Transcript

Meeting with Heads of International News Agencies

2026-06-04 RU · EN (house translation, pending review) Source Digest Readout

English includes full house translations. Review is pending; untranslated passages and selected digest glosses remain labelled.

Русский	English
А.Кондрашов: Уважаемый Владимир Владимирович! Дорогие гости! Позвольте сразу сказать Вам большое спасибо, что всё это время Вы придерживаетесь неизменной традиции, когда лидеры мировых информационных агентств в дни проведения Петербургского международного экономического форума приезжают сюда, в Северную столицу, для откровенного разговора с Вами, и приглашаете на эту встречу наших коллег – агентство ТАСС. Надо сказать, что некоторые наши гости заранее нас предупредили о том, что привезли очень острые вопросы, и мы на самом деле их предупредили, в свою очередь, что у Вас могут возникнуть к некоторым журналистам из некоторых стран тоже свои вопросы.	Full house translation — pending review А.Кондрашов: Esteemed Vladimir Vladimirovich! Dear guests! Allow me to begin by thanking you very much for maintaining, throughout this time, the unchanging tradition whereby the heads of the world's news agencies come here, to the northern capital, during the St Petersburg International Economic Forum for a frank conversation with you, and for inviting our colleagues, the TASS agency, to this meeting. I must say that some of our guests warned us in advance that they had brought very pointed questions, and we in turn warned them that you might also have questions of your own for certain journalists from certain countries.
В.Путин: Нет, я вопросов задавать не буду. Я не журналист. Вы будете задавать, я буду отвечать.	Vladimir Putin: No, I will not be asking questions. I am not a journalist. It is you who will be asking questions; I will be providing the answers.
А.Кондрашов: В любом случае пожелаем, чтобы наша встреча сегодня была открытой, откровенной и динамичной, потому что смысл этих встреч в том, чтобы, как и в предыдущие разы, всё разлеталось сотнями молний по всему миру, потому что люди, здесь сидящие, и агентства, которые они представляют, формируют больше чем три четверти всего информационного потока на планете. Поэтому мы не будем сегодня придерживаться никаких законов по алфавиту, но одну деталь оставим неизменной – пусть нашу дискуссию начнёт представительница лучшей половины журналистики, и это будет Кажибаева Раушан Жанабергеновна, она генеральный директор Телерадиокомплекса Президента Казахстана. Пожалуйста, Раушан Жанабергеновна, Вам первый вопрос.	Full house translation — pending review А.Кондрашов: In any event, let us wish for our meeting today to be open, frank and dynamic, because the purpose of these meetings is for everything to spread around the world in hundreds of news flashes, as on previous occasions, since the people sitting here and the agencies they represent generate more than three quarters of the entire flow of information on the planet. So today we will not follow any rules of alphabetical order, but we will keep one detail unchanged: let a representative of journalism's better half begin our discussion. That will be Raushan Zhanabergenovna Kazhibayeva, Director General of the Television and Radio Complex of the President of Kazakhstan. Please, Raushan Zhanabergenovna, you have the first question.
Matching Russian passage has not been identified	Cached English source — passage alignment not verified Andrei Kondrashov: In any event, let us strive to make our meeting today open, candid, and dynamic. The purpose of such gatherings is, as in previous years, that the discussions here will be rapidly disseminated in hundreds of news flashes across the globe for those present here today and the agencies they represent are responsible for generating more than three-quarters of the global information flow. Therefore, today, we will not follow any alphabetical order, but we will maintain one tradition. Let us begin our discussion with a representative of the fairer half of journalism – Ms Raushan Kazhibayeva, Director General of the Television and Radio Complex of the President of Kazakhstan. Please, Ms Kazhibayeva, you have the floor for the first question.
Р.Кажибаева: Большое спасибо. Уважаемый Владимир Владимирович! У меня к Вам сразу два вопроса. Буквально на днях состоялся Ваш государственный визит в Казахстан. Визит прошёл очень успешно, и однозначно он стал одним из значимых событий двусторонней повестки текущего года. В рамках визита Вы и наш Президент Касым-Жомарт Кемелевич Токаев приняли совместный документ о семи основах дружбы и добрососедства между народами Казахстана и России. Вопрос первый: в чём Вы видите значимость этого документа? И второй вопрос. Одной из самых обсуждаемых тем Вашего визита стали амурские тигры, которых Россия подарила Казахстану. Президент Токаев назвал этот дар изюминкой визита. Скажите, пожалуйста, можно ли сказать, что это не только и не просто экологический проект, а, скажем так, некий символ, яркий символ доверия между странами? Спасибо.	Full house translation — pending review Р.Кажибаева: Thank you very much. Esteemed Vladimir Vladimirovich! I have two questions for you straight away. Just the other day, you made a state visit to Kazakhstan. The visit was very successful and undoubtedly became one of the significant events on this year's bilateral agenda. During the visit, you and our President Kassym-Jomart Kemelevich Tokayev adopted a joint document on the seven foundations of friendship and good-neighborliness between the peoples of Kazakhstan and Russia. My first question is: what significance do you see in this document? And my second question. One of the most discussed topics of your visit was the Amur tigers that Russia gave to Kazakhstan. President Tokayev called this gift the highlight of the visit. Please tell us, can we say that this is not only and not simply an environmental project, but, so to speak, a symbol, a vivid symbol of trust between the countries? Thank you.
Matching Russian passage has not been identified	Cached English source — passage alignment not verified Raushan Kazhibayeva: Thank you very much. Mr President, I have two questions for you. Your recent state visit to Kazakhstan was a great success and undoubtedly one of the most significant events on our bilateral agenda this year. During the visit, you and our President, Kassym-Jomart Tokayev, adopted a joint document on the seven foundations of friendship and good-neighbourly relations between the peoples of Kazakhstan and Russia. My first question: what, in your view, is the significance of this document? My second question relates to one of the most talked-about moments of the visit – the Amur tigers that Russia gifted to Kazakhstan. President Tokayev called this gift the highlight of the visit. Could you tell us whether this is not just an environmental project, but rather
1 Relations with Kazakhstan — A Deepening Partnership
В.Путин: Отношения с Казахстаном у нас развиваются очень успешно, по восходящей. При этом хочу сразу отметить, что наши казахстанские друзья, партнёры, не такие уж и лёгкие партнёры. У нас почти по каждому вопросу всегда идёт весьма острая дискуссия. Это касается финансовых взаимоотношений, отношений в промышленности, условий инвестиционной деятельности, каких-то крупных проектов. Но и с одной, и с другой стороны есть желание найти компромисс, который не просто бы устраивал обе стороны, а способствовал бы достижению общих целей. А общая цель – одна: развитие и повышение благосостояния граждан Казахстана и России. Но у нас, мы хорошо это все понимаем, знаем, нас связывает многовековая история, без всякого преувеличения, и у нас есть известные определённые преимущества, которые достались нам ещё со времён, когда мы находились в составе единого государства. Какие это преимущества? Кооперация прежде всего, единые транспортные связи. И вот Вы задали вопрос на русском языке, я Вам благодарен за это, это тоже важный фактор, который приобретает в известной степени в определённых случаях, и чаще всего, чисто экономическое измерение. Всё понятно, мы понимаем друг друга, говорим на одном языке. Есть огромный интерес к продолжению тех преимуществ, которые даёт образование, причём уровень образования, развивающегося в Казахстане, и уровень образования, новые тенденции в развитии образования в Российской Федерации. Как Вы помните, мы поприсутствовали с Президентом Казахстана при начале работы системы «Сириус», которая хорошо себя зарекомендовала, наработала хорошие способы поиска и поддержки талантливых детей. Конечно, в Казахстане много талантливых ребят, и их нужно только найти, и этому будет посвящено это направление нашего сотрудничества. Энергетика, известное дело, промышленность, космос и теперь новый огромный проект, связанный с строительством атомной электростанции в Казахстане. Хочу отметить, что Казахстан – это страна с очень богатыми ресурсами, которые крайне нужны и востребованны во всём мире. Я имею в виду топливо для электростанций, атомных электростанций. Мы сотрудничаем по этому направлению с Казахстаном, сотрудничаем успешно, и уверен, что, опираясь на собственную ресурсную базу и развивая совместный потенциал, Казахстан будет добиваться больших успехов и решит многие задачи в области энергетики, будет диверсифицировать свои энергетические ресурсы, по-моему, до 20 процентов, предполагается, что Казахстан будет получать необходимую электроэнергию за счёт атомной электростанции. Уран добываем совместно, как я уже сказал, и будем продолжать это делать. Но самое главное не в том, что в Казахстане будут построены блоки атомной электростанции. Самое главное в том, что будет создана новая отрасль. Это касается подготовки кадров, это касается научной деятельности и производственной. Всё это совместно. Это направление чрезвычайно важно и для нас, и для Казахстана. Будем продолжать работу в космосе, в машиностроении, по многим другим направлениям. Про гуманитарные связи я уже сказал, образование играет огромную роль. Большое количество казахстанцев учится в российских вузах, и мы очень благодарны Президенту Казахстана за то, что он выступил инициатором создания международной структуры по поддержке русского языка. Это, я считаю, направлено в будущее, направлено на то, чтобы сохранить наши отношения и развивать их по всем направлениям, включая и гуманитарный аспект. Поэтому, что касается тигров, это вполне естественное дело. Мы просто думаем о восстановлении природы, восстановлении экологии, флоры, фауны. Нам тоже помогают. Например, из Таджикистана нам передавали снежных барсов, за что мы очень благодарны нашим друзьям из Таджикистана. Мы многое сделали для того, чтобы сохранить популяцию дальневосточных тигров. Это, кстати, самые крупные тигры в мире, крупнее нет. Дальневосточные тигры – самые крупные. Примерно похожие тигры были когда-то и в Казахстане, и если мы можем чем-то помочь нашим друзьям, в данном случае друзьям в Казахстане, мы, конечно, будем это делать. Я картинку эту наблюдал, она производит впечатление. Кстати, мы здесь проводили так называемый тигриный саммит. Очень много стран в мире озабочены сохранением популяции этих прекрасных животных, и, надеюсь, наше сотрудничество по этому, а также по другим направлениям, связанным с экологией, является очень важным. Это касается такого совсем прагматичного вопроса, как эксплуатация или использование ресурсов трансграничных рек. Здесь есть о чём поговорить. У нас очень большая работа по этому направлению. Уверен, что всё будет реализовано. Спасибо.	Vladimir Putin: Our relations with Kazakhstan are advancing steadily; they are on the rise. That said, I should point out straight away that our Kazakhstani friends and partners are not easy partners. We always have very heated debates on almost every issue – whether it is financial relations, industrial cooperation, investment conditions, or major joint projects. But on both sides, there is a desire to find a compromise that doesn’t just satisfy both parties but also helps us achieve shared goals. And our shared goal is clear: development and prosperity for the citizens of Kazakhstan and Russia. We fully understand – we know that we are bound by centuries of shared history, no exaggeration here, and we have certain advantages inherited from the time we were part of a single state. What are those advantages? Cooperation, and particularly unified transport links. You asked your question in Russian, and I am grateful for that. That too is an important factor – one that, to some extent, and in many cases, takes on a purely economic dimension. Everything is clear: we understand each other, and we speak the same language. There is also enormous interest in continuing the benefits of education – both the evolving education system in Kazakhstan and the developments and new trends emerging in the Russian Federation. As you may recall, the President of Kazakhstan and I attended the launch of the Sirius system, which has proven successful in developing effective methods for identifying and supporting gifted children. Of course, Kazakhstan has many gifted children – they just need to be found – and this area of our cooperation will focus on this. Energy, as you know, industrial production, space, as well as our latest major project – the construction of a nuclear power plant in Kazakhstan. I want to note that Kazakhstan is a country with abundant resources that are in high demand by the rest of the world. These resources include fuel for power plants and NPPs. We cooperate successfully with Kazakhstan in this area. I am confident that, by relying on its own resource base and developing our joint potential, Kazakhstan will achieve great success and tackle many tasks in energy, diversifying its energy resources. I believe Kazakhstan will obtain up to 20 percent of its electrical energy from the nuclear power plant. We produce uranium together, as I said, and will continue this production. But the most important thing is not the fact that NPP units will be built in Kazakhstan. Most importantly, a new industry will emerge. This new industry will provide for professional training, research and production activities. We will work on this together. It is an extremely important sector for both us and Kazakhstan. We will continue our cooperation in space, machine engineering, and many other industries. I have already talked about humanitarian links. Education plays an enormous role. A great number of Kazakhstani are enrolled to study in Russian universities, and we are very grateful to the President of Kazakhstan for launching an international body to support the Russian language. I believe it is a forward-looking initiative that will help preserve our relations and promote their development across all fields, including humanitarian cooperation. So, as concerns tigers, it is quite a natural thing. We are simply focused on the restoration of nature, the environment, flora and fauna. We also receive help – for example, Tajikistan has transferred snow leopards to us, for which we are immensely grateful to our Tajikistani friends. We have done a great deal to preserve the population of Amur tigers. By the way, they are the largest tigers in the world, second to none. Amur tigers are the largest. There were similar tigers in Kazakhstan in the past. If we can help our friends in Kazakhstan in any way, we will certainly do so. I have seen this picture, and it is impressive. By the way, we held an event called a tiger summit here. So many countries are concerned about preserving the population of these beautiful animals. I think our cooperation on this and other environmental projects is very important. This has to do with a very pragmatic matter of trans-border river resource utilisation. There is much to discuss in this area. Our work here is quite extensive. I am certain all the goals will be achieved. Thank you.
А.Кондрашов: Владимир Владимирович, слева от Вас находится господин Фу Хуа, он представляет агентство Синьхуа в Китае. Буквально две недели назад, если Вы помните, он для Вас и для Председателя КНР Си Цзиньпина вместе с агентством ТАСС проводил выставку , и вот спустя две недели он уже у нас в гостях со своим вопросом. Прошу Вас, товарищ Фу Хуа. Фу Хуа ( как переведено ): Уважаемый Владимир Владимирович! Я рад, что Вы были у нас в Китае, это был замечательный визит , очень успешный. В этом году, конечно, мы проводили очень важную выставку, посвящённую юбилейному году наших информагентств. Благодарю Вас, что Вы уделили нам особое внимание. Позвольте мне воспользоваться этим случаем, чтобы задать Вам вопросы. В мае Вы совершили уже 25-й визит в Китай, и вместе с Председателем Си Цзиньпином обсуждали Мы посчитали: за эти 14 лет Вы встречались более 50 раз. Это действительно огромный, беспрецедентный результат. Наши отношения являются добрососедскими, дружественными, находятся на самом высоком этапе. Я верю, что этот визит произвёл на Вас очень глубокое впечатление. Это тесное взаимодействие – это очень высокий уровень. Каким образом мы достигли его? Как мы пришли к такому беспрецедентному уровню? Это первый вопрос. Второй вопрос. Мы вместе опубликовали новое всеобъемлющее совместное заявление , и мы, конечно же, придерживаемся Устава ООН и отстаиваем его принципы и цели во всей его совокупности и полноте и защищаем международный миропорядок. Мы являемся победителями во Второй мировой войне. Как мы должны защищать историческую правду? Как мы должны передавать её для наших будущих поколений, не разрешая никому разрушать эту историческую правду? Эти два вопроса я хотел бы Вам задать. Спасибо.	English translation not available for this passage
Matching Russian passage has not been identified	Cached English source — passage alignment not verified Andrei Kondrashov: Mr President, to your left is Mr Fu Hua, representing the Xinhua News Agency from China. Just two weeks ago, if you recall, he helped organise an exhibition for you and President of China Xi Jinping, together with the TASS news agency. And now, two weeks later, he is here with us to ask his question. Please, go ahead, Comrade Fu Hua. President of Xinhua News Agency (PRC) Fu Hua ( retranslated ): Mr President, It was a real pleasure to have you visit us in China. A remarkable visit – and a highly successful one. This year, we held a very important exhibition marking the anniversary of our news agencies. Thank you for your special attention to it. May I take this opportunity to ask you a couple of questions? In May, you made your 25th visit to China, where you discussed major issues concerning our international relations with President Xi Jinping. We have counted: over the past 14 years, you have met more than 50 times. This is truly an extraordinary, unprecedented achievement. Our relationship is good-neighbourly, friendly, and truly at its peak. I believe this visit left a real mark. This close engagement at such a senior level – how did we achieve it? How did we reach this unprecedented level? That is my first question. My second question: We have jointly issued a new, comprehensive joint statement. We, of course, remain committed to the UN Charter, upholding its principles and purposes in full, and we defend the international order. We were the victors in World War II. What should we do to protect historical truth? How do we pass it on to future generations, without allowing anyone to distort or destroy it? Those are my two questions. Thank you.
2 Russia–China Relations — No "Pivot," a Decades-Long Foundation
В.Путин: Прежде всего хочу Вас поблагодарить за тёплый приём во время посещения Пекина, во время посещения выставки, которую Вы организовали вместе со своим коллегой господином Кондрашовым. Это была очень интересная, содержательная выставка. Большое спасибо. Что касается результатов нашего взаимодействия. Я вот на что хотел бы обратить внимание. В последние годы, особенно после начала событий, которые происходят до сих пор на украинском направлении, всё чаще говорят: «Россия сделала разворот в сторону Азии. Она поменяла свою политику». Ничего Россия не поменяла и никаких разворотов не делала. Договор, который лежит в основе нашего взаимодействия и который является базой для достижения нами сегодняшних результатов (они впечатляют: по разным статистикам, где-то под 250 миллиардов долларов оборот у нас торговый, диверсификация происходит мощно, но это началось когда, в 2001 году), мы этот базовый договор подписали в 2001 году. Мы естественные союзники и партнёры. Мы же соседи. У нас огромная общая граница. Соседей не выбирают, это дано. История так сложилась. У нас на протяжении веков и в ходе взаимодействия выработалась определённая система принципов наших отношений. Ни вчера, ни сегодня, ни пять лет назад, а на протяжении столетий вырабатывались принципы наших отношений. Китай быстро, активно развивается. Всё занимает большую и большую нишу в мировой экономике, мировой политике, международных делах в целом. Конечно, мы внимательно за этим наблюдали, и мы не просто наблюдали, мы работали вместе, сотрудничали. 25 лет назад подписали базовое соглашение, которое создало хорошие предпосылки и хорошие фундаментальные условия для развития двустороннего сотрудничества по всем направлениям. Вот результат. В последние годы по мере роста экономики и диверсификации экономики Китая и экономики России у нас открываются новые и новые возможности, причём по самым разным направлениям. Я сейчас не буду всё перечислять, что, на мой взгляд, является существенным и важным. Самое главное то, что в последние годы мы всё больше и больше внимания уделяем вопросам, связанным с новой экономикой, основанной на искусственном интеллекте, на информационных технологиях, на достижениях в области биологии, генетики и так далее. Мы всегда сотрудничали, не в последние пять лет, а всегда сотрудничали в военной области, и продолжаем это взаимодействие так, как это было и раньше. Ничего нового в этом смысле не произошло, это просто традиция наших отношений и в военной, и в военно-технической [отрасли]. Мы думаем вместе над какими-то разработками в этой сфере. И это, повторяю, не связано с текущими, пусть и привлекающими внимание весь мир, событиями, в том числе и на украинском направлении или даже на Ближнем Востоке. Мы просто работаем и дружим с Китаем, как я уже говорил, не против кого-то, а в интересах друг друга, вот и всё. Здесь, особенно на пути достижений в сфере того же искусственного интеллекта, высоких технологий, и лежит будущее нашего взаимодействия. Об этом мы всегда говорим на встречах с Председателем Си Цзиньпином. Кстати говоря, у нас действительно сложились… Он ко мне обращается «мой старый друг», и я это говорю. Это не преувеличение, не фигура речи. У нас сложились доверительные отношения. Конечно, мы прежде всего руководствуемся национальными интересами наших стран, но они часто совпадают, а личные отношения являются хорошей базой для достижения новых и новых рубежей. Поэтому я считаю, что у нас созданы хорошие предпосылки для развития взаимодействия с Китаем. Уверен, что все задачи, которые мы поставили в ходе моего визита, они будут решены, все цели будут достигнуты. У нас с Председателем график наших двусторонних контактов отработан на этот год, но не только наш, встречаются, работают правительства, министерства, ведомства и наши ведущие компании, в том числе в сфере энергетики, где, уверен, мы скоро порадуем мировую энергетику новыми договорённостями между Россией и Китаем.	Vladimir Putin: First of all, I would like to thank you for the warm welcome during my visit to Beijing, and for the exhibition you organised together with your colleague, Mr Kondrashov. It was a fascinating and substantive exhibition. Thank you very much. As for the results of our cooperation, here is what I would say. In recent years, especially since the events still unfolding in Ukraine, people have increasingly said: “Russia has pivoted towards Asia. It has changed its policy.” But Russia has not changed anything, and it has not made any pivot. The agreement that underpins our cooperation – and is the foundation for our current results, which are impressive (according to various figures, our mutual trade is somewhere around $250 billion, and diversification is progressing strongly) – that agreement was signed back in 2001. We are natural allies and partners. Indeed, we are neighbours, sharing an extensive common border. One cannot choose one’s neighbours – that is a fact of life. Such is the course of history. Over the centuries, throughout our interactions, a particular system of principles governing our relations has emerged. Not yesterday, not today, and not five years ago – but over centuries, these principles have taken shape. China is progressing rapidly and dynamically, assuming an increasingly significant role in the global economy, world politics, and international affairs as a whole. Naturally, we have been observing this closely – and not merely observing; we have been engaging in close collaboration and cooperation. Twenty five years ago, we signed the foundational Treaty, which established favourable preconditions and a robust foundation for the development of bilateral cooperation in all areas. Such is the result. In recent years, as both the Chinese and Russian economies have expanded and diversified, new opportunities have emerged for us – encompassing a vast array of fields. I will refrain from enumerating everything I deem significant and important. The most crucial aspect is that in recent years, we have increasingly focused on matters relating to the new economy, which is rooted in artificial intelligence, information technology, advancements in biology, genetics, and so forth. We have always cooperated – not just in the last five years, but consistently – in the military sphere, and our interaction continues unabated. There is nothing new in this regard; it is simply a tradition of our relations, both military and military-technical cooperation. We are jointly considering certain developments in this domain. I reiterate, this is not connected to current events that are capturing global attention, including those in Ukraine or even in the Middle East. We simply cooperate and maintain friendship with China – not directed against anyone, as I have stated, but rather in each other’s interests. That is all. Here, particularly in the pursuit of advancements in the realms of artificial intelligence and high technology, lies the future of our collaboration. This is a subject we invariably discuss during our meetings with President Xi Jinping. Incidentally, we have truly trust-based relations. He addresses me as “my old friend,” and I reciprocate. This is neither an exaggeration nor a figure of speech. We have cultivated a relationship of trust. Naturally, we are guided first and foremost by the national interests of our countries, yet these interests often align, and personal relationships provide a solid foundation for reaching ever-new horizons. That is why I believe we have established favourable preconditions for enhancing our interaction with China. I am confident that all the tasks we have set during my visit will be accomplished, and all the objectives will be achieved. President Xi Jinping and I have outlined our schedule of bilateral contacts for this year – and this applies not only to us: the governments, ministries, and agencies, along with our leading companies, are meeting and collaborating, including in the energy sector, where, I am sure, we will soon delight the global energy market with new agreements between Russia and China.
А.Кондрашов: Коллеги, кто следующий? Виджай Джоши, руководитель, генеральный директор и главный редактор индийского информационного агентства PTI. В.Джоши (как переведено): Господин Президент, прежде всего благодарю Вас за предоставленную возможность и за оказанное гостеприимство. Господин Президент, Вы готовитесь отправиться в Индию на саммит БРИКС, который состоится в сентябре. Мировое сообщество следит за развивающейся динамикой отношений между Россией и Индией. Особо привилегированное стратегическое партнёрство между Россией и Индией остаётся основой отношений между странами, но некоторые наблюдатели отмечают, что отношения Индии с Вашингтоном создают структурные сложности для отношений с Россией. С Вашей точки зрения, как можно придать новый импульс российско-индийским отношениям? Какие шаги необходимо предпринять, чтобы обеспечить укрепление российско-индийских связей перед лицом геополитического давления? Как бы Вы описали российско-индийские отношения на нынешнем этапе в нынешних геополитических условиях? Спасибо.	Full house translation — pending review А.Кондрашов: Colleagues, who is next? Vijay Joshi, head, Chief Executive Officer and Editor-in-Chief of the Indian news agency PTI. V. Joshi (as interpreted): Mr President, first of all, thank you for this opportunity and for your hospitality. Mr President, you are preparing to travel to India for the BRICS summit to be held in September. The international community is following the evolving dynamics of relations between Russia and India. The special and privileged strategic partnership between Russia and India remains the foundation of relations between the countries, but some observers note that India's relations with Washington create structural challenges for relations with Russia. From your perspective, how can Russian-Indian relations be given fresh impetus? What steps need to be taken to ensure that Russian-Indian ties are strengthened in the face of geopolitical pressure? How would you describe Russian-Indian relations at the present stage, in the current geopolitical circumstances? Thank you.
Matching Russian passage has not been identified	Cached English source — passage alignment not verified Andrei Kondrashov: Colleagues, who would like to speak next? Vijay Joshi, CEO and Editor-in-Chief of the Press Trust of India. CEO and Editor-in-Chief at The Press Trust of India (India)
Matching Russian passage has not been identified	Vijay Joshi: Mr President, first of all, thank you for this opportunity and for your hospitality. Mr President, as you are preparing to travel to India for the BRICS summit in September and the global community is watching the evolving dynamics between Moscow and New Delhi very closely. While this special and privileged strategic partnership remains the cornerstone for both nations, some observers say that India’s alignment with Washington creates structural frictions with Russia. From your perspective, how will you seek to inject fresh momentum into the bilateral relationship? What steps can be taken to ensure that Russia-India ties remain resilient against external geopolitical pressures? And how would you describe Russia-India relations in this redrawn geopolitical landscape in your words? Thank you.
3 Russia–India — "Especially Privileged Strategic Partnership"
В.Путин: А Вы сами их назвали, сами их описали. Так и есть на самом деле. Вы сказали: это особо привилегированное стратегическое партнёрство. Так и есть. Оно складывалось тоже не вчера, не позавчера, не год, не пять лет назад. Оно складывалось десятилетиями. В 1947 году Советский Союз установил дипломатические отношения с Индийской Республикой и делал всё для того, чтобы поддержать становление нового государства. Мы очень рады, что Индия благодаря трудолюбию и таланту индийского народа добилась существенных и значимых результатов в своём развитии. Все хорошо знаем, все здесь собравшиеся точно знают наверняка, что Индия среди крупных экономик мира демонстрирует на сегодняшний день самые высокие темпы экономического роста. Это не падает с неба, это всё результат конкретной работы, прежде всего Правительства под руководством Премьер-министра Моди, потому что такие темпы развития Индия демонстрирует как раз за то время, пока реализуются планы и стратегии, сформированные Моди как руководителем правительства Индийской Республики. У нас много совместной работы, мы уверены, что мы в ближайшие годы выйдем на 100 миллиардов долларов торгового оборота. Сейчас он где-то около 60–58 миллиардов. Но у нас есть все предпосылки для того, чтобы работать более активно и добиваться более амбициозных целей. И здесь не только наши планы в области энергетики, и в том числе атомной энергетики. Куданкулам строится, работает, и новые площадки мы ожидаем, будут решены, и в углеводородной энергетике будем продолжать работать. У нас одна из самых крупных иностранных инвестиций в индийскую экономику, и мы будем продолжать это делать, инвестировать будем взаимно. Всем хорошо известно, что Индия работает у нас в сфере фармацевтики, и наша компания уже готова многие вещи предлагать. Я не буду всё перечислять. Мы наметили очень хорошие, перспективные и далеко идущие планы, которые представляют интерес как для Индии, так и для России. Но Ваш вопрос для меня прозвучал несколько странно. Вы сказали, что сотрудничество Индии с Соединёнными Штатами создаёт сложности в отношениях Индии с Россией. Ничего подобного нету, уважаемый коллега. Откуда Вы взяли? Мы рады тому, что Индия развивает отношения со всеми странами. Индия – великая страна, полтора миллиарда человек, огромная экономика, самая крупная, как говорят, демократия. А как же? Она должна и развивает отношения в своих национальных интересах с теми, с кем считает нужным. Другой аспект, что Соединённые Штаты пытаются по некоторым вопросам оказывать давление на Индию, в частности, по некоторым вопросам сотрудничества с Россией. Но мне кажется, все уже давно поняли, что давить на Премьер-министра Моди, который возглавляет государство с полуторамиллиардным населением, бесполезно. Более того, это вредит международным отношениям и двусторонним отношениям, с какой бы стороны это давление ни исходило. Мы не видим никаких негативных последствий. Мне представляется, что мы сможем договориться со всеми участниками этого процесса. И на сегодняшний день никаких серьёзных последствий такого состояния дел мы не наблюдаем. Мы развиваем отношения с Индией, будем развивать и считаем Индию надёжным партнёром.	Vladimir Putin: You have described these relations yourself, and you characterised them accurately. As you noted, this is a special and privileged strategic partnership. Such a relationship was not built overnight, or over the course of a few years. It is the result of decades of cooperation. The Soviet Union established diplomatic relations with India in 1947 and consistently supported the development of the young state. We are happy to see that, thanks to the tireless work, talent, and determination of the Indian people, India has achieved remarkable success and made tremendous progress in its development. Everyone present here knows that India is currently demonstrating the highest economic growth rates among the world’s major economies. This doesn’t fall out of the sky; it is the result of consistent and purposeful efforts, above all by the government led by Prime Minister Narendra Modi. The country’s strong economic performance reflects the successful implementation of the policies and development strategies pursued under his leadership. We still have a lot of work to do together, but we are confident that bilateral trade will reach $100 billion in the coming years. At present, trade turnover stands at approximately $58 – $60 billion. However, all the necessary conditions are in place to intensify our joint efforts and achieve even more ambitious goals. Our cooperation extends far beyond the energy sector, including nuclear power. The Kudankulam Nuclear Power Plant is already operating and continues to expand, and we expect decisions on additional sites in the future. We will also continue to deepen cooperation in the hydrocarbon sector. Russia remains one of the largest foreign investors in the Indian economy, and we intend to further strengthen investment cooperation on a reciprocal basis. Everybody knows that we also maintain close cooperation in the pharmaceutical industry, where Russian companies are ready to offer a wide range of products and solutions. I will not go into details, but we have outlined a number of highly promising, long-term initiatives that are of mutual interest to both India and Russia. However, I find your question somewhat surprising. You suggested that India’s cooperation with the United States is creating difficulties in its relations with Russia. We do not see it that way at all. Where did you get that from? We are glad that India is developing relations with all countries. India is a major global power with a population of 1.5 billion people, a rapidly growing economy, and one of the world’s largest democracies. It is entirely natural for India to develop relations with a wide range of countries in accordance with its national interests. It is another thing that the United States is trying to pressure India on certain issues, particularly on certain issues of cooperation with Russia. But I think everyone has long since realised that pressuring Prime Minister Modi, who leads a country with a population of 1.5 billion, is futile. Moreover, it harms international relations and bilateral relations, no matter from which side this pressure comes. We do not see any negative consequences arising from the current situation. We believe that mutually acceptable solutions can be found with all parties involved. To date, we have not observed any serious adverse effects. Russia and India continue to strengthen their partnership, and we regard India as a reliable partner.
А.Кондрашов: Вот как раз США. Джеймс Джордан – один из тех, кто приехал от агентства Ассошиэйтед Пресс задавать жёсткие вопросы. Прошу Вас.	Full house translation — pending review А.Кондрашов: Here we have the United States, as it happens. James Jordan is one of those who have come from the Associated Press agency to ask tough questions. Please go ahead.
Matching Russian passage has not been identified	Cached English source — passage alignment not verified Andrei Kondrashov: And here’s the United States. James Jordan is Go ahead, play hard ball. News Director for Europe & Africa at the Associated Press
Matching Russian passage has not been identified	James Jordan: Thank you, Mr Kondrashov, for the organisation of this gathering. It is always fascinating to hear President Putin’s views on many global matters. I have been here for three years now and it is always an interesting experience, so thank you. President Putin, yesterday hundreds of drones were launched into Russia from Ukraine. Some struck a naval base nearby, some struck an oil depot nearby, causing a plume of smoke over St Petersburg, your home city. Flights were also disrupted into the airport here. More broadly, the Russian economy has dipped recently; your personal approval ratings have also dipped; and the US says the invasion has become a strategic disaster – those are the words of Marco Rubio. He also added that Russia won’t achieve its war aims by military means alone. Given this, is it still logical to pursue your war aim of controlling the hold of the Donbass region or are you ready to make a deal? Thank you.
4 The Situation in Ukraine — Battlefield Momentum and Kyiv's Manpower Crisis
В.Путин: Давайте, жестите. Д.Джордан (как переведено): Большое спасибо, господин Кондрашов, за организацию этого мероприятия, всегда интересно послушать господина Президента по многим вопросам. Уже три года мы это делаем, всегда это очень интересный опыт. Благодарю Вас. Господин Путин, вчера сотни дронов были отправлены Украиной в сторону России. Некоторые попали в морскую базу неподалёку, некоторые попали в склад, и мы видели облако дыма над Санкт-Петербургом, над Вашим родным городом. Также была нарушена работа аэропорта Пулково. Более того, Ваши персональные рейтинги упали, российская экономика падает, и США утверждают, что вторжения стали настоящей катастрофой, это слова Марка Рубио. Также было добавлено, что цели только военными средствами не будут достигнуты. Вы хотите контролировать весь Донбасский регион или Вы готовы заключить сделку? Большое спасибо. Во-первых, одно другого не исключает. Контролировать весь Донбасский регион и заключить сделку не противоречит друг другу. Почему Вы взяли, что это находится в противоречии? Вы сослались на заявление господина Рубио. Это серьёзный партнёр, мы с ним в контакте. Он недавно выступал в Сенате или в Конгрессе. Ясно, что внутриполитическая ситуация в Соединённых Штатах непростая, и кто-то его поддерживает, кто-то его атакует, и что госсекретарь говорит по конкретному вопросу внутри страны, нас, конечно, интересует, но всё-таки нас больше интересует реальная ситуация. И если Вы говорите сейчас про конфликт на Украине, то нас интересует реальная ситуация на этом направлении. Как она выглядит, эта ситуация? Она выглядит следующим образом. Прежде всего, и на это нужно обратить внимание, российские войска наступают по всей линии боевого соприкосновения. Нет места, где бы не было наступления российских войск. Самая главная проблема вооружённых сил Украины на сегодня – катастрофическая нехватка личного состава. За последнее время численность вооружённых сил Украины сократилась на 100 тысяч человек. Ежемесячные потери – около 40 тысяч. В результате принудительной… Людей там, как Вы знаете, на улице ловят, как собак бездомных, и силой запихивают в армию. Сейчас скажу об этих последствиях. Ежемесячные потери составляют примерно 40 тысяч человек. Принудительная мобилизация даёт примерно 15–16 тысяч в месяц, где-то 14 тысяч примерно возвращается из госпиталей после ранения. Таким образом, каждый месяц – примерно минус 10 тысяч человек; плюс каждый месяц – примерно 20 тысяч дезертиров. За начало этого года количество дезертиров составляет примерно 60 тысяч человек. Насильно людей забирают, мотивации нет никакой, воевать никто не хочет. Почти официальная цифра: возбуждено 200 тысяч уголовных дел за дезертирство. Это одна из проблем, но наиболее существенная. Это ведёт к утрате территорий и населённых пунктов. Только за последнее время, не буду сейчас называть количество населённых пунктов, потому что боюсь ошибиться, но примерно 2440 тысяч квадратных километров российская армия поставила под свой контроль. Наступление происходит, как я уже сказал, ежедневно. В настоящий момент, если Вы сказали про Донбасс, российская армия, Российская Федерация полностью взяла под контроль Луганскую Народную Республику, 100 процентов, и поставила под свой контроль свыше 85 процентов территории Донецкой Народной Республики, ДНР – совсем ещё недавно Украина контролировала где-то процентов 25, сейчас уже меньше 15 процентов, – 80 процентов территории Запорожской области, и этот процесс продолжается в ежедневном режиме. Да, западные спонсоры поставляют большое количество дронов самого разного вида, в том числе дальнего действия. Некоторые из них, к сожалению для нас, прорываются. Но в России имеется система противовоздушной обороны. Да, мы должны её совершенствовать. Да, мы должны её укреплять, и мы будем это делать. Но у Украины вообще такой системы нет. Просто есть отдельные элементы, но системы нет. Есть Patriot, другие системы, которых катастрофически тоже не хватает. Но системы как таковой не существует. Не существует и ударных систем таких, которые есть у Российской Федерации. Имею в виду гиперзвуковые ракеты, крылатые ракеты, причём и морского, и воздушного, и наземного базирования. И есть ещё кое-что, что является самым главным, – есть патриотизм и воля российского народа, которая является главным условием достижения нами всех целей и задач специальной военной операции. В перечне вопросов, которые я считаю важными, следовало бы, конечно, упомянуть ещё одно обстоятельство – это наличие собственной производственной, ресурсной, научной и кадровой базы для решения всех задач по обеспечению Вооружённых Сил Российской Федерации. И это укрепляется с каждым месяцем и, безусловно, лежит в основе всех тех достижений и успехов, о которых я только что сказал. Поэтому, подытоживая, я бы вот что добавил. Мы безусловно готовы и хотим договориться с Украиной мирными средствами, причём на той базе, о которой мы говорили на встрече с Президентом Трампом в Анкоридже. И тогда перед Россией были поставлены вопросы, с тем чтобы мы могли пойти на определённые компромиссы. И вот на те компромиссы, о которых мы говорили в Анкоридже, Россия согласна. Нужно, чтобы с этими компромиссами была согласна и украинская сторона. И конфликт быстро придёт к своему естественному завершению.	Vladimir Putin: First of all, one does not exclude the other. Controlling the entire Donbass region and making a deal are not mutually exclusive. Why do you think they are in conflict? You mentioned Mr Rubio’s statement. He is a serious partner; we are in contact with him. He recently spoke in the Senate or Congress. It is clear that the domestic political situation in the United States is complex – some support him, some attack him. What the Secretary of State says on a specific issue inside his home country is certainly of interest to us, but ultimately, we are more interested in the real situation. And if you are talking about the conflict in Ukraine right now, we are interested in the actual situation on the ground. What does that situation look like? It is as follows. First of all, and this needs to be emphasised, Russian troops are advancing along the entire line of contact. There is not a single place where Russian troops are not advancing. The biggest problem facing the Ukrainian Armed Forces today is a disastrous shortage of personnel. Recently, the Ukrainian Armed Forces have been reduced by 100,000 personnel. Monthly losses are around 40,000. As a result of forced mobilisation – people, as you know, are being snatched off the streets, like stray dogs, and forced into the army. I will tell you about the consequences now. Monthly losses are approximately 40,000. Forced mobilisation brings in around 15,000–16,000 per month, and about 14,000 return from hospitals after being wounded. So each month, there is a net loss of roughly 10,000 personnel. On top of that, around 20,000 desert each month. At the start of this year, the number of deserters was around 60,000. People are being forcibly taken – there is no motivation, no one wants to fight. The almost official figure is that 200,000 criminal cases have been opened for desertions. That is one of the problems, but the most significant one. It leads to the loss of territory and towns. Just recently – I will not give the exact number of communities now, in case I am mistaken – the Russian army has brought approximately 2,440 square kilometres under its control. The offensive, as I said, is ongoing daily. Since you mentioned Donbass, the Russian army is currently in full control of the Lugansk People’s Republic – 100 percent. Over 85 percent of the territory of the Donetsk People’s Republic is under our control. Only recently, Ukraine controlled some 25 percent of the territory, and now it’s down to less than 15 percent. We also control 80 percent of the Zaporozhye Region. This process continues on a daily basis. True, Western sponsors supply a great number of drones for Ukraine – different categories, including long-range UAVs. Unfortunately, some of them do break through. But Russia has its own air defence system. We must sure refine it. Yes, we must reinforce it, and we will by all means do it. Ukraine has no such system whatsoever. They have some of its elements but no system. They have Patriots and other types of weapons but the shortage is catastrophic. But the system as such does not exist. Similarly, Ukraine has no strike systems like those the Russian Federation has. By that I mean hypersonic missiles, cruise missiles – sea-, air- and ground-launched. We also have something vital – the Russian people’s patriotism and strong will that guarantee that we will achieve all the goals and objectives of the special military operation. While listing essential issues, I should mention one more circumstance. We have our own production, resource, research and workforce base to address all the objectives concerning the provisions of the Russian Armed Forces. This base is gaining strength with every passing month and, certainly, serves as the foundation for all the achievements and advances that I have just mentioned. To summarise, I would like to add the following: Without doubt, we are ready and willing to reach an agreement with Ukraine by peaceful means – and based on what we have discussed at the meeting with President Trump in Anchorage. At that meeting, certain questions were put before Russia so that we could agree on certain compromises. Russia agrees to the compromises discussed in Anchorage. It is necessary that Ukraine also agrees to make them. Then, the conflict will be resolved naturally and quickly. Andrei
А.Кондрашов: Получили Вы ответы на все свои вопросы, Джеймс Джордан? Вы сможете задать ещё вопросы, если у нас останется время, а пока позвольте, Владимир Владимирович, я задам Вам вопрос. Те удары возмездия, которые мы сегодня наносим в ответ на разнузданные террористические атаки со стороны Украины по объектам инфраструктуры, которые используют ВСУ, по объектам ВПК, они на наших глазах принимают уже системный характер. Правда, не совсем понятна одна из наших последних атак, ударов возмездия, применялся ли тогда «Орешник»? И вообще, что нам даёт применение такого рода оружия?	Full house translation — pending review А.Кондрашов: Have you received answers to all your questions, James Jordan? You will be able to ask more questions if we have time left, but for now, Vladimir Vladimirovich, allow me to ask you a question. The retaliatory strikes we are carrying out today in response to Ukraine's unbridled terrorist attacks, against infrastructure facilities used by the Armed Forces of Ukraine and against military-industrial facilities, are taking on a systematic character before our eyes. One of our latest attacks, one of these retaliatory strikes, is not entirely clear, though: was Oreshnik used then? And in general, what does using this kind of weapon give us?
Matching Russian passage has not been identified	Cached English source — passage alignment not verified Kondrashov: Have you received answers to all your questions, Mr Jordan? Should time permit, you may pose additional queries, but for the moment, allow me, Mr President, to put my question to you. The retaliatory strikes we are carrying out today in response to the incessant terrorist assaults from Ukraine – targeting infrastructure used by the Armed Forces of Ukraine (AFU) and military-industrial complex facilities – are, before our very eyes, taking on a systemic character. Indeed, one of our recent retaliatory strikes raises the question – was the Oreshnik used in that instance? Furthermore, what, broadly speaking, does the use of such weaponry afford us? Vladimir
6 The Oreshnik Missile
В.Путин: Что касается наших новых систем, они появляются, это касается и «Орешника». Но это несколько отличается от того, что мы делали ещё в прежние времена, до конфликта на украинском направлении. Что я имею в виду? Ведь мы подобные системы испытывали на полигонах, а «Орешник» не испытывали, и это не боевое применение. У нас вообще по территории Украины фактически не было ни одного боевого в полном смысле этого слова применения «Орешника», а последнее – это вообще… Если уж по-честному, открою вам большую военную государственную тайну: просто ударили туда, где было удобно посмотреть результаты. Это касается и Белой Церкви, и, тем более, касается района ДНР в периметре основного укрепрайона. У нас потом туда залетели наши дроны, в этот сарай, по которому ударили, и просто посмотрели, как были положены разводящиеся блоки, посчитали до миллиметра всё. Для нас это важно, чтобы принимать в будущем решения о полноформатном применении «Орешника» по назначаемым целям, в том числе в районе городской застройки.	Putin: As for our new systems, they are being developed – this includes the Oreshnik. However, they differ somewhat from what we used to do prior to the conflict in Ukraine. What do I mean by this? You see, we tested such systems at proving grounds, but the Oreshnik was not tested in this way, and this did not constitute a combat use. Across the territory of Ukraine, there has essentially been no full combat use of the Oreshnik, and as for the latest instance – it is not quite that … To be perfectly candid, I will share a major state military secret with you: we simply struck locations where it was possible to observe the results. This applies to Belaya Tserkov and, even more so, to the DPR area within the main fortified zone. Afterwards, our drones flew into the structure we hit, and we meticulously observed how the separating warheads were dispersed, calculating everything to the millimetre. This is crucial for us to make future decisions on the full-scale employment of the Oreshnik against designated targets, including urban areas. Andrei
А.Кондрашов: Спасибо. Друзья, кто следующий? Мартин Романчик, ДПА, Германия. Правда, знаете, я хотел Мартину сначала, если позволите, сам задать вопрос. Вы представляете крупнейшее и основное информационное агентство Германии. Вы по-журналистски обращаете внимание на то, что Ваша страна готовится к войне? Это правда или это нам так кажется? И что, она правда с Россией собирается воевать?	Full house translation — pending review А.Кондрашов: Thank you. Friends, who is next? Martin Romanczyk, DPA, Germany. Actually, you know, I wanted to ask Martin a question myself first, if you will allow me. You represent Germany's largest and principal news agency. As a journalist, do you take note of the fact that your country is preparing for war? Is that true, or does it just seem that way to us? And is it really planning to fight Russia?
Matching Russian passage has not been identified	Cached English source — passage alignment not verified Kondrashov: Thank you. Colleagues, who is next? Martin Romanczyk, Deutsche Presse-Agentur (DPA), Germany. But, you know, I would first like to put a question to Martin myself, if I may. You represent Germany’s largest and leading news agency. As a journalist, do you get the impression that your country is preparing for war? Is this really the case, or does it merely appear so to us? And is it truly gearing up to engage in conflict with Russia? Vladimir
В.Путин: Я протестую. Можете не отвечать. Вы здесь не на допросе, Вы здесь в качестве следователя, допрашивайте других.	Putin: I object. There is no need for you to respond. You are not here to be interrogated – you are here as an investigator; interrogate others. Andrei
А.Кондрашов: Тогда поговорим отдельно, после этой встречи. Пожалуйста. М.Романчик ( как переведено ): Я хотел бы ответить на Ваш вопрос. Нет, я так не думаю. Уважаемый господин Президент, большое спасибо за приглашение. Я также хотел бы затронуть тематику Украины и хотел бы подхватить вопрос, который уже здесь задавался. Вы говорили о мире. Германия и многие европейские государства хотели бы принять участие в этих мирных переговорах, которые в настоящее время ведутся при посредничестве США, несмотря на войну в Иране. Какую роль может сыграть Германия, какую роль может сыграть Федеральный канцлер? И, если позволите, я дополню этот вопрос. Вы в качестве переговорщика от европейцев говорили о Герхарде Шрёдере. Помимо Герхарда Шрёдера кого Вы можете себе представить в этой роли, кто мог бы взять на себя эти посреднические функции со стороны Германии? Спасибо.	Full house translation — pending review А.Кондрашов: Then we will talk separately, after this meeting. Please. M. Romanchik (as translated): I would like to answer your question. No, I do not think so. Mr President, thank you very much for the invitation. I would also like to touch on Ukraine and pick up on a question that has already been asked here. You spoke about peace. Germany and many European states would like to take part in these peace negotiations, which are currently being conducted with US mediation, despite the war in Iran. What role can Germany play, and what role can the Federal Chancellor play? And, if you will allow me, I will add to this question. You mentioned Gerhard Schröder as a negotiator on behalf of the Europeans. Apart from Gerhard Schröder, whom can you envisage in this role, who could take on these mediation functions on Germany's behalf? Thank you.
Matching Russian passage has not been identified	Cached English source — passage alignment not verified Kondrashov: Then we will speak separately after this meeting. Please, go ahead. Head of the News Service of the Deutsche Presse-Agentur (DPA) (Germany) Martin Romanczyk ( retranslated ): I would like to respond to your question. No, I do not think so. Mr President, thank you very much for the invitation. I would also like to address the topic of Ukraine and return to a question that has already been asked here. You spoke about peace. Germany and many European countries wish to take part in these peace negotiations currently being mediated by the United States, despite the conflict in Iran. What role can Germany play, and what role can the Federal Chancellor assume? And, if I may, I would like to add to this question. You mentioned Gerhard Schröder as a negotiator on behalf of the Europeans. Apart from Gerhard Schröder, whom else can you envisage in this role – who could undertake these mediation functions on behalf of Germany? Thank you.
7 Europe as Mediator, Nord Stream, and Schröder
В.Путин: Вы сказали две вещи, на которые я хочу обратить внимание. Первое – что Европа хотела бы принять участие в переговорах. Так? А второе – кто, кроме господина Шрёдера, мог бы выступать в качестве посредника? Одно дело – принимать участие в переговорах, а другое – быть посредником. Каким же посредником может быть Евросоюз или отдельные страны Евросоюза, когда они напрямую содействуют стране, с которой у нас вооружённый конфликт, фактически втягиваются в боевые действия? Какие же они посредники? Посредничество предполагает нейтралитет. Где же здесь нейтралитет? Первое. И второе. Я с удивлением увидел реакцию на то, что я сказал о господине Шрёдере как о возможном переговорщике. Началась такая бурная дискуссия: «Нет. Шрёдер – друг Путина, поэтому он не может участвовать». Он не друг Путина. Он немецкий государственный деятель, причём один из лучших, на мой взгляд, потому что у него есть собственная позиция и мужество её отстаивать. Не много сейчас в Европе политиков с такими качествами. Сейчас Европа, в принципе, испытывает, проходит тяжёлую ситуацию с энергоресурсами. Но именно Шрёдер занимался строительством инфраструктурных объектов, таких как «Северный поток», для того чтобы обеспечить экономику Германии надёжными дешёвыми поставками из России. И более того, он не просто обеспечил поставки, но и связал контрагентов, экономические субъекты, субъекты экономической деятельности, взаимными обязательствами. И важно не то, что у нас с ним просто хорошие отношения. А важно то, что он человек, который, преследуя национальные цели своей страны, но всё-таки человек, которому можно доверять. В этом же суть проблемы. Ведь люди, которые хотели бы выступать в качестве посредников, это должны быть люди, которым могут доверять обе договаривающиеся стороны. А я, честно говоря, просто не вижу и не понимаю, как можно доверять людям, как Россия может доверять людям, которые уже не один год твердят о необходимости нанесения России стратегического поражения? В этом же проблема. Мартин, das ist das Problem. Но тем не менее мы не отказываемся. Пожалуйста, мы и не отказывались никогда от контактов с представителями Евросоюза в том или в другом качестве. В качестве посредников по переговорам с Украиной, я Вам уже сказал, есть проблемы. И думаю, что трудно с этим не согласиться. Но мы не отказываемся от контактов. Им достаточно снять трубку, позвонить. Хотят приехать – пускай приезжают, это же они не хотят. Я, знаете, с удивлением слышал, что Россия, такая злобная Россия, перестала поставлять энергоносители в Европу. Да мы не переставали, просто Европа отказалась покупать в надежде на то, что у нас всё рухнет. Но убедились уже, что ничего не рухнуло, хватит. Поняли, что это ошибочное направление, взяли бы, чуть-чуть изменили. Нет. Настолько публично назаявляли, всяких заявлений сделали, что трудно поменять эту позицию. Я ничего не буду комментировать, просто хочу сказать, что мы не отказывались. Ещё раз хочу это подтвердить. Если кто-то считает целесообразным возродить диалог с Россией – пожалуйста, вот и всё. А кто будет со стороны Европы этим переговорщиком? Я не знаю, мы же ничего не навязываем. Это я услышал этот гвалт, что Россия хочет что-то навязывать, кто будет переговаривать. Да ничего мы не навязываем. Естественно, мы хотим понять, кто бы это мог быть. И повторяю ещё раз: это всё-таки должны быть люди, которым можно доверять. Это всё рабочий момент, об этом можно поговорить тихо, спокойно, скажем, на уровне министерств иностранных дел или на уровне спецслужб. Контакты между спецслужбами, кстати говоря, продолжаются.	Vladimir Putin: You raised two points that I would like to pay attention to. First, you said that Europe would like to participate in the negotiations. Right? Second, you asked who, apart from Mr Schroeder, could serve as a mediator. One thing is to participate in the negotiations, and another thing is to be a mediator. How can the European Union or separate countries of the European Union be a mediator if they directly abet the efforts of the country which we have an armed conflict with? What kind of mediators can they be? If you want to be a mediator, you have to be neutral.That is my first point. And secondly, I was surprised by the reaction to my mention of Mr Schroeder as a possible mediator. An immediate outcry followed: “No, Schroeder cannot be involved because he is Putin’s friend.” He is not Putin’s friend. He is a German statesman, and one of the best, in my view, because he has his own position and the courage to defend it. Unfortunately, there are not many politicians in Europe today who possess those qualities. Europe is currently facing significant energy challenges. However, it was Gerhard Schroeder who championed infrastructure projects such as Nord Stream, designed to provide the German economy with reliable and affordable energy supplies from Russia. Moreover, these projects were not only about securing deliveries; they also created a framework of mutual commitments and obligations between the parties involved. What matters is not that we have a good relationship with him. What matters is that, while pursuing his country’s national interests, he has demonstrated that he is a person whose word can be trusted. That is the essence of the matter. Any individual seeking to act as a mediator must be trusted by both sides. Frankly, I find it difficult to understand how Russia could trust people who, for years, have been saying about the need to inflict a strategic defeat on Russia. That is precisely the issue, Martin, das ist das Problem. Nevertheless, we are not refusing to talk. We have never refused contacts with representatives of the European Union in any format. As for the EU acting as a mediator in negotiations with Ukraine, there are obvious difficulties, as I have already mentioned, and I think that is difficult to dispute. But we are not rejecting contacts. If they want to talk, they know how to reach us. They can pick up the phone and call. If they want to come, they are welcome to do so. It is not Russia that is refusing engagement. I was also surprised to hear claims that the evil Russia had stopped supplying energy to Europe. We did not stop. Europe chose to stop buying, hoping that this would cause our economy to collapse. Well, they have seen that nothing has collapsed, that it’s time to stop, to realize that it was a wrong approach and perhaps make some adjustments. But instead we continue to hear the same rhetoric. They have made so many public statements and political commitments that it is difficult to change their position now. I’m not going to comment. I just want to say that we never rejected a dialogue. I want to reaffirm it. If anybody considers it reasonable to resume dialogue with Russia – go ahead. Who will be the negotiator from Europe? I don’t know. We are not imposing anything. I’ve heard this hubbub about Russia wanting to impose something, suggest some negotiators. We are not imposing anything or anyone. Naturally, we want to know who this could be. Let me repeat: It must be some people we could trust. It is just a working matter that could be discussed quietly and calmly, say, at the level of foreign ministers or intelligence services. The contacts between our intelligence agencies continue, by the way. Martin Romanczyk ( retranslated ): Mr President, you spoke about Nord Stream. Members of the Alternative for Germany party are present at this economic forum. They are supporting the resumption of Russia’s gas supplies via Nord Stream. What do you think of this party? We are holding regional and federal elections soon. What are your expectations of this party? What is your general attitude towards the Alternative for Germany party? Thank you. I believe it would be improper for me to give assessments of the political forces of the Federal Republic. We know – and I know – that, if this corresponds to reality, or as far as I was informed, Alternative for Germany is currently ranked at the top among the political parties of the Federal Republic. It is ahead of CDU/CSU – in fact, quite significantly. It is also ahead of the Social Democratic Party of Germany by miles. I don’t want to comment, but I will say one thing. In my opinion, it is happening because this party’s leaders can formulate the interests of the German people and the German economy clearly and precisely. They are not afraid to declare them and they are willing to fight for them. Hence their rating and results. I don’t know and I don’t want to speculate about further developments on the political stage of the Federal Republic. As for opinions, we welcome any German political forces that are willing to restore and develop relations with Russia, be it Alternative for Germany or any other party. We will work with everybody who wants to work with us.
М.Романчик: Вы говорили о «Северном потоке», уважаемый господин Президент. В настоящее время на Экономическом форуме присутствуют члены партии «Альтернатива для Германии», которые, собственно, и выступают за то, чтобы Россия возобновила поставки газа через «Северный поток». Как Вы оцениваете эту партию? У нас на земельном уровне и потом снова на федеральном уровне состоятся выборы. Чего Вы ждёте от этой партии? Как Вы вообще относитесь к этой партии – «Альтернатива для Германии»? Спасибо.	Full house translation — pending review М.Романчик: You spoke about Nord Stream, Mr President. Members of the Alternative for Germany party are currently attending the Economic Forum, and they are the ones advocating that Russia resume gas supplies through Nord Stream. How do you assess this party? We will have elections at the state level and then again at the federal level. What do you expect from this party? What is your general attitude toward this party, Alternative for Germany? Thank you.
Matching Russian passage has not been identified	Cached English source — passage alignment not verified Andrei Kondrashov: If there is a country that definitely wants to work with us, it is Belarus. I would like to give the floor to BelTA, the Belarusian news agency. Andrei Mokhor, go ahead, please. Director General of the Belarusian Telegraph Agency (BetTA) Andrei
Matching Russian passage has not been identified	Mokhor: Good evening, Mr President. First, thank you for the opportunity to have this genuinely open discussion on topics that have been a matter of concern far beyond the circle of people sitting around this table. It has already been said on multiple occasions that the relations between Belarus and Russia can be regarded as a benchmark of sorts in terms of interstate relations and striking a balance between integration and the unconditional commitment to preserving sovereignty. Even the EAEU has yet to achieve this level of interaction. I would like to ask your opinion about ways of overcoming the emerging crisis of trust between long-standing partners, our partners, whose actions sometimes de facto amount to severing ties.
8 The AfD and German Politics
В.Путин: Мне кажется, с моей стороны было бы некорректно давать оценки политическим силам Федеративной Республики. Мы знаем, и я знаю, что, если это соответствует действительности, так, во всяком случае, меня информировали, что «Альтернатива для Германии» сегодня занимает первую строчку в рейтинге политических партий Федеративной Республики. Она обогнала и ХДС/ХСС, причём уже значительно обогнала, и совсем уже на голову вперёд ушла, находится впереди Социал-демократической партии Германии. Я здесь ничего не хочу комментировать, скажу только одно. На мой взгляд, это происходит потому, что лидеры этой партии могут ясно и чётко сформулировать интересы немецкого народа и немецкой экономики и не боятся об этом заявить и готовы за это бороться. И это как раз отражается на рейтингах, на результатах. Что дальше и как это будет дальше двигаться на политической сцене Федеративной Республики, я не знаю и загадывать не хочу. А что касается оценок, мы приветствуем все политические силы Федеративной Республики, которые хотели бы восстанавливать и развивать отношения с Россией, будь то «Альтернатива для Германии» либо любая другая партия. Мы будем работать со всеми, кто хочет работать с нами.	Full house translation — pending review В.Путин: It seems to me it would be incorrect on my part to give assessments of the political forces of the Federal Republic. We know, and I know, that if this corresponds to reality — that, at any rate, is how I was informed — Alternative for Germany today occupies the first line in the rating of the political parties of the Federal Republic. It has overtaken both the CDU/CSU, and overtaken them significantly already, and has gone a whole head ahead, and is ahead of the Social Democratic Party of Germany. I do not want to comment on anything here; I will say only one thing. In my view this is happening because the leaders of this party can formulate clearly and precisely the interests of the German people and of the German economy, and are not afraid to state this and are ready to fight for it. And this is precisely what is reflected in the ratings, in the results. What comes next, and how this will move further on the political scene of the Federal Republic, I do not know and do not want to guess. And as for assessments, we welcome all the political forces of the Federal Republic that would like to restore and develop relations with Russia, whether Alternative for Germany or any other party. We will work with everyone who wants to work with us.
А.Кондрашов: Вот кто точно хочет работать с нами, это Белоруссия. Белорусское агентство БелТА, Андрей Константинович Мохор, пожалуйста.	Full house translation — pending review А.Кондрашов: One country that certainly wants to work with us is Belarus. The Belarusian agency BelTA, Andrei Konstantinovich Mokhor, please.
Matching Russian passage has not been identified	Cached English source — passage alignment not verified Andrei Mokhor: Yes. A crisis of trust with our partners within the post-Soviet space. In particular, I am referring to the developments concerning Armenia.
А.Мохор: Добрый вечер, уважаемый Владимир Владимирович! Во-первых, благодарю за такую возможность в этой по-настоящему открытой обстановке обсудить темы, которые волнуют не только собравшихся за этим столом. Отношения Белоруссии и России – об этом уже говорилось не раз – могут являться неким эталоном межгосударственного взаимодействия, поиска баланса между интеграцией и безусловным сохранением суверенитета. Даже в ЕАЭС пока нет подобной степени взаимодействия. Как Вы думаете, как преодолеть наметившийся кризис доверия в отношениях с давними партнёрами, с нашими партнёрами, которые порой действуют фактически на разрыв отношений?	Full house translation — pending review А.Мохор: Good evening, esteemed Vladimir Vladimirovich! First, thank you for this opportunity to discuss, in such a truly open setting, issues that concern more than just those gathered around this table. Relations between Belarus and Russia, as has already been said more than once, can serve as a kind of benchmark for interstate cooperation and the search for a balance between integration and the unconditional preservation of sovereignty. Even within the EAEU there is not yet a comparable degree of cooperation. How do you think we can overcome the emerging crisis of trust in relations with longstanding partners, with our partners who sometimes act in ways that effectively lead toward a rupture in relations?
В.Путин: Кризис доверия с партнёрами?	Full house translation — pending review В.Путин: A crisis of trust with partners?
А.Мохор: Да, кризис доверия с нашими партнёрами по постсоветскому пространству. В частности, события, которые развиваются с Арменией.	Full house translation — pending review А.Мохор: Yes, the crisis of trust with our partners in the post-Soviet space. In particular, the developments involving Armenia.
Matching Russian passage has not been identified	Cached English source — passage alignment not verified Andrei Kondrashov: Middle East News Agency MENA, Egypt. Shohrat Aref, please go ahead. Managing Editor for European and Middle Eastern countries at the Middle East News Agency (MENA) (Egypt) Shohrat Aref (retranslated): Thank you, Mr President, for inviting me to take part in this dialogue. I have the following question: What are your thoughts about President el-Sisi’s role in promoting stability in the Middle East? What role could Egypt and Russia play in reducing tension in the Middle East?
9 Armenia, the EAEU, and the Post-Soviet Space
В.Путин: Вы знаете, ничего такого сверхъестественного здесь нет. Политические силы, которые стоят за действующим Премьер-министром, давно говорят и не стесняются, в открытую это делают. На самом деле здесь нет ничего плохого. Ориентируются на какие-то западные стандарты, на европейские стандарты. И я считаю, что это право каждой суверенной страны, – которой является Армения, безусловно, – выбирать какие-то приоритетные, как они полагают, и ценные для развития страны, для укрепления независимости, суверенитета, главное и прежде всего экономики, стандарты и партнёров соответствующих. У нас что вызвало озабоченность? Это то, что в Армении был принят закон о начале – он так и звучит, кстати, Александр Григорьевич на это обратил внимание, я даже забыл про это, а он прямо назвал, как закон называется, – начале процесса присоединения к Евросоюзу. Нормально, ничего здесь такого особенного нет, но Армения же находится, как я уже говорил, – в Казахстане тоже об этом говорили, когда встречались с коллегами, – находится в рамках Евразийского экономического союза. Разные стандарты, техническое регулирование в области сельского хозяйства, в области транспорта, логистики – очень много вещей, которые не совпадают. Мне бы очень хотелось, чтобы когда-то в исторической перспективе и все эти технические стандарты, логистика и прочее, прочее, прочее – там огромное количество всяких на первый взгляд формальных, но очень важных для развития экономики моментов, – чтобы они и у Евросоюза, и у Евразэс совпадали. Тогда это было бы реально большое, огромное экономическое пространство, как когда-то де Голль говорил, «от Лиссабона до Урала», но на самом деле до Владивостока. Но это невозможно сделать сейчас, просто технологически сейчас не сделать, и несовместима зона свободной торговли Евразэс и ЕС. Мы, конечно, этим озадачились. Если принят закон, это не просто уже разговор, а закон, мы просили бы наших армянских коллег определиться как можно быстрее, в каком направлении они будут двигаться. От этого зависят организация рынков и форма регулирования внутри Евразэс, ведь мы тоже, так же как в ЕС, по каждому вопросу спорим. Просто даже неудобно говорить, коллеги иногда переходят на повышенные тона и так далее. Важно, там каждая запятая иногда важна. Но и для нас, конечно, в практическом плане представляет интерес, как будет строиться это взаимодействие. И не только по энергоносителям, хотя это важно, потому что это одно из немногих, что осталось с точки зрения согласования всей нашей политики, – это общий рынок энергоносителей. Видите, даже наших коллег в Германии, естественно, интересуют вопросы, связанные с «Северным потоком». Это важнейшая часть на сегодня. А как же здесь, на постсоветском пространстве, в рамках Евразийского союза тем более важно. Тем более что сам Премьер-министр Пашинян в своё время, совсем недавно сказал, что он считает необходимым провести референдум по этому вопросу. У нас только одна просьба – сделать это как можно быстрее, и всё. У нас никаких претензий. Мы сохраним нормальные отношения с Арменией, по какому бы пути она ни приняла решение идти, вот и всё. А что касается других стран, несмотря на все сложности согласования, повторяю, мы всё-таки договариваемся, всегда договариваемся. Уверен, что и дальше будем договариваться. Что касается Армении, Россия настаивала на том по просьбе Армении, чтобы её присоединили к Евразэс. Имею в виду, что по ряду параметров состояния экономики Армения не очень вписывалась в общий контекст. Но сейчас они решили, что надо подумать о другом направлении. Мы не против – пожалуйста. Только просили бы сделать, как можно быстрее определиться и работать с открытыми картами, вот и всё. Так что никакой здесь большой проблемы политического характера я не вижу. Экономико-технические – есть. Надеюсь, мы с этим тоже разберёмся. Кстати, что касается «Северных потоков». Как Вы знаете, там «Северные потоки» были взорваны, да? Но одна нитка «Северного потока-2», она целая и невредимая. По ней прямо хоть завтра можно начать прокачку российского газа в Федеративную Республику Германия. Достаточно знаете что, и это не шутка, только нажать кнопку, и газ пошёл. Но для этого нужно решение правительства Федеративной Республики. У нас есть действующий контракт между «Газпромом» и их партнёром, в Федеративной Республике, и контакты сохраняются с «Газпромом», они в контакте. «Газпром» никогда не отказывал и готов хоть завтра поставлять. И партнёры «Газпрома» тоже хотят, они же хотят. Нужно только решение правительства Федеративной Республики. А здесь возникает знаете что? Вопрос политического характера, вопрос суверенитета. Потому что эта система не только взорвана – я считаю, что это акт терроризма государственного, и думаю, Вы со мной согласитесь, – одна нитка сохранена и может работать, но она находится ещё под американскими санкциями. И если правительство Федеративной Республики договаривается со своими партнёрами, санкции снимают, кнопку нажимаем, и газ пошёл. Хоть завтра. Это вопрос суверенитета: договорится, не договорится, или, не договариваясь ни с кем, просто скажет: нет, мы решили, извините, скажет своим партнёрам в Вашингтоне, но нам нужно, без этого нам очень сложно, мы переживаем очень тяжёлые испытания, такие цены подрывают конкурентоспособность германской экономики, вредят всему Евросоюзу, потому что всё-таки Германия – это локомотив всей европейской экономики, нам нужна эта работающая система. Или договорятся по-мирному, объяснив серьёзность ситуации, вот и всё. Это 25, а при увеличении объёма, можно до 28 миллиардов кубических метров в год подавать. Хоть завтра. Но только «Газпрому» со стороны немецких партнёров нужен ясный ответ: брать-то будут или нет? Потому что иначе мы будем размещать это на других рынках, другим партнёрам будем продавать. Контракт действующий. И не исполняет контракт не «Газпром». «Газпром» готов. Немецкий партнёр не берёт, потому что есть указание из Брюсселя, из Берлина – не брать, запрет. Вот и всё. Давайте продолжим.	Vladimir Putin: President el-Sisi is a good friend, and I have a very good relationship with him. I also hope this helps us expand our bilateral ties. Trade between our two countries has been stable and is enjoying positive momentum, and there are good prospects for undertaking major projects. For many years now, we have been discussing the project to create a Russian technology valley in Egypt’s Nile Valley. Today, we are working hard on the project to build a nuclear power plant in Egypt. I hope its first block becomes operational in 2028. There is significant, effective momentum in our relations. We have engaged quite a few local specialists to perform construction work, which means that this is a very impactful project. We are also working in other sectors. We have developed a relationship of trust in our political cooperation on the international stage. Russia appreciates President el-Sisi’s efforts to bring about a settlement in the Middle East. The Palestine tragedy has been somewhat relegated to the background considering the developments in and around Iran and the Strait of Hormuz, but the Palestine issue has not disappeared. It remains acute. In this regard, the President of Egypt has made and continues to make a meaningful contribution to achieving a settlement, which means arriving at a fair resolution regarding all Palestine-related matters. Of course, I would like to stress again that in the opinion of the Russian Federation, the creation of a viable Palestinian state is the only fundamental approach to resolving this issue. I know that the President of Egypt has been working hard on the agenda dealing with settling the Iranian crisis. He has been in touch with all parties to this process at all times, and we have also maintained contact. We seek each other’s advice, listen to each other, hear each other, and take our respective positions into account. I would like to thank President el-Sisi for attaching so much importance to strengthening Russia-Egypt ties. This is instrumental. Egypt is one of our priority partners in the region.
А.Кондрашов: Ближневосточное информационное агентство МЕНА, Египет. Шохрат Ареф, пожалуйста. Ш.Ареф (как переведено): Большое спасибо, господин Президент, за приглашение принять участие в этом диалоге. Мой вопрос: как Вы оцениваете роль Президента Сиси в вопросе установления стабильности на Ближнем Востоке? Какую роль могут сыграть Египет и Россия для снижения напряжённости на Ближнем Востоке?	Full house translation — pending review А.Кондрашов: The Middle East News Agency, MENA, Egypt. Shokhrat Aref, please. Sh. Aref (as translated): Thank you very much, Mr President, for the invitation to take part in this dialogue. My question is: how do you assess President Sisi's role in establishing stability in the Middle East? What role can Egypt and Russia play in reducing tensions in the Middle East?
Matching Russian passage has not been identified	Cached English source — passage alignment not verified Andrei Kondrashov: Spain has been a country that has protested conflicts in the Middle East. We have José Manuel Sanz Mingote, Editor-in-Chief of Agencia EFE, with us. You have the floor. Editor-in-Chief and Director of International Information at the Spanish news agency EFE José Manuel Sanz Mingote (retranslated): Thank you. I would like to thank our friends at the TASS News Agency for their hospitality. Mr President, my question concerns Ukraine. What is preventing the achievement of a durable peace in Ukraine, one that would allow all of Russia’s legitimate concerns related to the conflict to be discussed? We can see that some progress has been made, and you have told us about this. But it is taking too long to achieve these goals, especially in Donbass. We have seen numerous exchanges of strikes between the sides. Is now the right time for a ceasefire, for sitting down at the negotiation table to discuss all issues? Even if the EU and European countries cannot mediate the process, they could help look for a solution. Thank you very much.
10 Egypt and the Middle East / Palestine
В.Путин: Президент ас-Сиси – наш добрый друг, у меня с ним очень добрые личные отношения, и, надеюсь, это помогает развивать двусторонние связи. И товарооборот у нас стабильный, растущий, и хорошие перспективы осуществления крупных проектов. Мы уже не один год говорим о создании российской технологической долины в Египте в долине Нила. Сейчас активно работаем над реализацией уже проекта строительства в Египте атомной электростанции. Надеюсь, что в 2028 году уже заработает первый блок атомной электростанции. Работы очень активным образом продолжаются. Мы привлекаем значительное количество местных специалистов к строительным работам, так что это очень мощный проект, и работаем активно по другим направлениям. У нас доверительные отношения в сфере политического взаимодействия на международной арене. Мы очень высоко ценим усилия Президента ас-Сиси по урегулированию всех ситуаций на Ближнем Востоке. Сейчас как-то, на фоне происходящих событий вокруг Ирана и Ормузского пролива, забылась трагедия Палестины, но она никуда не ушла. Она никуда не ушла. Здесь Президент Египта вносил и продолжает вносить очень заметный вклад в попытки урегулирования, урегулирования справедливым образом всех проблем, связанных с Палестиной. Естественно, хочу это ещё раз подчеркнуть, по мнению Российской Федерации, фундаментальным способом решения этого вопроса может быть только одно – создание полноценного Палестинского государства. Я знаю, что Президент Египта активно включён в повестку дня, связанную с урегулированием кризиса на иранском направлении. Он в постоянном контакте находится со всеми участниками этого процесса, и мы с ним тоже в контакте. Мы консультируемся, слушаем, слышим друг друга и учитываем позицию друг друга. И хочу поблагодарить Президента ас-Сиси за то внимание, которое он уделяет развитию российско-египетских отношений. Это очень важно. Египет является одним из самых приоритетных наших партнёров в регионе.	Vladimir Putin: I believe that the EU could indeed help look for a solution. In my opinion, a solution should be reached within the framework of the arrangements made in Anchorage, and the Ukrainian side is fully aware of this. I would like to reiterate that the question raised before the meeting in Anchorage was whether Russia was ready to make certain compromises. I said during my visit to Anchorage and my meeting with the US President that we were ready, and I specified the agreements and compromises we would be prepared to make. The issue is for the Ukrainian side to accept these compromises. However, judging by all indications, primarily the internal political situation, Kiev is not ready for this. The reason is that if peace is achieved, internal political strife and the struggle for power in Kiev will intensify dramatically, and the economic situation will further deteriorate against this backdrop. It seems to me that the ruling authorities [in Kiev] are not interested in stopping the hostilities because in this situation they are unlikely to have any good prospects – let’s put this tactfully – for retaining power. Furthermore, they will have to address economic matters. European experts know how much it will cost to rebuild the Ukrainian economy – hundreds of billions of euros – and how long this will take. I am aware of the German Chancellor’s proposals for making Ukraine an associated member, and so on. That is none of our business. We are not against this – go ahead. But we are against turning the EU into a military bloc. This is a matter of concern to us. But we are not against economic integration. Go right ahead. European experts know how much this will cost, and European farmers know what will happen if European markets open to Ukraine’s agricultural products. I could speak about this for a long time, but this is how I will reply to your question: Yes, the EU could potentially play a positive role, though not by supplying weapons but by trying to convince Kiev to accept the compromises we discussed in Anchorage. That is all. Andrei
А.Кондрашов: Кто выступал против ближневосточных конфликтов, так это Испания. У нас агентство ЭФЭ, главный редактор, директор международного департамента Хосе Мануэль Санс Минготе. Прошу Вас. Х.М.Санс Минготе (как переведено): Да, спасибо. Хочу поблагодарить наших друзей из агентства ТАСС. Большое спасибо за гостеприимство. Господин Президент, мой вопрос связан с украинской темой. Что мешает достижению долгосрочного мира на Украине, для того чтобы обсудить легитимные вопросы России, все вопросы, связанные с конфликтом? Мы видим, и Вы нам об этом говорили, что были продвижения. Но эти достижения достигаются очень медленно, особенно в Донбасской области. Мы видели множественные атаки с обеих сторон. Не является ли это моментом, когда нужно достичь режима прекращения огня, сесть за стол переговоров, обсудить все вопросы? В этих обстоятельствах, возможно, Европейский союз, европейские страны не могут быть посредником, но они могут помочь в поиске решения этой проблемы. Большое спасибо.	Full house translation — pending review А.Кондрашов: One country that opposed the conflicts in the Middle East is Spain. We have the EFE agency, editor-in-chief and director of the international department José Manuel Sanz Mingote. Please go ahead. J.M. Sanz Mingote (as translated): Yes, thank you. I would like to thank our friends at the TASS agency. Thank you very much for your hospitality. Mr President, my question concerns Ukraine. What is preventing the achievement of long-term peace in Ukraine, so that Russia's legitimate concerns and all issues relating to the conflict can be discussed? We see, and you have told us about this, that there has been progress. But these gains are being achieved very slowly, especially in the Donbas region. We have seen numerous attacks from both sides. Is this not the moment to achieve a ceasefire, sit down at the negotiating table and discuss all issues? In these circumstances, perhaps the European Union and European countries cannot act as mediators, but they can help find a solution to this problem. Thank you very much.
Matching Russian passage has not been identified	Cached English source — passage alignment not verified Kondrashov: Please, Chairman of the Board of AZERTAC news agency Vugar Aliyev, Azerbaijan. Please, go ahead. Chairman of the Board of the Azerbaijan State News Agency (AZERTAC) Vugar Aliyev: Good evening, Mr President. Thank you very much for taking the time to meet with us journalists. My question relates to relations between our countries. May I ask how you assess the prospects for developing relations between Azerbaijan and Russia? Vladimir
5 The Path to Peace — The Anchorage Compromises
В.Путин: Я полагаю, что, да, действительно, может быть, Евросоюз мог бы помочь в поиске решения. Оно должно, на мой взгляд, лежать в рамках тех договорённостей, о которых мы говорили ещё в Анкоридже. И украинская сторона очень хорошо об этом знает. Я хочу ещё раз повторить: тогда и перед Анкориджем перед Россией был поставлен вопрос: готова ли Россия пойти на ряд компромиссов? И при посещении Анкориджа, при встрече с Президентом Соединённых Штатов, я сказал, что мы готовы, и сказал, в чём заключаются, могли бы заключаться эти договорённости и эти компромиссы. Вопрос в том, чтобы эти компромиссы были приняты украинской стороной. Но, судя по всему, исходя прежде всего из внутриполитической ситуации, думаю, что в Киеве к этому не готовы. Потому что если там мир установится – внутриполитическая борьба, борьба за власть в Киеве и экономическая ситуация на этом фоне кардинальным образом обострятся. И у меня такое впечатление, что на самом деле правящие круги не заинтересованы в реальном прекращении боевых действий. Потому что тогда находящиеся у власти люди в данный момент вряд ли будут иметь какие-то хорошие, скажу аккуратно, перспективы для удержания власти. Да и экономические проблемы нужно решать. Европейские эксперты знают, сколько денег и в какие сроки – речь идёт о сотнях миллиардах евро – нужно для восстановления экономики Украины. Мне известно о предложениях канцлера Федеративной Республики о том, что Украина должна стать ассоциированным членом и так далее. Нас вообще это не касается. Мы не против, пожалуйста. Мы против того, чтобы Евросоюз превращался в военный блок. Вот это вызывает нашу озабоченность, конечно. Но против каких-то экономических интеграций – пожалуйста, ради бога. Европейские эксперты знают, сколько это стоит, и европейские аграрии знают, чем обернётся для них открытие рынков Европы для украинских сельхозтоваров. Вы знаете, я могу об этом долго говорить, но, отвечая на Ваш вопрос, хочу сказать: да, наверное, Евросоюз мог бы сыграть положительную роль, но не поставками оружия, а попытками убедить киевские власти пойти на те компромиссы, о которых мы говорили в Анкоридже. Вот и всё.	Putin: I would rate them as highly favourable. Our relations with Azerbaijan have always been, and continue to be, very positive. This extends to both the economic and political spheres. We signed a Declaration on Allied Interaction a couple of years ago, and relations are developing accordingly. President Aliyev is making significant efforts to infuse this treaty with tangible substance. This is evident in the specific areas of our cooperation. I believe that accumulated Russian investment in the Azerbaijani economy exceeds 10 billion rubles. Numerous enterprises operate with Russian capital. We also have close cooperation on cultural and educational matters. A substantial number of Azerbaijanis, as is well known, work in the Russian Federation. They send money to support their families. We are striving to organise this in a proper, civilised manner. We have numerous areas of mutual interest in logistics, in particular, the North-South corridor providing access to Iran. At present, of course, this has been somewhat hampered due to the events surrounding Iran, yet it remains an area of significant mutual interest. We are deeply grateful to President Aliyev for assisting us in the delivery of humanitarian aid to Iran. It should be noted that the Azerbaijani side has been diligent and effective in this regard, responding promptly to our requests. This is crucial for alleviating the situation in that region as well. Trade turnover is on the rise, and it should be noted that additional opportunities for the mutual supply of goods are emerging. We are engaged in negotiations on a wide range of specific areas. At this stage, I deem it premature to elaborate on this, but it pertains primarily to the energy sector. We will meet with President Aliyev and will certainly discuss all matters in due course. On the whole, I believe that relations between the two countries are evolving – and evolving very positively. Andrei
А.Кондрашов: Пожалуйста, Азербайджан, Вугар Алиев, агентство АЗЕРТАДЖ, генеральный директор. Прошу Вас.	Full house translation — pending review А.Кондрашов: Please, Azerbaijan, Vugar Aliyev, the AZERTAC agency, director general. Please go ahead.
Matching Russian passage has not been identified	Cached English source — passage alignment not verified Kondrashov: Colleagues, the next question, please. Who is next? The Kyrgyz agency Kabar. Director Mederbek Shermetaliyev, please. Director of the Kyrgyz National News Agency Kabar Mederbek Shermetaliyev: Thank you, Mr Kondrashov. Good afternoon, Mr President. Thank you for this opportunity to take part in today’s meeting with you alongside the heads of news agencies. Allow me to ask two questions. Mr President, President Sadyr Japarov has repeatedly underscored that Central Asia should become a region of peace, neighbourliness, and shared development. Against this backdrop, Kyrgyzstan’s election to the UN Security Council was an important event not only for our country but also for the entire region. What role, in your opinion, can Central Asia play in strengthening international security in the coming years? That is my first question. My second question concerns the fact that this year, Bishkek is hosting the SCO summit. Against the backdrop of growing global challenges and instability, what joint initiatives within the SCO does Russia consider a priority for strengthening regional security, and what key proposals does the Russian side plan to put forward for discussion during the summit? Thank you. Vladimir
В.Алиев: Здравствуйте, Владимир Владимирович! Спасибо большое за уделённое время нам, журналистам. Мой вопрос касается отношений между нашими странами. Я бы хотел узнать, как Вы оцениваете перспективы развития отношений между Азербайджаном и Россией.	Full house translation — pending review В.Алиев: Hello, Vladimir Vladimirovich! Thank you very much for taking the time for us journalists. My question concerns relations between our countries. I would like to know how you assess the prospects for developing relations between Azerbaijan and Russia.
В.Путин: Расцениваю как очень хорошие. У нас добрые отношения с Азербайджаном. Всегда были и есть такие. И в экономике, и в политической сфере. Мы же пару лет назад подписали Договор о стратегическом взаимодействии, так и развиваются эти отношения. Президент Алиев вкладывает много сил в то, чтобы наполнить этот договор конкретным содержанием. Это выражается в конкретных направлениях нашего сотрудничества. По-моему, накопленных российских инвестиций свыше 10 миллиардов в экономику Азербайджана. Большое количество предприятий работает с российским капиталом. У нас тесные взаимодействия по гуманитарным вопросам. Большое количество, как известно, азербайджанцев работает в Российской Федерации. Деньги перечисляют на поддержку своих семей. И мы стараемся организовать это должным, цивилизованным образом. У нас много вопросов, представляющих взаимный интерес в сфере логистики: известный коридор «Север – Юг» с выходом на Иран. Сейчас, конечно, всё это чуть замерло в связи с событиями вокруг Ирана, но тем не менее всё это представляет тоже взаимный большой интерес. Мы очень благодарны Президенту Алиеву за то, что он помогал нам отправлять гуманитарную помощь в Иран. Надо сказать, что азербайджанская сторона много и эффективно в этом смысле поработала, мгновенно реагировала на наши просьбы. Это очень важно для того, чтобы ситуацию и по этому направлению смягчить. Торговый оборот растёт, надо сказать, и открываются дополнительные возможности взаимной поставки товаров. У нас есть переговоры по целому ряду конкретных направлений. Пока даже считаю, преждевременно об этом говорить, но это касается энергетики прежде всего. Мы увидимся с президентом Алиевым, обязательно обо всём потом поговорим. В общем, я считаю, что отношения между двумя странами выстраиваются и выстраиваются в очень позитивном ключе.	Putin: As for what we intend to put forward at the summit, we will, first and foremost, be guided by the proposals of the Kyrgyz side as the host country of this event. We know that both the President of Kyrgyzstan and all our colleagues are giving this their close attention and working on it. Our respective government bodies are in constant contact, both through the foreign ministries and through the relevant economic agencies, coordinating their efforts. I am confident that this will lead to the necessary compromises being reached where required. More broadly, it will result not merely in formulations but in the definition of objectives for the further development of the association as a whole. What I would like to draw attention to is the following. It was initially established as a mechanism for resolving border issues between the People’s Republic of China and those republics of the former Soviet Union that share a border with China. Today, how many member states are there – 27 countries? It is, indeed, a major organisation. Few outside observers take note, but substantive work on economic integration is underway, and this is becoming a prominent factor in regional affairs, at the very least. And given that there are, after all, 27 countries involved, this is a significant undertaking. What is important is that Central Asia – with the resources of the Central Asian countries, its vast territory, and its growing population – is attracting ever-greater attention from the entire international community, primarily, of course, on the basis of the region’s economic potential. Everything that is being done within the framework of the organisation itself will undoubtedly be of interest both to Russia and to all our partners. Therefore, we certainly wish our Kyrgyz friends every success and will do everything we
А.Кондрашов: Коллеги, следующий вопрос. Кто? Киргизское агентство Кабар. Директор Медербек Шерметалиев, пожалуйста.	Full house translation — pending review А.Кондрашов: Colleagues, the next question. Who? The Kyrgyz agency Kabar. Director Mederbek Shermetaliev, please.
Matching Russian passage has not been identified	Cached English source — passage alignment not verified Andrei Kondrashov: We have not had questions from France or Great Britain yet. Let’s start with France. A major agency, Agence France-Presse – Pierre Ausseill, Regional Director for Africa and Europe, please. AFP Regional Director for Africa and Europe Pierre Ausseill ( retranslated ): Good evening, Mr President. I have a short question on Ukraine, covering the economy and Mr Zelensky. Russian military spending has risen considerably due to the special military operation, and the economy is showing signs of strain. Can the Russian economy withstand this? My second question concerns Mr Zelensky. If you were to sit down at the negotiating table with him to sign a peace treaty, what would you say to him? And do you consider him the legitimate representative of Ukraine?
М.Шерметалиев: Спасибо, Андрей Олегович. Здравствуйте, уважаемый Владимир Владимирович! Благодарю за возможность присутствовать на сегодняшней встрече с Вами в составе руководителей информационных агентств. И разрешите задать сразу два вопроса. Владимир Владимирович, Президент Садыр Нургожоевич Жапаров неоднократно подчёркивал, что Центральная Азия должна стать регионом мира, добрососедства и совместного развития. На этом фоне избрание Кыргызстана в Совет Безопасности ООН стало важным событием не только для нашей страны, но и для всего региона. Какую роль, по Вашему мнению, Центральная Азия может сыграть в укреплении международной безопасности в ближайшие годы? Это первый вопрос. И второй вопрос. В этом году Бишкек принимает саммит ШОС. На фоне растущих глобальных вызовов и нестабильности какие совместные инициативы в рамках ШОС Россия считает приоритетными для укрепления региональной безопасности и какие ключевые приложения российская сторона планирует вынести на обсуждение в ходе саммита? Спасибо.	Full house translation — pending review М.Шерметалиев: Thank you, Andrei Olegovich. Hello, esteemed Vladimir Vladimirovich! Thank you for the opportunity to attend today's meeting with you as one of the heads of news agencies. And allow me to ask two questions straight away. Vladimir Vladimirovich, President Sadyr Nurgozhoyevich Japarov has repeatedly emphasized that Central Asia should become a region of peace, good-neighborliness and joint development. Against this backdrop, Kyrgyzstan's election to the UN Security Council was an important event not only for our country but for the entire region. In your opinion, what role can Central Asia play in strengthening international security in the coming years? That is the first question. And the second question. This year Bishkek is hosting the SCO summit. Against the backdrop of growing global challenges and instability, which joint initiatives within the SCO does Russia regard as priorities for strengthening regional security, and which key applications does the Russian side plan to put forward for discussion during the summit? Thank you.
11 Azerbaijan, Kyrgyzstan and the SCO
В.Путин: Что касается того, что мы собираемся вынести на саммит, мы прежде всего будем ориентироваться на предложение киргизской стороны как страны, являющиеся хозяйкой этого мероприятия. Знаем, что и Президент Кыргызстана, и все наши коллеги думают над этим, работают. Наши соответствующие правительственные структуры находятся в постоянном контакте и по линии МИДов, и по линии экономических ведомств находятся в постоянном контакте и координируют это взаимодействие. Уверен, что это приведёт к тому, что будут достигнуты необходимые компромиссы, если есть необходимость. И если так по большому счёту, то будут не просто формулировки, а будут поставлены задачи по дальнейшему развитию объединения в целом. Хочу на что обратить внимание? Оно создавалось изначально как инструмент решения приграничных вопросов между Китайской Народной Республикой и теми республиками бывшего Советского Союза, которые граничат с Китаем. Но сейчас это уже, по-моему, сколько – 27 стран? Это серьёзное объединение на самом деле. Так, со стороны мало кто замечает, но там идёт конкретная работа по экономической интеграции, и это становится заметным фактором в региональных делах как минимум. А поскольку там всё-таки 27 стран, то это серьёзное дело. И что важно – это то, что Центральная Азия с ресурсами стран Центральной Азии, с её огромной территорией, с растущим населением, она всё больше и больше привлекает внимание всего международного сообщества, прежде всего, конечно, исходя из экономического потенциала этого региона. Всё, что делается в рамках самой организации, безусловно, будет представлять интерес и для России, и для всех наших партнёров. Поэтому мы, безусловно, желаем успеха нашим киргизским друзьям и будем всячески содействовать тому, чтобы это значимое, на мой взгляд, мероприятие прошло успешно.	Vladimir Putin: On the question of his legitimacy, that is a matter for lawyers, for legal analysis. Of course, if we reach the point of signing any documents – and that is not a whim on our part; any country in our position would want to sign documents of this kind, which would be truly historic for both Russia and Ukraine – then we would want to sign them with someone who is legitimate under the other country’s constitution, the fundamental law of Ukraine. This requires careful legal analysis. I will not go into the details now – I have spoken on this before, and anyone can look up what I have said. Here is the core issue. Two years ago, in May 2024, President Zelensky’s term expired. At the end of last year and the start of this year, there was much talk of elections in Ukraine. Where is that talk now? Will there be elections or not? I suggest that you ask them these questions as well. That matters. Yet no one is asking these questions now. If elections are held, when? And of course, the outcome would be crucial. Under the Ukrainian Constitution, a president is limited to serving two five-year consecutive terms. If we accept the view of those who say that President Zelensky has legally extended his powers, two years [of his second term] are completed. Will he run for another five-year term? This is contrary to the Constitution, which only stipulates two five-year consecutive terms, 10 years altogether. What about the two years he has been in power now? There are many questions, but if we ever reach the stage of signing documents, I believe that if there is a desire to end this military conflict peacefully – and Russia would like to do this, we will find those who should sign the relevant document. When there is a will, there is a way. This is extremely important, but we must remember that it is a legal issue. As for what we could tell each other if we reach the end of the conflict, at the very least, we could and should say, Thank God it’s all over. However, the legal side of the matter should be analysed at the level of good experts. I believe this is obvious. I would like to reiterate that we can only sign such documents with those who are fully legitimate to do so. There are many options, such as the Chairman of the Verkhovna Rada, and possibly even Zelensky himself. We need to analyse the documents and what legal consequences their signing would have. Once again, there must be the will to do it. As for the procedure, there are ways to coordinate it.
А.Кондрашов: У нас ещё не задавали вопросы Франция и Великобритания. Давайте начнём с Франции. Это большое, огромное агентство – Франс Пресс, главный редактор службы новостей по Европе и Африке Пьер Оссей, пожалуйста. П.Оссей (как переведено): Добрый вечер, господин Президент! Есть короткий вопрос, связанный с Украиной, который касается экономики и господина Зеленского. Российская экономика показывает, что есть определённые сложности, поскольку расходы на военные нужды повысились в связи со специальной военной операцией. Возможно ли, что российская экономика выстоит? Второй вопрос касается господина Зеленского. Если Вам придётся с ним сесть за стол переговоров, чтобы подписать договор о мире, что Вы скажете ему? И считаете ли Вы его законным представителем Украины?	Full house translation — pending review А.Кондрашов: France and the United Kingdom have not yet asked questions. Let us start with France. This is a large, enormous agency, Agence France-Presse; the editor-in-chief of the news service for Europe and Africa, Pierre Ossey, please. P. Ossey (as translated): Good evening, Mr President! There is a short question relating to Ukraine that concerns the economy and Mr Zelensky. The Russian economy shows that there are certain difficulties, since military spending has increased in connection with the special military operation. Is it possible that the Russian economy will withstand this? The second question concerns Mr Zelensky. If you have to sit down at the negotiating table with him to sign a peace treaty, what will you say to him? And do you consider him Ukraine's lawful representative?
Matching Russian passage has not been identified	Cached English source — passage alignment not verified Pierre Ausseill: I also asked about the economy, if you recall.
12 Zelensky's Legitimacy
В.Путин: Что касается того, является ли господин Зеленский законным представителем Украины, это вопрос для юристов, для юридического анализа. Конечно, нам бы хотелось, если мы дойдём до подписания каких-то документов, я думаю, что это не каприз наш, любая страна в нашем положении, конечно, должна подписывать документы подобного рода – без всякого преувеличения с точки зрения России и Украины это исторические документы – с лицами, которые являются легитимными с точки зрения конституции, основного закона страны-партнёра, в данном случае Украины. Это вопрос, ждущий своего кропотливого исследователя. Я сейчас не буду вдаваться в детали, их много, я уже об этом говорил, достаточно посмотреть, что и как я по этому вопросу говорил. Смотрите, два года назад, ровно два года, в 2024 году, в мае, по-моему, истекли полномочия господина Зеленского как президента. В конце прошлого года, в начале этого много говорили о выборах на Украине. Где эти разговоры сейчас? Будут всё-таки выборы или нет? Вы бы тоже позадавали там вопросы. Это же имеет значение. Сейчас никто об этом уже ничего не говорит. Если они будут, то когда? И конечно, очень важен результат. По Конституции Украины у президента может быть только два срока по пять лет. Если встать на точку зрения тех, кто считает, что Президент Зеленский пролонгировал свои полномочия законным образом, то два года уже прошло. Теперь он что, будет избираться ещё на пять лет? Не положено по Конституции: только два срока по пять лет, то есть всего десять. А куда деть два года, которые он находится у власти сейчас? Много вопросов, но, если мы всё-таки когда-то дойдём до подписания документов, я думаю, что, если есть желание закончить вооружённый конфликт мирным путём, а у России такое желание есть, мы найдём тех, кто должен подписать соответствующий документ. Было бы желание. Это очень важно, но это всё-таки юридический вопрос. Что касается того, что можно было бы друг другу сказать, если мы дойдём до окончания конфликта, – как минимум, можно и нужно было бы сказать: слава богу, что всё закончилось. Ну а юридическая сторона дела подлежит, конечно, исследованию на уровнях хороших специалистов. И думаю, это понятно. Хочу это повторить ещё раз: подписывать мы можем только с теми людьми, которые, безусловно, являются в полном смысле этого слова легитимными для подписания документов подобного рода. Там много вариантов: председатель Верховной рады, может быть, сам Зеленский. Надо посмотреть, что это за документы и какие они будут иметь юридические последствия. Самое главное, было бы желание. А как это оформить, мы найдём, найдём способ. П.Оссей (как переведено): Также задал вопрос относительно экономики, если Вы помните.	Vladimir Putin: Regarding the [Russian] economy, as Mark Twain said – I think it was he who said it, “The reports of my death are greatly exaggerated.” That is how he joked about it once. The same here. There were forecasts of our defeat on the battlefield, and it was even said – I think it was the former US President who said it, that the Russian economy was in tatters. Don’t engage in wishful thinking. Make your assessments based on real figures, real trends and the real situation, in this case the real situation in our economy. How much has the EU’s economy grown over the past three years? Don’t wrack your brains – it has grown by about 3 percent. And how has the Russian economy grown? It has grown by 10 percent, three times more than the EU’s economy. Germany, the leading economy of the eurozone, has grown by less than 1 percent, while the Russian economy has grown by 1 percent last year, even if this is a modest figure, and it continues to grow. It is true that there are issues in terms of the overall macroeconomic landscape, primarily the rising inflation. It is for this reason that the Central Bank and the financial bloc have taken several decisions – and these decisions were quite harsh – to suppress inflation and improve macroeconomic indicators. The decision to raise the key interest rate was one of them. However, these measures have been effective and yielded results. As of April, the economy has not fully recovered to where it was a year before that, but we are making steady progress towards reaching the planned, or to be more exact target indicator of 5.4 percent. This is a positive development in itself. At the same time, industrial output has continued to grow, and so did real household incomes. In fact, real household incomes increased by over 28 percent which is largely due to higher salaries, and I am talking about real, not nominal, wages. There was an increase of over 25 percent. We have been fulfilling all the social commitments we have to the people of Russia, including by adjusting for inflation pensions, benefits, minimum wages, and entitlements to support families with children, and so on and so forth. We had a plan to reduce the number of people living below the poverty line to seven percent by 2030. In 2025, we achieved this objective ahead of schedule and went even further by reaching a level of 6.7 percent. I want to go back to Mark Twain’s quote. Let me reiterate that our economic and financial agencies have been effective in their actions and delivering results. It goes without saying that we intentionally went down this road, of course, when the Central Bank decided to significantly increase the key interest rate. It has already cut the interest rate several times and brought it down to 14.5 percent. Many believe that this is too little, and that we need more cuts. I will not make any comments in this regard right now, since this can turn into a lengthy debate. I have been following these discussions between the Government’s economic bloc and the Central Bank, etc. But the results are there. We did this on purpose while understanding that this would lead to a decrease in capital investment. How could it be otherwise? Of course, investment was expected to shrink with the Central Bank’s key interest rate at this level. Our decision to cool down the economy was intentional. Some may argue that there was too much cooling, or that more needs to be done in this regard. Still, we did this on purpose. We do not want hyperinflation of up to 30, 60, or 70 percent, as it happened in some countries. We are fighting for the overall health of the Russian economy. I would like to draw your attention to another important indicator. Our public debt is equal to 15.6 percent. How big is it in France? It exceeds 100 percent, probably. I think it is 112 percent, approximately. But we have 15.6 percent. All this gives us reasons to believe
13 The Russian Economy — "Rumours of My Death Are Exaggerated"
В.Путин: Что касается экономики. Как сказал Марк Твен – по-моему, Марк Твен это сказал: «Слухи о моей смерти сильно преувеличены». Как-то он однажды пошутил. Так и сейчас. Нам то пророчили поражение на поле боя, то говорили, я помню, ещё прежний Президент Соединённых Штатов говорил о том, что экономика России разорвана в клочья. Но не надо выдавать желаемое за действительное, надо всё оценивать реальными цифрами, реальными тенденциями, реальным состоянием дел, реальным состоянием экономики в данном случае. Экономика Евросоюза за последние три года на сколько выросла? Не забивайте себе голову, где-то в районе трёх процентов. Экономика России на сколько выросла? На 10 процентов, больше чем в три раза, чем экономика Евросоюза. Ведущая экономика еврозоны, Федеративной Республики, – меньше процента, а экономика России в прошлом году – немного, но всё-таки процентик, процент есть. И продолжает расти сейчас. Да, у нас есть вопросы, связанные с макроэкономическим состоянием экономики в целом. Это прежде всего рост инфляции. Именно поэтому Центральный банк, финансовые власти приняли ряд решений, жёстких решений для подавления роста инфляции, для оздоровления макроэкономических показателей. И это жёсткие решения, поднятие ключевой ставки. Но эти меры дают результат, они дают результат. Год к году, за апрель экономика возвращается неполностью ещё, но возвращается уверенно к плановым, не плановым, а целевым показателям – 5,4 процента. Это уже хороший результат. При этом продолжает расти промышленное производство, продолжают расти реальные доходы населения. Реальные доходы населения выросли где-то под 28 с лишним процентов и в значительной степени благодаря росту реальной заработной платы. Не номинальной, а реальной заработной платы – свыше 25 процентов. Мы выполняем все социальные обязательства перед гражданами	Full house translation — pending review В.Путин: As for the economy. As Mark Twain said—I think it was Mark Twain who said it—“The rumors of my death are greatly exaggerated.” He once made that joke. So it is now. Sometimes we were predicted to suffer defeat on the battlefield; at other times, I remember, even the previous President of the United States said that Russia’s economy had been torn to shreds. But we should not mistake wishful thinking for reality; everything must be assessed using real figures, real trends, the real state of affairs, the real state of the economy in this case. How much has the European Union’s economy grown over the past three years? Do not trouble yourself about it, somewhere around three percent. How much has Russia’s economy grown? By 10 percent, more than three times as much as the European Union’s economy. The eurozone’s leading economy, that of the Federal Republic—less than a percent, while Russia’s economy last year—not much, but still a little percent, there is a percent. And it continues to grow now. Yes, we have issues concerning the macroeconomic state of the economy as a whole. Above all, this is rising inflation. That is precisely why the Central Bank and the financial authorities adopted a number of decisions, tough decisions, to suppress the rise in inflation and improve macroeconomic indicators. And these are tough decisions, raising the key rate. But these measures are producing results, they are producing results. Year on year, for April, the economy is returning—not yet completely, but returning confidently—to planned, not planned but target indicators: 5.4 percent. This is already a good result. At the same time, industrial production continues to grow and people’s real incomes continue to grow. People’s real incomes have risen somewhere around over 28 percent, to a considerable extent thanks to growth in real wages. Not nominal but real wages—over 25 percent. We are fulfilling all our social obligations to citizens
Matching Russian passage has not been identified	Cached English source — passage alignment not verified Andrei Kondrashov: Reuters, UK, Mark Bendeich, please. Global Managing Editor, World News, at Reuters news agency (Great Britain)
Российской Федерации: индексируем пенсии, пособия, минимальный размер оплаты труда, пособия, поддерживающие семьи с детьми, и так далее, и так далее. Мы к 2030 году планировали снизить количество людей, проживающих за чертой бедности, до семи процентов, к 2030 году. В 2025 году мы досрочно выполнили эту задачу, причём с превышением показателя – 6,7 процента. Так что хочу ещё раз вернуть Вас к Марку Твену. Но мероприятия, которые проводят наши экономические и финансовые власти, повторяю, дают результаты, хотя мы сознательно, конечно, пошли на то, сознательно, конечно, Центральный банк поднял ключевую ставку серьёзным образом, а сейчас её несколько раз уже сокращал, до 14,5 процента сейчас сократил. Многие считают, что и это слишком мало, нужно ещё сокращать. Я сейчас не буду комментировать это, мы долго можем дискутировать. Я постоянно слушаю эту дискуссию между экономическим блоком Правительства и Центральным банком и так далее. Но результат достигается. Мы сознательно пошли на это, понимая, что объёмы инвестиций в капитал сократятся. Ну а как же? При такой ключевой ставке Центрального банка, конечно, будут сокращаться инвестиции. Мы сознательно пошли на охлаждение экономики. Можно говорить, что переохладили, можно говорить, что ещё не всё сделано в этом направлении. Но это сознательные шаги. Мы не хотим, чтобы гиперинфляция была под 30, под 60, под 70 процентов, как в некоторых странах. Мы боремся за здоровье российской экономики в целом. Я хочу обратить Ваше внимание на ещё один очень важный показатель. У нас госдолг составляет 15,6 процента. А во Франции сколько? За 100, наверное. 112, по-моему. Ну да, примерно. У нас – 15,6. Всё это даёт нам основание полагать, что мы на правильном пути и чувствуем себя уверенно.	Full house translation — pending review Российской Федерации: indexing pensions, benefits, the minimum wage, benefits supporting families with children, and so on and so on. We had planned to reduce the number of people living below the poverty line to seven percent by 2030, by 2030. In 2025 we fulfilled this task ahead of schedule, exceeding the target: 6.7 percent. So I want to refer you back to Mark Twain once again. But the measures being taken by our economic and financial authorities, I repeat, are producing results, although we deliberately, of course, agreed to this; deliberately, of course, the Central Bank raised the key rate substantially, and has now reduced it several times already, bringing it down to 14.5 percent now. Many believe even this is too little and it needs to be reduced further. I will not comment on this now; we could debate it at length. I constantly listen to this debate between the Government’s economic team and the Central Bank, and so on. But results are being achieved. We deliberately did this, understanding that capital investment volumes would decline. Well, how could it be otherwise? With a Central Bank key rate like that, investment will of course decline. We deliberately cooled the economy. One can say we overcooled it, or one can say not everything has yet been done in this direction. But these are deliberate steps. We do not want hyperinflation approaching 30, approaching 60, approaching 70 percent, as in some countries. We are fighting for the health of the Russian economy as a whole. I want to draw your attention to another very important indicator. Our public debt is 15.6 percent. And how much is it in France? Over 100, probably. 112, I think. Well yes, approximately. Ours is 15.6. All this gives us reason to believe that we are on the right path and to feel confident.
Matching Russian passage has not been identified	Cached English source — passage alignment not verified Mark Bendeich: Thank you, Mr President. I’ve got two questions. The first is on Ukraine. How do you rate President Trump’s performance in trying to end the conflict in Ukraine? Whether he has become distracted by the Iran war and indeed whether he miscalculated there, perhaps at the cost of pushing forward talks over Ukraine? My second question is about your own political future, Mr President. You have been running the country now, been in power for 26 years, and whether you plan to stay in office until 2036, I think under the Constitution. And if you don’t mind me saying so, you look quite fit, whether you feel you have the stamina and the health to go the distance to 2036? Thank you.
А.Кондрашов: Агентство Рейтер, Великобритания, Марк Бендайк, прошу Вас. М.Бендайк (как переведено): Благодарю Вас, господин Президент. У меня два вопроса. Первый касается Украины. Президент Трамп прилагал усилия к окончанию конфликта на Украине. Считаете ли Вы, что он отвлёкся на войну в Иране? Или Вы считаете, что он просчитался и недооценил сложность переговоров с Украиной? И второй вопрос касается Вашего собственного политического будущего, господин Президент. Вы управляете страной уже 26 лет. Планируете ли Вы оставаться исполнять полномочия до 2036 года, как мне кажется, как можно по Конституции? Считаете ли Вы, что Вам хватит выносливости и здоровья, чтобы дотянуть до 2036 года?	Full house translation — pending review А.Кондрашов: Reuters news agency, United Kingdom, Mark Bendeich, please. M. Bendeich (as translated): Thank you, Mr. President. I have two questions. The first concerns Ukraine. President Trump has made efforts to end the conflict in Ukraine. Do you think he has been distracted by the war in Iran? Or do you think he miscalculated and underestimated the complexity of negotiations with Ukraine? And the second question concerns your own political future, Mr. President. You have been running the country for 26 years. Do you plan to remain in office until 2036, as I believe the Constitution allows? Do you think you will have enough stamina and health to make it to 2036?
14 Putin's Political Future
В.Путин: Только Господь знает, хватит нам здоровья – и мне, и Вам, и всем здесь собравшимся – для того, чтобы дожить до завтра, до послезавтра и тем более решать какие-то стоящие перед нами задачи, добиваться целей, которые мы перед собой ставим. Это для начала. Что касается моих решений. Действительно, Конституция позволяет баллотироваться в 2030 году, но, мне кажется, рано об этом говорить, честно говоря, совсем рано. Я сейчас даже не думаю об этом, говорю вам совершенно откровенно, даже не думаю. Перед страной стоит очень много больших, масштабных и острых вопросов. Их надо решать, не думая об этом, а думая о будущем России. Вот о чём надо думать. Это первое. Теперь по поводу украинского направления и по поводу того, что делал Президент Соединённых Штатов в попытках урегулирования конфликта. Я уже говорил и полагаю, что нет ничего плохого повторить. Думаю, что Президент Трамп искренне стремится к урегулированию кризиса на Украине. Да, он сам уже тоже публично высказывался. Он сказал, что не ожидал, что это будет так сложно. Да, действительно, со стороны, может быть, некоторые вещи кажутся не такими уж сложными, а когда туда влезаешь, погружаешься в проблему, оказывается, что неизвестных составляющих не так уж и мало, и они имеют значение. Сейчас действительно остро стоит вопрос об урегулировании другого кризиса – на иранском направлении. Естественно, мы это видим, понимаем, что администрация США отвлекается, вынуждена заниматься прежде всего этим вопросом. Если кризис на Украине прежде всего локальный, я полагаю, к сожалению, европейские страны, европейские государства пытаются придать ему глобальное звучание, то кризис вокруг Ирана явно носит глобальный характер. Достаточно посмотреть, как влияет закрытие Ормузского пролива на мировую экономику, вот и всё. И конечно, администрация уделяет этому большое внимание и значение. Но предложения, которые были сделаны Президентом Трампом, я уже об этом говорил, вполне могут быть положены в основу мирных договорённостей. Поэтому, отвечая на Ваш вопрос, в правильном направлении администрация действовала или нет, скажем «да». Да, это предложение, которое требует компромисса, причём является компромиссным как для одной страны, так и для другой. Для России тоже. И мы в целом с этими компромиссами согласились. Нужно убедить в этом украинскую сторону, и всё. Но в целом я считаю, что они вполне могут быть положены в основу договорённостей между Россией и Украиной и могут положить конец этому конфликту. М.Бендайк (как переведено): Извините, ещё один дополнительный вопрос, касающийся Ирана. Могла бы Россия сыграть роль в урегулировании этого конфликта, учитывая ваши отношения к вопросу обогащённого урана?	Vladimir Putin: Only God knows whether any of us – you, me, everyone in this room – stay healthy enough to survive until tomorrow or the day after, let alone to solve the problems we face and reach the goals we have set. That is for starters. As for my own plans: yes, the Constitution allows me to run for re-election in 2030. But frankly, it is far too early to talk about that. I am not even thinking about it right now – I tell you completely honestly. The country faces many large, far-reaching, and urgent issues. The way to address them is not to think about that, it is to think about Russia’s future. That’s the first point. Now, on Ukraine and what the US President has done to try to resolve the conflict. I have said this before, and I do not mind repeating it. I believe President Trump is genuinely committed to resolving the Ukraine crisis. He has already said publicly that he did not expect it to be so difficult. And yes – from the outside, some things may look straightforward, but once you dig in, you realise there are many unknown factors, and they matter. Now, settling another crisis, the one concerning Iran is indeed urgent. We see that the US administration is distracted and forced to focus primarily on that issue. But here is the difference: the Ukraine crisis is primarily local, though I regret that European countries are trying to give it a global dimension. The crisis around Iran, by contrast, is clearly global. Just look at the impact the closure of the Strait of Hormuz has on the world economy. So of course, the administration is giving it serious attention. That said, President Trump’s proposals, as I have already mentioned, could very well form the basis of a peace agreement. So to answer your question of whether the administration was on the right track – yes. Those proposals require compromise – for both countries. For Russia, too. And we have broadly agreed to those compromises. We just need to convince the Ukrainian side. That’s all. Overall, I believe these proposals could serve as the foundation for an agreement between Russia and Ukraine, and could end the conflict. Global
Matching Russian passage has not been identified	Mark Bendeich: Sorry, just one follow-up question on Iran. Do you think Russia could play a role in terms of settling that dispute in particular in relation to the highly enriched uranium? Vladimir
В.Путин: Думаю, что да. Мы не хотим никак навязывать какие-то наши услуги, но наше предложение известно американской администрации, они известны также нашим иранским друзьям и партнёрам. В 2015 году Россия сыграла положительную роль, вполне положительную. Мы вывезли тогда на территорию Российской Федерации обогащённый уран из Ирана, и это легло в основу Договора СВПД, то есть кризис был разрешён. И тогдашняя американская администрация поддерживала это, всё это было реализовано и привело к разрядке ситуации. Что происходит? Уран есть на территории Ирана. Вроде бы сейчас этого никто не отрицает. В этом случае что? Он становится сразу под контроль МАГАТЭ, и всё международное сообщество, включая и Соединённые Штаты, и Израиль, становятся с этого момента участниками процесса ликвидации высокообогащённого урана. Потому что всё находится под их контролем, читай «под контролем МАГАТЭ», но все же принимают участие в работе МАГАТЭ, и МАГАТЭ все доверяют. Сразу – вот он, уран, вот его объём, количество, вот контроль, и вот начало деобогащения, разбавления. У нас такие возможности есть и сейчас – пожалуйста. Но повторяю, это на решение всех сторон, которые стремятся к разрешению кризиса. Пожалуйста. Мы это делали и сейчас готовы сделать. У нас добрые отношения, доверительные отношения с Ираном, это дружественная страна. Мы, как известно, там осуществляем проект по строительству «Бушера». Мы построили блок, он работает, продолжаем стройку. Я думаю, что иранское руководство, иранский народ относится к нам с полным доверием. Кстати, этот уран можно было бы в будущем разбавлять и использовать для мирных атомных программ в Иране под контролем международного сообщества и МАГАТЭ. Мне кажется, что это, во всяком случае, один из способов. В этом смысле, мне кажется, и Иран мог бы быть доволен таким решением, и все остальные участники процесса, у которых есть какие-то подозрения, тоже должны были быть довольны. Уран был бы предъявлен, вывезен и поставлен под контроль. В чём проблема-то? Вот и проблем нет, мне так кажется. Я могу в чём-то заблуждаться, но я даже не вижу, что здесь может кого-то не устраивать. Более того, первоначально, раз заговорили, скажу, первоначально – это было, правда, не в этом году – все согласились. Потом пошли взаимные ужесточения позиций. Мы сказали: «Ладно. Нет так нет. Пожалуйста, разбирайтесь». Предложения на столе, пожалуйста, мы готовы это сделать, как в 2015 году. Нет, значит, будем надеяться, что стороны, вовлечённые в этот конфликт, найдут другое решение. Если будет другое решение, мы будем только рады. А если от нас что-то надо будет, мы с удовольствием поддержим любое решение подобного рода, которое привело бы к разрядке ситуации.	Putin: I believe so. We harbour no desire to impose our assistance; however, our proposal is well known to the US administration, as well as to our Iranian friends and partners. In 2015, Russia played an entirely positive role by facilitating the removal of enriched uranium from Iran to the Russian Federation, thereby establishing the foundation for the JCPOA– effectively resolving the crisis. This endeavour was supported by the American administration of the time, implemented successfully, and led to a de-escalation of the situation. What is the current state of affairs? The uranium is present on Iranian territory, a fact currently undisputed by any party. The question that therefore arises is: what follows? The uranium would immediately come under the control of the IAEA, and consequently, the entire international community – including the United States and Israel – would become engaged in the process of eliminating highly enriched uranium. This is because everything would be under their purview – effectively, under IAEA control – while all parties contribute to the IAEA’s efforts, and there is universal trust in the IAEA. Immediately, the uranium is accounted for in terms of volume and quantity, control is established, and the process of de-enrichment and dilution commences. We possess the capability to undertake this now as well – if you will. However, I reiterate, this decision rests with all parties seeking a resolution to the crisis. We have successfully implemented this before and stand ready to do so again. Our relations with Iran are good and based on trust; Iran is a friendly country. It is no secret that we are implementing a project there to construct the Bushehr nuclear power plant. We have completed one unit, which is now operational, and are continuing with further construction. I believe that the Iranian leadership and the Iranian people repose complete trust in us. Incidentally, this uranium could, in the future, be diluted and utilised for peaceful nuclear programmes within Iran under the oversight of the international community and the IAEA. I think that this constitutes a viable option. In this regard, I believe that Iran would find such a resolution acceptable, and all other parties involved – who may harbour certain suspicions – should also find it satisfactory. The uranium would be declared, removed, and placed under control. Wherein lies the problem? I see none. I may be mistaken in some respects, yet I struggle to see what could be objectionable to anyone in this scenario. Furthermore, initially – since we have broached the topic, I will elaborate – initially, and admittedly not this year – there was unanimous agreement. Subsequently, positions hardened on all sides. We said: “Very well. If not, then not. Please, resolve this among yourselves.” The proposals remain on the table – please, we are prepared to proceed as we did in 2015. If that is not the case, we hope that the parties involved in this conflict will find an alternative solution. Should another solution emerge, we would be most pleased. And if our assistance is required, we would gladly support any solution of this nature that leads to a de-escalation of the situation.
А.Кондрашов: Владимир Владимирович, мы работаем полтора часа. Позволите ли, может быть, ещё минут двадцать?	Full house translation — pending review А.Кондрашов: Vladimir Vladimirovich, we have been working for an hour and a half. Would you perhaps allow another twenty minutes?
Matching Russian passage has not been identified	Cached English source — passage alignment not verified Andrei Kondrashov: Mr President, we have already been speaking for an hour and a half. Would you allow us another 20 minutes?
В.Путин: Можно пару вопросиков. Сейчас должен подъехать Президент Узбекистана, у нас там мероприятие – закладка атомной электростанции в Узбекистане.	Vladimir Putin: We can do a couple of questions. The President of Uzbekistan is due to arrive shortly, and we have an event scheduled – the launch of a nuclear power plant construction project in Uzbekistan.
А.Кондрашов: Я уже успел моргнуть трём своим коллегам – Мартину Романчику, Виджаю Джоши и Сансу Минготе Хосе Мануэлю.	Full house translation — pending review А.Кондрашов: I have already managed to wink at three of my colleagues—Martin Romanczyk, Vijay Joshi, and Sanz Mingote José Manuel.
Matching Russian passage has not been identified	Cached English source — passage alignment not verified Andrei Kondrashov: I have already caught the eye of three colleagues – Martin Romanczyk, Vijay Joshi, and Jose Manuel Sanz Mingote.
В.Путин: Ради бога, хорошо.	Vladimir Putin: Well, by all means.
А.Кондрашов: Три вопроса, друзья, и заканчиваем.	Full house translation — pending review А.Кондрашов: Three questions, friends, and we will finish.
Matching Russian passage has not been identified	Cached English source — passage alignment not verified Andrei Kondrashov: Three more questions, colleagues, and then we’ll conclude.
В.Путин: Прошу Вас.	Vladimir Putin: Please.
А.Кондрашов: Мартин, пожалуйста. М.Романчик (как переведено): Уважаемый господин Президент! Два года назад Вы на вопрос о том, что собирается ли Россия нападать на НАТО, ответили, что всё это бред. Во всяком случае, об этом так сообщали. Но сейчас на фоне американских планов не размещать ракеты среднего радиуса действия в Германии, на фоне появления новых деталей о том, что США свои войска из Европы будут переносить в азиатские страны, всё равно ведутся разговоры, что Россия могла бы в обозримой перспективе напасть на территорию НАТО. Как Вы оцениваете такие случаи?	Full house translation — pending review А.Кондрашов: Martin, please. M. Romanczyk (as translated): Mr. President, two years ago, when asked whether Russia was planning to attack NATO, you replied that all of this was nonsense. At any rate, that is how it was reported. But now, against the backdrop of American plans not to deploy intermediate-range missiles in Germany, and the emergence of new details that the United States will move its troops from Europe to Asian countries, there is still talk that Russia could attack NATO territory in the foreseeable future. How do you assess such cases?
Matching Russian passage has not been identified	Cached English source — passage alignment not verified Andrei Kondrashov: Martin, go ahead please. Martin Romanczyk (retranslated): Mr President, two years ago, when asked whether Russia was planning to attack NATO, you said that such claims were nonsense. At least, that is how your remarks were reported. Yet today, amid US plans not to deploy intermediate-range missiles in Germany and new details concerning the redeployment of American troops from Europe to Asia, there is still speculation that Russia could attack NATO territory in the foreseeable future. How do you assess such claims?
16 Fears of a Russian Attack on NATO — "Not Just Nonsense, a Provocation"
В.Путин: Вы знаете, нужно просто себе задать вопрос. Каждый, кто думает об этом, должен себе задать вопрос: зачем? Нам зачем это нужно? Понятно – конфликт на Украине. В основе конфликта лежит госпереворот на Украине и подавление там всего русского, подавление значительной части населения этой страны, которая не признала результаты этого госпереворота. Вы знаете, это же русскоговорящая страна. Даже эти так называемые националисты дома-то в основном по-русски разговаривают. Но дело не в этом. Дело в том, что за госпереворотом начались события внутри самой Украины. И мы в конце концов – сейчас не буду говорить, как это происходило, Минские соглашения, и так далее – в конце концов вынуждены были, просто вынуждены были поддержать часть людей, которые живут на территориях, не признавших этот госпереворот, а кроме всего прочего ещё и втягивание этой территории в НАТО. Слушайте, просто же обманули напрямую. Все же вы об этом знаете хорошо. Ну правда. Начиная с 1991-го говорили: ни шагу в сторону, на восток НАТО не сделает. В том числе говорил генеральный секретарь, гражданин Федеративной Республики Германия – как его фамилия, честно говоря, сейчас не припомню, – на тот период был генеральным секретарём НАТО. Ладно. Но Европа-то здесь при чём? Какой смысл для нас вообще, резон нападать на Европу и воевать с НАТО? Это же просто, я говорю, что это бред, но мне кажется, что это не просто бред, это сознательная провокация, для того чтобы создать угрозу, которой реально не существует, и заставить население своих стран больше денег тратить на оборону. Ну а как первый шаг – расплачиваться за тот режим, который захватил власть в Киеве. Мне кажется, это ответ. Не просто бред, это провокация. Но меня знаете что удивляет? Меня удивляет, что часть населения европейских стран, как это ни странно, верит в это. Это просто нелепо. Было бы смешно, если бы не было так грустно. Мы всё время говорили, что одна из целей нашей операции – это денацификация Украины. И все нам со всех сторон говорили: ну что вы, какая денацификация; и вообще, что это такое денацификация, это вы какую-то ерунду плетёте – мы плетём ерунду, – зачем денацифицировать Украину? Послушайте, уважаемые коллеги, все видели, но почти никто об этом не говорит: перезахоронение нацистов и националистов, которые на Украине во время Второй мировой войны уничтожали евреев, поляков и русских. Сколько? По-моему, миллион евреев был уничтожен на Украине. Миллион ни в чём не повинных людей. И сейчас на Украине их [нацистов и националистов] останки с воинскими почестями и с салютом перезахоронили как героев Украины. Только Польша вяло отреагировала, Израиль – ещё более вяло. Все стараются не замечать, стыдливо не замечать. И кто это делает? Действующий глава киевского режима, еврей по национальности. Его дед, который воевал с нацизмом, в гробу, наверное, перевернулся. Есть такая организация украинских националистов – УПА, абсолютно пронацистская организация. Её имя присваивают действующим подразделениям вооружённых сил Украины. Послушайте, по-моему, в законе прописано или собираются прописать, что пропаганда нацизма запрещена. Но надо обратить внимание украинских властей на то, что недостаточно прописать в законе, нужно было бы исполнять этот закон. Послушайте, я понимаю, что так называемый коллективный Запад не хочет усиления России. Коллективный Запад хочет использовать Украину для того, чтобы Россия не так рьяно защищала свои национальные интересы, знала своё место и так далее. Но вы же понимаете, какая угроза от возрождения нацизма для всех. Мало того что оружие с территории Украины расползается по всему миру, это уже факт. Мало того что там коррупция процветает, всё проросло, такие корни эта коррупция пустила, – но нацизм возрождается. Что с этим делать-то потом? Коллеги говорят о том, что Украина должна быть частью Евросоюза или ассоциированным членом, ещё в каком-то качестве. Ладно, бог с ним. Но об этом-то хоть надо подумать. Это же факты, это же только что было. Несколько дней назад перезахоронили одного из нацистов. Именно его руками уничтожали евреев, поляков, русских, цыган – миллион. Нет, с воинскими почестями, с выстрелом в воздух – и тишина. Я понимаю, что хочется использовать всё для борьбы с Россией некоторым странам. Но это же для всех угроза. Об этом-то надо подумать? Поэтому, что касается нападения России на Европу, это, конечно, бред, но не только. Это ещё провокация и дезинформация с целью одурачивания своего собственного населения для выбивания денег на борьбу с Россией и на демилитаризацию своих экономик. В.Джоши (как переведено): Господин Президент, ранее сегодня Вы говорили о российско-китайских отношениях. И Вы сказали, что это началось не вчера, что это отношения, которые развивались веками. У Индии такие же отношения с Китаем, но отношения иного толка. У нас сложные отношения с Китаем, но в то же время у Индии сложные отношения на западной границе, с Пакистаном. Я думаю, Вы понимаете, к чему я клоню. Сегодня Пакистан находится под контролем Китая с военной точки зрения. 80 процентов военного оборудования в Пакистане имеет китайское происхождение. Китай также предоставляет продвинутые технологии Пакистану: и разведданные, и военное оборудование. И это вызывает обеспокоенность в Индии. У Вас очень хорошие отношения и с Китаем, и с Пакистаном. Хотели бы Вы что-то сделать, чтобы обеспечить интересы безопасности Индии в этой связи? И ещё один вопрос. Сегодня я слышал, что последние батальоны С-400 успешно поставлены Индии. Остаётся ещё пятый. Какие продвинутые технологии будет использовать пятый батальон и каковы сроки совместной разработки Су-57 – продвинутых истребителей и разработки новых ядерных подводных лодок? Спасибо.	Vladimir Putin: You know, anyone who seriously considers such claims should ask themselves a simple question: What for? Why would Russia need that? It’s clear – the conflict in Ukraine. At the heart of the conflict are the coup d’état and the subsequent suppression of everything associated with Russia as well as of a significant portion of the country’s population who refused to accept the outcome of that coup. Ukraine is, after all, a largely Russian-speaking country. Even those so-called nationalists speak Russian at home. But that is not really the point. The point is that the coup was followed by a series of developments inside Ukraine itself. In the end – and I will not go into all the details of how this unfolded, including the Minsk agreements and everything that followed – we found ourselves in a situation where it was necessary to support those people living in the territories that did not recognise the outcome of the coup. At the same time, there were ongoing efforts to bring Ukraine into NATO. Just think about it. We were simply deceived – openly deceived. You know that perfectly well. Since 1991, we were repeatedly told that NATO would not move one inch to the east. This was stated at the time by NATO Secretary General, a citizen of the Federal Republic of Germany – I must admit I cannot recall his surname at the moment. That was the assurance we were given. But what does Europe have to do with this? Why would Russia attack Europe or go to war with NATO? What would be the purpose? As I have said before, these claims are not merely nonsense. In my view, they are a deliberate provocation designed to create the impression of a threat that does not actually exist. The objective is to persuade their populations to increase defence spending and, as a first step, to pay for the regime that seized power in Kiev. That, I believe, is the real explanation. It is not simply nonsense; it is a provocation. What surprises me, however, is that some people in European countries appear to believe it. I find that astonishing. The whole notion is simply absurd. It would be amusing if it were not so sad. We have consistently stated that one of the objectives of our special military operation is the denazification of Ukraine. Yet, from various quarters, we have been asked: “What do you mean by denazification? What is this “denazification” you refer to? You are speaking irrationally. (And they say we are speaking irrationally.) Why denazify Ukraine?” Colleagues, let me be clear. This has been plain to see for all, yet scarcely anyone addresses it – the reburial of Nazis and nationalists who, during the Second World War, exterminated Jews, Poles, and Russians in Ukraine. How many, you ask? In my view, a million Jews were exterminated in Ukraine. A million innocent souls. And now, in Ukraine, their [Nazis’ and nationalists’] remains have been reburied with military honours and a gun salute, hailed as heroes of Ukraine. Only Poland reacted, albeit feebly; Israel – even more feebly. Everyone seeks not to notice, shamefully ignoring the truth. And who is responsible for this? The current head of the Kiev regime, ethnically Jewish. His grandfather, who fought against Nazism, must be turning in his grave. There exists an organisation of Ukrainian nationalists known as the UPA [Ukrainian Insurgent Army] – an entirely pro-Nazi entity. Its name is currently being bestowed upon active units within the Armed Forces of Ukraine. Observe: to the best of my knowledge, it has been enshrined in legislation, or is on the brink of being enshrined, that Nazi propaganda is forbidden. However, the Ukrainian authorities should be reminded that enshrining it into law is insufficient – the law must be implemented effectively. Listen, I understand that the so-called collective West does not want Russia to grow stronger. The collective West wants to use Ukraine so that Russia does not defend its national interests so vigorously, that it should know its place, and so forth. But you must understand what a threat the revival of Nazism poses to everyone. Not only is weaponry spreading from the territory of Ukraine across the world – that is already a matter of record. Not only is corruption flourishing there, it has taken over everything, it has sunk such deep roots. But Nazism is being revived. What then is to be done about that? Colleagues say that Ukraine should be part of the European Union, or an associated member, or in some other capacity. Very well, so be it. But one ought at least to reflect upon this. These are facts; this happened just recently. A few days ago, one of the Nazis was reburied. It was by his hands that Jews, Poles, Russians, and Roma people were exterminated – a million people. Yet he was reburied with military honours, with a gun salute, and – silence. I understand that some countries want to use everything in their fight against Russia. But this is a threat to everyone. One ought to think about this. Therefore, as regards the notion of Russia attacking Europe – this is, of course, nonsense, but not only that. It is also a provocation and misinformation aimed at deceiving their own populations in order to secure funding for the fight against Russia and for the militarisation of their own economies. CEO and Editor-in-Chief at The Press Trust of India (India)
Matching Russian passage has not been identified	Vijay Joshi: Mr President, earlier in this interaction you spoke about Russia’s relations with China. You said it was not born yesterday; it has grown over and been fostered over centuries. India has a similar relationship with China, but probably of a different nature. It is a difficult relationship. At the same time, India has a difficult relationship on its western border with Pakistan. I think you see where I am going with this. Pakistan today is helped by China in military terms. About 80 percent of Pakistan’s military hardware is of Chinese origin. China is also supplying technology, advanced technology to Pakistan, intelligence, and military hardware. So, this is causing some concern in India. You have very good relations with both China and Pakistan. Is there anything you would like to do at all in ensuring that India’s security interests are not compromised? And a related question to that is that I just heard today that the S-400’s latest battalion has been delivered to India. A fifth one remains. What is the advanced technology that the fifth battalion will include? And if you can give maybe
17 The India–China–Pakistan Triangle and Military-Technical Cooperation
В.Путин: Разумеется, нам хорошо известны все подводные камни, может быть, не все, но, во всяком случае, основные проблемы, связанные с ситуацией на границе, ситуацией между Пакистаном и Индией. Вы знаете, Пакистан, как Вы сказали, что это целиком и полностью страна подконтрольная Китаю, – я так не думаю. Всё-таки, во-первых, Пакистан – достаточно большая страна, и у Пакистана очень разносторонние связи. Да, конечно, есть и имеют большое значение для Пакистана вопросы, связанные с сотрудничеством и с Китайской Народной Республикой. Но с Китаем все развивают отношения. Одна из крупнейших экономик мира, по паритету покупательной способности номер один в мире, номер один. Индия занимает третье место, Россия четвёртое по паритету покупательной способности. Кстати говоря, это тоже и Вашему коллеге французскому по поводу состояния российской экономики. Китай, США, Индия, Россия по паритету покупательной способности – четыре страны. Мы, кстати, обогнали все европейские страны и Японию тоже. Вмешиваться в такие тонкие отношения, многогранные между двумя странами, такими как Индия и Китай, – это неблагодарное дело. Но мы в контакте, разумеется, с нашими друзьями и в Индии, и в Китае. И Вы знаете, на что хочу обратить внимание? Я не буду вдаваться в детали, потому что это некорректно, но я с уверенностью могу сказать, что и Премьер-министр Моди, и Председатель КНР Си Цзиньпин стремятся с обеих сторон к разрешению всех вопросов, которые представляют взаимный интерес, в том числе и в рамках отношений на границе. Я в этом нисколько не сомневаюсь. У России свои отношения с Китаем и свои отношения с Индией. Вы об этом сказали. И это никого не задевает, поверьте мне, никого не задевает. Они складывались десятилетиями, из десятилетия в десятилетие. Всё складывалось естественным образом. Отношения России с Индией не мешают Китаю, отношения России с Китаем не мешают Индии. А связка трёх стран всем помогает. Мы говорим о БРИКС. БРИКС знаете где родился? Здесь, в Петербурге. Здесь я когда-то предложил встретиться руководителю Китая, руководителю индийского правительства – и ваш покорный слуга. Мы здесь втроём встретились, и возник РИК – Россия, Индия и Китай. И мы нашли о чём говорить, нашли темы, по которым можно договариваться, и договаривались. Потом к нам присоединилась Бразилия, попросила участия в трёхстороннем формате – БРИК получился, а потом Южная Африка, South Africa, – получился БРИКС. Потом уже дальше пошло расширение. То есть, когда мы встречаемся и говорим, мы договариваемся. Повторяю, никаких вопросов о сотрудничестве России с Китаем, о сотрудничестве России с Индией не возникает. Всем хорошо известно наше разветвлённое взаимодействие в рамках военно-технического взаимодействия. Да, мы работаем, причём работаем с Индией и по разработке современных средств вооружения. Всему миру известны ракеты средней дальности «БраМос». Она теперь и морского, и наземного базирования и так далее, мы развиваем. Что касается Су-57, мы когда-то предлагали нашим друзьям из Индии вместе разрабатывать эту машину. Это машина пятого поколения, я думаю, что лучшая в мире на сегодняшний день. Наши индийские друзья тогда сказали: давайте вы сами, а мы потом посмотрим. В принципе этот самолёт мог бы быть нашим совместным производством. Мы его сделали самостоятельно, и мы готовы, конечно, с Индией работать и поставлять, и развивать дальше. Здесь нет ограничений, у нас нет никаких ограничений. То же самое касается и систем ПВО. Важно иметь отдельно машины, но ещё важнее создавать систему ПВО. Что это значит? Это значит работать по высотам, по разным целям: по низколетящим, по медленнолетящим, по высоколетящим. Важно всё это «зашить» в одну информационную систему, которая работала бы в режиме реального времени. Непростая задача, высокотехнологичная. Сейчас мы работаем у себя, совершенствуем эту систему. Не всё ещё решено, но это просто уникальный опыт. Такого опыта нет нигде. У нас есть, и мы готовы делиться и с нашими китайскими друзьями, и с нашими индийскими друзьями. И мы делимся. Работа по всем этим направлениям идёт, и с Индией будет продолжаться.	Vladimir Putin: Of course, we are well aware of all the potential issues and challenges, even if not all of them, but the main challenges dealing with the situation along the border and in terms of Pakistan – India relations – we know them. You said that China has Pakistan under its total control, but I do not think so. First, Pakistan is quite a big country, and Pakistan has multifaceted ties. Of course, matters dealing with Pakistan’s cooperation with the People’s Republic of China have a lot of importance for the country. But everyone seeks to expand relations with China. This is one of the world’s largest economies and it is second to none around the world in terms of purchasing power parity. It is the number one economy by this indicator. India is third, and Russia is fourth in terms of purchasing power parity. By the way, this also answers the question from your French colleague about the state of the Russian economy. China, the United States, India and Russia are the world’s top four countries in terms of purchasing power parity. By the way, we have surpassed all European countries, as well as Japan. What an ingrate thing it would be to interfere in these sensitive and multifaceted relations between two countries, India and China. That said, we maintain contacts with our friends in both India and China. What I would like to point out in this context without going into much detail, since it would be inappropriate for me, is that I can assure you that both Prime Minister Modi and President of the PRC Xi Jinping are both committed to addressing all matters of mutual interest, including in terms of border relations. I have no doubt about this whatsoever. Russia has special relations with both China and India, as you have said. This is not a problem for anyone, trust me. It took decades to forge these ties, decade after decade of work. It all came together quite naturally. Relations between Russia and India do not cause any trouble to China, and the same goes for Russia’s relations with China not causing any trouble to India, while everyone stands to benefit from the three countries working together. We are talking about BRICS. Do you know where BRICS was born? It was here, in St Petersburg. It was here that I suggested having a meeting between the Chinese leader, the head of the Indian Government and yours truly. And all three of us had a meeting here. This is how the RIC – Russia, India, China – format was born. It goes without saying that we found topics on which we could agree, and agree we did. Brazil joined us later by asking to become part of this trilateral format. This is how we got the BRIC group. After that South Africa followed, and we got BRICS. And the group continued expanding. This goes to say that when we come together and talk to each other, we are able to reach agreements. Let me reiterate that no one questions Russia’s cooperation with China or Russia’s cooperation with India. Everyone knows the multi-pronged ties we have in terms of military technical cooperation. It is true that we are working with India, including on developing the latest weapons systems. Everyone knows the BrahMos intermediate-range missiles. They now exist in sea-based and ground-based declinations. And the list goes on, and we are expanding it. As for the Su-57, there was a time when we offered our friends from India to work together on developing this plane. This is a fifth-generation plane, and I think that it is currently the best in the world. Our Indian friends told us to go ahead and do it on our own, while they would wait and see. This plane could have been our joint manufacturing venture, but we developed it on our own. Of course, we are ready to work with India by supplying these planes and developing them. The sky is the limit in this regard, and we are free from any restrictions. The same goes for air defence systems. Having specific hardware may be important, but creating an air defence system has even greater importance. What does this mean? This means being able to engage various types of targets at various altitudes, including low-altitude, slow-flying and high-altitude targets. It is instrumental that all these elements are part of a single information system working in real time. This is a formidable, tech-intensive task. Russia is now working on perfecting this system. There are still pending questions, but this is a unique experience. No one else has any experience of this kind. We have it, and we are ready to share it with both our Chinese and Indian friends. And share we do. There is work in progress on all these fronts, and we will continue working with India too.
А.Кондрашов: Коллеги, последний вопрос. Прошу кратко. Агентство ЭФЭ, Хосе Мануэль Санс Минготе. Х.М.Санс Минготе (как переведено): Большое спасибо. Я хотел бы кратко задать вопрос, а именно уточнить, правильно я понял или нет Ваш ответ на вопрос. Вы отрицаете приостановление военных действий, чтобы начать переговоры? Второй вопрос связан с тем вопросом, который мы посвящаем именно латиноамериканскому континенту. На протяжении последних месяцев были ли у Вас какие-то контакты с США по кубинскому вопросу? И то, что произошло в Венесуэле. Говорили ли Вы о захвате Президента Николаса Мадуро? Каким будет ответ на это со стороны России?	Full house translation — pending review А.Кондрашов: Colleagues, the last question. Please be brief. EFE news agency, José Manuel Sanz Mingote. J. M. Sanz Mingote (as translated): Thank you very much. I would like to ask a brief question, namely to clarify whether or not I understood your answer to the question correctly. Do you reject a suspension of military operations in order to begin negotiations? The second question relates to the issue we devote specifically to the Latin American continent. Over the past months, have you had any contacts with the United States on the Cuban issue? And what happened in Venezuela. Did you discuss the capture of President Nicolás Maduro? What will Russia’s response to this be?
Matching Russian passage has not been identified	Cached English source — passage alignment not verified Andrei Kondrashov: Colleagues, one final question, please. Keep it brief. José Manuel Sanz Mingote of EFE news agency. José Manuel Sanz Mingote (retranslated): Thank you very much. I would like to ask a brief question to clarify whether I understood your answer correctly. Are you ruling out a suspension of military action for starting negotiations? My second question concerns Latin America. Over the past few months, have you had any contacts with the United States regarding Cuban issue? And regarding what happened in Venezuela. Have you mentioned the capture of President Nicolás Maduro? What will Russia’s response be?
18 No Ceasefire Needed for Talks; Cuba and Venezuela
В.Путин: Что касается контактов по кубинскому вопросу, я отвечу прямо на прямой вопрос с Вашей стороны. Вы спросили: «Были ли у нас контакты с американской администрацией по кубинскому вопросу?» Были. Но я не хотел бы дальше комментировать. Как вы знаете, мы поставили танкер с нефтепродуктами на Кубу. Куба – дружественная нам страна, на протяжении десятилетий традиционно складывались отношения. Администрация США знает об этом, наши контакты с Кубой продолжаются. Теперь по поводу приостановки боевых действий, для того чтобы начать переговоры. Для того чтобы начать переговоры, нет необходимости в приостановке боевых действий. Нет необходимости. И у нас были переговоры, и боевые действия не останавливались. Ведь в чём проблема? Давайте по-честному, откровенно говорить. Я вам назвал фундаментальные вещи, связанные с тем, как протекает конфликт, американскому коллеге отвечал на этот вопрос. Там целый набор составляющих. Войска российские каждый день наступают, и вы каждый день, если будете внимательно следить за сводками происходящих событий, услышите о том, что новые, новые, новые населённые пункты ставятся под контроль российских Вооружённых Сил. За последнее время, я повторяю: почти 2,5 тысячи квадратных километров перешло под контроль российской армии, 2440 квадратных километров. Естественно, в этих условиях украинская сторона хотела бы, чтобы мы приостановили движение российских войск. У нас в Запорожской области километрами каждый день продвижение. Километр 200, километр 300, 800 метров по фронту, столько же в глубину. Конечно, хочется это остановить. Но лучше не это останавливать, а лучше остановить войну в целом, согласившись с теми компромиссами, которые обсуждались в Анкоридже. Пожалуйста. Д.Джордан (как переведено): Благодарю Вас, господин Президент. Ещё один вопрос, касающийся отношений России с европейскими соседями. Ассошиэйтед Пресс писали, что наблюдались сотни случаев незаконной деятельности на территории Европы с 2022 года. И эти действия связаны с Россией.	Vladimir Putin: As regards contacts on the Cuban issue, I will answer your question directly. You asked whether we have had contacts with the US administration regarding the Cuban issue. Yes, we had, but I do not wish to comment further. As you know, we recently delivered a tanker carrying oil products to Cuba. Cuba is our friendly nation; we have maintained longstanding relations with it for decades. The US administration is aware of this, and our contacts with Cuba continue. As for the suspension of hostilities in order to begin negotiations, such a suspension is not necessary for starting negotiations. Negotiations can take place while military actions continue. We have already had such a situation: negotiations took place while the military operations continued. So where is the issue? Speaking candidly, I have already outlined the key factors that shape the course of the conflict when answering the question posed by an American colleague. There are many factors at play. Russian forces are advancing every day, and anyone following developments closely can see that new settlements are coming under the control of the Russian Armed Forces on a daily basis. Recently, I repeat, nearly 2,500 square kilometres – specifically, 2,440 square kilometres – have come under Russian control. Under these circumstances, it is understandable that the Ukrainian side would prefer Russian troops to halt their advance. Our forces continue to make advances daily in the Zaporozhye Region by kilometres – say, by 1,200, 1,300 or 800 metres along the front and in depth. Obviously, there is a desire to stop this advance. However, rather than merely halting military actions, it would be better to end the war altogether by reaching the compromises that were discussed in Anchorage. Please go ahead. News Director for Europe & Africa at The Associated Press (USA)
Matching Russian passage has not been identified	James Jordan: Thank you, Mr President. One more question about Russia’s relationships with its European neighbours. Associated Press reporting has tracked 191 incidents of malign or illegal activity across Europe since 2022. Western officials attribute these to Russia and its proxies, and they include….
В.Путин: Действия России на территории европейских стран?	Vladimir Putin: Do you mean Russia’s activity on the territory of European countries?
Д.Джордан: Да, верно. Действия России и её ассоциированных стран. Действия, такие как саботаж, попытки убийств, кибератаки и операции по оказанию влияния. Западные политики говорят, что это только верхушка айсберга, и это только то, что удалось доказать или выявить. Значит ли это, что Россия уже ведёт войну против Запада или есть риск эскалации?	Full house translation — pending review Д.Джордан: Yes, that is correct. The actions of Russia and its associated countries. Actions such as sabotage, assassination attempts, cyberattacks, and influence operations. Western politicians say this is only the tip of the iceberg, and only what has been proven or uncovered. Does this mean that Russia is already waging war against the West, or is there a risk of escalation?
Matching Russian passage has not been identified	Cached English source — passage alignment not verified James Jordan: Correct, Russia and its proxies. These actions include sabotage, attempted assassination, cyberattacks and influence operations. Western officials say this is just the tip of the iceberg, and these are the ones that have been tracked or proven. Does this mean that Russia is already waging a war against the West and does it not risk escalation?
В.Путин: Это ничего не значит, кроме одного. Это значит только попытку некоторых политических деятелей западноевропейских стран осуществить свои агрессивные планы в отношении Российской Федерации. Вы сказали о каких-то попытках кибератак, ещё каких-то попытках и прочем и обратили внимание на то, что речь, как Вы сказали, идёт только о доказанных, выявленных фактах. И что же из этого? Хоть один факт назовите доказанный. Как это там звучало у одного из премьер-министров, как она сказала? Сказала: «В высокой степени вероятности».	Vladimir Putin: This means only one thing: an attempt by certain political figures in Western European countries to push ahead with their aggressive plans against the Russian Federation. You mentioned cyberattacks and other attempts, and you pointed out that you are only talking about proven, verified facts. What does this prove? Name even one proven fact. How did one prime minister put it? She said: “highly likely.”
А.Кондрашов: Highly likely.	English translation not available for this passage
Matching Russian passage has not been identified	Cached English source — passage alignment not verified Andrei Kondrashov: “Highly likely.”
19 "Highly Likely" Sabotage Claims and Colonial Attitudes
В.Путин: Highly likely. Всё, что вы сказали, это highly likely. Где хоть один факт? Нет, ни одного. Это значит, нет желания просто разговаривать с Россией как с равным партнёром. Но это придётся сделать, мы никуда не спешим. Даже если вместе собрать девять беременных женщин, как известно, ребёнок всё равно не родится через месяц. Ситуация должна созреть. Я думаю, что дело как раз к этому идёт. Она, мне кажется, постепенно созревает. Мы, повторяю, готовы. Надо прекратить эти взаимные обвинения. А если есть желание у европейцев с нами работать, так пусть они отбросят свой колониальный подход и разговаривают с Россией как с равным партнёром и вместе с нами ищут варианты решения. Пусть и очень сложных вопросов, но требующих разрешения в интересах как России, так и наших европейских партнёров, мы готовы к этому. Пожалуйста.	Vladimir Putin: “Highly likely.” Everything you have described is highly likely. Where is even one fact? There is not a single one. That means there is no desire to engage with Russia as an equal partner. But that will have to happen – we are in no hurry. As the saying goes, even if you put nine pregnant women together, the baby still will not be born in a month. The situation needs time to mature. I believe that is where we are heading. And it seems to me that it is gradually maturing. We, I repeat, are ready. We need to stop these mutual accusations. And if the Europeans want to work with us, then they should drop their colonial attitude, talk to Russia as an equal partner, and look for solutions together. Even with highly complex issues – issues that need to be resolved in the interests of both Russia and our European partners – we are ready for that. Please.
А.Кондрашов: Большое Вам спасибо, Владимир Владимирович.	Full house translation — pending review А.Кондрашов: Thank you very much, Vladimir Vladimirovich.
20 Iran's Energy Situation and Oil Prices
Matching Russian passage has not been identified	Cached English source — passage alignment not verified Andrei Kondrashov: Thank you very much, Mr President.
В.Путин: Нельзя с женщинами так поступать и на этом закрывать. Пожалуйста. Ш.Ареф (как переведено): Спасибо. Я хотела бы узнать Вашу точку зрения о том, что касается энергетического кризиса как последствия кризиса вокруг Ирана и каковы перспективы этого кризиса.	Vladimir Putin: You should’t treat women like that or end this meeting like that. Proceed, please. Shohrat Aref (retranslated): Thank you. I would like to hear your views on the energy crisis caused by the crisis around Iran and its outlook.
15 Iran, Uranium and Russia's Mediation Offer
В.Путин: Если бы Вы спросили, наверное, представителей американской администрации, они бы Вам не ответили, потому что у меня такое чувство, что и у них пока окончательного решения нет. Но, без всякого сомнения, иранский народ доказал, что и его интересы должны учитываться при разрешении кризисов подобного рода. Иранский народ проявил сплочённость и готовность к борьбе. Это фактор, который, безусловно, должен учитываться при окончательном решении этих проблем. Конечно, для нас ситуация непростая с политической точки зрения ещё и потому, что у нас всё-таки за последние десятилетия сложились очень добрые и дружеские отношения с арабскими странами, в том числе со странами Персидского залива. В контактах с нашими иранскими друзьями мы всегда это подчёркиваем. Я здесь без стеснения скажу: с самого начала конфликта, особенно когда это происходило в месяц Рамадан, мы говорили о том, что призываем наших иранских друзей воздержаться от каких бы то ни было военных действий в отношении других исламских государств, особенно в месяц Рамадан, священный месяц. Но логика и динамика событий развивались по-другому. Мы исходим из того, что всё-таки и усилия американской администрации, усилия Президента Трампа и последовательная позиция духовного лидера Ирана, которая направлена на защиту интересов своей страны и на поиск компромисса, а мы видим, что такой поиск со стороны обеих сторон имеет место, надеемся, что этот поиск завершится позитивным результатом, конфликт будет прекращён, исчерпан. Если хоть что-то зависит от России, мы всегда готовы подставить плечо. Если нет, мы просто порадуемся вместе со всеми, когда этот кризис будет завершён. Это только спекуляция по поводу того, что Россия является чуть ли не единственным выгодоприобретателем от этого конфликта в связи с ростом цен на энергоносители. Да, рост цен имеет место, мы это прекрасно видим, понимаем, и, конечно, в известной степени наши компании от этого выигрывают. Но это всё носит временный и краткосрочный характер, а мы хотели бы выстраивать отношения со всеми партнёрами вдолгую и на прочной базе взаимного интереса. В данном случае наш интерес заключается в том, чтобы конфликт был прекращён, и как можно быстрее. Мы приветствуем, что, несмотря на определённые сбои, сейчас действует режим прекращения огня, перемирие. И всё, что с нашей стороны можно, делаем для того, чтобы такая ситуация помогла разрешению конфликта в целом. Мы остаёмся в контакте со всеми нашими друзьями и, повторю ещё раз, сделаем всё, что от нас зависит, если будет нужна наша помощь, для того чтобы конфликт был завершён. Всё. Спасибо вам большое.	Vladimir Putin: If you addressed this question to members of the US administration, they would probably not answer it because I have a feeling that they have not found the solution yet. However, it is obvious that the Iranian people have demonstrated that their interests must be also taken into consideration in the resolution of such crises. The Iranian people have demonstrated cohesion and determination to fight. This factor must certainly be taken into consideration in the final resolution of these problems. Of course, the situation is not simple for us from the political perspective, in part because we have developed very good and friendly relations with Arab countries, including Persian Gulf states, over the past decades. We always emphasise this in our contacts with our Iranian friends. I can tell you frankly that since the start of the conflict, especially since it began during the month of Ramadan, we have been urging our Iranian friends to refrain from military actions against other Islamic countries, especially in the holy month of Ramadan. But the logic and dynamics of events took a different turn. We hope that the efforts of the US administration and President Trump, and the consistent stance of Iran’s spiritual leader to protect the interests of his country and look for a compromise – we see that both sides are doing this – we hope that these efforts will succeed and an end will be put to the conflict. If anything depends on Russia, we are always ready to lend a hand. If not, we will celebrate together with everyone else when this crisis ends. It is nothing more than an unsubstantiated allegation that Russia is well-nigh the sole beneficiary of this conflict because of growing energy prices. It is true that prices are growing, which we can see, and we understand that our companies will benefit from this, to a certain extent. But such benefits are temporary and short-lived, whereas we would like to develop long-term relations with all our partners on the solid basis of mutual interest. In this case, we are interested in the conflict to end as soon as possible. It is gratifying that the ceasefire regime is being maintained, even if despite certain problems. We are doing everything we can to help this bring out an overall settlement. We maintain contacts with all our friends and, as I have said, we will do everything we can if our assistance is needed to end the conflict. This will be all. Thank you very much.
А.Кондрашов: Спасибо Вам большое, Владимир Владимирович, спасибо за откровенный разговор. Желаю Вам успехов. 4 − 6 июня 2026 года Темы СМИ	Full house translation — pending review А.Кондрашов: Thank you very much, Vladimir Vladimirovich, thank you for the frank conversation. I wish you success. June 4 − 6, 2026 Topics Media
Matching Russian passage has not been identified	Cached English source — passage alignment not verified Andrei Kondrashov: Mr President, thank you very much for this frank conversation. All the best.
Matching Russian passage has not been identified	Cached English source — passage alignment not verified Vladimir Putin: A crisis of trust with our partners?
Matching Russian passage has not been identified	Cached English source — passage alignment not verified Vladimir Putin: You know, there is nothing extraordinary about this. The political forces behind the current Prime Minister have been talking about this for quite some time now. They have no qualms and are open about it. In fact, there is nothing wrong with striving to follow Western standards, the European standards. I believe that any sovereign country, and Armenia is of course one of them – every sovereign country has the right to set what it views as priority standards which can benefit the country and reinforce its independence, sovereignty and, most importantly, its economy, as well as to choose its partners accordingly. What has raised our concerns? It was the fact that Armenia has adopted a law on launching the process to join the European Union – this is how it is titled, by the way, and it was Mr Lukashenko who drew our attention to this fact, while I even forgot about this, but he pointed out the actual title of the law. Business as usual, nothing extraordinary about this, if not for the fact that Armenia, as I have already said, and we discussed this in Kazakhstan too when we had a meeting with our colleagues – Armenia operates within the framework of the Eurasian Economic Union. There are different standards, technical regulations in agriculture, transport, and logistics – there are so many divergences. I would very much like to see, at some point in the historical perspective, technical standards, logistics and all the other numerous factors involved – many of which may seem a mere formality at first glance but are in fact crucial to economic development – become aligned between the European Union and the EAEU. This would make us a truly vast economic space “from Lisbon to the Urals,” as De Gaulle said, though it would be even better if it extended all the way to Vladivostok. However, this is currently impossible for technological reasons, as the EAEU and EU free trade zones are incompatible. Of course, this is a concern for us. If a relevant law is adopted, this goes beyond mere talk – it is the law, and we would like to ask our Armenian colleagues to decide on their development path as soon as possible. The market organisation and the legal framework within the EAEU depend on this, because we debate every issue just as it is done in the EU. Without wishing to overstate this, our colleagues sometimes become quite animated in these discussions. Every comma is sometimes important. But it is also important for us to know how this interaction will be structured. This not only concerns energy, although this is important because the common energy market is one of the few issues that has not been coordinated in terms of our policy as a whole. As you can see, even our colleagues in Germany are concerned about Nord Stream. This [energy] is a crucial element today, and it is especially important in the post-Soviet space, that is, within the EAEU. Moreover, Prime Minister Pashinyan has said just recently that he considers it important to hold a referendum on this issue. Our only request is that this is clarified as quickly as possible. Nothing more. We have no objections. We will maintain good relations with Armenia no matter what development path it chooses to follow. As for other countries, as I said, we manage to come to terms, we always do, despite all the challenges of negotiations. I am confident that we will be able to do this in the future as well. As for Armenia, Russia advocated, at Armenia’s request, for its accession to the EAEU. I mean that, in terms of a number of economic indicators, Armenia did not fully fit the overall framework at the time. However, it has now decided that it should explore a different direction. We have no objection to that – it is entirely their choice. Our only request is that a decision be made as quickly as possible and that we proceed openly and transparently. That’s all. So I do not see any major political problem here. There are, of course, economic and technical issues to address, but I hope we will be able to resolve those as well. By the way, regarding Nord Stream. As you know, the Nord Stream pipelines were blown up, correct? But one string of Nord Stream 2 remains intact and undamaged. Through it, Russian gas could be pumped to the Federal Republic of Germany starting as early as tomorrow. You just need — and I am not joking — simply to press a button, and the gas will start flowing. But that requires a decision by the Government of the Federal Republic. We have an existing contract between Gazprom and its partner in the Federal Republic, and contacts with Gazprom are ongoing; they remain in communication. Gazprom has never refused supplies and is ready to deliver tomorrow. Its partners also want this. All that is needed is a decision by the Government of the Federal Republic. And here we come to the key issue – a political question, a question of sovereignty. Because this system was not only blown up – I consider it an act of state terrorism, and I think you would agree – but even though one line remains intact and operational, it is still subject to US sanctions. If the German government reaches agreement with its partners, the sanctions will be lifted, we will press the button, and gas will start flowing – tomorrow, if necessary. This is a matter of sovereignty: whether they agree or do not agree, or whether, without agreeing with anyone, they simply say no, or explain to their partners in Washington that they need this because they are going through a very difficult period. High energy prices are undermining the competitiveness of the German economy and harming the European Union as a whole, because Germany remains the locomotive of the European economy. This system needs to be put back into operation. They could reach an agreement peacefully, explaining the seriousness of the situation. That is all. With increased capacity, up to 25, and potentially 28 billion cubic metres per year could be supplied – starting tomorrow. But what Gazprom needs from its German partners is a clear answer: will they take the gas or not? Otherwise, we will redirect it to other markets and sell it to other partners. The contract remains in force. And it is not Gazprom that is failing to meet its obligations – Gazprom is ready. The German partner is not taking the gas, because there are instructions from Brussels and Berlin not to take it. That is all. Let’s continue.