Lavrov Press Conference on the Outcomes of the High-Level Week of the 80th UN General Assembly Session

1. Глубинная трансформация мира — многополярность против «золотого миллиарда»

Во вступительном слове Лавров задаёт рамку всей пресс-конференции: мир переживает «глубокую трансформацию», в которой сталкиваются два магистральных процесса. Первый он подаёт как объективный и исторически обусловленный — формирование многополярного мира на основе принципа суверенного равенства государств, закреплённого в Уставе ООН. Второй — сопротивление группы стран «золотого миллиарда», стремящихся законсервировать однополярность и неоколониальные методы «жить за счёт других». Министр выстраивает моральную асимметрию: Россия выступает носителем естественного хода истории, Запад — реакционной силой, удерживающей отжившую модель. Характерный риторический приём — апелляция к журналистам как к независимым свидетелям расхождения «слов и дел» западных стран. Лавров заранее легитимирует все последующие конкретные сюжеты (Иран, Украина, Газа, ООН) как частные проявления этого глобального противостояния, превращая отдельные конфликты в иллюстрации единой схемы. Тон подчёркнуто спокойный, «транспарентный» — Россия позиционируется как сторона, которой нечего скрывать.

Подтверждается, что мир переживает глубокую трансформацию. В её рамках сталкиваются два магистральных процесса

Сохранить уже не колониальные, а неоколониальные методы, суть которых одна и та же – жить за счет других

Как эти слова расходятся или не расходятся с делами

2. Обвинения в «гибридной войне», дроны в Польше и дело Бучи

Отвечая на обвинения ЕС и НАТО в нарушении воздушного пространства, Лавров применяет тактику инверсии: Россия якобы предложила Польше по линии Минобороны без «истерики» разобраться с обломками дронов, но Запад отказался от «честного разговора». Он подчёркивает технический аргумент — дальность полёта упомянутых беспилотников меньше расстояния от российской границы до Польши. Министр расширяет тему до парадигмы западной недобросовестности, подробно возвращаясь к Буче: трупы, «случайно» показанные «Би-Би-Си» через двое суток после ухода российских войск, нерасследованная Гутеррешем провокация, отказ Управления Верховного комиссара по правам человека раскрыть имена погибших «ради безопасности родственников». Лавров вновь апеллирует к «журналистскому азарту», упрекая прессу в отсутствии расследований. Россия декларируется как сторона, которая «никогда не атакует гражданские объекты» и не направляет ракеты по странам ЕС и НАТО, тогда как прежние обвинения якобы оказывались украинскими ударами по рынкам и роддомам.

Когда уходят от честного разговора, обвиняют во всем, а на предложение сесть и разобраться говорят, мол, нет, мы не хотим разбираться

Через двое суток по «случайно-счастливому» совпадению телерепортеры «Би-Би-Си» показали на весь мир трупы... такого не бывает

Нам нечего скрывать. Никогда не атакуем гражданские объекты

3. Иранская ядерная сделка и «западня» механизма снэпбэка

Лавров детально разбирает отклонение СБ ООН российско-китайского проекта о продлении резолюции 2231. Он характеризует механизм восстановления санкций («снэпбэк») как «неизящный» и нетипичный, изначально созданный, чтобы «держать за горло» Иран. Ключевой парадокс в его изложении: Иран согласился на этот механизм, будучи уверен, что сам сделку не нарушит, но сделку развалили США в 2018 году, а Европа отошла от обязательств. Теперь, утверждает министр, западные страны «вытащили» из непризнаваемой ими же резолюции именно тот элемент, который им выгоден, — это «западня», которую невозможно объяснить «человеческим языком». Россия и КНР предлагали трёхмесячное продление для дипломатии, но Запад «зашантажировал большинство». Лавров увязывает экономическое удушение с военной угрозой, говоря о синхронизированной операции, и обобщает: Запад «в грош не ставит» резолюции СБ — как по Ирану, так по Косово и Минским договорённостям.

Это западня. Этот парадокс и создавался как западня для Ирана

Это абсолютная недоговороспособность по всем направлениям

Западные страны «в грош не ставят»... резолюции Совета Безопасности

4. Отношения Россия — США и «гибкая политика» администрации Трампа

Комментируя противоречивые заявления Трампа (включая слова о возможности Украины «забрать все территории») и переговоры с Рубио, Лавров дипломатично переводит непоследовательность в достоинство, иронично называя её «постоянно меняющейся, гибкой политикой». Он подчёркивает принципиальную ценность самого факта диалога, контрастируя его с «преступным» отказом Байдена и европейцев разговаривать. Министр излагает зафиксированную ещё в феврале «философию»: все страны имеют национальные интересы; там, где интересы России и США совпадают (что бывает редко), глупо не реализовать совместные проекты в энергетике или космосе; там, где не совпадают (большинство случаев), главное — не допустить конфронтации, тем более «горячей». Лавров отделяет «публичную дипломатию» с её меняющейся риторикой от стратегического курса, не видя отхода США от честного диалога. Европейцев он критикует за подмену дипломатии санкциями и «обхаживание» Вашингтона ради продолжения «войны Байдена».

Это можно назвать постоянно меняющейся, гибкой политикой

Не разговаривать друг с другом просто преступно

Когда некоторые наши европейские коллеги... подменяют дипломатию санкциями – это путь бесперспективный

5. Турция — нефть, газ и системы С-400

На вопрос о призыве Трампа к Эрдогану прекратить закупки российских углеводородов и о судьбе С-400 Лавров отвечает подчёркнуто лаконично, отказываясь «гадать». Эта краткость функциональна: министр демонстрирует, что Россия не оказывает давления на партнёров и уважает их суверенный выбор. Он сводит ответ к формуле взаимного уважения — Россия уважает позицию Турецкой Республики и не сомневается, что Турция уважает себя и свой народ. Подразумевается, что суверенное государство не станет менять политику под внешним давлением Вашингтона, а вопрос о перепродаже С-400 третьим странам уже закрыт прежней позицией о Турции как конечном пользователе. Лавров избегает прогнозов, чтобы не связывать Анкару публичными ожиданиями Москвы и не создавать впечатления зависимости. Тема служит ещё одной иллюстрацией центрального тезиса о суверенном равенстве и праве государств самостоятельно определять партнёров вопреки давлению «золотого миллиарда».

И на первый, и на второй вопрос – не хочу гадать

Уважаем позицию Турецкой Республики

Нисколько не сомневаемся, что Турецкая Республика уважает себя и свой народ

6. Председательство России в СБ ООН — Босния и 80-летие ООН

Анонсируя октябрьское председательство, Лавров выделяет два сюжета. Первый — рассмотрение выполнения Дейтонских соглашений по Боснии и Герцеговине, где, по его словам, ситуация «критическая», взят курс на «развал» и «ущемление прав сербского народа» в нарушение равноправия трёх государствообразующих народов. Это вписывается в линию защиты сербов и обвинения Запада в подрыве международно-правовых рамок. Второй и главный — юбилейное заседание 24 октября к 80-летию ООН, которое Лавров хочет провести не как ритуальное подтверждение принципов, а как ревизию их реального исполнения. Он подчёркивает, что заложенные отцами-основателями принципы — суверенное равенство, невмешательство, право наций на самоопределение — прямо относятся к многополярности, но «выполнялись далеко не всегда». Таким образом, председательство используется как платформа для продвижения российской трактовки реформы ООН с прицелом на «практический вывод».

Взят курс на их развал, на ущемление прав сербского народа

Не для того, чтобы опять выражать поддержку принципам... а чтобы посмотреть, как они сегодня должны выполняться

Подавляющее большинство этих принципов прямо относятся к процессам многополярности

7. Газа, Палестина и роль России на Ближнем Востоке

Отвечая арабскому журналисту, Лавров описывает регион как поле «мин с сорванными предохранителями» — Газа, Западный берег, юг Ливана и Сирии, Йемен. Он называет происходящее «коллективным наказанием» палестинского народа, запрещённым международным гуманитарным правом и «ничуть не лучше» терактов. Вместе с тем министр существенно ограничивает заявленную роль России: вместо обещания самостоятельных действий он перекладывает инициативу на сами арабские и мусульманские страны, которые «непосредственно граничат» с конфликтом, обещая «обязательно присоединиться», если их работа даст практический результат. Россия готова помочь, но определяться должны страны региона. Лавров скептически комментирует «слухи» о «плане из 21 пункта» с элементами «коллективного управления» и Блэром в роли «генерал-губернатора», сравнивая возможный исход с «резервациями» и «бантустанами» апартеида. Он подчёркивает, что комментирует, «не подписываясь», и что роль России будет определена, только если её об этом попросят участники процесса.

Это ряд «мин» даже не замедленного действия, а уже с сорванными предохранителями

Коллективное наказание запрещено международным гуманитарным правом

Кто-то хочет придать «резервациям» (или «бантустанам»...) благообразную форму

8. Украина — невозможность возврата к «границам 2022 года»

Лавров категорически отвергает идею возврата Украины к границам 2022 года, называя такие расчёты «политической слепотой». Он выстраивает историческую нарративную цепочку, в которой каждый срыв Киевом договорённостей сужал территорию Украины: невыполненное соглашение февраля 2014 года (гарантированное ФРГ, Францией, Польшей) оставило бы Украину в границах 1991-го; сорванные Минские договорённости — в границах «1991 минус Крым»; отвергнутые украинские же предложения апреля 2022-го — «1991 минус Крым и более крупная часть Донбасса». Теперь речь идёт только о «границах, закреплённых в Конституции Российской Федерации». Министр использует жёсткую дегуманизирующую риторику в адрес Киева — «нацисты», объявившие жителей Донбасса «нелюдями» и «существами», ссылается на Одессу, бомбардировки Луганска, незаконный госпереворот. Ситуацию «на земле» в ДНР комментировать отказывается, отсылая к Минобороны и военкорам.

Уже никто на них не рассчитывает... было бы «политической слепотой

Ни о каких «границах 2022 г.» речь не идет. Речь идет о границах, закрепленных в Конституции Российской Федерации

Каждый раз Украина уменьшалась ещё чуть-чуть» (парафраз: «Украина уменьшилась еще чуть-чуть

9. «Бумажный тигр» и угрозы сбивать российские самолёты

Реагируя на провокационный вопрос (заданный с просьбой ответить по-английски), Лавров демонстративно отстаивает право использовать русский язык как официальный язык ООН, превращая лингвистический момент в символ суверенитета и уважения. По существу он минимизирует значение термина «бумажный тигр», указывая, что уже через день Трамп ответил отрицательно на вопрос, считает ли он Россию таковой, и иронизирует, что нельзя реагировать «на каждый нюанс риторики». Министр проводит чёткое юридическое разграничение: дрон, вышедший из российского воздушного пространства и пересёкший чужую границу, — законная цель для других; но любые попытки поражать объекты над российской территорией обернутся для нарушителей серьёзными последствиями. Это сочетание дипломатической сдержанности к словам Трампа и жёсткого предупреждения о защите территориальной целостности. Лавров ссылается на неоднократные заявления Путина о недопустимости нарушения российского воздушного пространства теми, кто «откровенно готовит войну».

Если мы на каждый нюанс в риторике будем давать ответы…

Эти люди серьезно пожалеют, если пойдут на такое грубейшее нарушение нашей территориальной целостности и суверенитета

Русский язык здесь – официальный язык, как и английский

10. Милитаризация и «ренацификация» Германии

Вопрос о вооружении Германии Лавров использует для одного из самых резких исторических обвинений пресс-конференции. Он квалифицирует процесс не просто как милитаризацию, а как «явные признаки ренацификации», напрямую сравнивая цели канцлера Мерца с целями Гитлера — «подмять под себя» всю Европу и нанести «стратегическое поражение» (СССР тогда, России теперь). Министр опирается на собственные слова Мерца: что Германия «уже не в состоянии мира», что он «пробил» поправки в Конституцию для роста военных расходов и хочет «вновь» сделать страну «главной военной машиной Европы». Лавров обыгрывает слово «опять/вновь» как маркер «атрофии исторической памяти» у страны, совершившей преступления нацизма, фашизма, Холокоста и геноцида. Риторика подчёркнуто эмоциональна и апеллирует к памяти о Второй мировой как к центральному элементу российской легитимации противостояния Западу.

Там идет не только процесс милитаризации, а наблюдаются явные признаки ренацификации

Его цель состоит в том, чтобы «вновь» сделать Германию «главной военной машиной Европы

У него атрофия исторической памяти. Это опасно

11. «Приватизация» руководства ООН Западом

Лавров открыто разворачивает тезис о захвате Западом ключевых постов Секретариата ООН, перечисляя должности, которые занимают граждане стран-членов НАТО: сам Генсек, директора департаментов по политическим вопросам, миротворческим операциям, гуманитарной координации, безопасности — причём ряд из них «по наследству» достаётся британцам. Особый сарказм вызывает назначение ещё одного британца заместителем Генсека для руководства реформой «ООН-80» по «счастливому совпадению». Россия, по словам Лаврова, инициировала и провела резолюцию, чтобы этот процесс не шёл «втемную», требуя транспарентного анализа с участием всех стран-членов. Министр критикует действующий принцип формирования Секретариата по населению и ВВП на душу населения, противопоставляя ему суверенное равенство и справедливую географическую представленность. Вывод подаётся как самоочевидный: ключевые должности должны распределяться равномернее, а кадры — отбираться по рабочим качествам, а не по национальной принадлежности.

Генеральный секретарь ООН – гражданин страны-члена НАТО... директор Департамента... – гражданин страны-члена НАТО

По «счастливому» совпадению им стал тоже гражданин Британии

В Секретариат ООН надо принимать... по рабочим качествам, обязательно соблюдая принцип справедливой географической представленности

12. Индия — «особо привилегированное стратегическое партнёрство»

Отвечая сразу нескольким журналистам о давлении США на закупки Индией российской нефти, Лавров демонстративно выводит российско-индийские отношения из-под влияния внешних факторов. Он подчёркивает эволюцию терминологии — от «стратегического» к «привилегированному» и далее «особо привилегированному стратегическому партнёрству», что подаётся как признак растущей близости. Министр перечисляет насыщенную повестку: торговля, ВТС, ИИ, здравоохранение, координацию в ШОС и БРИКС, регулярные контакты на высшем уровне, готовящийся в декабре госвизит Путина в Нью-Дели. Лавров утверждает, что даже не спрашивает индийцев о судьбе нефтяной торговли, поскольку они «прекрасно всё решают сами», и категорически отрицает обсуждение Индии в контактах с Рубио — Россия «не имеет привычки обсуждать друзей с третьими государствами». Он с одобрением цитирует Джайшанкара: Индия сама выбирает партнёров, и её закупки у России не относятся к индийско-американской повестке. Это, по Лаврову, «достойный ответ» страны, которая «себя уважает».

Сейчас эти отношения называются отношениями особо привилегированного стратегического партнерства

Мы в принципе не имеем привычки обсуждать кого бы то ни было, тем более наших друзей в контактах с третьими государствами

Индия тоже, как и Турция, себя уважает

13. Визовая дискриминация делегаций и перенос штаб-квартиры ООН

Лавров поднимает тему системных нарушений США как страной-хозяйкой Соглашения о штаб-квартире ООН: непредоставление виз членам российской делегации, включая парламентариев из Госдумы и директора департамента МИД, а также невозможность для палестинского лидера Аббаса лично прибыть на Генассамблею. Он расширяет претензии до ареста российской дипсобственности ещё при Обаме — «непорядочного» шага, оставленного «в наследство» Трампу перед инаугурацией, который до сих пор не урегулирован. При этом министр сообщает о продолжающемся диалоге с Рубио (два раунда состоялись, третий — осенью). Тему переноса штаб-квартиры Лавров подаёт полуиронично: предложения многих стран (после отзыва визы у президента Колумбии Петро) он считает преимущественно «полемическими», призванными давить на США в профильном комитете. Завершает он анекдотом о том, как Сталин якобы зазывал ООН в Сочи, добавляя, что олимпийская инфраструктура готова и сотрудникам Секретариата «будет комфортно заниматься спортом».

Мы регулярно «недосчитываемся» участников нашей делегации, в том числе из Государственной Думы

Это непорядочно, когда ты хочешь «намусорить» тому, кто тебя будет... сменять в Белом доме

И.В.Сталин активно зазывал штаб-квартиру ООН в Сочи... Всем сотрудникам Секретариата ООН будет комфортно заниматься спортом

14. Венесуэла, Карибский бассейн и мандат по Гаити

Лавров выделяет латиноамериканский сюжет как «гораздо более актуальный», выражая тревогу по поводу сосредоточения американских ВМС, включая атомную подлодку, вокруг территориальных вод Венесуэлы под предлогом борьбы с наркокартелями. Он сообщает о контактах с министрами Венесуэлы, Никарагуа, тревоге бразильцев и островных государств. Особое внимание министр уделяет параллельному продвижению США и Панамой в СБ ООН резолюции о преобразовании сил на Гаити в «международные силы по борьбе с бандитизмом» с бессрочным мандатом на применение силы «в неограниченных объёмах» без отчётности перед Совбезом. Сопоставляя два процесса, Лавров прогнозирует возможную манипуляцию: некие «креативные деятели» могут получить мандат СБ и затем заявить, что в Венесуэле «прячутся бандиты из Гаити». Россия декларирует солидарность с правительством и народом Венесуэлы и право страны самостоятельно определять свой курс, подчёркивая недопустимость вмешательства во внутренние дела согласно Уставу ООН.

Там уже находятся значительные военно-морские силы, включая атомную подводную лодку

Не исключаю, что каким-то «креативным деятелям» придет в голову... сказать, что в Венесуэле «прячутся бандиты из Гаити

Мы солидарны с народом и с правительством Венесуэлы

15. Эволюция позиции Киева по переговорам и инициатива по СНВ

В ответ на тезис о нежелании Украины вести переговоры Лавров разворачивает хронологически выстроенную «доказательную базу» непоследовательности Киева: от слов Зеленского в апреле 2022-го («можем сражаться и десять лет»), через отказ говорить с Путиным, требование «приговоров военным преступникам», угрозы Подоляка «достать каждого юридически или физически» — к нынешним требованиям «немедленного перемирия» и западных гарантий, которые тот же Зеленский ранее отвергал. Цель — представить украинское руководство недоговороспособным и лживым, переложив ответственность за тупик. Параллельно министр касается стратегической стабильности: он подтверждает инициативу Путина от 22 сентября о продолжении соблюдения ограничений ДСНВ ещё год, распространённую как документ СБ и ГА, и отмечает первую реакцию Белого дома (Левитт) с обещанием личного комментария Трампа. По дальнобойному оружию (Tomahawk) Лавров отказывается «гадать», противопоставляя сообщения WSJ и NYT и выражая убеждение, что США искренне хотят завершить конфликт «на основе ликвидации первопричин» вопреки давлению европейцев.

Мы можем сражаться с Россией и десять лет. Наше общество не хочет, чтобы мы продолжали переговоры

Украина достанет каждого из вас, и неважно как именно, юридически или физически

Они хотят помочь закончить этот конфликт на основе учета и ликвидации его первопричин. Нет других стран в западном лагере, занимающих такую позицию

16. Африка — Конфедерация государств Сахеля, Франция и курдский вопрос

Завершающий блок объединяет два сюжета о суверенитете и внешнем вмешательстве. По Сахелю Лавров позитивно оценивает второй формат встречи с министрами Мали, Буркина-Фасо и Нигера, перечисляя планы сотрудничества в природных ресурсах, энергетике (включая ядерную), гуманитарной и военно-технической сферах по итогам визита делегации Новака. Он прямо соглашается с журналистом, что враждебность Парижа — это «месть» за суверенный выбор Бамако и сближение с Россией, обвиняя украинских «специалистов» в поставках дронов боевикам. Россия позиционируется как сила, наводящая мосты между «тройкой» Сахеля и ЭКОВАС, поскольку соседям «всё равно надо вместе существовать». По курдскому вопросу Лавров приветствует нефтяную договорённость между Багдадом и Эрбилем как доказательство способности курдов и арабов договариваться, предостерегая от «взрыва» курдской проблемы, который Ближний Восток может не выдержать. Лейтмотив обоих сюжетов — приоритет национального согласия и диалога над сепаратизмом и внешними манипуляциями.

Вы сами ответили на второй вопрос. Конечно, так оно и есть

Без налаживания диалога и без выработки национального согласия... они будут просто разваливаться

Ближний Восток еще одного такого крупного «взрыва» уже может и не выдержать

1. Multipolarity vs. the "Golden Billion"

Lavrov frames the entire press conference around a single thesis: the world is undergoing a deep transformation in which two "magisterial processes" collide. The first is the objective, historically conditioned formation of a multipolar world resting on the UN Charter's principle of sovereign equality. The second is a bloc of states clinging to unipolarity and to "neocolonial" methods — living at others' expense. He repeatedly invokes the "golden billion" as shorthand for this privileged Western minority. The rhetorical move is to cast Russia as aligned with history and the global majority, while the West is depicted as reactionary, hypocritical, and divorced from its own rhetoric ("how words diverge from deeds"). This sets the interpretive lens for every subsequent answer.

★ Multipolarity В её рамках сталкиваются два магистральных процесса. Один – объективный, исторически обусловленный процесс формирования многополярного мира... И второй – это группа стран, те, кто хочет все-таки сохранить однополярный мир, сохранить то, что мы привыкли называть «золотым миллиардом», сохранить уже не колониальные, а неоколониальные методы, суть которых одна и та же – жить за счет других.

Within it, two magisterial processes collide. One is the objective, historically conditioned process of forming a multipolar world... And the second is a group of countries, those who still want to preserve a unipolar world, to preserve what we are accustomed to calling the 'golden billion', to preserve methods that are now not colonial but neocolonial, the essence of which is one and the same — to live at the expense of others.

Подтверждается, что мир переживает глубокую трансформацию.

It is confirmed that the world is undergoing a deep transformation.

2. EU "Hybrid War" Accusations, Polish Drones, and Bucha

Asked about EU claims of a hybrid war and NATO charges of airspace violations, Lavrov pivots to a denial-plus-counteraccusation strategy. He says Russia immediately proposed a Defense Ministry meeting to examine the drones that fell on Polish territory, noting their range is shorter than the distance from Russia's border to Poland. He then resurrects Bucha as his paradigm of Western "provocation," recounting three years of fruitless appeals to Guterres and the OHCHR, which allegedly refused to publish the victims' names "for the safety of their relatives." He challenges journalists' professional curiosity for never investigating. His core claim: Russia never targets civilian objects or fires drones/missiles at EU/NATO states, and the West refuses honest fact-finding.

Никогда не атакуем гражданские объекты. Инциденты случаются, но мы никогда не ведем прицельный огонь по ним. Никогда не направляем наши беспилотники или ракеты по странам-членам Евросоюза и Североатлантического альянса, расположенным в Европе.

We never attack civilian objects. Incidents happen, but we never conduct aimed fire at them. We never direct our drones or missiles at member states of the European Union and the North Atlantic Alliance located in Europe.

Юристы Секретариата вынесли вердикт о нецелесообразности разглашения сведений о жертвах в Буче в целях обеспечения безопасности их родственников.

The Secretariat's lawyers rendered a verdict on the inadvisability of disclosing information about the Bucha victims in order to ensure the safety of their relatives.

3. Iran, Snapback Sanctions, and Resolution 2231

Lavrov delivers a detailed legal-historical critique of the "snapback" mechanism in UNSC Resolution 2231. He calls it inelegantly drafted, an "exotic" device designed as a "trap" to keep Iran "by the throat." His narrative: the US destroyed the JCPOA in 2018, Europe drifted from its obligations, yet the Europeans now extract from a resolution Washington rejects precisely the tool they want — sanctions restoration. Russia and China tried to give diplomacy a chance, proposing a three-month extension. Having failed, Lavrov calls the West "completely non-negotiable" and warns the synchronized military threats and economic strangulation amount to an attack on the authority of UNSC resolutions broadly (Iran, Kosovo, Minsk).

Это западня. Этот парадокс и создавался как западня для Ирана.

This is a trap. This paradox was created precisely as a trap for Iran.

Это означает только одно: западные страны «в грош не ставят», как у нас говорят, резолюции Совета Безопасности. Что по Ирану, что по Косово, что Минские договоренности по Украине.

This means only one thing: the Western countries, as we say, 'do not value a penny' the resolutions of the Security Council — be it on Iran, on Kosovo, or the Minsk agreements on Ukraine.

4. Working with the Trump Administration ("Flexible Policy")

Confronted with Trump's shifting statements (that Ukraine could "take back all territories"), Lavrov adopts a strikingly accommodating tone toward Washington. He reframes inconsistency as "everchanging, flexible policy" — a matter of leadership style. He credits the Trump administration for restoring dialogue Biden had abandoned, calling refusal to talk "criminal." He articulates a shared philosophy reached with Rubio: where US-Russia interests coincide (rare), cooperate; where they don't (most cases), prevent escalation into "hot" confrontation. He contrasts this favorably with European "diplomacy," which he reduces to either flattering Washington to continue "Biden's war game" or substituting sanctions for diplomacy.

В такие времена, когда происходит множество событий глобального, эпохального значения, не разговаривать друг с другом просто преступно.

In such times, when many events of global, epochal significance are occurring, not talking to one another is simply criminal.

Когда некоторые наши европейские коллеги дипломатию превращают либо в «обхаживание» своих «товарищей» из Вашингтона... либо подменяют дипломатию санкциями – это путь бесперспективный.

When some of our European colleagues turn diplomacy either into 'courting' their 'comrades' in Washington... or substitute sanctions for diplomacy, that is a road with no prospects.

5. Turkey — Oil, Gas, and the S-400

On Trump's request that Erdoğan halt Russian oil and gas purchases, and on the S-400 end-user question, Lavrov deliberately refuses to speculate. His answer is brief and built on the rhetoric of mutual respect and sovereign agency: Russia respects Turkey's position and is certain Turkey respects itself and its people. The diplomatic agenda here is to signal confidence that partners will not bend to US pressure while avoiding any commitment that could be contradicted by Ankara.

И на первый, и на второй вопрос – не хочу гадать.

To both the first and the second question — I do not want to guess.

Нисколько не сомневаемся, что Турецкая Республика уважает себя и свой народ.

We have no doubt whatsoever that the Turkish Republic respects itself and its people.

6. Russia's UNSC Presidency — Dayton and the UN's 80th Anniversary

Lavrov outlines Russia's upcoming Security Council presidency. He flags the Dayton Accords review on Bosnia as "timely," alleging a course toward dismantling them and infringing Serb rights — a deliberate framing positioning Russia as guardian of the three constituent peoples. The centerpiece is a special session on 24 October, the UN's founding date. He insists it should not merely reaffirm Charter principles but assess how they are actually implemented, tying the Charter's neglected provisions (sovereign equality, non-interference, self-determination) directly to his multipolarity narrative.

Взят курс на их развал, на ущемление прав сербского народа. Налицо грубые нарушения Дейтонских соглашений.

A course has been taken toward their collapse, toward infringing the rights of the Serbian people. There are gross violations of the Dayton agreements.

Суверенное равенство государств, невмешательство в дела друг друга, право наций на самоопределение... всё это в Уставе ООН все эти 80 лет было закреплено, но выполнялось далеко не всегда.

Sovereign equality of states, non-interference in each other's affairs, the right of nations to self-determination... all of this has been enshrined in the UN Charter for all these 80 years, but was far from always implemented.

7. Gaza, Palestine, and the Limits of Russia's Role

Responding to an Arab journalist, Lavrov calls the Middle East a field of "mines" with "pulled safety pins." He condemns the "collective punishment" of Palestinians as no better than the terrorism he also denounces, and as prohibited under humanitarian law. Notably, he is candid about Russia's limited capacity: beyond stating principled positions at the UNSC, Russia will act only if regional Arab states — who border the conflict — define a role for it. He floats skepticism about the rumored "21-point plan," mocking the idea of Tony Blair as "governor-general" and warning of dressed-up "reservations" or "bantustans," explicitly invoking apartheid South Africa.

Продолжается коллективное наказание палестинского народа, что ничуть не лучше терактов, которые мы все осуждаем. Коллективное наказание запрещено международным гуманитарным правом.

The collective punishment of the Palestinian people continues, which is no better than the terrorist acts we all condemn. Collective punishment is prohibited by international humanitarian law.

Кто-то хочет придать «резервациям» (или «бантустанам», как это было в Южной Африке в период апартеида) благообразную форму.

Someone wants to give the 'reservations' (or 'bantustans', as it was in South Africa during apartheid) a respectable-looking form.

8. Ukraine and the Question of Borders

Lavrov flatly dismisses any return to "2022 borders," calling such hopes "political blindness." He constructs an elaborate historical chain to argue Ukraine progressively lost territory through its own bad faith: had the February 2014 agreement held, Ukraine would be within its 1991 borders; had Minsk been implemented, 1991 minus Crimea; had the April 2022 Istanbul deal been honored, 1991 minus Crimea and more of Donbass. Each "sabotage" — he blames Kyiv and external actors like Boris Johnson — shrank Ukraine further. He grounds Russia's claims in defense of people branded "subhuman" by the post-2014 "Nazi" authorities, citing Poroshenko and the Odessa fire. The conclusion: only the borders fixed in Russia's Constitution apply.

Рассчитывать на возвращение к этим границам было бы «политической слепотой» и полным непониманием того, что происходит.

To count on a return to those borders would be 'political blindness' and a complete failure to understand what is happening.

Если бы их, гарантированных Германией и Францией и одобренных Советом Безопасности ООН, выполнила «верхушка» киевского режима, то Украина была бы в границах 1991 г. минус Крым.

Had the top of the Kyiv regime fulfilled them — guaranteed by Germany and France and approved by the UN Security Council — Ukraine would be within the 1991 borders minus Crimea.

9. Germany's Militarization and "Renazification"

Lavrov escalates from "militarization" to "renazification," directly comparing Chancellor Merz's Germany to Hitler's. He cites Merz's "we are no longer at peace but not yet at war" and his ambition to make Germany Europe's "main military machine" again. The rhetorical thrust: a nation responsible for Nazism, the Holocaust, and genocide that now speaks of becoming a great military power "again" suffers "atrophy of historical memory" — and that is dangerous. The goal he ascribes is identical to Hitler's: subjugate Europe and inflict a "strategic defeat" on Russia (as Hitler sought against the USSR).

Зачем это делается? С той же целью, которая была у А.Гитлера – «подмять под себя» всю Европу и попытаться нанести «стратегическое поражение».

Why is this being done? For the same goal Hitler had — to 'crush under itself' all of Europe and try to inflict a 'strategic defeat'.

Когда человек в стране, совершившей преступления нацизма, фашизма, Холокоста, геноцида, говорит о том, что Германии надо «опять» стать великой военной державой, то у него атрофия исторической памяти. Это опасно.

When a person in a country that committed the crimes of Nazism, fascism, the Holocaust, genocide speaks of Germany needing to become a great military power 'again', he has atrophy of historical memory. This is dangerous.

10. NATO "Privatization" of the UN Secretariat

Lavrov delivers a pointed grievance about Western — specifically NATO — domination of the UN's key leadership posts. He enumerates that the Secretary-General, the heads of Political Affairs/Peacebuilding, Peacekeeping Operations, OCHA, and the Department of Safety and Security are all NATO nationals, with the influential humanitarian post "inherited" by Britain. He notes that Guterres, to oversee the "UN-80" reform, appointed yet another deputy who "by happy coincidence" is also British. His agenda: reform the Secretariat's staffing principle away from population/GDP weighting toward genuine equitable geographical representation rooted in sovereign equality.

У нас Генеральный секретарь ООН – гражданин страны-члена НАТО, директор Департамента по политическим вопросам и миростроительству – гражданка страны-члена НАТО, директор Департамента миротворческих операций – гражданин страны-члена НАТО.

Our UN Secretary-General is a citizen of a NATO member state, the director of the Department of Political Affairs and Peacebuilding is a citizen of a NATO member state, the director of the Department of Peacekeeping Operations is a citizen of a NATO member state.

Сейчас этот принцип в «верхнем эшелоне» Секретариата абсолютно не соблюдается.

At present this principle is absolutely not observed in the 'upper echelon' of the Secretariat.

11. India — "Especially Privileged Strategic Partnership"

On India's continued oil purchases despite US pressure, Lavrov firmly de-links India-US frictions from India-Russia ties. He traces the relationship's escalating titles to "especially privileged strategic partnership," lists a dense bilateral agenda (energy, finance, military-technical, AI), and announces Putin's planned December state visit to New Delhi. He approvingly quotes Jaishankar's retort that what India buys from Russia is its own business, calling it a "worthy answer" showing India, like Turkey, "respects itself." When asked twice about saving the partnership, he insists it is under no threat — India chooses its own partners.

Сейчас эти отношения называются отношениями особо привилегированного стратегического партнерства.

Now these relations are called relations of an especially privileged strategic partnership.

То, что мы покупаем у других стран, не у США, а в России, – это уже наши дела... Считаю, что это достойный ответ, показывающий, что Индия тоже, как и Турция, себя уважает.

What we buy from other countries, not from the US but from Russia, is already our own affair... I consider this a worthy answer, showing that India too, like Turkey, respects itself.

12. US Visa Violations and Relocating the UN Headquarters

Lavrov treats US visa denials — to Duma parliamentarians, a ministry department director, and to Palestinian leader Abbas — as serious breaches of the UN Host Country Agreement. He links them to the long-standing seizure of Russian diplomatic property under Obama "weeks before Trump's inauguration," calling it dishonorable. He notes two completed dialogue rounds with Rubio and a third planned. On relocation, he treats most calls as polemical leverage, then closes with a wry anecdote: Stalin reportedly lobbied to host the UN in Sochi, whose Olympic infrastructure stands ready and would let UN staff "comfortably do sports."

Страна-хозяйка обязана своевременно, без дискриминации выдавать визы на все мероприятия ООН по запросам страны накануне сессии.

The host country is obliged to issue visas in a timely manner, without discrimination, for all UN events upon a country's requests ahead of a session.

Если вдруг такое решение будет принято, то олимпийская инфраструктура там готова. Всем сотрудникам Секретариата ООН будет комфортно заниматься спортом.

If such a decision were suddenly made, the Olympic infrastructure there is ready. All UN Secretariat staff would be comfortable doing sports.

13. Ukrainian "False-Flag" Provocations Against NATO States

Asked about reports Kyiv is preparing a false-flag attack on Romania and Poland to blame Russia, Lavrov expresses no doubt these reports are well-founded, alleging Ukraine has dedicated media and military-technical structures for such provocations — even arming Russian-made drones to look like Russian launches. He distinguishes between hysterical capitals (Poland, the Baltics) and "serious capitals" whose elites nonetheless still pursue Russia's "strategic defeat," merely rebranding the term. He singles out the British as Ukraine's centuries-long enablers of such "schemes," and warns physical steps would be deeply regretted.

Они сейчас берут дроны нашего производства, которые там у них тоже имеются, и снаряжают их таким образом, чтобы не было сомнений, что это мы их запустили.

They now take drones of our manufacture, which they also have there, and equip them in such a way that there is no doubt that we launched them.

Знаю наверняка, что во всех этих «пакостях» помогают украинцам британцы, как они это делали много столетий на нашем геополитическом пространстве.

I know for certain that in all these dirty tricks the British help the Ukrainians, as they have done for many centuries in our geopolitical space.

14. "Paper Tiger" and Threats to Shoot Down Russian Aircraft

Responding (in Russian, pointedly defending Russian as an official UN language) to Trump's "paper tiger" remark and calls for Europe to shoot down Russian planes, Lavrov downplays the rhetoric, noting Trump himself reversed the "paper tiger" label a day later. He treats such statements as the normal instruments of public diplomacy. But on the substance he draws a hard red line: drones outside Russian airspace may be dealt with by others, but any attempt to strike objects within Russian airspace would be a gross violation of sovereignty that the perpetrators "will seriously regret."

Мы находимся в здании ООН. Русский язык здесь – официальный язык, как и английский.

We are in the UN building. Russian here is an official language, as is English.

Если пойдут на такое грубейшее нарушение нашей территориальной целостности и суверенитета.

...if they go for such a most gross violation of our territorial integrity and sovereignty.

15. Venezuela, the Caribbean, and the Evolution of Ukraine's Negotiating Stance

In a dual-track answer, Lavrov calls the US naval buildup near Venezuela — including a nuclear submarine — and direct threats of intervention "the more pressing" issue, expressing solidarity with Caracas and warning of a "creative" scheme to launder a Haiti anti-gang UNSC mandate into a pretext against Venezuela. On Ukraine, he deploys a prepared chronology of Zelensky's shifting positions (April 2022 "we can fight ten years," October 2022 "talks only with a different president," 2023 vows of war-crimes trials, Podolyak's threats) to argue it is Kyiv, not Moscow, that refuses negotiations — while now hypocritically demanding "immediate ceasefire" and Western guarantees it once rejected.

Не исключаю, что каким-то «креативным деятелям» придет в голову получить мандат Совета Безопасности ООН, а потом сказать, что в Венесуэле «прячутся бандиты из Гаити».

I do not rule out that some 'creative figures' might get the idea to obtain a UN Security Council mandate and then say that 'bandits from Haiti are hiding' in Venezuela.

Украина ненавидит вас, мы будем преследовать вас всегда и везде... Вот эти «ребята» сейчас утверждают, что мы с ними разговаривать не хотим.

[quoting Podolyak] 'Ukraine hates you, we will hunt you always and everywhere...' These are the very 'guys' who now claim that we don't want to talk to them.