the spirit of dense nationalism embodied in the Right Sector and the Banderites, and in the Svoboda party — five of whose members entered the current government. He recounts repeatedly asking John Kerry and European foreign ministers where he could review their attitude to Svoboda's programmatic documents, which reference direct succession to the June 1941 declaration. He is struck that Laurent Fabius called Svoboda "just a little to the right of the others," and declares such an attitude to the memory of those who defeated fascism unacceptable.

Не хотят видеть возрождение духа дремучего нацизма в лице 'Правого сектора', бандеровцев, Шухевича, партии 'Свобода'.

They do not want to see the revival of the spirit of dense Nazism embodied in the Right Sector, the Banderites, Shukhevych, the Svoboda party.

Лоран Фабиус в одном из своих выступлений сказал, что 'Свобода' лишь чуть-чуть правее других. Это поразительное заявление.

Laurent Fabius said in one of his speeches that Svoboda is only a little to the right of the others. This is an astonishing statement.

Лавров противопоставляет отказу Запада увидеть откровенных нацистов в «Свободе» его реакцию на поднятую российской делегацией трагедию Кессаба, где была предпринята попытка этнической чистки и большинство армянского населения бежало в другие районы Сирии или в Ливан. Когда Россия предложила, чтобы Совет Безопасности высказался чётко по этому поводу, ей ответили «давайте увяжем». Ту же тактику он усматривает в Сирии — отказ осуждать конкретные террористические акты под предлогом того, что их не было бы, если бы Асад добровольно исчез, — что он называет нарушением всех резолюций Совета Безопасности и Генеральной Ассамблеи, гласящих, что терроризм не может быть оправдан ничем.

Lavrov contrasts the West's refusal to see outright Nazis in Svoboda with its response when the Russian delegation raised the tragedy of Kessab, where an ethnic cleansing was attempted and most of the Armenian population fled to other parts of Syria or to Lebanon. When Russia proposed that the Security Council speak clearly on this, it was met with "let's link it up." He identifies the same tactic in Syria — refusal to condemn concrete terrorist acts on the pretext that they would not occur if Assad voluntarily disappeared — which he calls a violation of all Security Council and General Assembly resolutions holding that terrorism can never be justified.

Несчастные армяне страдают за то, что государство Армения поддерживает Россию... линия на то, чтобы провести этническую чистку в Кессабе, это попытка очевидная, и на данный момент она частично удалась.

The unfortunate Armenians suffer because the state of Armenia supports Russia... the line of carrying out ethnic cleansing in Kessab is an obvious attempt, and at this moment it has partly succeeded.

Отказ осуждать конкретные террористические акты в Сирии со ссылкой на то, что их бы не было, если бы Асад добровольно исчез, — это нарушение всех резолюций Совета Безопасности.

The refusal to condemn concrete terrorist acts in Syria on the grounds that they would not occur if Assad voluntarily disappeared is a violation of all Security Council resolutions.

О Крыме Лавров подчёркивает, что на территории стоял украинский 16-й корпус, официально находились российские войска, в волеизъявлении участвовало 2,5 миллиона человек, и не прозвучало ни единого выстрела. Он спрашивает, почему никто не может заметить разницу между югославским сценарием и Крымом или увидеть параллель с воссоединением Западной и Восточной Германии. Реакцию Запада он относит на счёт идеологической заряженности на сдерживание России и плохо скрываемого гнева по поводу того, что Россия отстояла свои законные интересы, нарушенные давным-давно, вопреки всем советским конституционным процедурам выхода из СССР.

On Crimea, Lavrov stresses that a Ukrainian 16th corps stood on the territory, Russian forces were officially present, 2.5 million people took part, and not a single shot was fired. He asks why no one can see the difference between the Yugoslav scenario and Crimea, or the parallel with the reunification of West and East Germany. He attributes the West's reaction to ideological fixation on containing Russia and barely concealed anger that Russia defended its lawful interests, violated long ago in defiance of all Soviet constitutional procedures for leaving the USSR.

Ни одного выстрела... Неужели никто не может заметить принципиальную разницу между югославским сценарием и Крымом? Неужели никто не видит параллели соединения народов Западной и Восточной Германии и России и Крыма?

Not a single shot... Can no one really notice the fundamental difference between the Yugoslav scenario and Crimea? Can no one really see the parallel with the reunification of the peoples of West and East Germany, and of Russia and Crimea?

Гнев, который плохо скрывается, по поводу того, что Россия отстояла свои законные интересы, нарушенные давным-давно, вопреки всем конституциям, вопреки всем законам о выходе из Советского Союза.

Anger, poorly concealed, over the fact that Russia defended its lawful interests, violated long ago, in defiance of all constitutions and all laws on leaving the Soviet Union.

Лавров отвергает настойчивое утверждение Запада, будто Косово было «особым случаем», поскольку там погибли тысячи, — доказывая, что такая логика подразумевает, будто крымчанам, чтобы их выбор был признан, нужно было пролить столько же крови, сколько в Косово. Затем он приводит более прямую параллель: деколонизацию Коморских островов, где на референдуме все острова проголосовали за независимость, кроме Майотты. Франция отказалась признать итог, провела отдельное голосование по каждому острову и в 2011 году сделала Майотту заморским департаментом — вопреки многочисленным резолюциям Генеральной Ассамблеи и без каких-либо санкций.

Lavrov rejects the West's insistence that Kosovo was a "special case" because thousands died there — arguing that this logic implies Crimeans would have had to shed as much blood as in Kosovo to have their choice recognised. He then details a more direct parallel: the decolonisation of the Comoros, where a referendum saw all islands vote for independence except Mayotte. France refused to recognise the outcome, held a separate island-by-island vote, and in 2011 made Mayotte an overseas department — in defiance of numerous General Assembly resolutions and without incurring any sanctions.

Получается, что для того, чтобы жители Крыма... получили признание этого своего неотъемлемого права, нужно было, чтобы в Крыму пролилось столько же крови, сколько в Косово? Это совершенно негодные параллели.

It turns out that for the residents of Crimea to have their inalienable right recognised, as much blood had to be spilled in Crimea as in Kosovo? These are utterly unfit parallels.

В 2011 году остров Майотта стал очередным заморским департаментом Франции... ни санкций, ни торговых, ни политических — игнорируется это решение мирового сообщества.

In 2011 the island of Mayotte became yet another overseas department of France... no sanctions, no trade or political ones — this decision of the world community is ignored.

Лавров называет санкции абсурдными и персонифицированными, продиктованными обидой, а не существом, доходящими даже до журналистов. Он связывает это с более широкой проблемой распространения Соединёнными Штатами своей юрисдикции экстерриториально, захвата граждан других государств — как в случае Ярошенко и Бута, которых, по его словам, спровоцировали на разговоры, чьи слова агенты под прикрытием истолковали как основание для ареста и которых вывезли из Таиланда и Сенегала с нарушением правовых норм. Предупреждение МИД российским гражданам о возможной выдаче из 111 стран проистекает именно отсюда, а не из желания удержать их дома.

Lavrov calls the sanctions absurd and personalised, driven by offence rather than substance, extending even to journalists. He connects this to the broader problem of the United States extending its jurisdiction extraterritorially, seizing citizens of other states — as with Yaroshenko and Bout, who, he says, were provoked into conversations, had their words interpreted by undercover agents as grounds for arrest, and were removed from Thailand and Senegal in violation of legal norms. The Foreign Ministry's advisory warning Russian citizens of possible extradition from 111 countries flows from this, not from any wish to keep them home.

Это проблема, связанная с распространением Соединёнными Штатами своей юрисдикции экстерриториально на территории, которые Соединённым Штатам не принадлежат.

This is a problem connected with the United States extending its jurisdiction extraterritorially onto territories that do not belong to the United States.

Их-то захватили не за что-то конкретно содеянное — их спровоцировали на некий разговор... и оба были вывезены в США с нарушением правовых и процессуальных норм.

They were seized not for anything concrete they had done — they were provoked into a certain conversation... and both were taken to the US in violation of legal and procedural norms.

На вопрос, не ощущает ли он, что говорит с роботом, который его не слышит, Лавров решительно отвергает такую характеристику, называя Керри высокоинтеллектуальным, опытным человеком, и отмечая, что большинство партнёров в беседах, не предназначенных для публики, ведут себя вполне адекватно и выказывают понимание. Он подчёркивает, что Россия никогда не заявляет, будто её линия единственно верная — политика есть искусство возможного, а диктовать миру — традиция иных держав, но не России. Отсюда он выводит, что синдром однополярного мира должен пройти, что мир может быть только многополярным и что более сильные полюса помимо Америки полезны даже самому Вашингтону.

Asked whether he feels he is talking to a robot who will not hear him, Lavrov firmly rejects the characterisation, describing Kerry as a highly intelligent, experienced man, and noting that most partners, in conversations not meant for publication, behave adequately and show understanding. He stresses that Russia never claims its line is the only correct one — politics is the art of the possible, and dictating to the world is the tradition of certain other powers, not Russia's. From this he argues that the syndrome of a unipolar world must pass, that the world can only be multipolar, and that stronger poles beyond America benefit even Washington.

Мы никогда не говорим, что наша линия единственно верная... разумные компромиссы, потому что политика — это искусство возможного, и не в наших традициях диктовать всему миру.

We never say that our line is the only correct one... reasonable compromises, because politics is the art of the possible, and it is not in our traditions to dictate to the whole world.

★ Multipolarity Мне бы очень хотелось, чтобы синдром однополярного мира исчез поскорее, потому что мир может быть только многополярным.

I would very much like the syndrome of a unipolar world to disappear soon, because the world can only be multipolar.

Лавров описывает, как США всегда сколачивают коалиции для легитимации своих действий — даже для бомбардировок Ирака или входа в Афганистан они втягивали мельчайшие государства, чтобы раздуть число. Перед голосованием по антироссийской резолюции по Украине послы США обходили практически каждую столицу, кроме Москвы, заявляя государствам, что те «обязаны» голосовать за неё, и угрожая несогласным. Это не сработало, отмечает он, потому что резолюцию поддержала лишь половина членов ООН. С юмором он рассказывает, что «самым мудрым» оказался Израиль, у которого как раз случилась забастовка и голосовать было некому.

Lavrov describes how the US always assembles coalitions to legitimise its actions — even for bombing Iraq or entering Afghanistan it drew in the smallest states to inflate the numbers. Before the vote on the anti-Russian resolution on Ukraine, US ambassadors lobbied in virtually every capital, save Moscow, telling states they were "obliged" to vote for it and threatening those who disagreed. It did not work, he notes, because only half the UN membership supported it. He recounts with humour that the "wisest" was Israel, which happened to be on strike and had no one to vote.

Не было ни одной столицы, где бы послы США не ходили... говорили: вы обязаны проголосовать за эту резолюцию, обязаны. А тем, кто говорил, что они не согласны, грозили, шантажировали.

There was not a single capital where US ambassadors did not make the rounds... saying: you are obliged to vote for this resolution, obliged. And those who said they disagreed were threatened and blackmailed.

Лишь половина членов Организации Объединённых Наций эту резолюцию поддержали. Самый мудрый оказался Израиль — у них оказалась забастовка.

Only half the members of the United Nations supported this resolution. The wisest turned out to be Israel — they happened to have a strike.

Лавров указывает на объявленное НАТО замораживание большинства практических проектов — включая вертолётный проект для Афганистана, который обслуживает советскую и российскую вертолётную технику, поставляет запчасти с российских предприятий, готовит лётчиков и кадры для борьбы с наркотрафиком в Афганистане и Центральной Азии. При этом один из заместителей генерального секретаря НАТО признал, что это сферы, где важен результат, и сказал, что члены альянса будут искать продолжение сотрудничества под другим зонтиком. Для Лаврова это со всей очевидностью обнажает надуманность и искусственность логики санкций.

Lavrov points to NATO's announced freezing of most practical projects — including the helicopter project for Afghanistan that services Soviet/Russian helicopter equipment, supplies spare parts from Russian enterprises, trains pilots, and prepares personnel for counter-narcotics work in Afghanistan and Central Asia. Yet a NATO deputy secretary-general acknowledged these were spheres where results matter and said members would seek to continue the cooperation under another umbrella. For Lavrov this plainly exposes the far-fetched, artificial logic of the sanctions.

НАТО заявило о замораживании большинства практических проектов, включая вертолётный проект для Афганистана.

NATO announced the freezing of most practical projects, including the helicopter project for Afghanistan.

Совет Россия — НАТО не будет этим заниматься, но члены НАТО будут искать пути продолжения этих проектов под другим зонтиком. Это однозначно показывает надуманность, искусственность логики.

The NATO–Russia Council will not deal with this, but NATO members will seek ways to continue these projects under a different umbrella. This unambiguously shows the far-fetched, artificial nature of the logic.

Лавров ссылается на заявление министров иностранных дел БРИКС, принятое в марте на саммите по ядерной безопасности в Гааге, которое подчёркивает необходимость избегать вмешательства во внутренние дела других стран, осуждает любую политику односторонних санкций и подтверждает приверженность всем принципам Устава ООН во всей их совокупности. БРИКС, говорит он, не просто «за Россию», но понимает, что на кону стоят огромные ставки — не только вопрос о том, кто победит, а кто проиграет, но защита законных интересов всех в меняющемся мире и формирование полицентричного мироустройства.

Lavrov cites the BRICS foreign ministers' statement adopted at the March nuclear security summit in The Hague, which underscores the need to avoid interference in others' internal affairs, condemns any policy of unilateral sanctions, and affirms commitment to all UN Charter principles in their entirety. BRICS, he says, is not simply "for Russia" but understands that enormous stakes are involved — not merely who wins or loses, but the defence of everyone's lawful interests in a changing world, and the formation of a polycentric world order.

Принято заявление, в котором однозначно подчёркивается необходимость избегать вмешательства во внутренние дела других стран, осуждается любая политика односторонних санкций.

A statement was adopted which unambiguously stresses the necessity of avoiding interference in the internal affairs of other countries and condemns any policy of unilateral sanctions.

Речь идёт... о формировании полицентричного мироустройства.

What is at stake is... the formation of a polycentric world order.

На вопрос, закончилась ли эпоха дружбы и началась ли новая холодная война на десятилетия, Лавров отвечает, что не думает, будто это надолго. Западных партнёров раздирают противоречия: они видят спокойную реакцию России, раздражены тем, что санкции — которые, по его словам, выходят за рамки элементарных человеческих приличий — не смогли вывести Россию из себя, и тем не менее продолжают попытки. Чего они действительно хотят, говорит он прямо, — это увидеть, что Россия почувствовала себя наказанной. Это, настаивает он, не имеет ничего общего с реальными проблемами международной жизни — от Сирии до Ирана и Кореи, — где без России ничего не решить.

Asked whether the era of friendship is over and a decades-long new cold war has begun, Lavrov replies that he does not think it will last decades. Western partners are torn by contradictions: they see Russia's calm reaction, are frustrated that the sanctions — which he says exceed elementary human decency — failed to provoke Russia, and yet keep trying. What they truly want, he says in plain terms, is to see that Russia has felt punished. This, he insists, has nothing to do with the real problems of international life, from Syria to Iran to Korea, where nothing can be resolved without Russia.

Нас не удалось вывести из себя вот этими санкциями, которые в значительной степени выходят за рамки элементарных человеческих приличий.

They did not manage to provoke us with these sanctions, which to a significant degree go beyond elementary human decency.

Они хотят увидеть, что мы почувствовали, что мы наказаны.

They want to see that we have felt that we are punished.

Лавров доказывает, что наряду с политической повесткой существуют интересы экономики и бизнеса, сопротивляющиеся логике санкций. Американские, немецкие, итальянские, испанские и французские компании глубоко вложились в российскую экономику: для «Пепсико» Россия — второй рынок; «Кока-кола» планировала инвестировать 5 миллиардов долларов до 2016 года; кто-то только что вложил 10 миллиардов. Сигналы западных правительств о свёртывании сотрудничества не воспринимаются, говорит он, потому что бизнес хочет прибыли и сомневается, что санкции вообще правомерны. Он также подчёркивает разрыв между элитами и народами — в Германии 45 процентов не хотят разрыва с Россией — и взлетевший рейтинг Путина на фоне падения рейтинга Обамы.

Lavrov argues that alongside the political agenda there are the interests of economics and business, which resist the sanctions logic. American, German, Italian, Spanish and French companies have invested deeply in the Russian economy: for PepsiCo, Russia is its second market; Coca-Cola planned to invest 5 billion dollars by 2016; another firm had just invested 10 billion. Signals from Western governments to cool cooperation are not being heeded, he says, because business wants profit and doubts the sanctions are even lawful. He also highlights the gap between elites and publics — in Germany, 45% want no rupture with Russia — and Putin's soaring popularity against Obama's falling ratings.

Для PepsiCo, например, Россия — второй рынок; Coca-Cola планировала инвестировать 5 миллиардов до 2016 года; кто-то только что инвестировал 10 миллиардов.

For PepsiCo, for example, Russia is the second market; Coca-Cola planned to invest 5 billion by 2016; someone had just invested 10 billion.

Бизнес не уверен, что эти санкции правомерны.

Business is not sure that these sanctions are lawful.

Лавров утверждает, что кризис сделал Путина, по сути, лидером глобального консервативного течения, отстаивающего христианские и традиционные семейные ценности, что вызывает неадекватную реакцию Запада. Он уточняет, что Путин продвигает эти подходы уже давно и что они пользуются растущим спросом, потому что люди устали от попыток либералов навязывать ценности, не имеющие ничего общего с традиционными, — ценности, которые, по его словам, суть лишь манеры, чуждые и православию, и исламу, и буддизму, и иудаизму, чьи основные концепции совпадают. Он связывает это с прежним упрёком Западу: почему никто не спрашивал западные парламенты перед бомбардировками Югославии, тогда как российский парламент упрекали за разрешение возможного применения силы для защиты граждан.

Lavrov contends that the crisis has made Putin, in effect, the leader of a global conservative current defending Christian and traditional family values, which provokes an inadequate reaction from the West. He clarifies that Putin has advanced these approaches for a long time and that they enjoy growing demand, because people are tired of liberals imposing values that have nothing in common with tradition — values, he says, that are really just manners alien to Orthodoxy, Islam, Buddhism and Judaism alike, whose core concepts coincide. He ties this to the West's earlier reproach that Russia's parliament authorised the possible use of force to protect civilians — asking why no one questioned Western parliaments before bombing Yugoslavia.

Люди устали от попыток либералов навязывать те ценности, которые ничего общего не имеют с традиционными... которые чужды и православию, и исламу, и буддизму, и иудаизму.

People are tired of the liberals' attempts to impose values that have nothing in common with traditional ones... which are alien to Orthodoxy, Islam, Buddhism and Judaism alike.

Почему же никто не спросил наши парламенты, когда бомбили Югославию? Так что здесь двойной стандарт, и усталость от него тоже сказывается.

Why did no one ask their parliaments when Yugoslavia was being bombed? So here there is a double standard, and fatigue with it is also making itself felt.

Лавров проводит острые параллели между Майданом и событиями в Донецке, Харькове, Луганске и Николаеве. Соглашение от 21 февраля содержало амнистию для тех, кто чинил беспорядки на Майдане, при сохранении возможности расследования деятельности правоохранительных органов; после захвата власти амнистия была дана только участникам Майдана. Теперь МВД в Киеве предлагает амнистию на юго-востоке лишь тем, кто не участвовал в массовых беспорядках, — амнистировав себя по полной, но преследуя тех, кто, доведённый двумя с половиной месяцами игнорирования и заявлениями «забудьте про свой язык», попытался привлечь к себе внимание. Он настаивает, что там нет ни российских войск, ни агентов, а есть российские граждане — так же как на Майдан стекались шведские экстремисты и прочие.

Lavrov draws sharp parallels between Maidan and the events in Donetsk, Kharkiv, Luhansk and Nikolaev. The 21 February agreement contained an amnesty for those who caused disorder on Maidan, while preserving the possibility of investigating law-enforcement bodies; after the seizure of power, amnesty was granted only to Maidan's participants. Now Kyiv's interior ministry offers amnesty in the southeast only to those who did not take part in mass disturbances — amnestying themselves fully while pursuing those who, worn down by two and a half months of being ignored and told to forget their language, tried to draw attention to themselves. He insists there are no Russian troops or agents there, only Russian citizens, just as Maidan drew in Swedish extremists and others.

Себя они амнистировали по полной, а тех людей, которые устали от того, что их никто не слышал два с половиной месяца, что их игнорировали...

They amnestied themselves in full, while those people who were worn out because no one heard them for two and a half months, who were ignored...

Там нет наших военнослужащих, там нет наших агентов, там есть российские граждане... на Майдане кого там только не было, в том числе шведские какие-то экстремисты.

There are no servicemen of ours there, there are no agents of ours there, there are Russian citizens there... on Maidan there was everyone imaginable, including some Swedish extremists.

Лавров настаивает, что Россия хочет видеть Украину целостной в её нынешних границах, но целостной при полном уважении регионов — что Россия условно называет федерацией, хотя он отмечает, что собственные требования Партии Регионов используют слово «децентрализация», а не «федерализация», и никто не цепляется за термин. Он подчёркивает, что определять своё устройство должен сам украинский народ, и наотрез отрицает какое-либо желание России оттяпать юго-восток, что противоречило бы коренным интересам России. Он приветствует стремительное заявление Совета Федерации о том, что российские миротворцы могут оказаться на Украине только по решению Совета Безопасности ООН.

Lavrov insists Russia wants Ukraine whole within its current borders, but whole with full respect for its regions — what Russia loosely calls a federation, though he notes the Party of Regions' own demands use the word "decentralisation," not "federalisation," and no one clings to the term. He stresses it is for the Ukrainian people to decide their structure, and flatly denies any Russian desire to seize the southeast, which would contradict Russia's fundamental interests. He welcomes the Federation Council's swift statement that Russian peacekeepers could enter Ukraine only by decision of the UN Security Council.

Мы хотим, чтобы Украина была целостной в её нынешних границах, но целостной при полном уважении регионов.

We want Ukraine to be whole within its current borders, but whole with full respect for the regions.

У нас не может быть таких желаний — оттяпать восток, юго-восток. Это противоречит коренным интересам Российской Федерации.

We cannot have such desires — to grab off the east, the southeast. This contradicts the fundamental interests of the Russian Federation.

Лавров обращается к парадоксу: те, кто ненавидит российскую власть, экономически получают помощь от России, тогда как Киев грозит перекрыть транзит газа. Путин направил письма примерно десятку руководителей государств, получающих российский газ через Украину, предложив консультации министров энергетики, финансов и экономического развития, чтобы комплексно решить газовую проблему — чтобы долги были заплачены, транзит обеспечен, а Украина получала газ, но платила за него. Он с иронией отмечает, что первым отреагировал Вашингтон — которому письма не направлялись и куда российский газ не идёт, — потребовав не использовать «нерыночные» механизмы ценообразования, тогда как цена, которую Украина должна платить после снятия скидок, — ровно та, что была подписана в январском контракте 2009 года тем же министром Проданом, который ныне называет её неприемлемой.

Lavrov turns to the paradox that those who hate Russia's authorities are economically helped by Russia, even as Kyiv threatens to block gas transit. Putin has written to roughly a dozen leaders of states receiving Russian gas via Ukraine, proposing consultations among energy, finance and economic-development ministers to settle the gas problem comprehensively — so that debts are paid, transit secured, and Ukraine receives gas but pays for it. He notes wryly that the first to react was Washington — to whom no letter was sent and to whom no Russian gas flows — demanding Russia not use "non-market" pricing, when the price Ukraine must pay after the discounts are lifted is exactly the one signed in the January 2009 contract by the same minister, Prodan, who now calls it unacceptable.

Договориться о решениях, которые позволят... чтобы и долги были заплачены, чтобы транзит был обеспечен, и чтобы Украина получала газ, но, конечно, платила за него.

To agree on solutions that will allow... both for the debts to be paid, for transit to be secured, and for Ukraine to receive gas but, of course, to pay for it.

Самой первой отреагировала столица Соединённых Штатов Америки... Соединённые Штаты потребовали не использовать нерыночные механизмы ценообразования — тогда как цена... ровно та, которая была подписана в рамках контракта в январе 2009 года. Но это театр абсурда.

The very first to react was the capital of the United States... The United States demanded that non-market pricing mechanisms not be used — whereas the price... is exactly the one signed under the contract in January 2009. But this is theatre of the absurd.

В своём заключительном содержательном тезисе Лавров ставит условие России для предлагаемой встречи министров иностранных дел России, США, Высокого представителя ЕС и Украины: это не должно быть форматом, в котором Запад лишь наблюдает, как Россия разговаривает с Украиной, а затем объявляет итог «легитимизированным». Напротив, все внешние игроки — включая Вашингтон и Брюссель — должны убедить киевские власти осознать свою ответственность и пригласить всю Украину, все регионы, к национальному диалогу. Он предлагает, чтобы критерием включения представителей юго-востока служило участие в президентской гонке, отмечая решение Партии Регионов делегировать Михаила Добкина и её содержательные предложения: русский язык как второй государственный, бюджетная самостоятельность и прямое избрание законодательных собраний и губернаторов.

In his closing substantive point, Lavrov sets Russia's condition for the proposed meeting of the foreign ministers of Russia, the US, the EU High Representative and Ukraine: it must not be an arrangement in which the West merely observes Russia talking to Ukraine and then declares the outcome "legitimised." Rather, all external players — Washington and Brussels included — must persuade the Kyiv authorities to recognise their responsibility and invite all of Ukraine, all regions, to a national dialogue. He proposes that participation in the presidential race could serve as the criterion for including southeastern representatives, noting the Party of Regions' decision to delegate Mikhail Dobkin and its substantive proposals: Russian as a second state language, budgetary autonomy, and direct election of legislatures and governors.

Речь идёт не о том, чтобы Запад наблюдал за тем, как мы будем разговаривать с Украиной, и тем самым иметь возможность заявить: ну вот, они легитимизированы западными партнёрами.

The point is not for the West to observe how we talk with Ukraine and thereby be able to declare: well, they have been legitimised by Western partners.

Оптимальным критерием на данном этапе был бы критерий участия в президентской гонке... президиум Партии Регионов высказался за то, чтобы участвовать в таком процессе и делегировать кандидата Михаила Добкина.

The optimal criterion at this stage would be the criterion of participation in the presidential race... the presidium of the Party of Regions came out in favour of taking part in such a process and delegating the candidate Mikhail Dobkin.