Maria Zakharova's Response on the British Initiative to Supply Enriched Uranium to Ukraine

Захарова начинает с того, что переводит алармистскую формулировку СМИ в трезвое техническое русло: речь идёт о *низкообогащённом* уране, предназначенном для изготовления ядерного топлива, а не об оружейном материале. Она называет британскую компанию «УРЕНКО» одним из крупных поставщиков такой продукции и, что принципиально, ставит под сомнение, попадёт ли материал физически на Украину. Её аргумент опирается на логистическое наблюдение: по пониманию Москвы, Украина не располагает промышленными мощностями для самостоятельного производства ядерного топлива. Поэтому она предполагает, что уран будет направлен на завод по производству топлива в третьей стране — вероятнее всего, компании «Вестингауз». Такая подача служит двойной риторической цели: она снижает непосредственный градус озабоченности нераспространением и одновременно тихо подчёркивает зависимость Украины от западных посредников, представляя Россию как более технически грамотного и беспристрастного наблюдателя за этой сделкой.

Zakharova opens by reframing the alarmist media premise into a sober technical description: this is *low-enriched* uranium intended for the manufacture of nuclear fuel, not weapons-grade material. She identifies the British firm URENCO as a major supplier of such products and, crucially, casts doubt on whether the material would even physically reach Ukraine. Her argument rests on a logistical observation — Ukraine, by Moscow's understanding, lacks the industrial capacity to fabricate its own nuclear fuel. She therefore predicts the uranium would be routed to a third-country fuel-fabrication plant, most likely Westinghouse. This framing serves a dual rhetorical purpose: it lowers the immediate proliferation temperature while quietly underscoring Ukraine's dependence on Western intermediaries, positioning Russia as the more technically literate and dispassionate observer of the transaction.

Насколько мы понимаем, речь идёт о неких планируемых поставках низкообогащенного урана в целях изготовления ядерного топлива для украинских АЭС.

As we understand it, this concerns certain planned supplies of low-enriched uranium for the purpose of manufacturing nuclear fuel for Ukrainian nuclear power plants.

Нам неизвестно о наличии на Украине промышленных мощностей для самостоятельного производства ядерного топлива, поэтому допускаем, что физически уран будет поставляться не на Украину, а на один из заводов по производству ядерного топлива (вероятнее всего, компании «Westinghouse») в третьей стране.

We are not aware of any industrial capacity in Ukraine for the independent production of nuclear fuel, so we allow that the uranium would physically be supplied not to Ukraine but to one of the nuclear-fuel production plants (most likely the company 'Westinghouse') in a third country.

Отвечая напрямую на вопрос о том, не несёт ли поставка риск передачи компонентов для радиационно-диспергирующего устройства, Захарова даёт взвешенный — и подчёркнуто несенсационный — ответ. Опираясь на заявления самого Лондона, она заключает, что сделка не связана с созданием «грязной бомбы». Это сознательный дипломатический ход: отказываясь выдвигать максималистское обвинение, Москва представляет себя как сторону, опирающуюся на факты, а не рефлекторно поднимающую тревогу, что придаёт больший вес последующим условным предостережениям. Оговорка является операционным элементом: благоприятный вывод действителен *лишь в том случае*, если государство-экспортёр способно гарантировать неукоснительное соблюдение Киевом обязательств и использование материала строго в заявленных целях. Таким образом, бремя ответственности переносится на Британию как экспортёра, что готовит почву для последующей критики британской надёжности.

Responding directly to the question of whether the supply risks providing components for a radiation-dispersal device, Zakharova offers a measured — and notably non-sensationalist — answer. Based on London's own statements, she concludes the deal is not connected to the creation of a "dirty bomb." This is a deliberate piece of diplomatic positioning: by declining to make the maximalist accusation, Moscow presents itself as evidence-based rather than reflexively alarmist, which lends greater weight to the conditional warnings that follow. The caveat is the operative element — the benign conclusion holds *only if* the exporting state can guarantee Kyiv's strict compliance and the material's exclusively declared use. The framing thus shifts the burden of responsibility onto Britain as the exporter, setting up the later critique of British reliability.

Судя по заявлениям Лондона, данная сделка не связана с изготовлением радиационно-диспергирующего устройства (т.н. грязной бомбы).

Judging by London's statements, this transaction is not connected with the manufacture of a radiation-dispersal device (the so-called dirty bomb).

Многое, разумеется, зависит от способности государства-экспортера обеспечить неукоснительное выполнение Киевом своих обязательств в рамках ДНЯО, а также добиться от Украины, чтобы поставленный материал использовался строго в заявленных целях.

Much, of course, depends on the exporting state's ability to ensure Kyiv's strict fulfilment of its obligations under the NPT, and to secure from Ukraine that the supplied material is used strictly for the declared purposes.

Здесь Захарова обращается к процедурным и правовым вопросам — нарушает ли поставка нормы нераспространения и должна ли она подпадать под контроль МАГАТЭ. Её ответ условен, но на техническом уровне в итоге успокаивающий: передача не подорвёт основанный на ДНЯО международный режим нераспространения ядерного оружия при соблюдении условий. Затем она формулирует недвусмысленное требование: ядерный материал *должен в обязательном порядке* быть поставлен под гарантии МАГАТЭ. Настойчивость в отношении многосторонних механизмов проверки позволяет России занять выигрышную позицию институциональной легитимности, апеллируя к той самой архитектуре контроля над вооружениями, поборником которой провозглашает себя Запад. Этот дипломатический ход характерен: Москва демонстрирует верность формальному режиму, оставляя более острую критику для политических мотивов сделки, рассматриваемых отдельно.

Here Zakharova addresses the procedural and legal questions — whether the supply violates non-proliferation norms and whether it should fall under IAEA oversight. Her answer is conditional but ultimately reassuring on the technical level: the transfer would not undermine the NPT-based international non-proliferation regime, provided the conditions of compliance are met. She then states an unambiguous requirement: the nuclear material *must mandatorily* be placed under IAEA safeguards. This insistence on multilateral verification mechanisms allows Russia to occupy the high ground of institutional legitimacy, invoking the very arms-control architecture the West claims to champion. The diplomatic move is characteristic — Moscow demonstrates fidelity to the formal regime while reserving its sharper criticism for the political motives behind the deal, treated separately.

В этом случае можно будет говорить о том, что поставка не подрывает основанный на ДНЯО международный режим нераспространения ядерного оружия.

In that case it will be possible to say that the supply does not undermine the NPT-based international regime of nuclear non-proliferation.

Упомянутый ядерный материал должен быть в обязательном порядке поставлен под гарантии МАГАТЭ.

The aforementioned nuclear material must without fail be placed under IAEA safeguards.

Покончив с техническими заверениями, Захарова переходит к полемическому ядру ответа. Она утверждает, что британское решение продиктовано не коммерческой логикой, а стремлением «подзаработать сомнительные политические очки» через обещания продолжать поддержку «преступного режима» Зеленского — «какие бы злодеяния он ни совершал». Она заостряет атаку язвительной временной деталью: соответствующие утечки исходили из канцелярии «уже бывшего» премьер-министра Стармера, представляя инициативу как циничный манёвр угасающего политического актора. Это риторическое сердце заявления, где дипломатический регистр уступает место характеристике западных мотивов как оппортунистических и морально несостоятельных. Лексика — «преступный режим», «злодеяния», «сомнительные очки» — помещает поставку в более широкий нарратив Москвы о безответственном западном потворстве Киеву.

Having dispensed with the technical reassurances, Zakharova pivots to the polemical core of the response. She argues the British decision is driven not by commercial logic but by a desire to "score dubious political points" through pledges of continued support for the "criminal regime" of Zelensky — "no matter what villainies it commits." She sharpens the attack with a pointed temporal detail: the relevant leaks emanated from the chancellery of the "already former" Prime Minister Starmer, framing the initiative as the cynical maneuver of a fading political actor. This is the rhetorical heart of the statement, where the diplomatic register gives way to characterization of Western motives as opportunistic and morally bankrupt. The vocabulary — "criminal regime," "villainies," "dubious points" — locates the supply within Moscow's broader narrative of irresponsible Western enabling of Kyiv.

Решение британской стороны продиктовано не только и не столько чисто коммерческими соображениями, сколько стремлением в очередной раз подзаработать сомнительные политические очки на обещаниях продолжать оказывать поддержку преступному режиму В.Зеленского, какие бы злодеяния он ни совершал.

The British side's decision is dictated not only and not so much by purely commercial considerations as by the desire to once again earn some dubious political points on promises to continue providing support to the criminal regime of V. Zelensky, whatever atrocities it may commit.

Соответствующие утечки из канцелярии уже бывшего премьер-министра Британии К.Стармера появились ровно в тот момент...

The relevant leaks from the chancellery of the already former British Prime Minister K. Starmer appeared at precisely the moment...

Захарова завершает наиболее уничтожающим контрастом: даже позиционируя себя как поставщика ядерной помощи, Британия молчит, тогда как ВСУ продолжают прямой наводкой бить по Запорожской АЭС и Энергодару, где проживают сотрудники станции и члены их семей. Лондон, подчёркивает она, не выразил ни слова осуждения, ни обеспокоенности. Это молчание, по её аргументу, «определённым образом его характеризует», в том числе с точки зрения отношения к ядерной безопасности. Сопоставление и есть риторическая развязка — оно клеймит британскую «помощь» как принципиально циничную и обнажает мнимый двойной стандарт. Её вывод категоричен: у Москвы «нет и быть не может» никаких иллюзий относительно истинных мотивов и «совершенно негодной подоплёки» хвалёной помощи Лондона Украине.

Zakharova closes by deploying her most damaging contrast: even as Britain postures as a provider of nuclear assistance, Ukrainian forces continue direct-fire shelling of the Zaporizhzhia NPP and Energodar, where station personnel and their families live. London, she stresses, has offered neither a word of condemnation nor any expression of concern. This silence, she argues, "characterizes it in a certain way," including in its attitude toward nuclear safety. The juxtaposition is the rhetorical payoff — it brands the British "help" as fundamentally cynical and exposes an alleged double standard. Her conclusion is categorical: Moscow harbors "no illusions" about the true motives and the "utterly worthless underpinning" of London's vaunted assistance to Ukraine.

...когда ВСУ продолжают прямой наводкой бить по нашей Запорожской АЭС и Энергодару, где проживают сотрудники станции и члены их семей.

...when the Ukrainian Armed Forces continue to fire by direct laying at our Zaporizhzhia NPP and Energodar, where the station's staff and their family members reside.

★ There is none and cannot be Так что никаких иллюзий по поводу истинных мотивов и на поверку совершенно негодной подоплеки пресловутой британской «помощи» Украине у нас нет и быть не может.

So we have, and can have, no illusions about the true motives and the, on inspection, utterly worthless underpinning of the notorious British 'help' to Ukraine.