Sergey Lavrov Interview on Charlie Rose, New York, UN General Assembly

Чарли Роуз открывает специальный выпуск с Сергеем Лавровым в Нью-Йорке на Генассамблее ООН. Центральная тема — Сирия: Обама заявил, что будущее не должно принадлежать диктатору, призвал к инклюзивной Сирии и санкциям. Лавров противопоставлен трём вето России и Китая, 30 тысячам погибших и обострению отношений с США из‑за Ирана, ПРО НАТО и требования покинуть Россию USAID.

Charlie Rose opens a special UN General Assembly edition with Sergey Lavrov in New York. Syria dominates the session: President Obama has just told the Assembly the future must not belong to a dictator massacring his people, called for an inclusive Syria of Sunnis, Alawites, Kurds and Christians, and pledged sanctions and consequences. Lavrov is framed against Russia and China's three vetoes of Security Council pressure on Bashar al-Assad, up to 30,000 dead, and wider US–Russia friction over Iran, NATO missile defence, and Moscow's request that USAID leave Russia.

Продолжающийся конфликт в Сирии является центральной темой.

The continuing conflict in Syria is the central topic.

Россия и Китай трижды накладывали вето на резолюцию Совета Безопасности об усилении давления на правительство Башара Асада.

Russia and China three times vetoed a Security Council resolution to increase pressure on Bashar al-Assad's government.

Тупиковая ситуация в Сирии — лишь один из многих факторов, обостряющих отношения между Россией и Соединенными Штатами.

The deadlock in Syria is only one of many factors sharpening relations between Russia and the United States.

Чарли Роуз напоминает: ранее в этом месяце Кремль попросил помочь USAID покинуть Россию — один из трений наряду с Сирией, Ираном и ПРО, задающий контекст визита Лаврова на Генассамблею.

Charlie Rose notes that earlier in the month the Kremlin asked Washington to help USAID leave Russia — one of several friction points alongside Syria, Iran and missile defence that colour Lavrov's UNGA visit and frame the interview's broader bilateral context.

Ранее в этом месяце Кремль попросил нас оказать помощь Агентству США по международному развитию, чтобы оно покинуло Россию.

Earlier this month the Kremlin asked us to help the US Agency for International Development leave Russia.

Иран — еще один фактор, как и недоверие к системе противоракетной обороны НАТО.

Iran is another factor, as is distrust of the NATO missile-defence system.

Лавров приветствует «перезагрузку» Обамы и говорит о взаимопонимании на основе равноправных, взаимоуважительных отношений. Но подчёркивает: без признания серьёзных проблем, прежде всего ПРО, картина неполна.

Lavrov welcomes Obama's 'reset' and says genuine mutual understanding has been built on equal, respectful and mutually beneficial relations serving both peoples and global interests. He insists the record is incomplete without acknowledging serious remaining problems — missile defence foremost among them.

Когда президент Обама пришел в Белый дом... предложили то, что они называют «перезагрузкой» этих отношений, которую мы поддержали.

When President Obama came to the White House... they proposed what they call a 'reset' of these relations, which we supported.

Между Москвой и Вашингтоном, настоящее взаимовыгодное партнерство... может основываться на равноправных, взаимно уважительных и взаимовыгодных отношениях.

Between Moscow and Washington, genuine mutually beneficial partnership... can be based on equal, mutually respectful and mutually beneficial relations.

Лавров подчёркивает: ПРО затрагивает глобальную стабильность и паритет. США предложили договор 1972 года; устранение этого фактора дестабилизирует баланс. Если система не направлена против России — почему нельзя дать юридически обязывающую гарантию? Эксперты предупреждают о рисках на последних этапах четырёхэтапного подхода. Время есть, но не безгранично.

Lavrov stresses missile defence affects global stability and strategic parity. The US proposed the 1972 ABM Treaty limiting Soviet/Russian deployments; removing that pillar destabilises the balance. If the system is not aimed at Russia, he asks why a legally binding guarantee cannot be given. Russian experts warn the final phases of the four-stage European approach could threaten strategic arsenals. Time remains but is not unlimited; Putin confirmed openness to Obama.

Именно Соединенные Штаты еще в 1972 году предложили подписать договор о ПРО, который ограничил развертывание противоракетной обороны Советским Союзом и Россией в то время.

It was the United States that in 1972 proposed signing an ABM treaty limiting anti-missile deployments by the Soviet Union and Russia.

Не должно быть никаких причин, по которым эта гарантия не может стать юридически обязывающим обязательством.

There should be no reason why that guarantee cannot become a legally binding obligation.

На последних этапах этого четырехэтапного подхода будут существовать риски для российских стратегических арсеналов.

On the final stages of this four-phase approach there will be risks to Russian strategic arsenals.

Лавров за контакты гражданского общества, но против поучений по внутренним делам, дающих США право принимать законы вроде «Магнитского». Вмешательство в правовые процедуры других стран недопустимо.

Lavrov supports civil-society contacts but rejects lecturing on internal affairs that empower Washington to legislate on cases like Magnitsky. Interference in other countries' legal procedures damages relations and is unacceptable for normal states — including Russia.

Мы все за взаимодействие гражданского общества между двумя странами, но на основе, которая не будет равносильна поучениям и указаниям на внутренние дела.

We are all for civil-society interaction between the two countries, but on a basis that does not amount to lecturing and instructions on internal affairs.

Попытки вмешательства в правовые процедуры других стран не приветствуются нормальными государствами и правительствами.

Attempts to interfere in the legal procedures of other countries are not welcomed by normal states and governments.

Лавров за диалог по правам человека, но приводит российские жалобы: убийцы усыновлённых детей выходят на свободу, тогда как русских «похищают» по спровоцированным делам ФБР — Ярошенко в Либерии и Бут из Таиланда вопреки решению суда. Агенты под прикрытием спровоцировали Бута на подписание соглашения.

Lavrov favours continued human-rights dialogue but cites Russian grievances: adopted children killed by US families largely go unpunished, while Russians are 'literally kidnapped' on FBI sting charges — Yaroshenko in Liberia and Viktor Bout extradited from Thailand despite a Thai court ruling against it. Undercover agents provoked Bout into signing a transport-services agreement. Both received harsh sentences.

Были случаи, когда русских буквально похищали по обвинению в том, чего они никогда не делали, а только из-за спровоцированных действий агентов ФБР.

There were cases when Russians were literally kidnapped on charges of things they never did, solely because of provoked actions by FBI agents.

К нему подошли агенты под прикрытием и спровоцировали его на подписание соглашения о предоставлении транспортных услуг.

Undercover agents approached him and provoked him into signing an agreement to provide transport services.

Несмотря на трения, Лавров завершает вступление цитатой канцлера Горчакова: география обязывает Россию и США к естественной солидарности интересов, которую они неоднократно подтверждали.

Despite bilateral frictions, Lavrov closes the US–Russia preamble quoting Chancellor Gorchakov — Russia's longest-serving foreign minister — that geography alone calls Russia and the United States to natural solidarity of interests they have repeatedly affirmed.

Г-н Горчиков... однажды сказал, что Россия и Соединенные Штаты, хотя бы из-за своего географического положения, призваны проявить естественную солидарность интересов и симпатий.

Mr Gorchakov once said that Russia and the United States, if only because of their geography, are called to show natural solidarity of interests and sympathies.

Лавров называет ситуацию гражданской войной с нарастающим международным измерением: внешние силы открыто поддерживают повстанцев, требуя ухода Асада до диалога. Независимой военной оценки у него нет; важнее остановить бой, а не кто побеждает.

Asked how he sees Syria on the ground, Lavrov calls it a civil war acquiring ever greater international dimension because outside powers openly back rebels while insisting Assad must go before dialogue. He has no independent military assessment and cares less who is winning than how to stop the fighting.

Это гражданская война, гражданская война, которая приобретает все большее международное измерение.

It is a civil war, a civil war that is acquiring ever greater international dimension.

Нас больше беспокоит не то, кто побеждает, а то, как это остановить.

We are more concerned not with who is winning but with how to stop it.

Лавров подчёркивает: оппозиция не монолитна — «сирийская армия» с доминированием «Братьев-мусульмане» лишь одна сила; присутствуют «Аль-Каида» и террористические группы. Сирийцы воюют с сирийцами, вторглись наёмники; «Аль-Каида» не должна участвовать в диалоге.

Lavrov stresses the opposition is not monolithic: the 'Syrian army' dominated by the Muslim Brotherhood is only one force; Al-Qaeda-linked elements and scattered terrorist groups are present — nobody doubts this. Later he adds Syrians fight Syrians while outsiders and mercenaries have invaded; Al-Qaeda should not join any dialogue.

Элементы, связанные с «Аль-Каидой», присутствуют, другие разрозненные террористические группы также присутствуют. Никто в этом не сомневается.

Elements linked to Al-Qaeda are present, other scattered terrorist groups are present too. Nobody doubts this.

Сирийцы против сирийцев, другие группы тоже вторглись... никто не сомневается, что это Аль-Каида. Надеюсь, они не будут участвовать в диалоге.

Syrians against Syrians, other groups have invaded too... nobody doubts it is Al-Qaeda. I hope they will not take part in dialogue.

Россия предлагает выполнить договорённости Женевы 30 июня: при поддержке России Кофи Аннан собрал министров «пятёрки», ЛАГ, Турцию, К. Эштон и ООН. За восемь часов подготовлено коммюнике консенсусом — справедливый компромисс, который следовало навязать сторонам. Дамаск ответил положительно и назначил посредников.

Russia proposes implementing what was agreed in Geneva on 30 June: with Russian support Kofi Annan convened P5 ministers, the Arab League, Turkey, Catherine Ashton and the UN Secretary-General. After eight gruelling hours they produced the Geneva Communique by consensus — a fair compromise among key external players that should have been imposed on the parties. Damascus gave a positive answer and named mediators.

Мы предлагаем сделать то, о чем мы все договорились в Женеве 30 июня.

We propose doing what we all agreed in Geneva on 30 June.

В ту субботу мы провели около восьми мучительных часов и подготовили документ, названный Женевским коммюнике, достигнутым консенсусом.

That Saturday we spent about eight gruelling hours and prepared a document called the Geneva Communique, reached by consensus.

Женевский документ предусматривал назначение посредников для согласования переходного органа с полной властью — конституция, референдум, выборы. Правительство назначило посредников; оппозиция не только не сделала этого, но полностью отвергла документ. Партнёры отказались одобрить его в СБ ООН.

The Geneva document proposed government and opposition appoint mediators to agree who enters a transitional governing body with full executive power to draft a constitution, hold a referendum and prepare free elections. Government mediators were named; opposition representatives not only failed to do so but wholly rejected the document. Partners later refused to endorse it in the Security Council.

Правительство назначило таких посредников, но его представители не только не сделали этого, но и полностью отвергли документ.

The government appointed such mediators, but its representatives not only failed to do so but wholly rejected the document.

Их полномочия по вето на состав переходного органа власти были бы очень важны.

Their veto powers over the composition of the transitional governing body would be very important.

Лавров противопоставляет два пути: приоритет — прекращение кровопролития (позиция России в Женеве) или требование отставки Асада с поощрением боя оппозиции. Второй путь, по его словам, оплачивается жизнями сирийцев. Все влиятельные силы должны синхронно надавить на прекращение боя.

Lavrov contrasts two choices: make stopping bloodshed the first priority and save lives — Russia's position reflected in Geneva — or insist Assad resign first and encourage opposition to keep fighting. The second path, he says, obliges its advocates to pay in Syrian lives. All influencers must synchronously press every party to stop fighting, then discuss Syria's future.

Либо поставить в качестве первоочередной задачи немедленное прекращение кровопролития... либо сказать, что до тех пор, пока он не уйдет в отставку, мы будем поощрять оппозицию к продолжению боевых действий.

Either make the immediate cessation of bloodshed the first priority... or say that until he resigns we will encourage the opposition to continue fighting.

Все, кто имеет какое-либо влияние на сирийскую партию, должны синхронно надавить на всех них и сказать им прекратить борьбу.

Everyone with influence on the Syrian parties must synchronously press all of them to stop fighting.

Если приоритет — устранение лидеров (Милошевич, Саддам, Каддафи), это иное, чем немедленное спасение жизней, говорит Лавров. На вопрос о «плохих прецедентах» отвечает: не соглашался с силой без мандата СБ ООН.

If priority number one is removing current leaders — as with Milosevic, Saddam Hussein or Gaddafi in Libya — that differs from immediately saving lives, Lavrov argues. Charlie Rose asks whether those were bad precedents Russia opposed; Lavrov says he never agreed to force not authorised by the Security Council.

Если приоритет номер один — устранение нынешних активов, как это было... устранение Милошевича в Югославии, или Саддама Хусейна в Ираке, или Каддафи... Ливия.

If priority number one is removing current assets, as with removing Milosevic in Yugoslavia, or Saddam Hussein in Iraq, or Gaddafi... Libya.

Я, знаете, не соглашался с любым применением силы, которое не было санкционировано Советом Безопасности.

I never agreed to any use of force that was not authorised by the Security Council.

О Ливии Лавров говорит об обмане в вопросах, стоящих тысяч жизней. Бесполётная зона в Ираке означала запрет полётов Саддама; в Ливии — иное. Россия проголосовала за эмбарго консенсусом, а Франция и Катар хвастались поставками оружия повстанцам в нарушение резолюции.

On Libya, Lavrov rejects 'offended' — people dislike being deceived on matters costing thousands of lives. The no-fly zone concept was first explained in Iraq as banning Saddam's flights with coalition patrols firing only if he took off or locked radar; Libya diverged. Another deception: Russia voted for an arms embargo consensus, then France and Qatar openly boasted of arming rebels in violation of the Council resolution.

Никому не нравится, знаете, когда люди обманывают, и когда это касается международных вопросов огромной важности, затрагивающих сотни и тысячи человеческих жизней, обман имеет еще более высокую цену.

Nobody likes it when people deceive, and when it concerns international issues of enormous importance touching hundreds and thousands of lives, deception has an even higher price.

Мы даже не воздержались, мы проголосовали за нее. Только чтобы увидеть, что позже такие страны, как Франция и Катар... открыто хвастались тем, что поставляли оружие повстанцам в нарушение резолюции Совета Безопасности.

We did not even abstain, we voted for it — only to see countries like France and Qatar later openly boast of supplying weapons to rebels in violation of the Security Council resolution.

У России нет обязательств перед Асадом; он учился в Европе, друзья — в Западной Европе. Утверждения о «защите Асада» — невежество. СМИ сводят всё к лозунгам «Асад — мясник». Лавров признаёт его ответственность и ошибки, но вооружённая оппозиция появилась к маю 2011 года.

Lavrov says Russia has no obligations to Assad or Gaddafi; Assad was educated in Europe with friends in Western Europe, not Russia. Claims Russia 'protects Assad' are absolute ignorance. Media and politicians reduce Syria to 'Assad the butcher' slogans penetrating public minds. Lavrov accepts Assad bears major responsibility and made mistakes ignoring regional advice, but armed opposition appeared by May 2011.

Мы не были связаны обязательствами с господином Каддафи, мы не связаны обязательствами с господином Асадом.

We were not bound by obligations to Mr Gaddafi, we are not bound by obligations to Mr Assad.

Когда люди говорят, что вы защищаете президента Асада, это абсолютное невежество относительно реальной ситуации.

When people say you are protecting President Assad, that is absolute ignorance of the real situation.

Асад несет ответственность за многое, он – главный виновник кризиса в Сирии.

Assad bears responsibility for much; he is the main culprit of the crisis in Syria.

Россия говорит оппозиции забыть личную ненависть и прекратить бой — в ответ слышит то же. Другие партнёры советуют: боритесь до конца, Россия свергнет Асада. Лавров встречается с оппозицией внутри и вне Сирии с той же линией.

Russia tells opposition representatives to forget personal hatred and think of the people — stop fighting. They answer in kind. Other foreign partners advise: fight to the end, raise your voice, Russia must topple Assad and you will win. Lavrov meets opposition groups inside and outside Syria and pushes the same direction.

Другие наши зарубежные партнеры дают нам другой совет: продолжайте бороться до конца, поднимайте свой голос, утверждая, что Россия должна свергнуть Асада.

Other foreign partners give us different advice: keep fighting to the end, raise your voice, saying Russia must topple Assad.

Почему бы им не подумать о людях, почему бы им не прекратить борьбу.

Why don't they think of the people, why don't they stop fighting.

Лавров подтверждает: выполнены давние контракты, в том числе на обслуживание советской техники, но новых контрактов с начала кризиса не подписывали. За Иран говорить не может.

On arms supplies Lavrov confirms Russia fulfilled long-signed contracts including maintenance of Soviet-era equipment sold to Syria, but signed no new contracts since the crisis began. He cannot speak for Iran. Western claims of fresh Russian weapons are false.

Мы выполнили контракты, подписанные давно, некоторые из них касались ремонта и обслуживания оборудования, проданного Сирии Советским Союзом.

We fulfilled contracts signed long ago, some concerning repair and maintenance of equipment sold to Syria by the Soviet Union.

Мы этого не делали и не подписывали никаких новых контрактов с начала этого кризиса.

We did not do that and signed no new contracts since this crisis began.

Когда говорят о резолюции по главе VII, Лавров спрашивал о реализации — ответ: эмбарго уже ввели США, ЕС, заливные страны без уведомления России. Гипотетически некоторые считают: достаточно упоминания главы VII для внешнего вмешательства.

When colleagues say Russia and China should back a Chapter VII resolution, Lavrov asked how they would implement it — some answered: embargo and sanctions already imposed by the US, EU, Gulf states and the Arab League without notifying or consulting Russia, even before resolutions reached a vote. Hypothetically, if Chapter VII passed, some privately say mere mention would suffice to start external intervention.

Санкции и эмбарго на поставки оружия уже были введены... даже без нашего уведомления, не говоря уже о консультациях с нами.

Sanctions and an arms embargo had already been introduced... without even notifying us, let alone consulting us.

Одна из их идей заключается в том, что любого упоминания главы 7 было бы достаточно, чтобы... начать с внешнего вмешательства.

One of their ideas is that any mention of Chapter VII would be enough to... start with external intervention.

Большинство лидеров хотят ухода Асада; Лавров говорит о справедливости, а не о толпе. Независимая комиссия ООН и Совет по правам человека зафиксировали зверства с обеих сторон. Россия не привязана к Асаду как к лидеру новой Сирии.

Most world leaders want Assad gone; Lavrov says it is not about joining a crowd but justice and convictions. The UN Independent Commission and Human Rights Council documented atrocities and war crimes by government and supporters — both sides involved, though he disputes equal blame. Russia is not wedded to Assad as Syria's future leader.

Дело не в том, чтобы быть частью толпы, дело в справедливости, дело в наших убеждениях.

It is not about being part of the crowd; it is about justice, it is about our convictions.

И правительство, и его сторонники виновны... они оба... были вовлечены в совершение зверств.

Both the government and its supporters are guilty... both were involved in committing atrocities.

Личности менее важны, чем предотвращение межконфессиональной войны — весьма вероятного сценария. Приоритет — чтобы сунниты, шииты, алавиты, друзы, христиане и курды знали: их права и безопасность будут обеспечены — важнее охоты за одним человеком.

Personalities matter less than preventing the crisis becoming sectarian war — a very likely scenario. Lavrov prioritises that Sunnis, Shia, Alawites, Druze, Christians and Kurds Obama cited at the UNGA know their rights and security will be guaranteed — far more important than hunting one individual.

Для нас важно не допустить, чтобы этот кризис перерос в межконфессиональную войну, потому что все указывает на то, что это очень вероятный сценарий.

For us it is important not to let this crisis grow into sectarian war, because everything points to that being a very likely scenario.

Это гораздо важнее, чем охота за головой отдельного человека.

That is far more important than a hunt for one individual's head.

Когда Роуз говорит о поддержке Асада Россией, Лавров уточняет: речь об отказе от резолюции СБ с требованием односторонней капитуляции режима. Это нереалистично и лишь привлечёт внешнее вмешательство; Россия не может допустить такую резолюцию.

When Charlie Rose suggests Assad will fight a long war with Russian support, Lavrov asks what 'support' means — refusing a Security Council resolution demanding the regime's one-sided capitulation. That is absolutely unrealistic and would only invite external intervention; Russia cannot allow such a resolution to pass.

Мы не собираемся поддерживать резолюцию Совета Безопасности, которая требует односторонней капитуляции режима.

We are not going to support a Security Council resolution demanding the regime's one-sided capitulation.

Мы не можем допустить принятия этой резолюции, потому что это абсолютно нереалистично и это только привлечет внешнее вмешательство.

We cannot allow this resolution to be adopted because it is absolutely unrealistic and would only invite external intervention.

Лавров приводит теракты против правительства и гражданской инфраструктуры, которые СБ ООН осуждал — пока месяцы назад, включая США, не перестал. Причина: режим настолько бесчеловечен, что всё допустимо. Пугающая позиция, оправдывающая терроризм.

Lavrov cites terrorist attacks on Syrian government and civilian infrastructure that the Security Council used to condemn — until months ago, including the US delegation, it stopped. The reason given: the regime is so inhuman that anything is permissible. Lavrov calls that a frightening position justifying terrorism — unacceptable for the US, West, Russia and civilised countries.

Совет Безопасности перестал осуждать террористические атаки против сирийского правительства и административных объектов.

The Security Council stopped condemning terrorist attacks against the Syrian government and administrative facilities.

Это очень пугающая позиция — оправдывать террористические атаки чем угодно.

That is a very frightening position — to justify terrorist attacks by anything.

Сирия стала чем-то большим — отчасти столкновением цивилизаций и проверкой: уважать ли переговоры ООН или наступит беспредел. Призывы обойти ООН из‑за тупика в СБ — напоминание: вето часть Устава и международного права.

Lavrov says Syria has become something far larger — partly a clash of civilisations and a test of whether the world will respect UN negotiations or descend into lawlessness. When people say Russia and China must not veto and the UN should be bypassed because the Council is deadlocked, he reminds them veto is part of the Charter and international law.

Это стало чем-то гораздо большим, чем Сирия... столкновение цивилизаций... каким будет мировой порядок?

It has become something far larger than Syria... clash of civilisations... what will the world order be?

Будем ли мы уважать переговоры Организации Объединенных Наций или наступит полный беспредел?

Will we respect negotiations of the United Nations or will complete lawlessness arrive?

Право вето предложили США в Сан-Франциско; без него американцы отказались создавать ООН. Отцы-основатели согласились: без согласия пяти решения неработоспособны. Обход СБ — невыносим.

The veto for permanent members was proposed by the United States at San Francisco; Americans refused a UN without it. Founding fathers agreed that without agreement among the five, decisions would not be workable. Lavrov treats bypass proposals as intolerable.

Право вето было предложено Соединенными Штатами Америки на конференции в Сан-Франциско, и американцы отказались создавать Организацию Объединенных Наций без этого положения.

The veto was proposed by the United States at the San Francisco conference, and the Americans refused to create the UN without this provision.

Отцы-основатели... согласились, что если пять постоянных членов не придут к согласию, решения не будут работоспособными.

The founding fathers agreed that if the five permanent members do not agree, decisions will not be workable.

На вопрос о «неправильной стороне истории» Лавров отвечает: судить можно лишь по ходу истории. Когда Пауэлл тряс флаконом с порошком в СБ, противники силы против Ирака оказались «не на той стороне» — сибирской язвы там не было.

Asked if Russia is on the wrong side of history, Lavrov says judgment comes only as history unfolds. When Colin Powell shook a vial of white powder in the Security Council, Americans said opposing force against Iraq meant being on the wrong side — yet there was no anthrax in that violence.

Когда мой хороший друг Колин Пауэлл тряс флакон с белым порошком в Совете Безопасности, американцы говорили нам, что если мы не санкционируем применение силы против Ирака, мы окажемся на неправильной стороне истории.

When my good friend Colin Powell shook a vial of white powder in the Security Council, Americans told us that if we did not sanction force against Iraq we would be on the wrong side of history.

И оказалось, что в этом насилии не было сибирской язвы.

And it turned out there was no anthrax in that violence.

Химоружие беспокоит соседей и Вашингтон. Лавров передаёт обеспокоенность Дамаску, помог американским экспертам связаться с сирийцами, получил заверения о защите объектов — пока безопасно по доступным данным.

Chemical weapons worry neighbours and Washington. Lavrov shares concern with Damascus, helped American experts contact Syrians on the issue, received assurances sites are protected, and believes they are secure for now based on available means.

Мы помогли американским экспертам связаться с сирийцами по этому конкретному вопросу.

We helped American experts contact the Syrians on this specific issue.

Мы проверили все доступные нам средства и можем сказать, что на данный момент это безопасно.

We checked all means available to us and can say that for now it is secure.

Главный риск — захват объектов «Аль-Каидой» или даже частью ССА, открыто звавшей координировать действия с «Аль-Каидой». Россия не гадает о мерах без данных, но внимательно следит и обменивается оценками.

The greatest risk is jihadists or even Free Syrian Army elements — who openly called on Al-Qaeda to coordinate — seizing chemical sites. Russia will not speculate on responses without information but monitors closely and exchanges assessments with partners.

Самый большой риск... заключается в том, что эти объекты будут захвачены «Аль-Каидой» и подобными группировками, а может быть, даже частью Свободной сирийской армии.

The greatest risk is that these sites will be seized by Al-Qaeda and similar groups, or maybe even part of the Free Syrian Army.

Они открыто призывали «Аль-Каиду» координировать свои действия с ними.

They openly called on Al-Qaeda to coordinate their actions with them.

Если Асад решит уйти — его выбор; убежища в России не предложат — у него друзья к северу от Сирии. Москва не скажет ему уезжать; важна демократическая Сирия для всех меньшинств. Загоняя в угол, делают его упорнее — вопрос спасённых жизней.

If Assad decides to leave, that is his choice; Russia will not offer asylum — he has friends north and northwest of Syria. Moscow will not tell him to go because he is indispensable; who rules matters less than a democratic Syria comfortable for all minorities. Cornering him may make him fight to the end — returning to how many lives each option saves.

Нет, нет, мы не будем предлагать ему убежище.

No, no, we will not offer him asylum.

Для нас не имеет значения, кто может править Сирией, пока Сирия демократична, свободна и комфортна для всех меньшинств.

It does not matter to us who may rule Syria, as long as Syria is democratic, free and comfortable for all minorities.

Иран хочет полный топливный цикл — законно по ДНЯО. Нет признаков решения о военной программе; от топливного цикла до оружейного урана — другой этап. Оценки Панетты: политического решения нет. Провокации опасны; Россия против ядерного оружия у любой страны.

Iran wants a full nuclear fuel cycle — legal under the NPT. No signs Iran decided on a military programme; political decision on potential differs from enrichment to weapons grade. IAEA knows their goal publicly. Panetta's assessments agree: no political decision. Provoking Iran is a dangerous path; Russia opposes any country acquiring nuclear weapons.

Иранцы хотят иметь полный ядерный топливный цикл, что абсолютно соответствует Договору о нераспространении.

The Iranians want a full nuclear fuel cycle, which fully corresponds to the Non-Proliferation Treaty.

У нас нет никаких признаков того, что Иран принял политическое решение перейти к военной ядерной программе.

We have no signs that Iran has taken a political decision to move to a military nuclear programme.

МАГАТЭ контролирует заявленные объекты, военного измерения не видит, но 100% гарантии нет. Фокус — закрыть список вопросов по линии «пяти плюс один». Угрозы и санкции не делают Иран сговорчивее — подрывают сотрудничество с Агентством.

IAEA monitors declared sites and reports no military dimension detected, though cannot guarantee 100% against hidden activity. Focus should be closing the Agency's question list per P5+1. Iran has been transparent with IAEA. Constant threats and sanctions do not make Iran more cooperative — they undermine the very cooperation that verifies the programme.

Агентство сообщает, что на данный момент не обнаружило никаких признаков того, что Иран имеет какое-либо военное измерение в ядерной программе.

The Agency reports that so far it has detected no signs of any military dimension in Iran's nuclear programme.

Постоянно угрожая и вводя санкции, мы не делаем Иран более сговорчивым.

By constantly threatening and imposing sanctions, we do not make Iran more cooperative.

Иран говорит России: Запад не выполнит сделку, цель — смена режима; санкции жёстче и экстерриториальны. Заявления о стирании Израиля с лица земли неприемлемы — Россия говорит иранцам прямо, но они повторяют.

Iran tells Russia the West will never honour the P5+1 deal and seeks regime change, not relief — sanctions grow harsher and extraterritorial, hitting companies obeying Council resolutions but not unilateral measures. Iran's calls to wipe Israel off the map are completely unacceptable; Russia tells Tehran directly but they keep repeating them.

Мы не верим, что Запад когда-либо выполнит эту сделку... Запад заинтересован в смене режима, а не в этих постоянных санкциях.

We do not believe the West will ever honour this deal... the West is interested in regime change, not in these constant sanctions.

Иранцы делают совершенно неприемлемые заявления об Израиле... когда они хотят стереть его с лица земли.

The Iranians make completely unacceptable statements about Israel... when they want to wipe it off the face of the earth.

Лавров поддерживает подход Мурси: с Ираном нужно работать по Сирии, как по Ираку — для безопасности в Ираке США сели за стол без колебаний. Приглашение Ирана в Женеву США отклонили. Обама не использовал шанс перезагрузки с Ираном; Россия назвала это ошибкой.

Lavrov supports President Morsi's approach and says Iran must be engaged on Syria as on Iraq — when Americans needed Iranian help securing Iraq they sat down without hesitation; Syrian security is no less dangerous. When Russia wanted Iran at the Geneva working group, Americans said no. Obama failed to seize his early outreach; Russia told Iran that was a mistake while maintaining P5+1 unity.

Когда американцам нужна была помощь Ирана в обеспечении безопасности в Ираке, американцы без колебаний сели за стол переговоров.

When Americans needed Iran's help securing Iraq, they sat down at the negotiating table without hesitation.

Когда мы хотели пригласить Иран в Женеву на встречу рабочей группы, американцы сказали: «Нет, мы не можем иметь дело с Ираном».

When we wanted to invite Iran to Geneva for the working group meeting, the Americans said: 'No, we cannot deal with Iran.

Испытания КНДР посылают сигнал: с бомбой безопаснее — крайне опасно. Лавров требует последовательности в революциях, нераспространении и урегулировании; двойные стандарты из внутренней повестки всё подрывают.

North Korea's tests send a signal: if you have the bomb you are safer — extremely dangerous. Lavrov demands consistency whether promoting democratic revolutions, defending non-proliferation or resolving conflicts; double standards driven by domestic agendas undermine all three.

Если у вас есть бомба, вы в большей безопасности. Это очень опасная ситуация.

If you have the bomb, you are safer. That is a very dangerous situation.

Мы не можем подходить к делам только из-за внутриполитической повестки дня, используя двойные стандарты.

We cannot approach matters solely because of a domestic political agenda, using double standards.

О «арабской весне» Лавров говорит об «арабской осени» и надеется, что не наступит «ядерная зима» — от иранского оружия или стремления стран к ядерным гарантиям. Угрозы и изоляция подпитывают страхи; безопасность нельзя отдавать политическим кампаниям.

Asked about the Arab Spring, Lavrov suggests elements may link to an 'Arab autumn' and hopes it does not lead to nuclear winter — whether from Iranian weapons or more countries buying security through nukes. Threats, isolation and policy feed those fears; global security must be thought about holistically, not held hostage to political campaigns.

Я думаю, что эти элементы могут быть связаны с «арабской осенью». И как вы думаете, куда это всё движется? Я надеюсь, что это не приведет к ядерной зиме.

I think these elements may be linked to an 'Arab autumn.' Where is it all heading? I hope it does not lead to nuclear winter.

Все больше стран задумываются о том, чтобы купить гарантии безопасности, получив ядерное оружие.

More and more countries are thinking of buying security guarantees by obtaining nuclear weapons.

Лавров завершает: главный вклад против экстремизма — разрешение конфликтов, но палестинская проблема из‑за «арабской весны» и «осени» отодвинута — неправильно. Экстремисты вербуют молодёжь этим аргументом. Согласен: сегодня причин больше, но раньше Палестина была почти единственной.

Lavrov closes arguing the most important contribution against extremism is resolving conflicts — yet the Palestinian issue, overshadowed by Arab Spring summit imagery and now autumn, is pushed to the back burner wrongly. Extremists recruit youth using it as an argument. Charlie Rose notes some say extremism would persist even after an Israel–Palestine settlement; Lavrov agrees complexity grew but historically Palestine was nearly the sole driver.

Палестинская проблема... отодвинута на второй план, если не еще дальше, и это неправильно.

The Palestinian issue... is pushed to the back burner, if not further, and that is wrong.

Экстремисты вербуют молодежь, используя это как один из аргументов.

Extremists recruit youth using this as one of their arguments.

В финале Лавров призывает к общему ответу на общие угрозы — терроризм, распространение ЯО и ОМП, экстремизм. США, Россия и Китай должны сближать позиции; нужны региональные державы. Глобальные проблемы не должны быть заложниками кампаний.

In closing Lavrov urges thinking about a common response to shared threats — terrorism, nuclear and other WMD proliferation, and rising extremism feeding terrorist activity. The US, Russia and China must find more agreement; regional powers near flashpoints must join. Vital global problems must not become hostages of political campaigns.

Мы должны думать об общем ответе на общие угрозы.

We must think about a common response to common threats.

Оказаться заложниками той или иной политической кампании — это действительно очень грустно, очень печально.

To become hostages of one political campaign or another is truly very sad, very regrettable.