Press Conference of Sergey Lavrov and Khalid bin Ahmed Al Khalifa

С.В. Лавров открывает переговоры в атмосфере теплоты и личной дружбы, подчёркивая, что встреча совпадает с Национальным днём Королевства Бахрейн. Он представляет российско-бахрейнские отношения как общение доверенных коллег, которые встречаются регулярно и говорят откровенно, характеризуя сегодняшний разговор как товарищеский. Регистр намеренно близкий — «друг», «коллега», «брат», — сигнализируя, что Россия рассматривает Бахрейн не как отдалённого партнёра, а как близкого и надёжного собеседника в зоне Персидского залива. Х. Аль Халифа отвечает полной взаимностью, благодаря «дорогого брата» за поздравления и подчёркивая, что каждая встреча с Лавровым оказывается полезной и продуктивной. Доносимая мысль — преемственность и взаимное уважение: отношения опираются на устоявшийся личный контакт, который переносится в международные форматы, а поздравление с Национальным днём подчёркивает то расположение, которое Россия стремится передать бахрейнскому руководству. Для российской стороны это способ обозначить особый, доверительный характер связей с одним из государств Залива.

Lavrov opens by framing the talks within an atmosphere of warmth and personal friendship, noting that the meeting coincides with the Kingdom's National Day. He presents the Russian–Bahraini relationship as one conducted between trusted colleagues who meet regularly and speak frankly, characterising the day's conversation as a "comradely" exchange. The register is deliberately intimate — "friend," "colleague," "brother" — signalling that Russia treats Bahrain not as a distant partner but as a close and reliable interlocutor in the Gulf. Al Khalifa reciprocates fully, thanking his "dear brother" for the congratulations and stressing that every meeting with Lavrov proves useful and productive. The point being made is one of continuity and mutual respect: the relationship rests on a settled personal rapport that carries over into international fora, and the National Day greeting underscores the affection Russia wishes to convey to the Bahraini leadership.

Начали мы наши переговоры с поздравлений в адрес наших бахрейнских друзей по случаю Национального дня королевства, которое отмечается сегодня.

We began our talks with congratulations to our Bahraini friends on the occasion of the Kingdom's National Day, which is celebrated today.

Я весьма признателен моему другу, коллеге за то, что он принял наше приглашение, за те весьма полезные переговоры, которые у нас состоялись.

I am most grateful to my friend and colleague for accepting our invitation and for the very useful talks we have held.

Центральное содержательное внимание переговоров — рассмотрение хода реализации договорённостей, достигнутых в ходе прошлогодних визитов: поездки короля Хамада Аль Халифы в Сочи и визитов наследного принца Сальмана Аль Халифы в Москву и Санкт-Петербург. Лавров подчёркивает, что хорошие заделы, созданные в сфере энергетики, банковской и инвестиционной областях, должны быть как можно скорее переведены в практическую плоскость, и что возможности для этого есть. Акцент делается на динамике: контакты на высшем уровне создали политическую волю, а внешнеполитические ведомства теперь призваны превратить её в конкретные результаты. Аль Халифа подтверждает такое прочтение, отмечая, что отношения получили значительный импульс благодаря королевским визитам и что из них напрямую вытекла серия двусторонних соглашений, часть которых подписана в ходе его нынешнего визита. Обе стороны представляют отношения как поступательно и целенаправленно движущиеся от деклараций к осязаемому сотрудничеству, где политическая воля лидеров переводится в конкретные обязательства.

The central substantive focus of the talks was reviewing progress on the understandings reached during the previous year's visits — King Hamad Al Khalifa's trip to Sochi and Crown Prince Salman Al Khalifa's visits to Moscow and St Petersburg. Lavrov stresses that the strong foundations laid in energy, banking and investment must be translated into practical results as quickly as possible, and that the possibilities for doing so already exist. The emphasis is on momentum: the leadership-level contacts generated political will, and the foreign ministries are now tasked with converting that will into concrete deliverables. Al Khalifa confirms this reading, saying relations received a significant impulse from the royal visits and that a series of bilateral agreements flowed directly from them, some signed during his current visit. Both sides present the relationship as advancing steadily and purposefully from declarations toward tangible cooperation.

Основное внимание в ходе переговоров мы уделили рассмотрению хода реализации договорённостей, которые были достигнуты в ходе состоявшихся в прошлом году визитов.

The main attention in our talks was devoted to reviewing the implementation of the understandings reached during last year's visits.

Отношения между двумя странами получили значительный импульс благодаря прошлогоднему визиту короля Бахрейна в Сочи и наследного принца в Москву и в Санкт-Петербург.

Relations between the two countries received a significant impulse thanks to last year's visit by the King of Bahrain to Sochi and the Crown Prince to Moscow and St Petersburg.

Лавров указывает на конкретные достижения экономического сотрудничества, выделяя практические результаты, уже полученные Российским фондом прямых инвестиций во взаимодействии с бахрейнской суверенной инвестиционной компанией «Мумталакат». Он отмечает, что перспективы взаимодействия «Газпрома» с бахрейнскими партнёрами обсуждаются по конкретным направлениям и что оба министра договорились содействовать этим усилиям, а также усилиям других заинтересованных российских компаний. Важным предстоящим этапом станет очередное заседание Российско-Бахрейнского делового совета, которое пройдёт в Королевстве в феврале 2016 года. Аль Халифа с энтузиазмом вторит этому, описывая большую заинтересованность Бахрейна в укреплении инвестиционных и энергетических связей и в сотрудничестве с «Газпромом» по совместным проектам — как на двусторонней основе, так и в более широком региональном плане с привлечением других стран региона, — что он прямо характеризует как стратегическое по своему характеру. Общий посыл: энергетика и инвестиции образуют практический двигатель партнёрства, придающий отношениям стратегическое измерение.

Lavrov points to concrete achievements in economic cooperation, highlighting the practical results already delivered by the Russian Direct Investment Fund working with Bahrain's sovereign investment company Mumtalakat. He notes that prospects for Gazprom's engagement with Bahraini partners are being discussed along specific tracks, and that both ministers agreed to support these efforts as well as those of other interested Russian companies. A key upcoming milestone is the next session of the Russian–Bahraini Business Council, to be held in the Kingdom in February 2016. Al Khalifa echoes this enthusiastically, describing Bahrain's strong interest in strengthening investment and energy ties and in cooperating with Gazprom on joint projects — both bilaterally and on a wider regional basis involving other states of the region — which he explicitly casts as strategic in character. The shared message is that energy and investment form the practical engine of the partnership.

Уже есть практические результаты сотрудничества между Российским фондом прямых инвестиций и бахрейнской инвестиционной компанией Мумталакат.

There are already practical results of cooperation between the Russian Direct Investment Fund and the Bahraini investment company Mumtalakat.

Важным этапом станет качественная подготовка к очередному заседанию Российско-Бахрейнского делового совета, который состоится в королевстве в феврале следующего года.

An important stage will be the thorough preparation for the next session of the Russian–Bahraini Business Council, which will take place in the Kingdom in February next year.

Здесь речь для нас идёт о стратегическом характере отношений между двумя странами.

For us this concerns the strategic character of relations between the two countries.

Значительная часть пресс-конференции посвящена расширяющейся правовой архитектуре отношений. Лавров сообщает о подписанном в этот день соглашении о передаче лиц, осуждённых к лишению свободы, заключённом по линии Министерства юстиции, и о только что подписанном соглашении об отказе от визовых требований для владельцев дипломатических, служебных и специальных паспортов. По предложению бахрейнской стороны решено продолжить облегчение визового режима, в частности для бизнесменов. Лавров с удовлетворением отмечает завершающийся процесс ратификации двух очень важных документов — соглашения о взаимной защите и поощрении инвестиций и соглашения о военно-техническом сотрудничестве. Аль Халифа добавляет, что Бахрейн рассчитывает в кратчайшее время завершить внутригосударственные процедуры, чтобы эти соглашения вступили в силу, и рассчитывает на развитие туризма за счёт увеличения числа прямых рейсов, а также на завершение обмена земельными участками между двумя столицами. Представленная картина — стремительно уплотняющаяся, деловая двусторонняя правовая база, охватывающая всё более широкий круг сфер.

A significant portion of the press conference is devoted to the expanding legal architecture of relations. Lavrov reports the signing that day of an agreement on the transfer of sentenced persons, concluded at the Ministry of Justice, and the agreement just signed on waiving visa requirements for holders of diplomatic, service and special passports. At Bahrain's suggestion, the two sides agreed to continue easing the visa regime, particularly for businessmen. Lavrov also notes with satisfaction the near-completion of ratification of two very important documents — the agreement on mutual protection and encouragement of investments, and the one on military-technical cooperation. Al Khalifa adds that Bahrain expects to complete its internal procedures shortly so these agreements can enter into force, and looks forward to boosting tourism through more direct flights and to concluding an exchange of land plots between the two capitals. The picture presented is of a rapidly densifying, businesslike bilateral framework.

Только что мы подписали соглашение об отказе от визовых требований для владельцев дипломатических, служебных и специальных паспортов.

We have just signed an agreement on waiving visa requirements for holders of diplomatic, service and special passports.

С удовлетворением отметили завершающийся процесс ратификации... соглашение о взаимной защите и поощрении инвестиций. И второй — о военно-техническом сотрудничестве.

We noted with satisfaction the concluding ratification process... the agreement on the mutual protection and encouragement of investments, and the second — on military-technical cooperation.

Лавров помещает двусторонние контакты в более широкую многостороннюю архитектуру, описывая их как составную часть стратегического диалога между Россией и Советом сотрудничества арабских государств Персидского залива. Он отмечает, что уже состоялось три министерских раунда, что Россия пригласила провести четвёртый на своей территории и что бахрейнская сторона поддерживает такой подход. Эта рамка значима: Россия позиционирует себя не просто как двустороннего партнёра отдельных государств Залива, а как системного собеседника ССАГПЗ как блока, обладающего институционализированным, регулярным механизмом на министерском уровне. Аль Халифа подтверждает, что отношения находятся «на подъёме», вновь упоминая три завершённых раунда и ожидание четвёртого в 2016 году, и заявляет о намерении работать над снятием любых препятствий для его проведения. Тема подчёркивает стремление России быть признанной в качестве прочного, структурированного присутствия в дипломатии Залива, действующего с блоком как с единым институциональным партнёром.

Lavrov situates the bilateral contacts within a broader multilateral architecture, describing them as a component of the strategic dialogue between Russia and the Cooperation Council for the Arab States of the Gulf. He notes that three ministerial rounds have already taken place, that Russia has invited the fourth to be held on its territory, and that the Bahraini side supports this approach. This framing is significant: Russia positions itself not merely as a bilateral partner of individual Gulf states but as a systematic interlocutor of the GCC as a bloc, with an institutionalised, regular ministerial mechanism. Al Khalifa confirms the relationship is "on the rise," reiterating the three completed rounds and the expectation of a fourth in 2016, and stating an intention to work to remove any obstacles to holding it. The theme underscores Russia's ambition to be recognised as a durable, structured presence in Gulf diplomacy.

Состоялось уже три таких министерских раунда. Следующий, четвёртый, мы пригласили в Российскую Федерацию, и рады, что наши друзья из Бахрейна поддерживают такой подход.

Three such ministerial rounds have already taken place. We have invited the next, the fourth, to the Russian Federation, and we are glad that our friends from Bahrain support this approach.

Что касается отношений между Россией и Советом сотрудничества арабских государств Персидского залива, то эти отношения также на подъёме.

As for relations between Russia and the Cooperation Council for the Arab States of the Gulf, these relations too are on the rise.

Параллельно с треком ССАГПЗ Лавров указывает на механизм стратегического диалога между Россией и Лигой арабских государств, отмечая, что очередной министерский раунд намечен на начало 2016 года в Москве и что сегодняшние переговоры затронули качественную подготовку к этому мероприятию. Это дополняет диалог с ССАГПЗ и усиливает представление России о себе как о задействованной по всей широте арабских многосторонних институтов. Лавров доказывает, что такие разветвлённые многосторонние механизмы в сочетании с доверительными двусторонними контактами на регулярной основе позволяют сторонам предметно и откровенно рассматривать все ключевые проблемы и конфликтные ситуации, которые, к сожалению, сохраняются и даже обостряются на Ближнем Востоке и в Северной Африке. Риторический смысл в том, что региональная вовлечённость России носит всеохватный и многоуровневый характер — двусторонний, субрегиональный и общеарабский, — давая Москве множественные, взаимоусиливающие каналы для откровенного обсуждения кризисов региона.

In parallel with the GCC track, Lavrov points to the mechanism of strategic dialogue between Russia and the League of Arab States, noting that the next ministerial round is scheduled for early 2016 in Moscow and that today's talks touched on the quality preparation for that event. This complements the GCC dialogue and reinforces Russia's presentation of itself as engaged across the full breadth of Arab multilateral institutions. Lavrov argues that these ramified multilateral mechanisms, combined with trusting bilateral contacts on a regular basis, allow the parties to examine substantively and frankly all the key problems and conflict situations that, regrettably, persist and even intensify in the Middle East and North Africa. The rhetorical point is that Russia's regional engagement is comprehensive and layered — bilateral, sub-regional and pan-Arab — giving Moscow multiple, reinforcing channels for candid discussion of the region's crises.

У нас есть механизм стратегического диалога Россия — Лига арабских государств... очередной министерский раунд диалога Россия — ЛАГ намечен на начало 2016 года в Москве.

We have a mechanism of strategic dialogue between Russia and the League of Arab States... the next ministerial round of the Russia–Arab League dialogue is scheduled for early 2016 in Moscow.

Такие разветвлённые механизмы многостороннего сотрудничества России со странами региона... помогают предметно и откровенно рассматривать все ключевые проблемы, конфликтные ситуации.

Such ramified mechanisms of Russia's multilateral cooperation with the countries of the region help to examine substantively and frankly all the key problems and conflict situations.

Лавров выстраивает совпадение российских и бахрейнских позиций по региональным проблемам вокруг цели формирования максимально широкого единого фронта борьбы с терроризмом. Именно эта тема связывает воедино обсуждение министрами Сирии, Йемена, Ирака и других вопросов. Аргумент состоит в том, что терроризм — общий враг для всех: арабских государств, России и всего мира, — и что раздробленные, конкурирующие усилия не могут увенчаться успехом. Аль Халифа усиливает этот тезис, доказывая, что явный успех невозможен, если российские усилия, американские усилия и усилия государств региона не будут объединены против террористов. Убедительная сила такой рамки — в её универсальности: Россия позиционирует себя как сторонника консолидации и координации под общей целью, противопоставляя инклюзивный, объединяющий подход опасностям разрозненных действий. Оба министра представляют согласие на этом направлении как фундамент их общей региональной повестки, где единство усилий выступает необходимым условием урегулирования кризисов.

Lavrov frames the convergence of Russian and Bahraini positions on regional problems around the goal of forming the maximally broad, single front for the struggle against terrorism. This is the organising theme that ties together the two ministers' discussion of Syria, Yemen, Iraq and beyond. The argument is that terrorism is the common enemy of all — Arab states, Russia, and the wider world — and that fragmented, competing efforts cannot succeed. Al Khalifa amplifies this, arguing that clear success is impossible unless Russian efforts, American efforts and the efforts of regional states are unified against the terrorists. The persuasive force of the framing lies in its universality: Russia positions itself as the advocate of consolidation and coordination under a common purpose, contrasting an inclusive, unifying approach with the dangers of disjointed action. Both ministers present agreement on this front as the foundation of their shared regional agenda.

Это касается и формирования максимально широкого единого фронта для борьбы с терроризмом.

This concerns the formation of the maximally broad, single front for the struggle against terrorism.

Необходимо, чтобы все объединили свои усилия по борьбе с терроризмом и смогли решить стоящие перед Сирией проблемы.

It is necessary that all unite their efforts in the struggle against terrorism and be able to resolve the problems facing Syria.

Сирия обсуждается подробно и с глубиной. Оба министра подтверждают необходимость политического решения через общенациональный диалог под эгидой ООН на основе принципов «Женевы-1», которое вернуло бы стабильность в страну, которую Аль Халифа называет «братской». Примечательно, что Аль Халифа прямо выражает признательность за приверженность России на протяжении десятилетий — и особенно в последнее время — делу спасения Сирии от её тяжёлого испытания. Лавров увязывает сирийское досье с необходимостью единого подхода к борьбе с террористическими структурами и содействия ООН в формировании представительной делегации оппозиции для переговоров с правительством на конструктивной платформе. Рамка состоит в том, что прочное урегулирование должно принадлежать самим сирийцам, включать все стороны и опираться на согласованные международные механизмы, при этом Россия представлена как последовательный и принципиальный игрок, приверженный выживанию и стабилизации Сирии. Для российской стороны это подчёркивает её роль защитника государственности братской страны.

Syria is discussed at length and with depth. Both ministers affirm the necessity of a political solution reached through a common national dialogue under UN auspices, based on the Geneva I principles, that would return stability to what Al Khalifa calls a "brotherly country." Notably, Al Khalifa voices explicit appreciation for Russia's commitment over the decades — and especially recently — to saving Syria from its ordeal. Lavrov ties the Syrian file to the necessity of a unified approach to combating terrorist structures and of UN assistance in forming a representative opposition delegation for talks with the government on a constructive platform. The framing is that a durable settlement must be Syrian-owned, inclusive of all parties, and anchored in agreed international mechanisms, with Russia presented as the consistent and principled actor committed to Syria's survival and stabilisation.

Что касается ситуации в Сирии, то мы обсудили насущную необходимость политического решения для того, чтобы вернуть стабильность в эту братскую для нас страну.

As for the situation in Syria, we discussed the pressing necessity of a political solution in order to return stability to this country that is brotherly to us.

Мы ценим обязательства России, обязательство, которому она была привержена многие годы, особенно в последнее время, — обязательство спасти Сирию.

We value Russia's commitment, a commitment to which it has been dedicated for many years, especially recently — the commitment to save Syria.

Оба министра касаются Йемена, выражая общую поддержку успеху межйеменского диалога, проходившего в тот момент в Женеве, и необходимости всеобъемлющего политического решения, которое вернёт безопасность и стабильность этой важной для региона стране, а также улучшения гуманитарной ситуации йеменского народа в условиях войны. Аль Халифа выступает с позиции Бахрейна как члена коалиции по восстановлению законности в Йемене во главе с Саудовской Аравией, подтверждая, что Бахрейн придерживается необходимости политического решения и стабилизации страны в как можно более короткий срок. Рамка представляет согласованность Москвы и Манамы относительно желаемого итога — переговорного урегулирования при содействии ООН и гуманитарной помощи, — тогда как Бахрейн выдвигает на первый план свою роль в саудовской коалиции и приверженность восстановлению законной власти. Акцент России на общенациональном диалоге под эгидой ООН представлен как совместимый с участием Бахрейна в коалиции.

Both ministers address Yemen, expressing shared support for the success of the intra-Yemeni dialogue then underway in Geneva and the need for a comprehensive political solution that restores security and stability to this important country, along with improvement of the humanitarian situation of the Yemeni people amid the war. Al Khalifa speaks from Bahrain's standpoint as a member of the coalition to restore legitimacy in Yemen led by Saudi Arabia, affirming that Bahrain adheres to the necessity of a political solution and of stabilising the country as quickly as possible. The framing presents alignment between Moscow and Manama on the desired end-state — a negotiated, UN-facilitated settlement and humanitarian relief — while Bahrain foregrounds its role within the Saudi-led coalition and its commitment to restoring legitimate authority. Russia's emphasis on national dialogue under UN aegis is presented as compatible with Bahrain's coalition membership.

Мы согласились с необходимостью успеха диалога, который проходит сейчас в Женеве. Мы желаем этому процессу всяческих успехов.

We agreed on the necessity of success for the dialogue now taking place in Geneva. We wish this process every success.

Также договорились о необходимости улучшения гуманитарной ситуации йеменского народа.

We also agreed on the need to improve the humanitarian situation of the Yemeni people.

Два министра рассматривают Ливию и Ирак вместе как досье, требующие политической консолидации. По Ливии они подчёркивают необходимость мирного решения и нахождения единой позиции для всех ливийских сторон, преодолевая прежде всего политический раскол. По Ираку они соглашаются с необходимостью поддержки борьбы с терроризмом в стране и успеха политического процесса, который удовлетворил бы все иракские стороны, — то есть интеграции всех компонентов в инклюзивное политическое урегулирование в этом «братском» государстве. Общая линия — приоритет инклюзивного национального примирения: военные усилия против терроризма должны сопровождаться политическими процессами, не оставляющими ни одну фракцию за бортом. Россия и Бахрейн представляют себя как совместно выступающие за единство, стабильность и всеобъемлющие политические решения в обеих странах, а не за раздробленность. Для российской стороны это подтверждает её последовательный принцип сохранения территориальной целостности и государственности ближневосточных стран через национальный диалог.

The two ministers address Libya and Iraq together as files requiring political consolidation. On Libya, they stress the necessity of a peaceful solution and of finding a single unified position for all Libyan parties, overcoming above all the political split. On Iraq, they agree on the need to support the fight against terrorism in the country and on the success of a political process that would satisfy all Iraqi sides — that is, the integration of all components into an inclusive political settlement in this "brotherly" state. The common thread is the primacy of inclusive national reconciliation: military efforts against terrorism must be accompanied by political processes that leave no faction excluded. Russia and Bahrain present themselves as jointly favouring unity, stability and comprehensive political solutions in both countries, rather than fragmentation.

Мы высказались о необходимости мирного решения, необходимости нахождения единой позиции для всех ливийских сторон.

We spoke in favour of the necessity of a peaceful solution and of finding a single unified position for all Libyan parties.

Мы договорились о необходимости поддержки борьбы с терроризмом в этой стране [Ираке]... нужен успех политического процесса, который удовлетворил бы все иракские стороны.

We agreed on the need to support the struggle against terrorism in that country [Iraq]... the political process must succeed in a way that would satisfy all Iraqi sides.

Лавров подчёркивает неизменную позицию России — полностью разделяемую Бахрейном — о необходимости вывести из тупика давний палестино-израильский конфликт. Обозначенный как одна из наиболее «застарелых» неурегулированных проблем региона, он включён в повестку, чтобы показать: несмотря на непосредственные кризисы в Сирии, Йемене и вокруг терроризма, Москва продолжает рассматривать палестинский вопрос как центральный, неразрешённый пункт ближневосточной повестки. Риторический акцент на давности конфликта — «застарелый» конфликт, давно зашедший в тупик, — служит напоминанием, что его сохраняющееся неурегулирование остаётся источником региональной нестабильности. Представление российской и бахрейнской позиций как полностью совпадающих усиливает посыл Москвы: она держит принципиальную, последовательную линию по палестинскому делу, разделяемую в арабском мире, и намерена сохранять этот вопрос на повестке дня наряду с более новыми кризисами региона. Для российской дипломатии это демонстрация верности исторической приверженности справедливому решению палестинского вопроса.

Lavrov underscores Russia's unchanging position — fully shared by Bahrain — on the need to break the deadlock in the long-standing Palestinian–Israeli conflict. Framed as one of the region's most "aged" unresolved problems, its inclusion signals that despite the immediate crises of Syria, Yemen and terrorism, Moscow continues to treat the Palestinian question as a central, unresolved item on the Middle Eastern agenda. The rhetorical emphasis on the conflict's longevity — a "застарелый" conflict long stuck in a dead end — serves to remind that its persistent non-resolution remains a source of regional instability. Presenting Russian and Bahraini positions as fully aligned reinforces Moscow's message that it holds a principled, consistent line on the Palestinian cause shared across the Arab world, and that it intends to keep the issue on the table alongside the region's newer crises.

Это касается нашей неизменной позиции, которую полностью разделяет Бахрейн, о необходимости вывести из тупика такой застарелый конфликт, как палестино-израильская проблема.

This concerns our unchanging position, fully shared by Bahrain, on the need to break out of the deadlock such a long-standing conflict as the Palestinian–Israeli problem.

Отвечая на вопрос агентства «Спутник», Аль Халифа подробно описывает объявленную накануне Саудовской Аравией коалицию — исламский альянс 34 государств против терроризма, который Бахрейн приветствует как важный шаг. Он поясняет, что у неё будет оперативный центр в Эр-Рияде с военным, информационным, координирующим и интеллектуальным измерениями и с рядом продолжающихся программ; она намеренно не ограничена во времени, учитывая масштаб вызова. Он подчёркивает удвоенную ответственность арабских и мусульманских государств, поскольку террористы целят в человечество в целом и в мусульман в частности, очерняя их религию преступными действиями тех, кто ложно заявляет, что представляет ислам. Рамка представляет Саудовскую Аравию как исторического гаранта региональной безопасности, а коалицию — как ответственную, укоренённую в вере защиту и региона, и религии от тех, кто её дискредитирует. Для бахрейнской стороны это подчёркивает солидарную ответственность мусульманских государств за защиту своей веры.

Responding to a Sputnik question, Al Khalifa details the coalition announced the previous day by Saudi Arabia — a 34-state Islamic alliance against terrorism, which Bahrain welcomes as an important step. He explains it will have an operations centre in Riyadh, with military, media, coordinating and intellectual dimensions, and multiple ongoing programmes; it is deliberately open-ended in time, given the scale of the challenge. He stresses the doubled responsibility on Arab and Muslim states, since terrorists target humanity as a whole and Muslims in particular, blackening their religion through criminal acts by those who falsely claim to represent Islam. The framing presents Saudi Arabia as the historic guarantor of regional security and the coalition as a responsible, faith-rooted defence of both region and religion against those who discredit it.

Она имеет своей целью полное противодействие всем терроризмам в любых регионах. В первую очередь имеется в виду борьба с ИГИЛ.

Its aim is the complete counteraction of all forms of terrorism in any region. First and foremost this means the struggle against ISIL.

На наших странах лежит ответственность в том, что касается защиты безопасности и стабильности, а особенно защиты от тех, кто заявляет, что он якобы представляет ислам, однако на деле своими преступными действиями дискредитирует его.

Responsibility lies on our countries for protecting security and stability, and especially protection against those who declare that they supposedly represent Islam but who in fact discredit it through their criminal acts.

Лавров откликается на саудовскую коалицию, приветствуя её содержание и отмечая, что Россия анализирует инициативу и то место, которое она призвана занять в общей антитеррористической борьбе. Он особо выделяет её идеологическое измерение — призванное не допустить одурманивания молодёжи путём спекулирования на величайших принципах ислама — и указывает на роль короля Сальмана как хранителя двух главных мусульманских святынь. Лавров выражает надежду, что инициатива побудит все мусульманские государства, возможно, через Организацию исламского сотрудничества, встать в один ряд против любых проявлений терроризма и любых попыток эксплуатировать религиозный фактор. Он предлагает, чтобы саудовская инициатива могла стать отправной точкой для созыва под эгидой ООН глобальной конференции о роли всех мировых религий в борьбе с терроризмом, и заявляет о готовности России к предметному разговору с ССАГПЗ, Бахрейном, Саудовской Аравией и всеми заинтересованными странами. Россия позиционируется как открытый, координирующий партнёр, работающий через универсальную рамку ООН.

Lavrov responds to the Saudi coalition by welcoming its content, saying Russia is analysing the initiative and the place it is intended to occupy in the common anti-terrorist struggle. He singles out its ideological dimension as especially important — meant to prevent the "befuddling" of youth through speculation on the great principles of Islam — and invokes King Salman's role as Custodian of the Two Holy Mosques. Lavrov hopes the initiative will spur all Muslim states, possibly through the Organisation of Islamic Cooperation, to stand together against any manifestation of terrorism and any attempt to exploit the religious factor. He proposes that the Saudi initiative could become a starting point for convening, under UN auspices, a global conference on the role of all world religions in combating terrorism, and pledges Russia's readiness for a substantive discussion with the GCC, Bahrain, Saudi Arabia and all interested states. Russia is positioned as an open, coordinating partner working through the UN's universal framework.

Неотъемлемой частью этой инициативы будет идеологическое измерение, призванное не допустить одурманивания молодёжи путём спекулирования на величайших принципах ислама.

An integral part of this initiative will be the ideological dimension, intended to prevent the befuddling of youth through speculation on the greatest principles of Islam.

Инициатива Саудовской Аравии вполне может стать такой отправной точкой для рассмотрения возможности созыва под эгидой ООН глобальной конференции, которая была бы посвящена роли всех мировых религий в борьбе с терроризмом.

Saudi Arabia's initiative may well become such a starting point for considering the possibility of convening, under UN auspices, a global conference devoted to the role of all world religions in the struggle against terrorism.

Роль лично короля Сальмана как хранителя двух главных мусульманских святынь.

The role of King Salman personally as Custodian of the Two Holy Mosques.

Отвечая на вопрос об обновлённой российской концепции коллективной безопасности в Заливе, Лавров напоминает, что Россия впервые выдвинула эту концепцию ещё в начале 1990-х годов, исходя из того, что все прибрежные государства этого важнейшего водоёма должны жить в мире и согласии и взаимовыгодно сотрудничать — а это важно не только для региона, но и для мира, учитывая роль Залива в мировой экономике и политике. Он поясняет, что Россия действовала аккуратно, стремясь через доверительный диалог понять реальность шагов, которые страны Залива — арабы и Иран — могли бы сделать навстречу друг другу. Поддержку можно было бы привлечь от пяти постоянных членов Совета Безопасности ООН, Лиги арабских государств и Евросоюза. Лавров говорит, что подход был с симпатией встречен рядом стран ССАГПЗ, включая Бахрейн, и что сегодня оба министра согласились: изменившаяся ситуация теперь благоприятствует ускорению такого диалога, оптимально начатого на уровне экспертов и академических кругов в одной из стран региона.

Answering a question about an updated Russian collective-security concept for the Gulf, Lavrov recalls that Russia first advanced this concept in the early 1990s, proceeding from the premise that all littoral states of this vital body of water should live in peace and cooperate for mutual benefit — a matter important not only for the region but for the world, given the Gulf's role in the global economy and politics. He explains Russia acted carefully, seeking through trusting dialogue to gauge the realism of steps the Gulf states — Arabs and Iran alike — might take toward one another. Support could be drawn from the five permanent UN Security Council members, the Arab League and the EU. Lavrov says the approach won sympathy among several GCC states, including Bahrain, and that today the two ministers agreed the changed situation now favours accelerating such a dialogue, ideally begun at the level of experts and academic circles in a regional country.

Мы концепцию безопасности в районе Персидского залива выдвинули ещё в начале девяностых годов.

We advanced the concept of security in the Persian Gulf area back in the early 1990s.

К поддержке этого процесса могли бы быть привлечены и пять постоянных членов Совета безопасности ООН, и Лига арабских государств, и Европейский Союз.

Support for this process could be drawn from the five permanent members of the UN Security Council, the League of Arab States and the European Union.

Лавров увязывает обновление концепции безопасности Залива с двумя новыми обстоятельствами: резко обострившейся террористической угрозой, общей для арабских государств и Ирана, и радикальным, качественным прорывом в урегулировании иранской ядерной программы. Он доказывает, что ядерная договорённость важна для обеспечения законных интересов Ирана, для гарантий снятия рисков для режима нераспространения и для более эффективного подхода к региональным проблемам — включая создание зоны, свободной от оружия массового уничтожения на Ближнем Востоке, и продвижение концепции безопасности Залива. Аль Халифа, приветствуя ядерную сделку как очень важный шаг к региональной стабильности, более сдержан в отношении самого Ирана: он описывает Иран как соседа, с которым Бахрейн связывают отношения, но с которым есть и двусторонние проблемы, возникающие, по его словам, не по вине Бахрейна. Он прямо заявляет, что Бахрейн ждёт от Ирана позитивных шагов — прекращения вмешательства и укрепления доверия, — прежде чем сможет ответить взаимностью, высоко оценивая роль России в сближении позиций.

Lavrov links the renewal of the Gulf security concept to two new developments: the sharply intensified terrorist threat common to Arab states and Iran alike, and the radical, qualitative breakthrough in resolving the Iranian nuclear programme. He argues the nuclear agreement is important for securing Iran's legitimate interests, for guaranteeing the removal of risks to the non-proliferation regime, and for more effectively approaching regional problems — including a WMD-free zone in the Middle East and advancing the Gulf security concept. Al Khalifa, welcoming the nuclear deal as a very important step toward regional stability, is more guarded on Iran itself: he describes Iran as a neighbour with which Bahrain has ties but also bilateral problems arising, he says, not through Bahrain's fault. He states plainly that Bahrain awaits positive steps from Iran — an end to interference and confidence-building — before it can respond in kind, while praising Russia's role in bringing positions closer.

Совершён радикальный, качественный прорыв в регулировании одной из сложнейших проблем современности — ситуации вокруг иранской ядерной программы.

A radical, qualitative breakthrough has been achieved in resolving one of the most complex problems of our time — the situation around the Iranian nuclear programme.

Договорённость важна и с точки зрения обеспечения законных интересов Ирана, и с точки зрения гарантий снятия всяких рисков для режима нераспространения ядерного оружия.

The agreement is important both from the standpoint of ensuring Iran's legitimate interests and from the standpoint of guaranteeing the removal of all risks to the nuclear non-proliferation regime.

Отвечая корреспонденту RT Анне Книшенко, Лавров рассматривает перспективы Международной группы поддержки Сирии и проекта резолюции СБ ООН по Сирии. Он говорит, что Россия готова собраться в Нью-Йорке или в любом другом месте при понимании, что встреча будет посвящена реализации договорённостей, уже достигнутых в венском формате 30 октября и 14 ноября. Обсудив вопрос с Джоном Керри — Россия и США сопредседательствуют в МГПС вместе со спецпредставителем ООН Стаффаном де Мистурой, — Лавров доказывает, что было бы полезно придать венским договорённостям международно-правовой статус, одобрив их в резолюции Совета Безопасности, как в своё время было сделано с Женевским коммюнике 30 июня 2012 года. Это придало бы обязательный характер инициативам о едином списке террористических структур и о содействии ООН в формировании представительной делегации оппозиции. На вопрос, что может воспрепятствовать резолюции, Лавров называет это крайне маловероятным, предостерегая лишь от попыток переписать венские договорённости или принизить роль МГПС — чего, по его почти полной уверенности, никто не предпримет, учитывая участие всех пяти постоянных членов СБ.

Answering RT's Anna Knishenko, Lavrov addresses the prospects of the International Syria Support Group and a draft UNSC resolution on Syria. He says Russia is ready to meet in New York or anywhere else, provided the meeting is devoted to implementing the understandings already reached in the Vienna format of 30 October and 14 November. Having discussed the matter with John Kerry — Russia and the US co-chairing the ISSG alongside UN envoy Staffan de Mistura — Lavrov argues it would be useful to give international-legal status to the Vienna understandings by endorsing them in a Security Council resolution, as was done with the Geneva Communiqué of 30 June 2012. This would make binding the initiatives on a unified list of terrorist structures and on UN help in forming a representative opposition delegation. Asked what could obstruct the resolution, Lavrov calls it highly unlikely, warning only against any attempt to rewrite the Vienna understandings or downgrade the ISSG's role — something he is nearly certain no one will attempt given all five permanent members' participation.

Мы пришли к мнению, что было бы полезно придать международно-правовой статус тем договорённостям, которые были достигнуты международной группой поддержки Сирии в Вене, и одобрить эти договорённости в резолюции Совета безопасности.

We came to the view that it would be useful to give international-legal status to the understandings reached by the International Syria Support Group in Vienna and to endorse those understandings in a Security Council resolution.

Как в своё время было одобрено в Совете безопасности ООН Женевское коммюнике 30 июня 2012 года.

As the Geneva Communiqué of 30 June 2012 was in its time endorsed in the UN Security Council.

Речь не идёт ни в коем случае о переписывании того, о чём договорились в Вене, а о том, чтобы через резолюцию Совета безопасности придать дополнительный, теперь уже международно-правовой вес достигнутым в Вене договорённостям.

This is in no way about rewriting what was agreed in Vienna, but about giving, through a Security Council resolution, additional — now international-legal — weight to the understandings reached in Vienna.