Lavrov Interview with the Franco-Russian Dialogue Association YouTube Channel

Лавров встречает вопрос о «мирном плане» Трампа подчёркнутой сдержанностью, указывая на хаотичность сигналов: Зеленский то готов обсуждать формулировки, то его представители при ООН называют это исключённым. Министр отказывается комментировать «спекуляции», но переводит разговор на собственную рамку: дипломатия предпочтительна, однако урегулирование должно концентрироваться на «устранении первопричин». Он излагает каноническую российскую версию — попытка Запада «поглотить Украину НАТО» вопреки обещаниям СССР и договорённостям ОБСЕ, а также «законодательно закрепленный курс киевского нацистского режима» на «истребление всего русского». Лавров напоминает, что встрече на Аляске предшествовал визит Уиткоффа с «конкретными параметрами», учитывавшими российские «принципиальные подходы». Риторически он легитимирует Донбасс и Новороссию через цитату Зеленского, якобы советовавшего русским «убираться в Россию». Цель — представить любой план приемлемым лишь при признании российской трактовки причин войны.

Lavrov opens by dismissing the chaos around Trump's reported 28-point plan as "speculation," noting Zelensky's contradictory signals (willing in Istanbul, ruled out by his UN deputy). He reasserts Russia's fixed position: diplomacy is preferable, but any settlement must address the conflict's "first causes" — NATO's eastward absorption of Ukraine and Kyiv's allegedly Nazi, anti-Russian legislative course since the 2014 "coup." He frames the Witkoff–Putin Alaska track as proof Washington can, when it chooses, engage with Russia's "principled approaches." Crucially, he reframes Trump's entire foreign policy as MAGA-branded self-interest: ideology discarded (USAID dismantled), but the imperative to dictate to all preserved and even "more exposed." His numeric hook — the cascade of trillion-dollar investment announcements — illustrates that America's true aim is extraction of capital, not merely subjugating Europe.

Что ни визит, то объявление об инвестициях в миллиарды или триллионы долларов.

Every visit brings an announcement of investments worth billions or trillions of dollars.

Необходимо сконцентрироваться на устранении первопричин этого конфликта, которые мы все хорошо знаем.

It is necessary to concentrate on eliminating the root causes of this conflict, which we all know well.

Цель – диктовать всем свою волю, конечно, сохранилась, а может быть, еще больше обнажилась, когда с нее слетела идеологическая оболочка.

The goal of dictating its will to everyone has of course been preserved, and perhaps become even more exposed once the ideological shell fell away from it.

Лавров даёт развёрнутую характеристику трампизма: пришёл под лозунгом MAGA, критиковал Байдена за «идеологизированное вмешательство» и «насаждение неолиберальных идей», свернул USAID и «инструменты идеологического подавления». Но, по Лаврову, исчезновение идеологии лишь обнажило неизменную суть — «Америка должна быть первой везде и все должны её слушаться». Этот диктат применяется ко всем, а не только к Европе; просто Европа сильнее зависит от США по безопасности. Министр изображает европейские элиты заложниками собственной ставки на «стратегическое поражение» России руками «нацистского режима в Киеве», добавляя роль Британии — Джонсон в апреле 2022 г. «запретил» Зеленскому подписывать парафированный документ. Экономический мотив Вашингтона — выкачивать инвестиции («что ни визит, то миллиарды или триллионы») и возвращать производственные мощности. Лавров рекомендует каждой стране строить независимую экономику, скептически оценивая издержки реиндустриализации США.

Lavrov grounds the war's first cause in the West's drive to draw Ukraine into NATO in violation of promises to the USSR and OSCE commitments on indivisible security — that no state strengthens itself at another's expense. He recalls the December 2021 draft Russia-NATO and Russia-US treaties, designed to codify those political pledges (signed 1999, reaffirmed in Astana 2010) into legal guarantees, and the West's refusal: legal guarantees, they said, are available only inside the Alliance. He casts NATO as a Cold-War "magnet" that survived its ideological rationale solely to keep states obedient — and obedience means hostility to Russia, as he illustrates with pressure on Serbia over Kosovo.

История этой драмы началась с попытки Запада поглотить Украину Североатлантическим альянсом, создать военную угрозу России прямо на наших границах.

The history of this drama began with the West's attempt to absorb Ukraine into the North Atlantic Alliance, to create a military threat to Russia right on our borders.

Ни одна организация, ни одна страна в Европе не будет укреплять свою безопасность за счет ущемления безопасности других.

No organization and no country in Europe will strengthen its own security at the expense of infringing the security of others.

Концептуально и ментально они все равно хотели сохранить в рамках НАТО этот «магнит», эту «приманку».

Conceptually and mentally they still wanted to preserve within NATO that 'magnet,' that 'bait.

Министр выстраивает тезис о крахе западной модели глобализации. Принципы, которые США и союзники десятилетиями внедряли через МВФ, Всемирный банк и ВТО, «не были выполнены ни одним из них»: распределение голосов не отражает реальную расстановку сил, а «добросовестная конкуренция, рыночные методы, неприкосновенность собственности» ушли в небытие. Санкции, по Лаврову, начал не Трамп, но при Байдене США «разошлись на широкую ногу», а европейцы «бегут впереди паровоза». Затем добавились пошлины и тарифы, ведущие к «чему-то близкому к хаосу в международной торговле». Особенно ярок исторический сюжет про доллар: после отвязки от золотого стандарта при Никсоне американцы убеждали, что доллар «принадлежит человечеству» и «так будет всегда». Лавров иронично констатирует: «‘‘Всегда’’ прошло уже». Подтекст — обоснование дедолларизации и поиска суверенных экономических моделей, что напрямую связано с темой БРИКС.

Lavrov delivers an extended critique of the Western-built economic order. The IMF, World Bank and WTO no longer reflect real power distribution; principles of fair competition, market methods, and inviolability of property have "passed into oblivion." Sanctions, escalated under Biden and pursued frenziedly by Europeans "running ahead of the locomotive," plus tariffs, have produced something "close to chaos." His most rhetorically pointed passage recalls Nixon-era assurances that the dollar, freed from gold, belonged to all humanity "forever" — and mocks that "forever" has now expired. He urges every country to make its economy independent and productive.

Лавров демонстрирует тактическое признание заслуг Трампа, одновременно их обесценивая. Он «ценит стремление» американского президента не развязывать, а останавливать войны — в отличие от предшественников. Перечисляет «восемь войн», где объявлены перемирия: Ближний Восток, Пакистан—Афганистан, Камбоджа—Таиланд, ДРК—Руанда. Но ключевой аргумент — эти инициативы «коренных причин не касались», поэтому конфликты уже возобновляются: проблемы на камбоджийско-таиландской и пакистано-афганской границах, «далеко не всё безоблачно» на палестино-израильском направлении. Это служит концептуальной аналогией для украинского урегулирования: немедленное пресечение кровопролития «заслуживает всяческого поощрения», но долгосрочный мир требует «кропотливых, терпеливых и несуетливых инициатив». Тем самым Лавров заранее закладывает обоснование, почему Россия не примет быстрое перемирие без устранения первопричин — риторически переводя нетерпеливость в недостаток, а собственную бескомпромиссность в государственную мудрость.

Lavrov grants qualified credit to Trump for trying to halt rather than start wars, but argues the ceasefires (Middle East, Pakistan–Afghanistan, Cambodia–Thailand, DRC–Rwanda) merely "froze" conflicts without touching their underlying causes — and several are already unraveling. This is his template critique applied universally: short-term cessation of bloodshed is laudable, but durable settlement requires patient, "unfussy" work. It mirrors his message on Ukraine, positioning Russia as the advocate of deep solutions versus American showmanship.

Это центральный для франкоязычной аудитории блок. Лавров атакует заявление генерала Мандона о готовности «пожертвовать детьми» в войне с Россией, отмечая возмущение внутри самой Франции и риторически вопрошая, «в каких университетах их воспитывают». Он отвергает тезис Макрона, будто «Россия объявила Францию врагом», переворачивая обвинение: Франция «давно относилась нечестно к России». Министр высмеивает Макрона за слова о «выдуманной» войне и «судорогах державы», связывая это с падающими рейтингами. Приводит Писториуса с датами нападения России (2030, 2029, 2028) и описывает «переналадку» французской экономики, ВПК и даже «военизацию» здравоохранения. Кульминация — логическое противоречие оппонентов: если Россия «еле-еле» продвигается на Украине, почему Европа её боится и предрекает нападение? Апелляция к памяти о де Голле и освобождении Франции усиливает контраст между «братством» и нынешней русофобией.

Responding to the host, Lavrov rebuts the claim, attributed to Macron and amplified by the General Staff chief Gen. Mandon (whose call for the French to be "ready to sacrifice their children" Lavrov says provoked outrage even in France). He inverts the charge: it is France that has long behaved dishonestly toward Russia. He mocks Macron's claim that Russia "invented" the war as the "convulsions of a power mourning its imperial-colonial past," linking it to Macron's poor ratings. He invokes de Gaulle and the liberation of France from occupation — when the French "sipped coffee on Montmartre" — to underscore the insult of being cast as aggressor.

Не знаю, откуда берутся такие военачальники, и в каких университетах их воспитывают.

I don't know where such military commanders come from, or in what universities they are raised.

Это судороги державы, которая плачет о потере своей государственности, своего империалистического колониального прошлого. Это говорит президент Франции.

These are the convulsions of a power mourning the loss of its statehood, its imperialist colonial past. This is the president of France speaking.

Мы же просто их (французов) освободили… помогли им избавиться от национального позора.

We simply liberated them (the French)… helped them rid themselves of national disgrace.

Лавров использует Минские договорённости как доказательство западного вероломства, прямо адресуя это Франции — гаранту соглашений в лице Олланда. Главный аргумент: в 2020 г. Олланд, Меркель и Порошенко «честно признались, что никто из них не собирался» выполнять подписанное, а лишь выигрывали время для вооружения Украины. Министр встраивает это в более широкий нарратив об утрате иллюзий, цитируя Путина: на начальном этапе 2000-х были иллюзии, затем оставались «надежды на договороспособность и порядочность» западных партнёров, и все они «исчезли в феврале 2022 г.». Лавров трактует это признание как «очень сильное» — доказательство того, что до последнего теплилась надежда на дипломатию. Тем самым ответственность за разрыв перекладывается целиком на Запад, а специальная военная операция представлена как вынужденный шаг «когда нет другого выхода». Минск становится моральным обвинительным актом против европейских гарантов.

Lavrov mounts a logic-based mockery of European threat assessments. Europeans simultaneously sneer that Russia advances only "hundredths of a percent" and is militarily weak, yet warn Russia will attack NATO by 2028–2030 (citing Pistorius). He asks: if Russia can't even "take" Ukraine, why fear it for Europe? He attributes the contradiction to elites who have staked their careers on Russia's "strategic defeat" — first on the battlefield, now via sanctions meant to "crack" Russia's economy — and who have forgotten the lessons of WWII, when threatened nations unite.

Лавров реконструирует декабрь 2021 г. как упущенную Западом альтернативу войне: по поручению Путина дипломаты, военные и спецслужбы подготовили проекты договоров «Россия—НАТО» и «Россия—США», призванные кодифицировать политические обязательства ОБСЕ о «неделимости безопасности» (1999 г., переподтверждены в Астане в 2010 г.). По Лаврову, Запад цинично отвечал, что это «политические, а не юридические» обязательства, а юридические гарантии «можно получить только в североатлантическом альянсе» — то есть НАТО сохранялась как «магнит» и «приманка» с единственным советом новобранцам: «нападайте на Россию». Министр расширяет тезис на Сербию, которую якобы принуждают признать Косово и присоединиться к русофобской политике ЕС, забыв «дружбу с русскими». Ведущую роль в этом давлении он отводит «младоевропейцам» — полякам и прибалтам, удивляясь, что к ним примкнула «серьёзная страна» Франция. Блок легитимирует тезис о неизбежности СВО при отказе Запада от гарантий.

Lavrov presents the Minsk accords as the founding act of Western bad faith: France (Hollande), Germany (Merkel) and Poroshenko later admitted none intended to implement them. He recounts Putin's "very strong confession" that illusions about Western "negotiability" and "decency" survived until February 2022, when they finally died — and that relations will never return to their pre-2022 form. He cites Boris Johnson's April 2022 veto of the already-initialed Istanbul document as Britain's signature contribution to wrecking peace.

Они честно признались, что никто из них не собирался этого делать.

They honestly admitted that none of them ever intended to do it.

Оставались надежды, прежде всего на договороспособность и… порядочность наших контрагентов из числа… западных европейцев.

Hopes remained, above all in the negotiability and… decency of our counterparts among… the West Europeans.

Тогдашний премьер-министр Б.Джонсон в апреле 2022 г. просто запретил В.А.Зеленскому подписывать документ, который уже был парафирован.

The then prime minister B. Johnson in April 2022 simply forbade Zelensky to sign the document that had already been initialed.

Отвечая на «самое популярное» обвинение, Лавров строит линию тотального отрицания: «Мы не видели ни одного доказательства. Неоднократно видели доказательства обратного». Он критикует заседание СБ ООН 19 ноября, обвиняет Секретариат и лично Гутерреша с пресс-секретарём Дюжарриком в двойных стандартах — мгновенное осуждение России и молчание о ударах ВСУ по Курской области, «домам, больницам, детским садам». Приводит контрнарративы: вокзал в Краматорске («Точка-У» — «стреляли сами украинцы»), роддом в Мариуполе и, как кульминацию, Бучу — «величайшую мистификацию» апреля 2022 г. Он детально описывает «аккуратно разложенные» вдоль центральной улицы тела и требует у Гутерреша список погибших, который ему якобы отказываются предоставить со ссылкой на конфиденциальность. Лавров называет это «явкой с повинной» и «позорищем» Организации, заявляя о готовности рассмотреть любые факты ООН и Красного Креста.

On the charge of deliberate strikes on civilians, Lavrov claims Russia has never seen a single proof and repeatedly the opposite. He recasts the iconic episodes as Ukrainian provocations: the Kramatorsk station (a "Tochka-U" he says Ukraine itself fired), the Mariupol maternity ward (women "recanted"), and above all Bucha — the "greatest mystification," staged after Russian withdrawal during the very window when the Istanbul principles had been initialed. His central evidentiary demand, posed yearly to Guterres, is the still-undisclosed list of the Bucha victims shown by the BBC; the UN's refusal he brands "a confession of guilt." He also condemns the silence over Ukrainian strikes on Kursk Region civilian sites.

Уже не говорю про величайшую мистификацию в начале апреля 2022 г. – Буча.

I won't even mention the greatest mystification of early April 2022 — Bucha.

Скрывать имена тех, чьи трупы уже использовали для провокации, – это явка с повинной.

To conceal the names of those whose corpses were already used for a provocation is a confession of guilt.

По Курской области. Там нет ни одного военного объекта. Они разносили там дома, больницы, детские сады, магазины.

In Kursk Region — there is not a single military target there. They smashed homes, hospitals, kindergartens, shops.

Лавров переводит обвинения в «пропаганде» в наступление о западной цензуре. Признавая количественное доминирование западных СМИ, созданных «на деньги США и Британии», он апеллирует к качественному критерию — доверию аудитории, ставя в заслугу RT и Sputnik «серьёзную репутацию»: «Их за это и не любят, потому что они говорят правду». Министр напоминает, что аккредитации RT и Sputnik лишили в Елисейском дворце ещё до СВО, со ссылкой на формулу пресс-секретаря Гриво: «это не средства массовой информации, а инструменты пропаганды». Он обвиняет Каллас во лжи о свободе слова как «основе ЕС» и противопоставляет этому Парижскую хартию 1990 г. и решения ОБСЕ о свободном доступе к информации из источников «как внутри… так и за пределами» государства. Профессионализм западных журналистов RT он объясняет тем, что им «стыдно… лгать с экранов». Тема смыкается с критикой западного лицемерия.

Asked who dominates the information war, Lavrov distinguishes quantity (Western media saturate the airwaves) from trust, claiming RT and Sputnik rank highly on traffic precisely because "they tell the truth" — and are hated for it. He recounts France stripping their accreditation as "instruments of propaganda" even before 2022, raised by Putin to Macron at Brégançon in 2019, and brands Kaja Kallas's free-speech rhetoric an outright lie. The numeric centerpiece is Nuland's admission that Washington "shoved" 5 billion dollars into preparing the 2014 coup.

Тогдашний замгоссекретаря США В.Нуланд вспоминала, что они «впихнули» 5 млрд долл. в подготовку этого госпереворота.

The then US Deputy Secretary of State V. Nuland recalled that they 'shoved' 5 billion dollars into preparing this coup.

Ответ был прост – это не средства массовой информации, а инструменты пропаганды.

The answer was simple — these are not media outlets but instruments of propaganda.

Это самая настоящая ложь.

This is an outright lie.

Отвечая на вопрос о «длинном столе» и невозврате к нормальным отношениям, Лавров расширяет тему до Финляндии как личного разочарования. Он отвергает упрёк в предательстве «европейских идеалов», заявляя, что идеалы предали сами западные страны, игнорируя Парижскую хартию для Новой Европы 1990 г. Особенно эмоционален пассаж о Финляндии: годы нейтралитета, безвизовые поездки, кинофестивали и «дружба семьями» перечёркнуты «в одночасье». В бывшем коллеге, президенте Стуббе, по Лаврову, «вышел наружу генетический код» — память о нацистском прошлом, участии в блокаде Ленинграда и «этнических чистках». Министр напоминает, что довоенный национализм отказался учесть интересы безопасности России, когда «до Санкт-Петербурга за один день» могли дойти войска. Вместе с тем он отмечает «моменты просветления» — признание Стуббом, что «придётся когда-то с нашей страной разговаривать», но обуславливает контакты тем, «с чем они будут готовы прийти».

The host evokes the symbolic image of the empty long table between Macron and Putin (7 February 2022, pandemic-era), asking whether normal relations can ever return. Lavrov deflects the table imagery and pivots to substance: it is the West, not Russia, that betrayed European ideals — the 1990 Paris Charter for a New Europe and the OSCE document on free access to information from inside and outside any state, which the RT/Sputnik ban flagrantly violates. He suggests the West embraced openness in 1990 only to penetrate a weakened USSR.

Парижская хартия для Новой Европы 1990 г. – документ, которому мы до сих пор в наших действиях стараемся быть верными.

The 1990 Paris Charter for a New Europe is a document to which we, in our actions, still try to remain faithful.

Каждый член ОБСЕ обязан обеспечить свободный доступ к информации, источники которой находятся как внутри… так и за его пределами.

Every OSCE member is obliged to ensure free access to information whose sources are located both inside and outside the state.

Хотя все факты говорят о том, что идеалы предали они.

Although all the facts show that it is they who betrayed the ideals.

Лавров высмеивает как иррациональную западную ставку на украинскую победу вопреки положению на фронте. Он обыгрывает сделку Зеленского с Макроном (17 ноября) о закупке «до 100 ‘‘Рафалей’’» и договор со Стармером «на 100 лет», иронизируя: «Мне кажется, ему нравится цифра 100». Тут же увязывает с коррупцией — «очередные 100 миллионов были потрачены на взятки коррумпированным чиновникам», намекая на бенефициаров среди брюссельской бюрократии. Он отказывается рационально анализировать «русофобию, поселившуюся в их сердцах», объясняя прежнюю доброжелательность Запада как «игру». Кульминация — историософское обобщение: за «500 лет» крупнейшие беды, включая две мировые войны, исходили из Европы из-за амбиций её лидеров, и этот «исторический код» агрессивности с русофобским акцентом неустраним. Предсказания краха российской экономики и народного восстания «с вилами» Лавров отвергает ссылкой на сплочение народа в час испытаний.

Lavrov sorts Europe into pragmatists and Russophobes. He praises Orbán, Fico, and now Babiš as not "pro-Russian" but pro-their-own-citizens, unwilling to sacrifice children for the "Nazi Kyiv regime." Against them he sets ex-colleague Alexander Stubb, whose anti-Russian turn he treats as a betrayal of decades of Finnish neutrality and border friendship, attributing it to a reawakened "genetic code" rooted in Finland's WWII collaboration and the Leningrad blockade. He notes even Stubb conceded talks with Russia are inevitable — but warns Russia will set its own terms.

Защита памяти о Победе подаётся как идеологический фронт. Лавров высмеивает Каллас, заявившую, что вклад СССР и Китая в победу — «что-то новенькое», и эстонского министра Цахкна с тезисом, будто «Советский Союз развязал Вторую мировую войну». Причину он видит в «отсутствии нормальных учебников» и опасается за молодёжь, которую «таких воспитывают». В противовес министр приводит статистику: на советском фронте Германия потратила «солдатодней» вдесятеро больше, чем на всех остальных, там уничтожено 4/5 танков и 75% самолётов; на СССР пришлось 75% военных усилий коалиции, разгромлено более 500 германских дивизий. Китаю он отдаёт 90% усилий против милитаристской Японии и напоминает о совместном разгроме Квантунской армии. Цитируя Рузвельта и Черчилля («русские выпустили кишки из немецкой машины»), Лавров разоблачает двуличие Британии планом «Немыслимое» и намерениями атаковать СССР ещё до конца войны.

On the 17 November Macron–Zelensky deal for up to 100 Rafale jets, Lavrov refuses to engage it "from the standpoint of common sense," jabbing that Zelensky likes the number 100 (also a 100-year treaty with Starmer) and noting a fresh 100-million bribery scandal. He cannot rationally explain the Russophobia "settled in their hearts," concluding that pre-war Western warmth toward Russia was always playacting masking enduring ill will — consistent with Europe's "500-year reputation" as the source of the world's great catastrophes, including two world wars.

С премьер-министром Британии К.Стармером В.А.Зеленский подписал договор на 100 лет. Мне кажется, ему нравится цифра 100.

With British PM K. Starmer, Zelensky signed a 100-year treaty. It seems he likes the number 100.

Недавно выявили, что очередные 100 миллионов были потрачены на взятки коррумпированным чиновникам.

It was recently revealed that another 100 million was spent on bribes to corrupt officials.

Все крупные беды проистекали именно из этой группки государств… Две мировые войны начались в Европе.

All the great calamities flowed precisely from this little group of states… Two world wars began in Europe.

На вопрос о возможном вступлении Франции в БРИКС Лавров отвечает отказом: Макрон «где-то сказал», что поедет, «но его никто не позвал туда», и консенсуса на приём страны с её позициями «в мировой экономике, политике, финансах» нет. Место Франции он определяет в НАТО и ЕС, «что сейчас уже мало отличается одно от другого», и в «доживающей» «семёрке». Особый сарказм вызывает недавняя декларация G7 в Канаде о приверженности «свободному рынку» и «честной конкуренции» — реакция на ограничение Китаем экспорта редкоземельных металлов в ответ на санкции. Лавров называет это «саморазоблачением»: когда Западу нужно наказать Россию, Иран или Венесуэлу, он демонстрирует «лицемерие, двуличие, недоговороспособность и непорядочность», но требует «по-честному» и «свободного рынка», как только страдает сам. Тема развивает линию о крахе западной экономической модели и подъёме незападных центров.

Provoked by Kallas's claim that the Soviet and Chinese contribution to victory is "something new," Lavrov mounts a statistics-heavy defense of the Soviet decisive role, decrying the absence of "normal textbooks" (citing Estonia's Tsahkna claiming the USSR started WWII). He cites the February 1945 reparations conference data and Roosevelt's and Churchill's wartime letters — while darkly noting Churchill simultaneously planned Operation Unthinkable and Truman's America likewise schemed against the USSR even as allies.

4/5 танков, 75% германских самолетов было уничтожено именно на советском фронте.

Four-fifths of the tanks and 75% of German aircraft were destroyed precisely on the Soviet front.

Мы, народы Советского Союза, победили 620 с лишним дивизий, из которых более 500 были германские дивизии.

We, the peoples of the Soviet Union, defeated more than 620 divisions, of which over 500 were German divisions.

Именно русские «выпустили кишки» из немецкой военной машины.

It was precisely the Russians who 'tore the guts out' of the German war machine.

Завершающий блок проецирует образ прагматичной открытости и внутренней силы. Лавров заверяет, что французский бизнес «в большом количестве продолжает работать», периодически встречается с ним по их просьбе, и тех, кто остался, «не собираются куда-то выгонять или ущемлять в правах». Он хвалит этих предпринимателей как «честных» людей, готовых на политические риски от «русофобских правительств», отмечая, что осталось больше компаний, чем «убежало», а ушедшие освободили «ниши». Цитируя Путина, предупреждает вернувшихся: приоритет — у тех, кто заместил их в «непростые времена». На философский вопрос о сожалении о профессии Лавров отвечает, что «ни разу об этом не думал», ценит «процесс осознания исторических перемен» и гордится сплочённостью коллектива МИД. Единственный случай вербовки — «второстепенный сотрудник из Швейцарии» («в семье не без урода»). Кризис, по словам министра, вслед за Путиным, «сплотил народ» и позволил «очиститься от неискренних».

In the rapid-fire closing, Lavrov declares no BRICS consensus would welcome Macron's France — its place is in NATO/EU and the "dying" G7. He skewers the recent G7 paean to free markets as "self-exposure," prompted by China withholding rare-earth metals in response to sanctions: the West preaches fair markets while weaponizing them against Russia, Iran, Venezuela. On French business, he reports many firms stayed, are not being expelled, and that statistically more companies remained than fled — warning departed firms that their vacated "niches" now belong to those who prioritized business over politics. He closes with a personal note: no regret at being a diplomat, pride in a ministry "purified" and consolidated by the West's war.

Его никто не позвал туда.

No one invited him [Macron] there [to BRICS].

Когда им нужно наказать кого-то… – лицемерие, двуличие, недоговороспособность и непорядочность.

When they need to punish someone… — hypocrisy, duplicity, an inability to keep agreements, and indecency.

Война, развязанная против нас Западом через Украину, сплотила наш народ и позволила «очиститься» от тех, кто был неискренен.

The war unleashed against us by the West through Ukraine has united our people and allowed us to be 'cleansed' of those who were insincere.