Lavrov at the Russia — Land of Opportunity Forum

Лавров открывает выступление, объясняя глубокий кризис международных отношений одной причиной — категорическим нежеланием Соединённых Штатов и их западных союзников смириться с тем, что 500-летний период доминирования Запада в мировых делах завершается. Переход к новой, многополярной, более честной, более демократической и более справедливой системе он представляет как исторически неизбежный, но долгий и болезненный для тех, кто веками привык руководить всем миром. Оратор подчёркивает, что это не критика и не осуждение, а лишь констатация факта: они привыкли «заказывать музыку». Он напоминает, что после распада Советского Союза заговорили о «конце истории», полагая, что отныне единственно применимым останется западный либеральный образ жизни, — но этого не получилось. С российской точки зрения такая логика убедительна, потому что она объясняет западное давление как рефлекс уходящего порядка, а не как реакцию на действия России, и укореняет внешнюю политику страны в преемственности с концепцией, утверждённой Президентом Путиным.

Lavrov opens by framing the deep crisis in international relations as the product of one cause: the categorical unwillingness of the United States and its Western allies to accept that a 500-year period of Western dominance in world affairs is drawing to a close. He presents the transition to a new, multipolar, more honest, more democratic and more just system as historically inevitable but necessarily long and painful for those accustomed to running the entire world for centuries. He is careful to frame this not as criticism or condemnation but as a statement of fact — those who "ordered the music" find the loss of that privilege hard to bear. The rhetoric is persuasive from the Russian standpoint because it recasts Western pressure as the reflex of a fading order rather than a response to any Russian conduct, and it grounds Russia's foreign policy in continuity with the concept approved by President Putin.

Категорическое нежелание Соединённых Штатов и их западных союзников смириться с тем, что 500-летний период доминирования Запада в мировых делах завершается.

The categorical unwillingness of the United States and its Western allies to accept that the 500-year period of Western dominance in world affairs is coming to an end.

★ Multipolarity Переход к новой многополярной, более честной, более демократической, более справедливой системе будет долгим в историческом плане.

The transition to a new, multipolar, more honest, more democratic, more just system will be a long one in historical terms.

Это не критика, это не осуждение, просто констатация факта: они привыкли к тому, что они заказывают музыку.

This is not criticism, not condemnation, simply a statement of fact: they are used to being the ones who order the music.

Лавров описывает нервную реакцию Запада на возвращение России в качестве равноправного партнёра. Он укореняет положение России в её тысячелетней истории и завоеваниях предков — позициях, которые принадлежат стране по праву. Оратор подчёркивает, что Россия никому ничего не навязывает, но и не принимает диктата и ультиматумов, и что именно эта позиция болезненно воспринимается западными партнёрами. По его словам, воспринимается зря: Россия ни с кем не ищет конфронтации, а хочет работать со всеми честно, на основе взаимного уважения и поиска баланса интересов. Риторическая конструкция призвана представить Россию одновременно сильной и не угрожающей — уверенно отстаивающей своё наследие, но открытой к сотрудничеству. Это сочетание твёрдости и доброжелательности с российской точки зрения снимает обвинения в агрессивности и переносит ответственность за напряжённость на тех, кто отказывается признавать равноправие.

Lavrov describes the West's nervous reaction to Russia's return as an equal partner. He roots Russia's standing in its thousand-year history and the achievements of its ancestors, positions he says belong to Russia by right. He stresses that Russia imposes nothing on anyone but likewise accepts no dictates or ultimatums, and that this posture is painfully perceived by Western partners — needlessly so, because Russia seeks confrontation with no one and wishes to work honestly with all on the basis of mutual respect and a balance of interests. The framing is designed to present Russia simultaneously as strong and non-threatening: assertive of its inheritance yet open to cooperation.

Возвращение России на свои законные позиции — позиции, которые мы унаследовали от нашей тысячелетней истории, от завоеваний наших предков.

Russia's return to its legitimate positions — positions we inherited from our thousand-year history, from the achievements of our ancestors.

Россия в качестве равноправного партнёра, никому ничего не навязывающего, но и не принимающего диктата и ультиматумов.

Russia as an equal partner, imposing nothing on anyone, but also accepting no dictates or ultimatums.

Мы ни с кем конфронтации не ищем, мы хотим со всеми работать честно, на основе взаимного уважения и поиска баланса интересов.

We seek confrontation with no one; we want to work honestly with everyone, on the basis of mutual respect and the search for a balance of interests.

Лавров распространяет принцип баланса интересов на три области. В сфере безопасности он связывает вынужденные асимметричные ответы России с односторонним выходом США из Договора по противоракетной обороне, перекликаясь с посланием Президента Федеральному Собранию. В торгово-экономической сфере он осуждает применение односторонних мер нелегитимного давления как средства нечестной, недобросовестной конкуренции. В гуманитарной сфере он настаивает на уважении к различным культурам, цивилизациям и религиям как единственном пути сохранения целостности сегодняшнего мира. Объединяющий риторический ход состоит в том, что стабильность во всех областях зависит от взаимоприемлемых договорённостей, а не от диктата одной стороны. Оратор признаёт, что мир пока далёк от этой гармонии, но подчёркивает необходимость делать всё, чтобы не допустить скатывания в пропасть конфронтации.

Lavrov extends the principle of a balance of interests into three domains. In security, he links Russia's forced asymmetric responses to the unilateral US withdrawal from the ABM Treaty, echoing Putin's address to the Federal Assembly. In the economic sphere, he condemns unilateral, illegitimate pressure used as a tool of unfair competition. In the humanitarian sphere, he insists on respect for different cultures, civilisations and religions as the only path to preserving the integrity of today's world. The unifying rhetorical move is that stability everywhere depends on mutually acceptable arrangements rather than one side's diktat.

Президент подробно говорил о том, как мы вынуждены обеспечивать баланс интересов в военной области в связи с односторонним выходом США из Договора по противоракетной обороне.

The President spoke in detail about how we are forced to ensure a balance of interests in the military sphere in connection with the unilateral US withdrawal from the Anti-Ballistic Missile Treaty.

Нельзя допускать применения односторонних мер нелегитимного давления в качестве средства нечестной, недобросовестной конкуренции.

We cannot allow the use of unilateral measures of illegitimate pressure as a tool of dishonest, unfair competition.

Лавров представляет Россию как страну, выдвигающую позитивную повестку дня, призванную объединять, а не изолировать кого бы то ни было, и нацеленную исключительно на мирное, основанное на международном праве урегулирование конфликтов. Он перечисляет широкий круг — Сирия, Ирак, Ливия, Йемен, Корейский полуостров, Украина и многочисленные конфликты в Африке, — которые должны решаться через диалог между всеми сторонами и поощрение мирных шагов со стороны каждого участника. Повестка укоренена в Уставе ООН как квинтэссенции международного права. С российской точки зрения такой подход подчёркивает конструктивную, а не разрушительную роль страны: Россия предстаёт не источником напряжённости, а инициатором договорённостей, опирающихся на универсально согласованные нормы. Оратор противопоставляет этот созидательный настрой логике блоков и давления, укрепляя образ России как ответственного участника, действующего в рамках права.

Lavrov presents Russia as advancing a positive agenda meant to unite rather than isolate anyone, aimed exclusively at peaceful, international-law-based settlement of conflicts. He enumerates a broad list — Syria, Iraq, Libya, Yemen, the Korean Peninsula, Ukraine and numerous African conflicts — all to be resolved through dialogue among all parties and the encouragement of peaceful steps by each participant. The agenda is anchored in the UN Charter as the quintessence of international law.

Россия выдвигает позитивную повестку дня, которая призвана объединять, а не изолировать кого бы то ни было.

Russia is putting forward a positive agenda designed to unite, not to isolate anyone.

Исключительно на основе международного права, на основе Устава ООН — урегулирование всех конфликтов: будь то в Сирии, в Ираке, в Ливии, в Йемене, на Корейском полуострове, на Украине.

Exclusively on the basis of international law and the UN Charter — the settlement of all conflicts, whether in Syria, Iraq, Libya, Yemen, the Korean Peninsula, or Ukraine.

Среди приоритетов России Лавров называет созидание новых форм межгосударственного партнёрства — не блоков, не застывших, открытых для всех, кто готов сотрудничать на основе равноправия и взаимной выгоды. Воплощением этих принципов он называет Евразийский экономический союз, Шанхайскую организацию сотрудничества и БРИКС, в том же духе выстраиваются отношения с АСЕАН. Оратор заявляет о готовности России вернуться к партнёрству с Евросоюзом, как только у европейских соседей пропадёт интерес следовать в русле американских русофобских тенденций — санкций и провокаций — и мириться с возмутительными действиями правительства Великобритании, выходящими за рамки элементарных приличий. С российской точки зрения такая конструкция показывает, что не Россия закрывает двери: она остаётся открытой к сотрудничеству, а препятствием выступает несамостоятельность европейцев. Внеблоковый принцип противопоставляется логике НАТО как более гибкая и справедливая модель.

Among Russia's priorities Lavrov lists the creation of new forms of interstate partnership that are not blocs, not frozen, and open to all willing to cooperate on the basis of equality and mutual benefit. He names the Eurasian Economic Union, the Shanghai Cooperation Organisation and BRICS as embodying these principles, and describes relations with ASEAN in the same spirit. He states Russia's readiness to return to partnership with the European Union once its European neighbours lose their interest in following American Russophobic tendencies — sanctions and provocations — and in tolerating the conduct of the British government.

Формы, которые не будут блоками, они не будут застывшими, они будут открыты для всех тех, кто готов сотрудничать на основе равноправия и взаимной выгоды.

Forms that will not be blocs, will not be frozen, and will be open to all who are ready to cooperate on the basis of equality and mutual benefit.

Готовы вернуться к партнёрству с Евросоюзом, когда у наших европейских соседей пропадёт интерес следовать в русле американских русофобских тенденций.

We are ready to return to partnership with the European Union when our European neighbours lose their interest in following the current of American Russophobic tendencies.

Отвечая участнику из Луганска, Лавров начинает с выражения солидарности, описывая население как живущее в условиях незаконной блокады и объявленное террористами лишь за отказ смириться с противозаконным вооружённым государственным переворотом. Он переворачивает рамку агрессора: Донецк и Луганск ни на кого не нападали — они просили оставить их в покое, а в ответ на них направили вооружённые силы и силы безопасности Украины. Оратор утверждает, что Россия не позволит увенчаться успехом попыткам заставить регион отказаться от Минских договорённостей, одобренных Советом Безопасности ООН и являющихся международным законом. На вопрос о терпении он отвечает, что Президенту Путину и российскому народу терпения не занимать, но предупреждает: период, когда Россия после 1991 года стучалась во все двери и её не слушали, уже прошёл.

Responding to a participant from Lugansk, Lavrov opens with an expression of solidarity, describing the population as living under an illegal blockade and branded terrorists merely for refusing to accept an unlawful armed coup. He inverts the aggressor framing: Donetsk and Lugansk attacked no one; they asked to be left alone, and instead Ukraine's armed forces and security services were directed against them. He affirms that Russia will not allow attempts to force the region to abandon the Minsk agreements — endorsed by the UN Security Council — to succeed, and answers the question of patience by saying that patience is something President Putin and the Russian people have never lacked, while warning that the period of Russia knocking on doors after 1991 and going unheard has passed.

В ответ на нежелание Донецка и Луганска смириться с противозаконным вооружённым государственным переворотом... вас объявили террористами.

In response to the unwillingness of Donetsk and Lugansk to accept an unlawful armed coup... you were declared terrorists.

Минские договорённости были одобрены Советом Безопасности ООН — это международный закон, его нужно выполнять.

The Minsk agreements were endorsed by the UN Security Council — this is international law, and it must be implemented.

Мы стучались во все двери после 91-го года, нас не слушали, не слушали, не слушали, но думаю, что этот период уже прошёл.

We knocked on every door after 1991, and we were not heard, not heard, not heard — but I think that period is now over.

На вопрос, не теряет ли ценность демократии свою силу, Лавров подтверждает, что демократия — это прежде всего власть народа, преломлённая через традиции, историю, культуру и религию каждого общества. Его центральный тезис: западные руководства признают демократические процедуры лишь тогда, когда результаты их устраивают. Он приводит примеры: победу праворадикальной партии Хайдера в Австрии, которую затем вынудили отказаться от победы; палестинские выборы 2007 года, на проведении которых настояла Кондолиза Райс, но чью победу ХАМАС американцы отказались признать, несмотря на подтверждение процедур международными наблюдателями; отказ Черногории проводить референдум о вступлении в НАТО. Он завершает наблюдением, что Запад требует верховенства закона и демократии внутри каждой страны, но сопротивляется закреплению тех же принципов в международных документах, потому что так ему удобно.

Asked whether the value of democracy is losing its force, Lavrov affirms that democracy is fundamentally the power of the people, refracted through each society's traditions, history, culture and religion. His central argument is that Western leaderships accept democratic procedures only when the results suit them. He marshals examples: Haider's right-radical party winning in Austria only to be pressured out; the 2007 Palestinian elections that Condoleezza Rice insisted on holding, whose Hamas victory the Americans then refused to recognise despite international observers confirming the vote; and Montenegro's refusal to hold a referendum on NATO accession. He closes by noting that the West demands the rule of law and democracy inside every country but resists writing the same principles into international documents.

Победил ХАМАС, и американцы тут же сказали, что мы не признаём победу ХАМАС, потому что это террористы, хотя все международные наблюдатели подтвердили, что процедуры были соблюдены.

Hamas won, and the Americans immediately said we do not recognise the Hamas victory because they are terrorists — even though all international observers confirmed the procedures were followed.

Как только переходим к международным делам — давайте запишем демократию и верховенство международного права — они не хотят, потому что им так удобно.

As soon as we move to international affairs — let us write in democracy and the supremacy of international law — they do not want to, because that is convenient for them.

На вопрос, не рискованна ли продажа С-400 Турции с учётом её колеблющейся истории, Лавров отвечает в политико-внешнеполитическом измерении. Он признаёт, что две страны не раз воевали кровопролитно и беспощадно, но восхваляет мудрость нынешних руководителей, которые при полном осознании этой истории твёрдо решили взять курс на стратегическое партнёрство. Вечных врагов не бывает, утверждает он, — бывает неспособность проводить линию, учитывающую собственные интересы и не задевающую интересы партнёра. С соседями враждовать нельзя, и нельзя науськивать их друг на друга, как пытались делать на Украине. Он указывает на беспрецедентное достижение — объединение трёх игроков с разными интересами (России, Турции и Ирана) по Сирии — и на долгосрочные экономические проекты, такие как «Турецкий поток» и атомная электростанция, как надёжнейшую гарантию против рецидива конфронтации.

Asked whether selling S-400 systems to Turkey is risky given Turkey's oscillating history, Lavrov answers on the political-foreign-policy dimension. He acknowledges the two countries' repeated, bloody wars but praises the wisdom of the current leaderships in choosing a course of strategic partnership in full awareness of that history. There are no eternal enemies, he argues — only the inability to pursue a line that respects one's own interests without ignoring a partner's. Neighbours must not quarrel, and must not be set against one another as was done in Ukraine. He points to the unprecedented achievement of aligning three players with divergent interests — Russia, Turkey and Iran — on Syria, and to long-term economic projects such as TurkStream and the nuclear power plant as the surest guarantee against relapse into confrontation.

Турция — наш сосед, а с соседями враждовать нельзя, это моё глубокое убеждение, и нельзя науськивать соседей друг на друга, как это пытались делать на Украине.

Turkey is our neighbour, and one must not be at enmity with neighbours — this is my deep conviction — and one must not set neighbours against each other, as was attempted in Ukraine.

Мы смогли объединить трёх игроков, далеко не одинаково смотрящих на ситуацию в Сирии, — Россию, Турцию и Иран.

We managed to bring together three players with far from identical views on the situation in Syria — Russia, Turkey and Iran.

На прямой вопрос, каким будет ответ России на высылку Лондоном 20 российских дипломатов, Лавров противопоставляет российское и британское поведение. Россия, как вежливые люди, сначала доведёт свой ответ до британской стороны — в отличие от британцев, которые хватаются за микрофон, чтобы объявить Россию виновной без доказательств. Он подробно описывает два заседания, созванных по инициативе Великобритании — в ОЗХО в Гааге и в Совете Безопасности ООН, — где Британия требовала осуждения России, но отказывалась предоставить доказательства или направить официальный запрос, как того требует Конвенция о запрещении химического оружия, настаивая, что запрос содержится в выступлении Терезы Мэй в парламенте. Он отмечает готовность России на сто процентов соблюсти десятидневный срок ответа по Конвенции и объясняет поведение британцев безысходностью правительства, неспособного выполнить обещания по Брекситу. Ответ, заверяет он, будет очень скоро.

Asked directly what Russia's response will be to London's expulsion of 20 Russian diplomats, Lavrov contrasts Russian and British conduct. Russia, as a matter of courtesy, will convey its response to the British side first, unlike the British who grab the microphone to declare Russia guilty without evidence. He details two meetings held on Britain's initiative — at the OPCW in The Hague and at the UN Security Council — where Britain demanded condemnation of Russia while refusing to provide evidence or to file the formal request the Chemical Weapons Convention requires, insisting instead that the answer lay in Theresa May's parliamentary speech. He notes Russia's readiness to observe the Convention's ten-day response procedure to the letter, and attributes British conduct to the hopelessness of a government unable to deliver on its Brexit promises. He confirms the answer will come very soon.

Мы попросили предоставить доказательства — нам ответили, что доказательства не нужны... запрос содержится в выступлении Терезы Мэй в парламенте.

We asked for evidence to be provided — we were told evidence is not needed... the request is contained in Theresa May's speech in Parliament.

Конвенция о запрещении химического оружия предполагает десятидневный срок для ответа, который мы, конечно, на сто процентов соблюдём.

The Chemical Weapons Convention provides a ten-day period for a response, which we will of course observe one hundred percent.

Эта история отражает прежде всего безысходность нынешнего правительства Великобритании, особенно когда они не могут обеспечить обещания, которые давали своему населению в связи с выходом из Евросоюза.

This affair reflects above all the hopelessness of the current British government, especially as it cannot deliver on the promises it made to its population regarding leaving the European Union.

Отвечая участнику из Татарстана в связи с Годом добровольца, Лавров говорит, что российские социальные проекты ни в чём не уступают тем, что можно увидеть за рубежом — в Израиле, Швеции или Швейцарии. Он предлагает конкретную помощь: проекты, изначально имеющие международное измерение, или национальные, но вызывающие интерес зарубежных коллег, можно прислать в Министерство, и он обязательно поручит, чтобы с ними разобрались. Он указывает на недавно созданный Совет молодых дипломатов, который провёл первую международную встречу на молодёжном фестивале в Сочи, как на естественный механизм помощи в установлении устойчивых связей за рубежом. С российской точки зрения ответ подчёркивает уверенность в собственном потенциале — Россия не догоняющая, а равная или превосходящая — и готовность государства практически поддержать инициативу молодёжи.

Responding to a participant from Tatarstan on the Year of the Volunteer, Lavrov says Russian social projects are in no way inferior to those seen abroad in Israel, Sweden or Switzerland. He offers concrete help: projects with an international dimension, or national ones that attract foreign interest, can be sent to the Ministry, and he will instruct that they be examined. He points to the newly formed Council of Young Diplomats, which held its first international meeting at the Sochi youth festival, as a natural vehicle for helping establish stable links abroad.

Я бы не сказал, что они где-то лучше или где-то превосходили наши проекты и наших специалистов.

I would not say their projects are in any way better or superior to ours or to our specialists.

Слабослышащая участница из Адыгеи спрашивает, возможна ли победа женщины на выборах в России и за рубежом. Лавров отвечает, что это возможно везде, и что главное не в том, чтобы обязательно победила женщина, а в тех качествах, которые проявляет человек. Он признаёт объективные, субъективные, исторические, цивилизационные и религиозные факторы, но утверждает, что мир движется по пути, ведущему к объективному сопоставлению деловых и личных качеств всех, кто претендует на государственную должность, — и что когда-нибудь женщина победит. С российской точки зрения ответ выдержан в духе меритократии: гендер не выдвигается ни как препятствие, ни как обязательный приоритет, а решающим объявляется профессионализм. Такая формулировка позволяет оратору совместить признание объективных различий обществ с образом России как страны, движущейся вместе с общемировой тенденцией к равному оцениванию кандидатов.

A hearing-impaired participant from Adygea asks whether a woman winning an election is possible in Russia and abroad. Lavrov answers that it is possible everywhere, and that the essential thing is not that a woman must necessarily win but the qualities the person demonstrates. He acknowledges objective, subjective, historical, civilisational and religious factors, but affirms that the world is moving toward an objective assessment of the professional and personal qualities of all candidates for public office — and that one day a woman will win.

Мы движемся по пути, который будет выводить нас на объективное сопоставление деловых и личных качеств всех тех, кто будет претендовать на государственную должность.

We are moving along a path that will lead us toward an objective comparison of the professional and personal qualities of all who aspire to public office.

На вопрос, уместно ли было России уплатить взносы Международному олимпийскому комитету перед закрытием Игр и не означает ли это признания справедливости отстранения, Лавров отказывается комментировать вопрос, за который он не отвечает. Он отмечает, что решения по линии МОК принимает Олимпийский комитет России — организация, независимая от правительства. По его словам, как правило, взносы следует платить при отсутствии чрезвычайных обстоятельств, а решение спортсменов участвовать было делом Олимпийского комитета России. С российской точки зрения такой ответ демонстрирует разграничение сфер ответственности: министр не берётся говорить за независимую спортивную структуру и не позволяет втянуть себя в трактовку, будто уплата взносов равнозначна признанию вины. Сдержанность здесь сама по себе становится позицией — отказом принять навязываемую логику «признания справедливости отстранения».

Asked whether it was appropriate for Russia to pay its dues to the International Olympic Committee before the Games' closing, and whether this amounted to admitting Russia was justly barred, Lavrov declines to comment on a matter outside his responsibility. He notes the IOC's decisions are made by the Russian Olympic Committee, an organisation independent of the government. He says that as a general rule dues should be paid absent extraordinary circumstances, and that the athletes' decision to participate was a matter for the Russian Olympic Committee.

Развёрнуто отвечая сирийскому участнику, Лавров повторяет, что Россия будет добиваться в Совете Безопасности уважения территориальной целостности, суверенитета и независимости Сирии. Он рассказывает, как в Москве подтвердил с министром иностранных дел Турции, что Турция уважает сирийский суверенитет и не намерена сохранять присутствие после завершения своей операции. Саму операцию он характеризует как спровоцированную действиями США к востоку от Евфрата, где Вашингтон сделал ставку на курдские формирования и объявил о переходе под курдский контроль всей границы Сирии с Ираком — абсолютно непрофессиональный шаг тех, кто не имеет представления о раскладе сил на Ближнем Востоке. Он обещает продолжать борьбу с террористами в Восточной Гуте с гуманитарными коридорами, требует, чтобы коалиция США прекратила поддерживать группировки под зонтиком «Джабхат ан-Нусры» и «Хайят Тахрир аш-Шам» согласно резолюции 2254, и подчёркивает, что нельзя медлить с политическим процессом — формированием конституционного комитета под эгидой ООН в Женеве на основе сочинского Конгресса национального диалога.

Responding at length to a Syrian participant, Lavrov reiterates that Russia will press the Security Council to secure respect for Syria's territorial integrity, sovereignty and independence. He recounts confirming with Turkey's foreign minister in Moscow that Turkey respects Syrian sovereignty and will not maintain a presence once its operation ends. He characterises Turkey's operation as provoked by US actions east of the Euphrates, where Washington bet on Kurdish formations and announced Kurdish control of the Syria-Iraq border — an unprofessional move by anyone ignorant of the Middle Eastern balance of forces. He vows to continue fighting terrorists in Eastern Ghouta while providing humanitarian corridors, demands that the US coalition stop supporting groups sheltering under Jabhat al-Nusra and Hayat Tahrir al-Sham per Resolution 2254, and stresses that the political process — a constitutional committee under UN auspices in Geneva, building on the Sochi Congress of National Dialogue — must not be delayed.

США сделали ставку на курдские формирования... объявили, что берут под контроль всю границу Сирии с Ираком — это было абсолютно непрофессионально и неграмотно.

The US bet on Kurdish formations... and announced they were taking control of the entire Syria-Iraq border — this was absolutely unprofessional and incompetent.

Резолюция 2254 требует отмежеваться от бандитов, и тогда никто не будет страдать в качестве побочного ущерба.

Resolution 2254 requires dissociating from the bandits, and then no one will suffer as collateral damage.

Нельзя больше медлить с политическим процессом... через формирование конституционного комитета под эгидой ООН, который должен приступить к работе в Женеве.

The political process can no longer be delayed... through forming a constitutional committee under UN auspices, which must begin work in Geneva.

На вопрос о реформе образования в Латвии — и, шире, в Украине и других соседних государствах — Лавров характеризует насильственное принуждение трети населения отказаться от языка, истории и культурного наследия как грубейшее нарушение всех мыслимых конвенций, включая хартии Совета Европы, защищающие региональные языки и языки национальных меньшинств. Он объясняет, что Россия поднимает эти вопросы в ОБСЕ, Совете Европы и Комитете по ликвидации расовой дискриминации, но что «солидарность» ЕС — которую он называет круговой порукой — притупляет принципиальные позиции. Он рекомендует обращаться в судебные инстанции, включая Европейский суд по правам человека, настаивая, что защита прав человека никогда не рассматривалась как нечто подлежащее охране под предлогом суверенитета государства, и обещает поддержку, отмечая, что Венецианская комиссия потребовала существенных изменений в украинском законе об образовании.

Asked about education reform in Latvia — and, by extension, Ukraine and other neighbouring states — Lavrov frames the forced abandonment of language, history and cultural heritage by a third of a population as a gross violation of every conceivable convention, including Council of Europe charters protecting regional and minority languages. He explains that Russia raises these matters in the OSCE, the Council of Europe and the Committee on the Elimination of Racial Discrimination, but that EU "solidarity" — which he calls collective cover — blunts principled stances. He urges recourse to judicial bodies, including the European Court of Human Rights, insisting that human rights protection has never been subordinated to the pretext of state sovereignty, and pledges support, noting the Venice Commission has demanded substantial changes to Ukraine's education law.

Когда страна, треть населения которой говорит на языке, не являющемся языком титульной нации, пытается заставить эту треть насильно отказаться от своей истории, культуры, языкового наследия.

When a country, a third of whose population speaks a language that is not that of the titular nation, tries to force that third to renounce its history, culture and linguistic heritage.

Защита прав человека никогда не рассматривалась как нечто, подлежащее охране под предлогом суверенитета того или иного государства.

The protection of human rights has never been regarded as something to be shielded under the pretext of a given state's sovereignty.

На вопрос, как недавнее решение Казахстана предоставить безвизовый въезд американским гражданам может отразиться на российско-казахстанских отношениях, Лавров признаётся, что не знал об этом, и обещает поднять тему на следующий день в Астане со своим коллегой Кайратом. Он объясняет, что подобные меры неизбежно потребуют согласования в рамках Евразийского экономического союза, где действует принцип безвизового передвижения, и отмечает переговоры с Белоруссией о единой визовой политике. Он замечает, что граждане США, допускаемые в Казахстан, не всегда допускаются в Россию, учитывая списки, которые ведёт каждая сторона, и говорит, что последствия для общего визового пространства придётся рассмотреть. С российской точки зрения ответ подчёркивает согласованность интеграционного объединения: суверенное решение партнёра уважается, но его практические последствия требуют совместной выверки в рамках ЕАЭС.

Asked how Kazakhstan's recent decision to grant visa-free entry to American citizens might affect Russian-Kazakh relations, Lavrov admits he was unaware of it and undertakes to raise it the next day in Astana with his colleague Kairat. He explains that such measures inevitably require coordination within the Eurasian Economic Union, which operates on the principle of visa-free movement, and notes ongoing talks with Belarus toward a unified visa policy. He observes that US citizens admissible to Kazakhstan are not always admissible to Russia, given the lists each side maintains, and says the consequences for the common visa space will need to be examined.

На просьбу оценить роль Астраханской области в евразийской стратегии России и неурегулированный статус Каспия Лавров вспоминает Астрахань как место проведения Четвёртого каспийского саммита и с большой долей уверенности объявляет, что конвенция будет подписана в этом году на Пятом саммите в Казахстане. Он отмечает, что министры иностранных дел всех пяти прикаспийских государств — России, Казахстана, Туркменистана, Ирана и Азербайджана — в декабре в Москве досогласовали все статьи, и сейчас идёт сверка текстов на языках каждой страны. Он выдвигает идею организации каспийского экономического сотрудничества или, как минимум, ежегодного механизма торгово-экономических встреч, и продвигает Астрахань в качестве его столицы. С российской точки зрения тема демонстрирует дипломатический успех — сближение пяти сторон по сложнейшему вопросу статуса — и практическую отдачу многосторонней работы для конкретного российского региона.

Asked to assess the Astrakhan region's role in Russia's Eurasian strategy and the unresolved status of the Caspian, Lavrov recalls Astrakhan as the site of the Fourth Caspian Summit and announces with high confidence that the Convention will be signed this year at the Fifth Summit in Kazakhstan. He notes that the foreign ministers of all five littoral states — Russia, Kazakhstan, Turkmenistan, Iran and Azerbaijan — finalised every article in Moscow in December, with texts now being verified in each language. He advances the idea of a Caspian economic cooperation organisation, or at minimum an annual mechanism of trade-economic meetings, and promotes Astrakhan as its capital.

В декабре мы собирали в Москве министров иностранных дел каспийских стран — России, Казахстана, Туркменистана, Ирана, Азербайджана — и на нашем уровне досогласовали все статьи этой конвенции.

In December we gathered the foreign ministers of the Caspian states in Moscow — Russia, Kazakhstan, Turkmenistan, Iran, Azerbaijan — and at our level finalised every article of this convention.

Отвечая мексиканскому участнику, Лавров шутит, что отношения США с Россией и США с Мексикой различаются хотя бы потому, что между Мексикой и США строится физическая стена, тогда как стена между Россией и Америкой пока лишь воображаемая. Он отвергает регулярно всплывающие спекуляции о том, что Россия будет манипулировать предстоящими выборами в Мексике, отмечая, что никто даже не удосуживается объяснить, зачем России плацдарм в Мексике для нападения на США. Он выражает уверенность в мудрости мексиканского народа, который не позволит втянуть себя в конфронтационные затеи западных стран и соседей. Он высоко оценивает роль Мексики в создании СЕЛАК, впервые объединившего все испаноязычные страны Америки, и поддерживает законное стремление Латинской Америки быть одним из опорных столбов формирующегося многополярного мира при сохранении добрых отношений с США и Канадой.

Responding to a Mexican participant, Lavrov jokes that US-Russia and US-Mexico relations differ if only because a physical wall is being built between Mexico and the US, whereas the wall between Russia and America is so far only imaginary. He dismisses the recurring speculation that Russia will manipulate Mexico's upcoming elections, noting that no one even troubles to explain why Russia would want a bridgehead in Mexico to attack the US. He voices confidence in the wisdom of the Mexican people not to be drawn into confrontational schemes pushed by Western states and neighbours. He praises Mexico's role in founding CELAC, which for the first time united all Spanish-speaking countries of the Americas, and supports Latin America's legitimate aspiration to be one of the pillars of the emerging multipolar world while maintaining good relations with the US and Canada.

Между вами строится физическая стена, а между нами и Соединёнными Штатами пока только такая воображаемая — у нас нет общей границы, кроме Берингова пролива.

Between you a physical wall is being built, while between us and the United States there is so far only an imaginary one — we have no common border except the Bering Strait.

★ Multipolarity Стремление быть одним из опорных столбов того самого многополярного мира, который неизбежно формируется, я считаю абсолютно законным и оправданным.

The aspiration to be one of the supporting pillars of the very multipolar world that is inevitably taking shape I consider absolutely legitimate and justified.

На вопрос, как он занимается собственным образованием и какую книгу прочитал последней, Лавров называет книгу Пелевина — ту, что «почти айфон, но не айфон», — которую он не дочитал. Самообразование он описывает как непрерывный процесс, питаемый ежедневным ознакомлением с огромными объёмами информации от послов, более богатой, чем то, что дают СМИ или интернет, потому что она опирается на личные контакты, а также регулярным общением с коллегами-министрами, раскрывающим их образ мышления и анализа. Он описывает выстроенную в Министерстве систему подготовки — от вступительных испытаний до курсов повышения квалификации в Дипломатической академии и программ для руководящих работников, уезжающих за границу послами или консулами, — но заключает, что если человек сам не хочет образовываться, никакие курсы не помогут, а если хочет — ему и курсы не нужны.

Asked how he pursues his own education and what book he last read, Lavrov names a Pelevin book — the one titled "almost iPhone but not iPhone" — which he has not finished. He describes self-education as a continuous process driven by daily engagement with vast volumes of information from ambassadors, richer than what media or the internet offer because it rests on personal contacts, and by regular exchanges with fellow foreign ministers that reveal how they think and analyse. He describes the Ministry's structured training system, from entry examinations to refresher courses at the Diplomatic Academy and leadership programmes for those heading abroad as ambassadors or consuls, but concludes that if a person does not wish to educate themselves no course will help, and if they do, no course is needed.

На вопрос, планируются ли зарубежные стажировки для спасателей и добровольцев в Год добровольца, особенно в медицине и спасательном деле, Лавров восхваляет российское МЧС — созданное с нуля Сергеем Шойгу — как одно из эталонных и, по его мнению, лучшее в мире агентство, настолько, что он не очень понимает, какому добровольчеству ему ещё учиться, и предлагает, чтобы Россия сама передавала свой опыт. Он указывает на Международную организацию гражданской обороны, которую возглавляет российский гражданин и которая формировалась при участии МЧС, как на естественную площадку, через которую российское министерство могло бы инициировать самые разные добровольческие и совместные форматы. С российской точки зрения ответ утверждает не догоняющую, а лидирующую роль страны: не Россия едет учиться, а к ней едут за опытом.

Asked whether foreign internships are planned for rescuers and volunteers in the Year of the Volunteer, particularly in medicine and rescue work, Lavrov praises Russia's EMERCOM — built from scratch by Sergei Shoigu — as one of the world's benchmark, and in his view best, agencies, so much so that he questions what volunteering it still needs to learn and suggests Russia should instead pass on its experience. He points to the International Civil Defence Organisation, headed by a Russian citizen and shaped by EMERCOM's work, as a natural venue through which the Russian ministry could initiate various volunteer and cooperative formats.

В этом обмене Лавров повторяет, что каковы бы ни были мотивы Британии в деле Скрипаля, они в любом случае нечистоплотны, поскольку честные мотивы были бы изложены, а процедуры Конвенции о запрещении химического оружия — задействованы. Затем он обращается к Алжиру как стратегическому партнёру, вспоминая недавний приём министра иностранных дел Алжира и взаимную заинтересованность в углублении партнёрства в торговле, инвестициях и внешней политике. Ливию он представляет как проблему, созданную западными коллегами, которые фактически разрушили страну, обрушив последствия на всех её соседей и на Сахаро-Сахельский регион, — потоки незаконного оружия и бандитов, вооружённых теми, кто хотел свергнуть Каддафи. Он подчёркивает тесную координацию с Алжиром, включая недавний визит секретаря Совета Безопасности Николая Патрушева, чтобы помогать друг другу развиваться экономически и урегулировать региональные конфликты на справедливой основе.

In this exchange Lavrov reiterates that whatever Britain's motives in the Skripal affair, they can only be unscrupulous, since honest motives would have been shared and the Chemical Weapons Convention's procedures invoked. He then turns to Algeria as a strategic partner, recalling his recent reception of Algeria's foreign minister and mutual interest in deepening partnership across trade, investment and foreign policy. He frames Libya as a problem created by Western partners who effectively destroyed the country, unleashing consequences on all its neighbours and across the Sahel-Sahara region — floods of illegal weapons and bandits armed by those who wanted to overthrow Gaddafi — and stresses close coordination with Algeria, including a recent visit by Security Council Secretary Nikolai Patrushev, to help each other develop economically and settle regional conflicts on a just basis.

Мотивы в любом случае нечистоплотные, потому что если бы они были чистоплотными, нам бы о них рассказали и предъявили в ответ на те вопросы, которые мы задаём.

The motives are in any case unscrupulous, because if they were honest they would have been shared with us and presented in answer to the questions we are asking.

Ливия — проблема, которую создали наши западные коллеги, когда её по сути дела разрушили и создали проблемы для всех соседей.

Libya is a problem our Western colleagues created when they effectively destroyed it and created problems for all its neighbours.

В заключительном обмене с участником из ЮАР Лавров объясняет, что Новый банк развития БРИКС только начинает свои операции, причём проекты первого этапа ограничены территорией пяти стран БРИКС, а проекты за их пределами относятся к следующему этапу. Он заверяет, что особое внимание будет уделено африканскому континенту, поскольку региональное отделение банка расположится в ЮАР. Отвечая на упомянутых участником «империалистических друзей», препятствующих экономическому сотрудничеству БРИКС, Лавров говорит, что подобные силы стремятся разбить любые объединения, в которых они не заказывают музыку, но такие государства, как Китай, Индия, Бразилия, ЮАР и Россия, обладают собственным достоинством и не позволят никому диктовать направление своей внешней политики или мешать близкой дружбе — включая боевое братство, выкованное с ЮАР в период борьбы за независимость.

In the closing exchange with a South African participant, Lavrov explains that the BRICS New Development Bank is only just beginning its operations, with first-stage projects confined to the territory of the five BRICS states and projects beyond them belonging to a later stage. He assures that special attention will go to the African continent, since the bank's regional office will be located in South Africa. Addressing the "imperialist friends" the participant described as obstructing BRICS economic cooperation, Lavrov says such actors seek to break up any grouping they do not control, but that states like China, India, Brazil, South Africa and Russia possess their own dignity and will let no one dictate their foreign policy or interfere with close friendships — including the combat brotherhood forged with South Africa during its struggle for independence.

Проекты, которые обсуждаются на первом этапе, касаются только территории пяти стран БРИКС; возможные проекты за пределами стран БРИКС — это следующий этап.

The projects discussed at the first stage concern only the territory of the five BRICS countries; possible projects beyond the BRICS countries are the next stage.

Они заинтересованы в том, чтобы разбить любые объединения, в которых они не заказывают музыку.

They are interested in breaking up any associations in which they are not the ones ordering the music.