Zakharova's Response on Moldova's Withdrawal from the CIS

19 января 2026 года министр иностранных дел Молдавии М. Попшой объявил о начале процесса денонсации трёх основополагающих документов Содружества Независимых Государств: Устава, Соглашения о создании СНГ и Протокола к нему. По словам Попшоя, это действие должно дать Кишинёву право официально заявить о том, что Молдавия «больше не является членом СНГ». Захарова встраивает это заявление в более широкий исторический контекст: молдавские власти давно декларировали намерение «цивилизованно развестись» с Содружеством, и нынешнее решение не является неожиданным шагом, а лишь формализацией уже давно сложившейся де-факто ситуации. Официальный представитель МИД России использует этот информационный повод для системного анализа молдавской внешней политики — её правовых, экономических и геополитических измерений. Тон ответа выдержан в стиле сдержанного, но последовательного критицизма: Москва признаёт суверенное право Кишинёва на подобный шаг, однако квалифицирует его как проявление политической недальновидности, идущей вразрез с национальными интересами молдавского народа.

On January 19, 2026, Moldovan Foreign Minister Popșoi announced the launch of denunciation proceedings for three foundational CIS legal instruments: the CIS Charter, the Agreement on the Establishment of the CIS, and its Protocol. Zakharova frames this not as a sudden rupture but as the formalization of a long-running estrangement. She emphasizes that despite the political gesture, Moldova remains party to approximately 200 international treaties concluded under CIS auspices—covering virtually all spheres of interstate relations—creating a profound legal contradiction. This paradox of symbolic withdrawal while retaining deep legal entanglement is central to her argument that Chisinau's move is more political theater than a genuine divorce. She immediately contextualizes the announcement against Moldova's deteriorating economic indicators, implying that the decision is being made at precisely the worst possible moment for the country's population.

Молдавские власти неоднократно заявляли о намерении, как они это называют, «цивилизованно развестись» с СНГ.

Moldovan authorities have repeatedly declared their intention, as they put it, to 'divorce civilizedly' from the CIS.

При этом Молдавия по-прежнему остается участницей порядка 200 международных договоров, заключенных в рамках Содружества и затрагивающих практически все сферы межгосударственных отношений.

At the same time, Moldova remains a party to approximately 200 international treaties concluded within the Commonwealth framework, covering virtually all spheres of interstate relations.

Безусловно, решение о начале процесса денонсации базовых международных договоров в рамках Содружества – это суверенное право Республики Молдова.

Certainly, the decision to initiate the process of denouncing the foundational international treaties within the Commonwealth is the sovereign right of the Republic of Moldova.

за январь-ноябрь 2025 года импорт превысил экспорт товаров более чем в четыре раза, а дефицит торгового баланса увеличился на 29,5% по сравнению с аналогичным периодом 2024 года.

For January–November 2025, imports exceeded exports of goods by more than four times, and the trade balance deficit increased by 29.5% compared to the same period in 2024.

Захарова подчёркивает, что формальное заявление о денонсации базовых документов СНГ является лишь юридическим закреплением процесса, который фактически идёт уже не первый год. Кишинёв системно уклонялся от полноценного участия в работе Содружества по целому ряду ключевых направлений: республика не принимала участия в заседаниях уставных органов СНГ, уклонялась от уплаты долевых взносов в единый бюджет организации, а также избирательно денонсировала отдельные соглашения, квалифицируя их как не имеющие «добавленной стоимости» для граждан страны. Этот последовательный отход от многостороннего сотрудничества в рамках СНГ Захарова характеризует как сознательную политику дистанцирования, проводимой молдавскими властями параллельно с усилением курса на евроинтеграцию. Важно, что, несмотря на весь этот дрейф, Молдавия по-прежнему формально остаётся участницей около 200 международных договоров, заключённых в рамках Содружества и затрагивающих практически все сферы межгосударственных отношений — что делает декларируемый «разрыв» юридически сложным и многоэтапным.

Zakharova documents that the January 2026 announcement is the culmination of years of deliberate disengagement, not a new departure. Chisinau has not participated in meetings of the CIS's statutory bodies, has withheld its proportional contribution to the unified CIS budget, and has selectively denounced individual agreements it deemed to provide no "added value" for citizens. This pattern of unilateral, piecemeal withdrawal is presented as evidence of bad faith: Moldova has long ceased honoring the obligations of membership while retaining its benefits. The rhetorical strategy portrays Moldova as the party that has already violated multilateral norms, preemptively delegitimizing any moral high ground Chisinau might claim. Zakharova's tone implies that Russia and other CIS members are the aggrieved parties responding to Moldova's unilateral conduct, rather than pressuring Chisinau.

Кишинев уже не первый год самоустраняется от работы в рамках Содружества: не принимает участие в заседаниях его уставных органов, не платит долевой взнос в единый бюджет, выборочно денонсирует соглашения, которые якобы не имеют добавленной стоимости для граждан республики.

Chisinau has been withdrawing from participation in Commonwealth activities for more than a year already: it does not attend meetings of its statutory bodies, does not pay its proportional contribution to the unified budget, and selectively denounces agreements that allegedly have no added value for the republic's citizens.

соблюдение установленного порядка – часть международных обязательств Молдавии по отношению к остальным государствам СНГ, а не только к России.

Compliance with the established procedure is part of Moldova's international obligations toward all other CIS member states, not only toward Russia.

в самой стране его уже охарактеризовали как очередное свидетельство недальновидности внешнеполитического курса молдавских властей.

Within the country itself, this has already been characterized as yet another piece of evidence of the shortsightedness of the foreign policy course of the Moldovan authorities.

Значительная часть ответа Захаровой посвящена разъяснению правовой стороны вопроса. Официальный представитель МИД указывает, что выход из СНГ не может быть произвольным или немедленным действием, а требует строгого соблюдения установленных международно-правовых процедур. В соответствии со статьёй 9 Устава СНГ, государство-член обязано за 12 месяцев до официального выхода письменно уведомить Исполнительный комитет Содружества о своём намерении. Лишь после подачи такого уведомления начинается отсчёт установленного годичного срока, что означает: объявление о начале процедуры денонсации базовых документов — это ещё не сам выход из организации, а лишь запуск длительного многоступенчатого процесса. Захарова акцентирует, что соблюдение этих процедур является частью международных обязательств Молдавии не только перед Россией, но и перед всеми остальными государствами — членами СНГ. Тем самым Москва недвусмысленно сигнализирует: любые попытки «одномоментного» разрыва будут юридически несостоятельны.

Zakharova devotes considerable attention to the procedural mechanics of CIS withdrawal, emphasizing that exit is emphatically "not a one-step act." Under Article 9 of the CIS Charter, a departing state must provide 12 months' written notice to the CIS Executive Committee. This triggers a treaty inventory process identifying which agreements will lapse for the withdrawing state and which it may elect to remain party to. Zakharova's deliberate focus on these procedures serves two rhetorical functions simultaneously: it signals Russia's respect for international legal norms, and it implicitly warns Chisinau that the legal and institutional entanglement is far more complex and prolonged than a political press conference suggests. The framing positions Russia as the custodian of proper multilateral governance, contrasting with what it implies is Moldova's legally naive and politically reckless approach.

Согласно статье 9 Устава СНГ, государство вправе выйти из Содружества, о чем оно за 12 месяцев письменно уведомляет Исполнительный комитет СНГ.

Under Article 9 of the CIS Charter, a state has the right to withdraw from the Commonwealth, for which purpose it must provide 12 months' written notice to the CIS Executive Committee.

выход из Содружества не «одномоментный шаг», причем соблюдение установленного порядка – часть международных обязательств Молдавии по отношению к остальным государствам СНГ, а не только к России.

Withdrawal from the Commonwealth is not a 'one-step act,' and compliance with the established procedure is part of Moldova's international obligations toward the other CIS member states, not only toward Russia.

По итогам этой работы будут сформированы перечни международных договоров и решений, в которых покидающая организацию страна может остаться и которые прекращают для нее действие.

Following this work, lists of international treaties and decisions will be compiled identifying which ones the departing country may remain party to and which will cease to apply to it.

Захарова детально описывает механику постдевальвационного периода после официальной подачи уведомления о выходе. После установления даты начала годичного срока запускается масштабный процесс инвентаризации — систематизированного пересмотра всей совокупности международных договоров и решений органов СНГ, стороной которых является выходящее государство. По итогам этой работы формируются два перечня: первый — договоры и решения, участницей которых покидающая организацию страна может остаться в будущем; второй — документы, прекращающие своё действие для данного государства с момента выхода. Этот технический, но принципиально важный аспект Захарова выдвигает на первый план, подчёркивая, что Молдавия является участницей около 200 договоров в рамках СНГ, охватывающих практически все сферы — от торговли до гуманитарного сотрудничества. Таким образом, выход из организации неизбежно повлечёт серьёзные правовые и практические последствия для граждан республики, а не является сугубо символическим или политическим жестом, каковым его стремится представить Кишинёв.

Zakharova deploys economic data as a weapon, arguing that Moldova's pro-EU foreign policy trajectory has produced domestic misery. The current socio-economic condition of the republic is described unambiguously as "catastrophic." Crucially, she draws on data from Moldova's own National Bureau of Statistics—not Russian sources—to build her case. Imports exceeded exports by more than four-fold in January–November 2025, the trade deficit widened by 29.5% year-on-year, and export performance to EU markets actually contracted. Turning a state's own official statistics against its government is a calculated rhetorical move: Zakharova cannot be accused of fabricating the data, and the Moldovan government is implicitly left defending numbers its own institutions produced. The framing positions EU integration not as a pathway to prosperity but as a demonstrable driver of economic decline.

Текущее социально-экономическое состояние республики иначе как катастрофическим не назовешь.

The current socio-economic condition of the republic can only be described as catastrophic.

Согласно данным Национального бюро статистики Молдавии, за январь-ноябрь 2025 года импорт превысил экспорт товаров более чем в четыре раза, а дефицит торгового баланса увеличился на 29,5% по сравнению с аналогичным периодом 2024 года.

According to data from Moldova's National Bureau of Statistics, for January–November 2025, imports exceeded exports of goods by more than four times, and the trade balance deficit increased by 29.5% compared to the same period in 2024.

Реальные доходы населения продолжают снижаться на фоне подорожания продуктов и сферы услуг.

Real incomes of the population continue to decline against a backdrop of rising prices for food and services.

Захарова формально признаёт суверенное право Республики Молдова на принятие подобных решений, тем самым соблюдая дипломатический этикет и не ставя под сомнение международную правосубъектность страны. Однако это признание немедленно сопровождается жёсткой оценочной рамкой: решение Кишинёва характеризуется как очередное проявление «недальновидности» внешнеполитического курса, делающего «безоглядную ставку» на взаимодействие с Евросоюзом в ущерб многолетним связям на евразийском пространстве. Примечательно, что Захарова апеллирует не только к позиции Москвы, но и к внутримолдавской оценке: по её словам, сами граждане страны уже охарактеризовали этот шаг как свидетельство политической близорукости властей. Риторическая конструкция «с этим трудно не согласиться» позволяет Захаровой встать на позицию объективного наблюдателя, фактически солидаризирующегося с молдавским гражданским обществом против собственного правительства — классический приём российской дипломатической риторики в отношении постсоветских государств.

Zakharova highlights a particularly sharp irony: Moldova's export performance to EU countries—the very partner its government has staked everything on—actually declined 4% in the first half of 2025. This statistic punctures the central premise of Chisinau's EU integration argument, which holds that Western market access justifies the disruption of Eurasian ties. The framing argues that Moldova has sacrificed economically productive CIS trade relationships for an EU market that is not absorbing Moldovan exports at promised levels. The trade asymmetry (imports over exports by a factor exceeding four) is presented as structural evidence of dependency rather than integration: Moldova buys European goods it cannot afford with the earnings it does not generate. Zakharova presents this not as a temporary adjustment cost but as a systemic outcome of a flawed strategic choice.

По итогам I полугодия 2025 года молдавский экспорт в страны ЕС снизился на 4%.

In the first half of 2025, Moldovan exports to EU countries declined by 4%.

за январь-ноябрь 2025 года импорт превысил экспорт товаров более чем в четыре раза.

For January–November 2025, imports exceeded exports of goods by more than four times.

делающих безоглядную ставку на взаимодействие с Евросоюзом и «обрубающих» многолетние связи со странами и международными организациями на евразийском пространстве.

Making a reckless bet on interaction with the European Union and 'severing' longstanding ties with countries and international organizations in the Eurasian space.

Центральный аргументативный блок ответа Захаровой — развёрнутая характеристика социально-экономической ситуации в Молдавии как «катастрофической». В качестве доказательной базы приводится официальная статистика Национального бюро статистики самой республики: за январь–ноябрь 2025 года импорт превысил экспорт более чем в четыре раза, а дефицит торгового баланса вырос на 29,5% по сравнению с аналогичным периодом 2024 года. Показательно, что экспорт в страны ЕС — главного декларируемого партнёра Кишинёва — за первое полугодие 2025 года снизился на 4%. Реальные доходы населения продолжают падать, уровень бедности превысил 30%, а доля людей с низкими доходами достигла 65%. Захарова использует эти данные для формирования причинно-следственной связи: курс на евроинтеграцию и отказ от сотрудничества в рамках СНГ непосредственно привёл к деградации жизненного уровня молдавских граждан. Апелляция к официальной молдавской статистике усиливает риторическую убедительность позиции, лишая Кишинёв возможности оспорить приводимые цифры.

Zakharova's most visceral attack on the Moldovan government's legitimacy comes through poverty and income figures. With the poverty rate exceeding 30% and the share of low-income earners reaching 65%, she presents a society where the overwhelming majority of citizens are being left economically stranded while their government pursues EU membership. This data serves a specific rhetorical function: it allows Zakharova to distinguish between the "anti-people" Chisinau elite, which she implies is pursuing ideological and geopolitical goals, and the Moldovan population that bears the cost. The choice to describe the policy as "антинародный" (anti-people) is deliberate Soviet-era political vocabulary, positioning Chisinau's government as a class that has abandoned the interests of ordinary citizens for the benefit of foreign patrons.

Уровень бедности превысил 30%, а доля людей с низкими доходами составляет 65%.

The poverty rate has exceeded 30%, and the share of people with low incomes stands at 65%.

Результат этого антинародного курса виден уже сейчас.

The result of this anti-people course is already visible now.

некогда процветавшая Молдавия становится территорией бесправия и нищеты.

Once-prosperous Moldova is becoming a territory of lawlessness and poverty.

Захарова вводит яркий риторический образ — «кредитная игла» — для характеристики финансовой зависимости Молдавии от Европейского союза. По её словам, социально-экономическая сфера республики «сейчас полностью зависит от внешнего, прежде всего есовского, финансирования», а страна прочно «сидит» на этой игле. Этот нарратив преследует несколько целей одновременно: во-первых, делегитимизирует молдавское правительство, представляя его не суверенным актором, а марионеткой брюссельских структур; во-вторых, оспаривает саму логику евроинтеграционного выбора Кишинёва, показывая, что курс на ЕС не принёс экономической самодостаточности; в-третьих, формирует образ Молдавии как государства, принесённого в жертву «геополитическим устремлениям Брюсселя» в ущерб интересам собственного народа. Риторически этот образ работает и на внутрироссийскую аудиторию — как назидательный пример последствий «западного выбора» для постсоветских государств, и на молдавское общество — как предупреждение об угрозе утраты реального суверенитета.

One of Zakharova's most rhetorically charged passages characterizes Moldova's relationship with the EU as structural dependency rather than partnership. The phrase "кредитная игла" (credit needle) is a deliberate invocation of drug dependency rhetoric: a country unable to sustain its socio-economic sphere without continuous external financial injections. The description of Moldova as "firmly sitting on" this needle frames what Brussels presents as solidarity and development assistance as a mechanism of subordination and control. This is consistent with Russia's broader counter-EU messaging across the post-Soviet space: Western financial aid is not generosity but geopolitical leverage, and recipient states exchange economic autonomy for the appearance of European belonging. The metaphor is designed to be memorable and to reframe the entire EU-Moldova relationship in a single image.

По сути, социально-экономическая сфера Молдавии сейчас полностью зависит от внешнего, прежде всего есовского, финансирования.

In essence, Moldova's socio-economic sphere is now entirely dependent on external financing, primarily from the EU.

Страна прочно «сидит» на кредитной «игле» Евросоюза.

The country is firmly 'sitting on' the EU's credit 'needle.

интересы которых приносятся в жертву геополитическим устремлениям Брюсселя.

Whose interests are being sacrificed to Brussels' geopolitical ambitions.

В качестве прямого противовеса нарративу об экономической несостоятельности Молдавии Захарова приводит данные о динамичном развитии СНГ, опираясь на статистику Межгосударственного статистического комитета Содружества. По итогам первого полугодия 2025 года совокупный ВВП стран СНГ вырос на 2,2%, промышленное производство — на 4,7%, объём грузоперевозок — на 6,0%, оборот розничной торговли — на 3,2%. Особо подчёркивается, что взаимная торговля стран СНГ увеличилась на 18% за последние четыре года. Захарова резюмирует: «Цифры говорят сами за себя» — давая понять, что Молдавия добровольно покидает экономически успешное объединение, обменивая реальное сотрудничество на иллюзорные евроинтеграционные перспективы. Этот аргументативный ход встраивается в общую логику ответа: СНГ характеризуется как «авторитетная и развивающаяся организация», тогда как Молдавия, отказываясь от неё, лишь усугубляет собственные экономические проблемы. Контраст между успехами Содружества и деградацией молдавской экономики подаётся как прямое следствие политических решений Кишинёва.

To reinforce her argument that Moldova is making a costly error, Zakharova positions CIS macro-economic data as a direct counterpoint to Moldovan decline. Citing the CIS Interstate Statistical Committee, she presents first-half 2025 indicators across the Commonwealth: GDP up 2.2%, industrial production up 4.7%, freight turnover up 6.0%, retail trade turnover up 3.2%, and mutual trade among CIS members up 18% over four years. The presentation is structured as an implicit refutation of Chisinau's stated rationale that CIS membership lacks "added value." Zakharova closes this section with the phrase "цифры говорят сами за себя" (the numbers speak for themselves), a rhetorical finality designed to frame the statistical argument as beyond dispute. The contrast between a growing CIS and a contracting Moldovan economy is presented as a self-evident verdict on Chisinau's strategic choices.

ВВП Содружества по сравнению с аналогичным периодом прошлого года увеличился на 2,2%, прирост производства промышленной продукции составил 4,7%, объема грузоперевозок – 6,0%, оборота розничной торговли – 3,2%.

CIS GDP increased by 2.2% compared to the same period last year; industrial production growth was 4.7%, freight turnover 6.0%, and retail trade turnover 3.2%.

Взаимная торговля стран СНГ увеличилась на 18% за последние четыре года. Цифры говорят сами за себя.

Mutual trade among CIS countries increased by 18% over the past four years. The numbers speak for themselves.

СНГ остается авторитетной и развивающейся организацией на постсоветском пространстве.

The CIS remains an authoritative and developing organization in the post-Soviet space.

Захарова завершает ответ эмоционально насыщенным финальным аккордом, в котором сводится воедино весь предшествующий аргументативный каркас. Политика Кишинёва квалифицируется как «деструктивная» и «антинародная»: её последствия «рикошетят» прежде всего по рядовым гражданам республики, чьи интересы систематически приносятся в жертву геополитическим амбициям брюссельских структур. Образ «некогда процветавшей Молдавии», превращающейся в «территорию бесправия и нищеты», несёт явную историческую коннотацию: подразумевается, что процветание было возможно именно в рамках советского и постсоветского интеграционного пространства. Заключительная фраза «Горько это наблюдать» выходит за рамки обычного дипломатического дискурса, привнося личностно-эмоциональное измерение и позиционируя Россию в роли сочувствующего наблюдателя, а не заинтересованного геополитического игрока. Это риторически выверенный приём, призванный представить позицию Москвы как выражение искренней озабоченности судьбой молдавского народа, а не как защиту собственных стратегических интересов в регионе.

A particularly calculated rhetorical move by Zakharova is attributing the critique of Chisinau's foreign policy not to Moscow but to voices inside Moldova itself. She notes that "even within the country" the denunciation has been characterized as "yet another piece of evidence of the shortsightedness" of the Moldovan government's external course. The explicit acknowledgment of Moldova's sovereign right to withdraw is immediately followed by agreement with the domestic critics—"it is hard to disagree with this"—allowing Zakharova to ventriloquize Moldovan public opinion without directly claiming to represent it. This rhetorical move insulates Moscow from the charge of foreign interference while still delivering the condemnation. It also invites Moldovan audiences to identify with the criticism, positioning Russian analysis as aligned with internal common sense rather than external pressure.

в самой стране его уже охарактеризовали как очередное свидетельство недальновидности внешнеполитического курса молдавских властей, делающих безоглядную ставку на взаимодействие с Евросоюзом и «обрубающих» многолетние связи со странами и международными организациями на евразийском пространстве.

Within the country itself, this has already been characterized as yet another piece of evidence of the shortsightedness of the foreign policy course of the Moldovan authorities, who are making a reckless bet on interaction with the European Union and 'severing' longstanding ties with countries and international organizations in the Eurasian space.

С этим трудно не согласиться.

It is hard to disagree with this.

Горько это наблюдать.

It is bitter to observe.