Lavrov Press Conference After GCC Meeting

С.Лавров открывает пресс-конференцию, представляя четвёртый раунд стратегического диалога Россия–Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива — впервые проведённый в Москве — как доказательство того, что за пять лет формат созрел в полноценный инструмент координации. Акцент делается на консолидации: стороны прошли путь от простого понимания позиций друг друга к реальной координации по целому ряду важных вопросов. Лавров прямо признаёт, что оценки не совпадают по каждому аспекту ближневосточных кризисов, но подаёт эту откровенность как силу рабочего партнёрства, а не как слабость. Риторическая задача — закрепить за Россией статус надёжного, постоянного собеседника арабских государств Залива, институционализировать отношения регулярным ритмом министерских встреч. Аль-Джубейр благодарит за тёплый приём и подтверждает конструктивный характер заседания, тем самым укрепляя образ равноправного, взаимовыгодного диалога.

Lavrov opens by framing the fourth round of the Russia–Gulf Cooperation Council strategic dialogue — held in Moscow for the first time — as proof that the format has matured over five years into an effective instrument of coordination. His emphasis is on consolidation: the two sides have moved beyond merely understanding one another's positions to genuine coordination on a range of important questions. He is candid that agreement is not total on every crisis of the Middle East, but presents this frankness as a strength of a working partnership rather than a weakness. The rhetorical aim is to position Russia as a reliable, permanent interlocutor for the Arab states of the Gulf, distinct from transactional Western engagement, and to institutionalise the relationship with a concrete rhythm of ministerial meetings.

За вот 5 лет своего существования консультации в данном формате утвердились в качестве эффективного механизма координации усилий в интересах укрепления региональной и глобальной безопасности и стабильности.

Over the five years of its existence, consultations in this format have established themselves as an effective mechanism for coordinating efforts in the interests of strengthening regional and global security and stability.

Мы стали гораздо лучше не только понимать позиции друг друга, но и вышли на действительно уровень координации по целому ряду важных вопросов.

We have come not only to understand each other's positions far better, but have reached a genuine level of coordination on a whole range of important questions.

Сквозной опорой изложения Лаврова является тезис о том, что проблемы Ближнего Востока должны преодолеваться на основе уважения международного права, а внутри любого урегулирования необходимо обеспечивать равные права и свободы различных конфессиональных и этнических групп. Этот принцип решает сразу несколько задач: он напрямую обращён к партнёрам по Заливу, озабоченным региональным порядком; он подкрепляет более широкую линию России на суверенитет и невмешательство; и он задаёт рамку, через которую Россия подходит к межконфессиональной напряжённости. Аль-Джубейр отвечает встречной похвалой — он высоко ценит именно позицию России по сохранению суверенитета других государств, невмешательство в их внутренние дела и политику добрососедства. Тем самым фиксируется совпадение по основополагающим правилам поведения даже там, где конкретная политика расходится. Для российской стороны это ценно: базовые принципы работают как общий язык, объединяющий Москву и арабские столицы вокруг устойчивого регионального порядка.

A recurring pillar of Lavrov's presentation is that the problems of the Middle East must be overcome on the basis of respect for international law, and that within any settlement the equal rights and freedoms of different confessional and ethnic groups must be guaranteed. This principle serves several purposes at once: it appeals directly to Gulf partners concerned with regional order, it underwrites Russia's broader case for sovereignty and non-interference, and it provides the frame through which Russia approaches sectarian tensions. Al-Jubeir reciprocates by praising precisely Russia's respect for the sovereignty of other states, non-interference in their internal affairs, and its policy of good-neighbourliness — signalling convergence on the foundational rules of conduct even where specific policy differs.

Проблемы стран региона Ближнего Востока должны преодолевать на основе уважения международного права.

The problems of the countries of the Middle East region must be overcome on the basis of respect for international law.

В этих процессах крайне важно обеспечивать равные права и свободы различных конфессиональных и этнических групп.

In these processes it is extremely important to guarantee the equal rights and freedoms of the various confessional and ethnic groups.

Лавров подтверждает твёрдую приверженность России достижению всеобъемлющего, справедливого и прочного урегулирования палестино-израильского конфликта на имеющейся международно-правовой основе, предусматривающей палестинское государство в безопасных границах, живущее в мире со всеми соседями. Принципиально важно, что восстановление палестинского единства он делает условием эффективного движения к этим целям — тем самым часть ответственности за прогресс возлагается на сплочённость самих палестинцев. Аль-Джубейр тепло поддерживает российскую линию, конкретизируя формулу двух государств: независимое палестинское государство со столицей в Восточном Иерусалиме. Тема позволяет обеим сторонам продемонстрировать общую, принципиальную позицию по старейшему конфликту региона и подчеркнуть репутацию России как державы, подходящей к палестинскому вопросу справедливо и последовательно. Для российской системы координат это одновременно и подтверждение верности исторической линии, и укрепление доверия арабского мира.

Lavrov reaffirms Russia's commitment to a comprehensive, just and lasting settlement of the Palestinian–Israeli conflict on the existing international-legal basis, providing for a Palestinian state within secure borders living in peace with all its neighbours. Crucially, he makes the restoration of Palestinian unity a precondition for effective movement toward these goals — placing responsibility for progress partly on Palestinian cohesion. Al-Jubeir warmly endorses Russia's line, spelling out the two-state formula with an independent Palestinian state and East Jerusalem as its capital. The theme lets both sides display a shared, principled position on the region's oldest conflict and underscore Russia's standing as a fair-minded power on the Palestinian question.

Мы подтвердили твёрдую приверженность достижению всеобъемлющего, справедливого и прочного урегулирования палестино-израильского конфликта на имеющейся международно-правовой основе.

We reaffirmed our firm commitment to achieving a comprehensive, just and lasting settlement of the Palestinian–Israeli conflict on the existing international-legal basis.

Принципиальное значение имеет скорейшее восстановление палестинского единства.

The earliest restoration of Palestinian unity is of fundamental importance.

По теме терроризма и экстремизма Лавров призывает к бескомпромиссному противодействию, чтобы не дать восторжествовать планам ИГИЛ, «Аль-Каиды», «Джабхат ан-Нусры» и им подобных. Он вновь привлекает внимание партнёров к инициативе Президента России по формированию широкого антитеррористического фронта под эгидой ООН, представляя её как естественный организующий принцип коллективных действий. В том же контексте участники приветствовали создание Саудовской Аравией исламской коалиции и высказались за усиление координации. Такое построение увязывает флагманское российское антитеррористическое предложение с инициативой, ведомой арабскими государствами, изображая их как взаимодополняющие, а не конкурирующие. Тем самым закрепляется ключевое послание встречи — единый фронт против общей угрозы. Для России это способ утвердить свою повестку как основу международной консолидации, а ооновскую эгиду — как гарантию легитимности совместных усилий против экстремизма.

On terrorism and extremism Lavrov calls for uncompromising resistance to prevent the plans of ISIL, Al-Qaeda, Jabhat al-Nusra and similar groups from prevailing. He again draws partners' attention to President Putin's initiative for a broad anti-terrorist front under the aegis of the UN — presenting it as the natural organising principle for collective action. In the same breath the participants welcomed Saudi Arabia's creation of the Islamic coalition and spoke in favour of stronger coordination. The framing knits Russia's flagship counter-terrorism proposal together with a Gulf-led initiative, portraying the two efforts as complementary rather than competing, and reinforcing the message of a unified front against a shared threat.

Терроризм, экстремизм требуют бескомпромиссного противодействия, с тем чтобы не дать восторжествовать планам, которые вынашивают ИГИЛ, Аль-Каида, Джабхат ан-Нусра и им подобные.

Terrorism and extremism require uncompromising counteraction, so as not to let the plans nurtured by ISIL, Al-Qaeda, Jabhat al-Nusra and their like prevail.

Мы вновь привлекли внимание партнёров к инициативе президента России по формированию широкого антитеррористического фронта под эгидой ООН.

We again drew our partners' attention to the initiative of the President of Russia to form a broad anti-terrorist front under the aegis of the UN.

Наряду с политической повесткой Лавров сообщает, что министры одобрили конкретные направления развития торгово-экономических, инвестиционных и гуманитарных связей между Россией и государствами ССАГПЗ. Он перечисляет конкретные проектные области — нефтегазовую сферу, энергетику, включая ядерную, информационно-коммуникационные технологии, мирное освоение космоса, медицину и транспортную инфраструктуру — и раскрывает, что экспертам поручено подготовить план действий, который министры смогут рассмотреть и одобрить ориентировочно в сентябре, на полях Генеральной Ассамблеи ООН. Аль-Джубейр вторит экономическому акценту, добавляя образование, энергетику и военно-техническое сотрудничество. Тема наполняет отношения практическим, ориентированным в будущее экономическим измерением, показывая, что стратегический диалог не ограничивается декларациями. В российской подаче это доказательство того, что партнёрство с арабскими друзьями носит долгосрочный, всесторонний характер, а Россия предлагает Заливу реальные проекты развития, а не только политические заявления.

Alongside the political agenda, Lavrov reports that ministers approved concrete directions for developing trade, economic, investment and humanitarian ties between Russia and the GCC states. He enumerates specific project areas — oil and gas, energy including nuclear, information and communication technologies, peaceful space exploration, medicine, and transport infrastructure — and reveals that experts have been tasked with preparing a plan of action for ministers to review and approve around September, on the margins of the UN General Assembly. Al-Jubeir echoes the economic emphasis, adding education, energy and military-technical cooperation. The theme substantiates the relationship with a practical, forward-looking economic dimension, showing that the strategic dialogue is not confined to declarations.

Речь идёт о продвижении конкретных проектов между Россией и нашими арабскими друзьями в нефтегазовой сфере, в области энергетики, включая ядерную, в сфере информационно-коммуникационных технологий, мирного освоения космоса, медицины, транспортной инфраструктуры.

This concerns advancing concrete projects between Russia and our Arab friends in the oil-and-gas sphere, in energy including nuclear, in information and communication technologies, peaceful space exploration, medicine and transport infrastructure.

Мы поручили нашим экспертам… подготовить план действий между Россией и Советом сотрудничества арабских государств залива, с тем чтобы министры могли рассмотреть его и одобрить ориентировочно в сентябре.

We instructed our experts to prepare a plan of action between Russia and the Gulf Cooperation Council so that ministers can review and approve it approximately in September.

Отвечая на прямой вопрос о том, как Россия видит роль Ирана и обеспокоенность арабских стран Залива, Лавров даёт тщательно выверенную формулу. Он подтверждает, что любая страна имеет полное право развивать контакты с соседями и стремиться усилить своё влияние — но только на основе полного уважения принципов международного права, транспарентности и легитимности. Он признаёт реальные, сугубо предметные противоречия между ССАГПЗ и Ираном, одновременно предостерегая от очень опасных попыток представлять их как отражение раскола в мусульманском мире, которые называет неприемлемыми, настаивая, что единство всех течений Ислама отвечает интересам самого Ислама. Аль-Джубейр озвучивает обеспокоенность арабских государств вмешательством Ирана во внутренние дела других стран, приветствуя при этом готовность России содействовать нормализации. Россия позиционирует себя как державу, сохраняющую хорошие отношения с обеими сторонами и способную помочь.

Asked directly how Russia views Iran's role and the Gulf states' concerns, Lavrov offers a carefully balanced formulation. He affirms that any state has the full right to develop contacts with its neighbours and to seek to expand its influence — but only on the basis of full respect for international law, transparency and legitimacy. He acknowledges the real, substantive contradictions between the GCC and Iran, while warning against dangerous attempts to present them as a split in the Muslim world, which he calls unacceptable, insisting that the unity of all currents of Islam is in Islam's interest. Al-Jubeir voices the Arab states' concern over Iranian interference in others' affairs, while welcoming Russia's readiness to help normalise relations.

Для любой страны абсолютно нормально, естественно стремиться усилить своё влияние… Разумеется, мы исходим из того, что это необходимо делать на основе полного уважения принципов международного права.

For any country it is entirely normal and natural to seek to strengthen its influence… Naturally, we proceed from the premise that this must be done on the basis of full respect for the principles of international law.

У нас хорошие отношения с членами Совета сотрудничества и с Ираном, и мы будем готовы использовать эти хорошие отношения… нормализация может состояться исключительно через прямой диалог соответствующих сторон.

We have good relations both with the members of the Cooperation Council and with Iran, and we will be ready to use these good relations… normalisation can come about solely through direct dialogue between the relevant parties.

Тесно связанной с иранским вопросом является тема ситуации в самом Персидском заливе. Лавров подчёркивает необходимость выстраивать отношения здесь на основе добрососедства и взаимного уважения интересов — прямо между арабскими странами Залива и Ираном. Он представляет Россию не как сторону, занимающую чью-либо позицию, а как державу, поддерживающую сбалансированные связи с обоими лагерями и потому обладающую уникальными возможностями для содействия. Это позиционирование центрально для того, как Россия представляет себя в регионе: великая держава, которая держит каналы открытыми со всеми сторонами и предлагает свои добрые услуги, не навязывая себя. Конкретные проблемы, возникающие в отношениях между арабскими государствами Залива и Ираном, Россия хотела бы помочь решить — через прямой диалог соответствующих сторон. Для российской системы координат это воплощение принципа многополярной, уравновешенной дипломатии, противопоставленной логике блоков и односторонних ставок.

Closely tied to the Iran question, Lavrov devotes attention to the situation in the Persian Gulf itself, stressing the need to build relations there on good-neighbourliness and mutual respect for interests — explicitly between the Arab states of the Gulf and Iran. He presents Russia not as a party taking sides but as a power holding balanced ties with both camps and therefore uniquely placed to assist. This positioning is central to Russia's regional self-presentation: a great power that keeps channels open to all sides and offers its good offices without imposing itself.

Убеждены в необходимости выстраивать и здесь отношения добрососедства, уважения интересов друг друга — имею в виду арабские страны залива и Иран.

We are convinced of the need to build here too relations of good-neighbourliness and respect for one another's interests — I mean the Arab states of the Gulf and Iran.

Конкретные проблемы, которые возникают в отношениях между арабскими государствами персидского залива и Ираном… Россия хотела бы помочь решить.

The concrete problems that arise in relations between the Arab states of the Persian Gulf and Iran… Russia would like to help resolve.

Отвечая на вопрос о предлагавшихся совместных российско-американских операциях против ИГИЛ и «Нусры», Лавров даёт откровенный отчёт о положении дел: координация пока ещё не сложилась окончательно, хотя есть прогресс в согласовании действий в воздушном пространстве Сирии, и движение идёт медленнее, чем хотелось бы России. Он напоминает, что с момента начала работы Воздушно-космических сил России по просьбе сирийского правительства Москва с самого начала предлагала американцам и возглавляемой ими коалиции наладить практическую координацию именно в боевом смысле, но Вашингтон был готов сначала лишь на механизм избежания инцидентов, затем на канал обмена информацией — и до сих пор не созрел до реальной боевой координации. Изложение представляет Россию как последовательно идущую навстречу сторону, а США — как колеблющуюся.

Responding to a question on the proposed joint Russian–American operations against Daesh and Nusra, Lavrov gives a frank status report: coordination has not yet fully taken shape, though there is progress on aligning actions in Syrian airspace, and it is moving more slowly than Russia would wish. He recounts that from the moment the Russian Aerospace Forces began operating at the Syrian government's request, Russia proposed practical combat coordination to the US-led coalition, but Washington was initially willing only to agree a mechanism for avoiding incidents, later a channel for information exchange — and has still not matured to real combat coordination. The account casts Russia as the consistently forthcoming party and the US as hesitant.

С тех пор как Воздушно-космические силы России по просьбе сирийского правительства начали работать против террористов в этой стране, мы предлагали с самого начала американцам и коалиции… наладить практическую координацию именно в боевом смысле.

Ever since the Russian Aerospace Forces began operating against the terrorists in this country at the request of the Syrian government, we proposed from the very start to the Americans and the coalition to establish practical coordination in the combat sense.

Они были готовы сначала только на договорённость о механизме избежания инцидентов, потом… согласились установить канал связи для обмена информацией… но пока ещё не созрели до реальной боевой координации.

At first they were ready only for an arrangement on a mechanism for avoiding incidents, then… agreed to set up a communications channel for exchanging information… but have still not matured to real combat coordination.

Лавров подробно останавливается на ключевом оперативном препятствии: многие группы так называемой патриотической оппозиции остаются территориально перемешаны с террористическими группировками, прежде всего с «Джабхат ан-Нусрой». Он напоминает, что ещё с февраля американцы обещали — через лояльных им представителей — добиться этого размежевания, однако спустя три месяца после вступления в силу прекращения боевых действий этого не произошло. Из этого следует, что все, кто хотел уйти с позиций террористов и официально присоединиться к режиму прекращения огня, имели для этого многократные возможности. Он описывает российское предложение установить дату 25 мая как дату отсечения тех, кто готов к политическому урегулированию, от тех, кто не желает присоединяться к прекращению боевых действий, отмечая, что Россия пошла американцам навстречу после нескольких контактов по военной линии. Послание таково: Россия продвигает практические решения, тогда как обязательства партнёров остаются невыполненными.

Lavrov dwells on a core operational obstacle: many groups of the so-called patriotic opposition remain territorially intermingled with terrorist groupings, above all Jabhat al-Nusra. He recalls that since February the Americans have promised, through representatives loyal to them, to achieve this separation, yet three months after the ceasefire took effect it has not happened — implying that anyone who wished to leave terrorist positions has had ample opportunity. He describes Russia's proposal to set 25 May as a cut-off date distinguishing those ready for political settlement from those unwilling to join the ceasefire, noting that Russia met the Americans halfway after several military-channel contacts. The message: Russia is driving practical solutions while its partners' commitments go unfulfilled.

Многие группы так называемой патриотической оппозиции перемешаны территориально с террористическими группировками, прежде всего с Джабхат ан-Нусрой.

Many groups of the so-called patriotic opposition are territorially intermingled with terrorist groupings, above all with Jabhat al-Nusra.

Мы предложили американским партнёрам определить дату 25 мая как дату отсечения всех тех, кто готов к политическому урегулированию, от тех, кто не хочет присоединяться к прекращению боевых действий.

We proposed to our American partners to set the date of 25 May as the cut-off date separating all those ready for political settlement from those who do not wish to join the cessation of hostilities.

Оба министра сходятся на том, что ключ к успеху лежит в неукоснительном, всеобщем выполнении решений Международной группы поддержки Сирии и соответствующих резолюций Совета Безопасности ООН. Аль-Джубейр излагает три опоры: обязательство правительства Асада прекратить боевые действия и обеспечить гуманитарный доступ в соответствии с резолюцией 2254; возобновление межсирийских переговоров на основе Женевского коммюнике и резолюций ООН; и укрепление координации в рамках Венского процесса. Лавров подчёркивает тот же принцип — ответ лежит в неукоснительном соблюдении всеми без исключения, и в Сирии, и вне её. Тема устанавливает общую процедурную рамку как согласованную площадку, даже там, где стороны расходятся по существу. Для российской позиции это утверждение легитимности как единственного основания урегулирования: не одностороннее давление, а совместно принятые в СБ ООН решения задают путь для всех участников.

Both ministers converge on the proposition that the key to success lies in the strict, universal implementation of the decisions of the International Syria Support Group and the corresponding UN Security Council resolutions. Al-Jubeir lays out three pillars: the Assad government's obligation to halt hostilities and provide humanitarian access under 2254; the resumption of inter-Syrian talks on the basis of the Geneva communiqué and UN resolutions; and stronger coordination within the Vienna process. Lavrov underscores the same principle that the answer lies in unswerving compliance by all, in Syria and beyond. The theme establishes a shared procedural framework as the agreed common ground, even where the parties diverge on substance.

Ключ к успеху лежит в неукоснительном выполнении всеми без исключения — и в Сирии, и вне Сирии — тех решений, которые были приняты международной группой поддержки Сирии.

The key to success lies in the unswerving implementation, by all without exception, both in Syria and outside it, of the decisions taken by the International Syria Support Group.

Лавров подробно излагает последовательность реформ, закреплённую в резолюции Совета Безопасности: сначала формирование на основе согласия инклюзивного механизма, который возьмёт на себя управленческие функции — прежде всего подготовку новой конституции и выборов; затем принятие конституции и организация выборов при строгом международном контроле, включая голосование в лагерях сирийских беженцев за пределами страны. Он подчёркивает принцип, согласно которому только сирийский народ будет определять судьбу Сирии, и что на весь процесс отведено примерно восемнадцать месяцев, отсчёт которых уже пошёл. Препятствие, по его словам, в том, что сирийцев пока никак не удаётся усадить за один стол, чтобы договориться о персональном составе и функциях инклюзивного органа — спецпредставителю де Мистуре удались лишь непрямые, челночные раунды. Тем самым Россия отстаивает суверенное право сирийцев самим определять устройство своей страны без навязывания извне.

Lavrov sets out in detail the reform sequence enshrined in the Security Council resolution: first, the formation, by consent, of an inclusive mechanism assuming governance functions — above all preparing a new constitution and elections; second, the adoption of the constitution and organisation of elections under strict international control, including voting in Syrian refugee camps abroad. He stresses the principle that only the Syrian people will determine Syria's fate, and that the whole process was allotted roughly eighteen months, the clock already running. The obstacle, he says, is that the Syrians cannot yet be seated at one table to agree the personnel and functions of the inclusive body — Special Envoy de Mistura has managed only indirect, shuttle-style rounds.

В этих решениях принцип, согласно которому только сирийский народ будет определять судьбу Сирии.

In these decisions is the principle that only the Syrian people will determine the fate of Syria.

Первый шаг — это формирование на основе согласия… инклюзивного механизма, который возьмёт на себя управленческие функции, прежде всего в том, что касается подготовки новой конституции и выборов.

The first step is the formation, by consent, of an inclusive mechanism that will assume governance functions, above all regarding the preparation of a new constitution and elections.

Лавров откровенно высказывает досаду по поводу того, что, несмотря на заседание МГПС 17 мая, теперь поступают сведения: новый раунд переговоров едва ли будет созван до священного месяца Рамадан и его придётся проводить уже после него — исход, который он прямо называет удручающим. Он доказывает, что там, где в Совете Безопасности не одобрялись никакие искусственные сроки, партнёрам следует хотя бы подталкивать своих подопечных к столу переговоров. Он высоко оценивает усилия по формированию достаточно репрезентативной делегации оппозиции, отмечая при этом, что различные сирийские стороны в Женеве пытаются маневрировать, выгадывать более благоприятные стартовые позиции — именно для этого и существуют спецпредставитель Генерального секретаря ООН и его команда, чтобы воздействовать на них, при полной поддержке России. Позиция Москвы: процесс нельзя затягивать искусственно, и ответственность за его ускорение несут те, кто влияет на стороны.

Lavrov voices open frustration that, despite the ISSG meeting of 17 May, indications now are that a new negotiating round will hardly be convened before the holy month of Ramadan and will have to wait until after it — an outcome he candidly calls disheartening. He argues that where no artificial deadlines were approved in the Security Council, partners should at least push their proxies to the negotiating table. He praises efforts to form a sufficiently representative opposition delegation, while noting that the various Syrian parties in Geneva manoeuvre for advantageous starting positions — which is precisely why the UN Secretary-General's special representative and his team exist, to influence them, with Russia's full support.

Теперь поступают сведения о том, что до начала священного для мусульман месяца Рамадан такой раунд созван едва ли будет, что придётся это делать после Рамадана. Это нас удручает, откровенно скажу.

Now there is information that such a round will hardly be convened before the start of the holy month of Ramadan, and that it will have to be done after Ramadan. This disheartens us, I say frankly.

Различные сирийские стороны, которые в Женеве представлены, пытаются маневрировать, выгадывать более благоприятные стартовые позиции.

The various Syrian parties represented in Geneva try to manoeuvre, to gain more favourable starting positions.

Заключительный обмен выводит на поверхность откровенно признаваемое расхождение между Россией и странами Залива по судьбе президента Асада и составу делегации оппозиции. Лавров держится линии, что единственный путь — выполнение решений МГПС и резолюций Совета Безопасности, согласно которым судьбу Сирии определяет только сирийский народ, а другие сирийские группы, желающие принять участие, должны быть включены в переговоры. Аль-Джубейр прямо заявляет, что Саудовская Аравия и ряд государств Венской группы считают Высший комитет по переговорам единственным законным представителем, что Асад не отвечает требованиям и несёт ответственность за проволочки, но настаивает, что это расхождение — не самое существенное и что обе стороны всё же могут продвигать мирный процесс. Оба завершают, подтверждая общую цель: независимую, суверенную, свободную Сирию с неделимой территорией и равными правами для всех граждан.

The concluding exchange surfaces the frankly acknowledged divergence between Russia and the Gulf states over the fate of President Assad and the composition of the opposition delegation. Lavrov holds that the sole path is implementation of the ISSG decisions and Security Council resolutions, under which only the Syrian people decide, and that other Syrian groups wishing to take part must be included. Al-Jubeir states plainly that Saudi Arabia and a number of Vienna-group states view the High Negotiations Committee as the legitimate representative, that Assad does not meet requirements and is responsible for the delays, but insists this disagreement is not the most essential one and that both sides can still advance the peace process. Both close by affirming a shared goal: an independent, sovereign, free Syria with undivided territory and equal rights for all its citizens.

Мы расходимся с позицией России по вопросу состава делегации на сирийских переговорах… единственным законным представителем сирийского народа на переговорах должна быть [Высшая комитетская] группа.

(al-Jubeir)

У нас нет сомнений в том, что стремление России — это увидеть независимую, суверенную, свободную Сирию с неделимой территорией, в которой все её граждане имели бы равные права и возможности, и именно к этому и мы стремимся тоже.

(al-Jubeir)