Transcript

Address by Minister of Foreign Affairs S.V. Lavrov at the General Assembly of the Russian International Affairs Council, Moscow, March 31, 2026

2026-03-31 RU · EN (house translation, pending review) Source Digest Readout

English includes full house translations. Review is pending; untranslated passages and selected digest glosses remain labelled.

Русский	English
1 RIAC's 15th Anniversary — Institutionalized Foreign Policy Expertise
Уважаемый Игорь Сергеевич, Уважаемые коллеги, Рад приветствовать участников Общего собрания членов Российского совета по международным делам – как тех, кто присутствует здесь лично, так и коллег, подключившихся к нам по видеоконференцсвязи. Отрадно, как всегда, видеть много знакомых лиц, непосредственно участвующих в работе РСМД и на всех других направлениях своей профессиональной деятельности тесно сотрудничающих с нашим Министерством. В этом году Совет отмечает свое 15-летие.	Theme summary — not a full translation of this passage Lavrov opens by celebrating the Russian International Affairs Council's 15th anniversary, founded in 2011, framing it as an indispensable analytical arm of the Russian state. He situates RIAC not as a merely academic institution but as a body whose research outputs are actively consumed by the Ministry of Foreign Affairs, the Presidential Administration, and the Government apparatus — a framing that simultaneously elevates RIAC's legitimacy and signals to its members that their work carries direct policy weight. Lavrov praises the Council's expanded engagement with Global Majority states — China, India, the Middle East, Asia, Africa, and Latin America — as a deliberate and valued pivot away from the Western-centric expert networks that once dominated Russia's foreign policy intellectual ecosystem. He also commends RIAC's focus on new international phenomena: economic space fragmentation, the crisis of global governance institutions, hybrid wars, and the penetration of previously unimaginable technologies into military affairs. The speech thus serves a dual purpose: honoring the institution while also issuing an implicit programmatic directive about where RIAC's analytical energies should be concentrated going forward. “This year the Council marks its 15th anniversary.”
И наша сегодняшняя встреча знаменует очередной важный этап его развития. Хотя с момента создания Совета в 2011 году (ярко вспоминаю то время, как это всё решалось) по историческим меркам, прошло не так много времени, Совет утвердился в качестве одного из ведущих российских центров внешнеполитической экспертизы, сумел обрести своё узнаваемое лицо и даже заложить определённые традиции. РСМД, по нашей оценке, всегда старается держать высокую марку профессионализма, быть на острие осмысления международных процессов.	Selected quote translation RIAC, in our assessment, always strives to maintain a high standard of professionalism, to be at the cutting edge of understanding international processes.
В Министерстве иностранных дел, других органах государственной власти (я это знаю) неизменно ценят эти усилия и используют результаты работы РСМД в практических действиях органов исполнительной власти, Администрации Президента Российской Федерации, аппарата Правительства. Сегодня в мире разворачиваются, мягко говоря, драматические события. Конечно, они не могут не вносить коррективы в работу нашего Совета.	Selected quote translation The Ministry of Foreign Affairs and other government bodies invariably value these efforts and use RIAC's work products in the practical activities of executive bodies, the Presidential Administration of the Russian Federation, and the Government apparatus.
Отмечу в этой связи принятые руководством РСМД меры по расширению экспертного взаимодействия с государствами Мирового большинства, и прежде всего, с Китаем и Индией, а также странами Ближнего Востока, Азии, Африки и Латинской Америки.	Full house translation — pending review I will note in this connection the measures taken by the leadership of the RSMD to expand expert interaction with the states of the World majority, and above all with China and India, and also the countries of the Middle East, Asia, Africa, and Latin America.
Видим и ценим внимание, уделяемое осмыслению таких новых явлений международной жизни, как фрагментация мирового экономического пространства, кризис создававшихся для управления им структур, гибридные войны, внедрение ещё недавно немыслимых технологий в военное дело и прямой вызов дипломатии как методу урегулирования отношений между государствами на основе международного права и норм дипломатической деятельности.	English translation not available for this passage
Аналитические наработки сотрудников и членов Совета не только во многом формируют общественную дискуссию по этим вопросам, но и пользуются спросом в исполнительных структурах власти. Востребованность такой работы определяется и весьма неспокойным, противоречивым и конфликтным этапом мирового развития, в который вступила и сама Россия, и остальные члены международного сообщества.	English translation not available for this passage
2 The World in "Restructuring" — A Violent Transition Toward Multipolarity
Можно сказать, что мы находимся в самом разгаре перестройки мирового порядка, ведущей к формированию, мы надеемся, устойчивого и справедливого многополярного мира. Но пока ещё эта перестройка выглядит скорее, как «ломка», причём во всех смыслах. Борьба за ведущие позиции в новом мире ведётся предельно серьёзная. Не на жизнь, а на смерть. Мы это почти ежедневно наблюдаем.	Theme summary — not a full translation of this passage Lavrov characterizes the current historical moment as the most tumultuous in living memory: a full-scale restructuring of the global order that, in his framing, resembles less an orderly transition and more a violent "breakdown" — using the Russian word "ломка," which carries connotations of convulsion or withdrawal symptoms from an addiction. He posits that Russia is engaged in a struggle for a "stable and just multipolar world," but acknowledges this goal remains aspirational rather than realized. The "ломка" metaphor is deliberate and multivalent: it simultaneously describes systemic collapse and the painful withdrawal from Western-led unipolarity. Lavrov broadens the frame to encompass an explicitly global struggle, not merely a Russia-West bilateral contest. He notes that scholars — including Russians — are already labeling the current period a new world war, suggesting Moscow is aligning its intellectual framework with a maximalist reading of geopolitical confrontation. This framing serves to justify Russia's assertive foreign policy as a defensive response to existential civilizational pressure rather than as initiation of aggression. “One can say that we are in the midst of a restructuring of the world order, leading to the formation, we hope, of a stable and just multipolar world.” “But for now this restructuring looks more like a 'breakdown,' in every sense of the word.” “The struggle for leading positions in the new world is waged with the utmost seriousness. It is a fight to the death. We observe this almost daily.”
3 Collapse of International Law — Trump and Rubio as Exhibits
Сегодня политологи и за рубежом, и многие у нас в стране указывают на целую череду проявлений, характеризующих всю сложность и неодномерность нынешнего периода. Обращают внимание на то, что самым вызывающим образом подрывается система современного международного права. Всё меньше становится сдерживающих факторов, которые десятилетиями обеспечивали относительную, но всё же стабильность.	Theme summary — not a full translation of this passage One of the most rhetorically developed sections of the speech concerns the erosion of international legal norms. Lavrov constructs his argument around a pointed anecdote: Secretary of State Marco Rubio, discussing the Gulf war, insisted Iran must not close the Strait of Hormuz because doing so would violate international law. Yet two days earlier, President Trump had publicly declared he has no interest in international law, preferring his own "morals and instincts." Lavrov calls this a "двуходовочка" — a two-move setup or double act — presenting it as a calculated double standard that exposes the hypocrisy at the core of U.S. foreign policy. He broadens the indictment: certain countries have "lost their bearings" and openly proclaim territorial rights without legal justification. He also condemns the assassination of high-ranking state officials, the destruction of entire city districts with their inhabitants, the killing of schoolgirls in their hundreds, the bombardment of nuclear energy facilities under international guarantees, and attacks on civilian life-support infrastructure — all clearly implicating the U.S. and Israel without naming them explicitly in each instance. “The system of contemporary international law is being undermined in the most provocative manner.”
Если говорить по-простому, некоторые страны «потеряли берега» и уже открыто провозглашают свои «права» на те или иные территории, не утруждая себя необходимостью давать своим планам хоть какие-то правовые основания. Последний пример весьма показательный.	Full house translation — pending review To put it simply, some countries have lost the shores and are already openly proclaiming their rights to this or that territory, without troubling themselves to give their plans at least some legal basis. The latest example is highly indicative.
Госсекретарь США М.Рубио, отвечая на вопрос о том, как можно поскорее закончить войну в Персидском заливе, сказал, что все зависит от Ирана, мол, ему только стоит открыть Ормузский пролив, а иначе он будет продолжать осуществлять грубейшее нарушение международного права. Имелось в виду, что закрывать Ормузский пролив Иран не должен был, потому что это расходится с международным правом.	English translation not available for this passage
За два дня до этого Президент США Д.Трамп сказал, что его не интересует международное право, дескать, у него есть «своя мораль и свои инстинкты». Буквально такая «двуходовочка». Некоторые элементы международной жизни возвращают нас в далёкое прошлое. «По беспределу» похищаются либо лишаются жизни представители высшего военно-политического руководства отдельных стран. Вы хорошо об этом знаете.	Selected quote translation U.S. President D. Trump said he is not interested in international law, claiming he has 'his own morals and his own instincts.
4 Military Force as Dominant International Factor — A Structural Explanation
С ветхозаветной жестокостью уничтожаются целые кварталы городов вместе с жителями, поликлиники для детишек, школы, где две сотни девочек в одночасье находят свою смерть. Бомбардировкам подвергаются объекты ядерной энергетики, находящиеся под международными гарантиями, другие гражданские объекты базовой инфраструктуры жизнеобеспечения. В этих ситуациях, кроме нас и наших единомышленников, никто не забоится о международном праве. Наблюдаем резкое возрастание значения фактора военной силы в международных делах.	Theme summary — not a full translation of this passage Lavrov argues that the sharp rise of military force as an instrument of international affairs is not coincidental but structurally embedded in the nature of Western capitalism. He offers a systemic explanation: the financial-economic system of leading Western states functions properly only under conditions of external expansion and the exploitation of other countries' resources. This is a Leninist-inflected analysis of imperialism updated for the contemporary era. Lavrov presents this not merely as moral critique but as a causal mechanism explaining Western behavior across theaters — from the Gulf to Ukraine. He notes that coups are now carried out under the pretext of fighting drug trafficking or eliminating "regimes that spent 47 years engaged in global terrorism," but the real motive, he argues, is openly stated by the perpetrators themselves: control over ever-greater oil and gas reserves. The framing strips Western interventionism of its ideological cover and reduces it to naked resource competition — a rhetorically powerful move designed for audiences in the Global South and BRICS partner states. “We observe a sharp rise in the significance of military force as a factor in international affairs.”
Это ведёт к тому, что константы международных отношений находятся под мощным давлением. Их расшатывают. Корень проблемы многие специалисты видят в плоскости приводных механизмов внешней политики ведущих государств Запада, чья финансово-экономическая система функционирует исправно исключительно в условиях внешней экспансии и эксплуатации всех видов ресурсов других стран.	Selected quote translation Many specialists see the root of the problem in the driving mechanisms of the foreign policy of leading Western states, whose financial-economic system functions properly exclusively under conditions of external expansion and exploitation of all types of resources of other countries.
5 Global Majority vs. Western Hegemony — The Fundamental Structural Clash
И действительно, фактически складывается ситуация, когда Запад со своими неуёмными гегемонистскими амбициями вступил «в клинч» со стремлением Мирового большинства к преодолению существующих вызовов на основе равенства и справедливости – иными словами, принципов Устава ООН , согласованных по итогам Второй мировой войны: суверенное равенство государств, невмешательство во внутренние дела и право наций на самоопределение, которое должно признаваться всеми легитимными правительствами.	Theme summary — not a full translation of this passage Lavrov frames the central global antagonism as a structural clash between Western hegemonic ambitions and the Global Majority's aspiration to overcome challenges on the basis of equality and justice — specifically the UN Charter principles of sovereign equality, non-interference in internal affairs, and the right of nations to self-determination. He acknowledges these principles were "rarely applied" in real politics but argues they historically served as moral reference points that no actor previously dared openly challenge. He notes with evident irony that Europeans are now belatedly calling on the U.S. and Israel to follow UN Charter principles — yet they themselves did much to keep those principles on paper only. This is a sophisticated argument: Lavrov positions Russia not as a spoiler of the international order but as its defender against Western revisionism, while simultaneously exposing European double standards. He argues that Russia, China, other BRICS states, and all genuinely independent centers of power are now targets of "aggressive counteraction" from those accustomed to living at others' expense. “In effect, a situation is taking shape in which the West, with its insatiable hegemonic ambitions, has entered into a 'clinch' with the Global Majority's aspiration to overcome existing challenges on the basis of equality and justice.”
Понятно, что эти принципы далеко не всегда, я бы даже сказал, редко применялись в реальной политике, но они были ориентирами, которые никто не подвергал сомнению. Это всегда служило нашим усилиям, усилиям других государств по привлечению внимания в той или иной кризисной ситуации к тому, что у нас есть консенсус о том, как после Второй мировой войны надо жить в мире. Это было абсолютно естественным ходом дипломатического диалога.	Selected quote translation It is clear that these principles were not always applied in real politics — I would even say they were rarely applied — but they were reference points that no one called into question.
Европейцы тоже сейчас всполошились, стали призывать США, Израиль к следованию принципам Устава ООН. Но они сами сделали очень много и для того, чтобы эти принципы оставались только на бумаге. Вернуться к ним, вернуть им хотя бы ту роль морального убеждения, если хотите, необходимо, но это будет непросто. То, что наблюдаем сейчас, имеет признаки перерастания во всё более широкомасштабный конфликт, который некоторые ученые уже окрестили новой мировой войной.	Selected quote translation Europeans are now also alarmed and began calling on the U.S. and Israel to follow the UN Charter principles. But they themselves have done a great deal to ensure these principles remained on paper only.
В том числе у нас есть такие оценки, высказываемые нашими коллегами. По сути дела, не только Россия и Китай, другие государства БРИКС, но и все более-менее независимые центры силы и развития становятся объектами агрессивного противодействия со стороны тех, кто привык жить за чужой счёт и ощущать себя гегемоном.	Full house translation — pending review We have such assessments as well, voiced by our colleagues. In essence, not only Russia and China and the other BRICS states, but also all more or less independent centers of force and of development are becoming objects of aggressive counteraction on the part of those who are used to living at others' expense and to feeling themselves the hegemon.
Действия, которые сейчас наблюдаем на международной арене, по осуществлению фактических государственных переворотов то под лозунгом борьбы с наркотрафиком, то под лозунгом ликвидации «режима, который 47 лет только и делал, что занимался глобальным терроризмом», в конечном итоге (и об этом публично заявляется) связаны с необходимостью осуществлять контроль над всё большими ресурсами нефти и газа. По крайней мере, понятно, что именно в этом заключается смысл многих начинаний, которые мы наблюдаем.	English translation not available for this passage
6 US-Israel Aggression Against Iran — Russia's Condemnation and Mediation Offer
Всё это, конечно, в полной мере проявилось в происходящем в зоне Персидского залива, в целом на Ближнем Востоке. Россия, как вы знаете, выступает за безотлагательное прекращение агрессии США и Израиля против Исламской Республики Иран. Считаем недопустимым использование военной силы против гражданских лиц и инфраструктуры, где бы они ни находились – в Иране или в государствах Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива, которые тоже испытывают серьёзнейшее негативное воздействие от этой ситуации.	Theme summary — not a full translation of this passage Lavrov delivers an unambiguous condemnation of U.S. and Israeli military actions against the Islamic Republic of Iran, calling for their immediate cessation. Russia's position opposes the use of military force against civilians and infrastructure regardless of location — whether in Iran or in GCC states experiencing severe negative spillover. He presents GCC states as victims of collateral damage from the U.S.-Israel campaign, distinguishing their position from the aggressor's. Russia presents itself as ready to provide mediation and "other assistance" to help return the situation to political-diplomatic channels — framing Moscow as an indispensable peace broker. Lavrov also pushes back on the narrative that Iran attacked Gulf Arab states unprovoked, calling such explanations "very primitive": Iran, he argues, had no plans to attack and was actively participating in Arab-Iranian security dialogue before the U.S.-Israel intervention created the conditions for escalation. The connection drawn between the Gulf crisis and a global template of Western resource imperialism gives Russia's condemnation a structural rather than merely situational weight. “Russia, as you know, advocates for the immediate cessation of the aggression by the USA and Israel against the Islamic Republic of Iran.” “We consider it unacceptable to use military force against civilians and infrastructure, wherever they may be — in Iran or in the states of the Gulf Cooperation Council.”
7 Russia's GCC Diplomacy and the Collective Security Concept for the Persian Gulf
Мы готовы оказать сторонам конфликта посредническую и иную помощь в усилиях по поиску путей возвращения ситуации в политико-дипломатическое русло. Вчера провел встречу с министрами иностранных дел стран-членов Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива. Участвовал также Генеральный секретарь ССАГПЗ Дж.Аль-Будейви и Министр иностранных дел Иордании Д.Фаиз. Изложили все наши оценки подробно. Встреча продолжалась более двух часов.	Theme summary — not a full translation of this passage The previous day's meeting with GCC foreign ministers — including the GCC Secretary-General Al-Budaiwi and Jordanian Foreign Minister Fayez, lasting more than two hours — is presented as active, high-level Russian diplomatic engagement in the crisis. Lavrov uses this meeting to reiterate Russia's 2010s-era Concept of Collective Security for the Persian Gulf zone, which envisages full normalization between Iran and its Arab neighbors. The concept is framed as farsighted and still relevant. The U.S. and Israel are specifically accused of working to prevent Iranian-Arab normalization, and even of trying to turn GCC members against the Islamic Republic. By invoking this concept now, Lavrov signals that Russia has a ready-made, principles-based regional framework that predates the current crisis and offers a structural alternative to U.S.-led security arrangements. This is a deliberate diplomatic move: positioning Moscow as the long-term responsible architect of regional order versus Washington as a short-term destabilizer motivated by resource control. “Yesterday I held a meeting with the foreign ministers of the member states of the Gulf Cooperation Council. The meeting lasted more than two hours.”
Напомнили о сохраняющей, по нашему убеждению, актуальность Концепции коллективной безопасности в зоне Персидского залива , предложенной Россией ещё в 2010-е гг. и предполагающей полную нормализацию между Ираном и его арабскими соседями. Наблюдая за развитием ситуации в регионе, видим, что как раз США и Израиль пытаются не допустить нормализации отношений между Ираном и его соседями, а то и натравить членов ССАГПЗ на Исламскую Республику.	Selected quote translation We recalled the continuing relevance, in our conviction, of the Concept of Collective Security in the Persian Gulf zone, proposed by Russia back in the 2010s, which envisages full normalization between Iran and its Arab neighbors.
9 The Minsk Agreements Betrayal — Western Diplomatic Perfidy as Systemic Pattern
Придерживаемся конструктивного подхода к урегулированию других конфликтных ситуаций в различных регионах мира. На этом фоне не может не беспокоить, что некоторые партнёры, похоже, превратно понимают суть дипломатии и роль переговоров в отношениях между государствами. Когда дипломатические, переговорные контакты используются для прикрытия подготовки к военному вторжению, а то и для создания повода для вторжения – это неправильно, неприемлемо и нечестно.	Theme summary — not a full translation of this passage Lavrov invokes the Minsk Agreements as Exhibit A in a broader argument that Western diplomacy is used not as a genuine conflict-resolution tool but as cover for military preparation or as a pretext for invasion. He recalls — with evident continuing astonishment — that former Ukrainian President Poroshenko, German Chancellor Merkel, and French President Hollande subsequently boasted that they never intended to fulfill the agreements, despite unanimous UN Security Council endorsement. Lavrov frames this as a deliberate strategy to "pump up" what he calls "the Nazi Kyiv regime" with weapons and prepare it as the spearhead of a war the "collective West" was planning against Russia. The word "вероломство" (treachery/perfidy) is deployed with intent — it carries specific international law connotations. The explicit parallel drawn with the Iranian situation signals that Lavrov is constructing a unified, systemic narrative of Western bad-faith diplomacy as a recurring pattern rather than a series of isolated incidents, with the practical lesson that Russia must henceforth demand stricter compliance from all international interlocutors. “When diplomatic and negotiation contacts are used to cover preparations for military invasion, or even to create a pretext for invasion — this is wrong, unacceptable, and dishonest.”
Мы наблюдали подобное вероломство и в отношении Ирана, и в контексте эпопеи с Минскими договорённостями . Как вы помните, когда подписанты этих договорённостей, тогдашние президент Украины П.А.Порошенко, канцлер ФРГ А.Меркель, президент Франции Ф.Олланд, через несколько лет гордо (меня ещё это тоже удивило) заявили, что они и не собирались их выполнять. Дескать, подумаешь, одобрил Совет Безопасности ООН консенсусом, они ничего не хотели делать.	Selected quote translation They never intended to fulfill them. As if to say: so what if the UN Security Council approved them by consensus — they had no desire to do anything.
Мол, им надо было выиграть время, чтобы «накачать» нацистский киевский режим оружием и лучше подготовить его к роли острия в войне, которую «коллективный Запад» готовил и в итоге объявил против Российской Федерации. Конечно, с этим нельзя мириться. Президент Российской Федерации В.В.Путин не раз вспоминал об уроках, которые мы извлекаем в ходе общения с Западом за последние пару с лишним десятилетий.	Selected quote translation They needed to buy time to 'pump up' the Nazi Kyiv regime with weapons and better prepare it for the role of the spearhead in the war that the 'collective West' was preparing and ultimately declared against the Russian Federation.
Безусловно, в очередной раз мы, уже наученные горьким опытом, будем впредь жёстче добиваться соблюдения всеми участниками международного общения общепринятых норм приличия. Знаете, была интересная дискуссия.	Full house translation — pending review Of course, once again we, already taught by bitter experience, will henceforth more firmly seek observance by all participants in international intercourse of the generally accepted norms of decency. You know, there was an interesting discussion.
Некоторых наших друзей из мусульманского и арабского мира спрашивали, неужели они думают, что Иран напал бы на объекты на территории ССАГПЗ, если бы не агрессия США и Израиля, потому что за Ираном нет каких-то войн, которые он развязал, но против него их развязывали, в том числе в начале этого века и в прошлом столетии. Да, говорят про то, что называется «прокси».	English translation not available for this passage
Но если абстрагироваться от этого не очень приятного термина, то все страны региона хотят проецировать своё влияние на другие соседние, а впрочем, и не всегда соседние страны. Это естественное состояние государства. Здесь арабские страны Залива не исключение, так же как Иран. Ответ был, что, дескать, нет, Иран всё равно готовился на них напасть и только ждал повода. Какой повод? Агрессия США и Израиля. Мол, Иран специально ждал, чтобы эта агрессия состоялась, чтобы получить удовольствие атаковать своих соседей.	English translation not available for this passage
8 Arab-Iranian Normalization — A Positive Trajectory Deliberately Derailed
Конечно, это очень примитивное объяснение. Иран не планировал нападать, был действительно активным участником дискуссий по формированию арабо-иранской системы безопасности, в пользу этого, кроме России, выступала и Китайская Народная Республика, и сам Иран выдвигал соответствующую инициативу. Были все шансы пойти по этому пути. Пару лет назад Королевство Саудовской Аравии нормализовало свои отношения с Ираном. Они обменялись дипломатическими миссиями.	Theme summary — not a full translation of this passage Lavrov devotes significant attention to the history of Arab-Iranian rapprochement, invoking Saudi-Iranian normalization and the exchange of diplomatic missions as evidence of a positive trajectory that was building genuine momentum. He references the first in-person conference of Arabian monarchy and Iranian foreign ministers in Doha, Qatar in autumn 2004, and highlights that China — alongside Russia — had actively supported the Arab-Iranian security dialogue. The argument is that a durable regional security architecture was genuinely within reach, and that those wishing to control the region's vast resources deliberately torpedoed it. His use of "естественное состояние государства" (natural state of a state) to describe every country's desire to project regional influence is notably realist and non-moralistic — it simultaneously normalizes Iranian regional ambitions and frames external interference as the true source of instability. The GCC states' own desire for influence is acknowledged with equal candor, stripping away the narrative that Iranian projection uniquely threatens regional order. “A couple of years ago, the Kingdom of Saudi Arabia normalized its relations with Iran. They exchanged diplomatic missions.” “In support of this, besides Russia, the People's Republic of China also spoke out, and Iran itself put forward corresponding initiatives. There were every chance to go down this path.”
В 2004 г. осенью в Дохе, столице Катара, состоялась первая очная конференция министров иностранных дел аравийских монархий и Исламской Республики Иран. Понятно, что это не устраивало тех, кто хочет взять на себя роль распорядителя богатейших ресурсов, которыми обладают страны региона. В нашей работе ориентируемся на создание безопасных и благоприятных внешних условий для развития нашей страны, улучшения качества жизни граждан.	Selected quote translation It is clear that this did not suit those who wish to take on the role of manager of the richest resources possessed by the countries of the region.
10 Russia-West Relations — The Open Door on Strictly Equal Terms
Это ключевое положение, требование всех вариантов Концепции внешней политики России , которые, начиная с 2000 г., действуют у нас для нашей дипломатической работы. Понятно, что отношения с Западом (Президент Российской Федерации В.В.Путин об этом говорил) переживают тяжелейший кризис. Главное здесь – твёрдо отстаивать наши национальные интересы, оставляя дверь открытой для диалога и возможных договоренностей. Но, во-первых, на строго равноправной и взаимовыгодной основе.	Theme summary — not a full translation of this passage Lavrov outlines Russia's posture toward the West with deliberate calibration: acknowledge the "gravest crisis," hold firm on national interests, keep the door open — but only for those who approach as genuine equals. He uses the phrase "оставив в стороне свои капризы" (having set aside their caprices) to signal that Russia will not engage with demands disguised as dialogue. The stance is assertive without being maximally belligerent: Russia declares willingness to hear "something coherent" from Western elites but insists it will not run after anyone to hear it. This is a carefully constructed posture of dignified restraint combined with strategic availability. Putin's authority is invoked to give the formulation presidential weight. The message to domestic and Global Majority audiences is unmistakable: Russia has outgrown its post-Cold War dependence on Western validation and now dictates the terms of its own diplomatic re-engagement — strictly equal, strictly mutually beneficial, or not at all. “The main thing here is to firmly defend our national interests, while keeping the door open for dialogue and possible agreements.” “First, on a strictly equal and mutually beneficial basis.”
11 Russia's Dense Multilateral Architecture with the Global Majority
Во-вторых, дверь открыта для тех, кто захочет прийти, оставив в стороне свои капризы, и сказать что-то внятное о том, что нам предлагается. А мы уже будем решать, как реагировать на те идеи, которые ещё могут прозвучать из уст западных элит. Но уж бегать ни за кем не будем. Это точно. Что касается Мирового большинства, то там у нас много партнеров, с которыми продолжается всестороннее укрепление связей и по двусторонней линии, и в рамках таких объединений, как Союзное государство , ЕАЭС , СНГ , ОДКБ , ШОС и БРИКС .	Theme summary — not a full translation of this passage Having dismissed the West as a credible interlocutor except on equal terms, Lavrov emphasizes the depth of Russia's partnerships through a deliberately enumerated list of multilateral frameworks: the Union State (with Belarus), the EAEU, the CIS, the CSTO, the SCO, and BRICS. Notably, he singles out Russia's allied relations with the DPRK (North Korea) for explicit mention — a significant signal of the elevated strategic importance Moscow now assigns to Pyongyang. The enumeration is not accidental; it demonstrates that Russia is embedded in a dense, diversified network of partnerships that more than compensate for Western isolation. The list also signals to each partner country individually that Moscow views these relationships as central rather than peripheral to its foreign policy architecture. The inclusion of BRICS is particularly significant given the bloc's rapidly expanding membership and growing economic weight as an alternative pole of global governance. “As for the Global Majority, there we have many partners with whom comprehensive strengthening of ties continues both bilaterally and within such associations as the Union State, EAEU, CIS, CSTO, SCO, and BRICS.”
Отмечу, конечно, и значение наших союзных отношений с Корейской Народной Демократической Республикой.	Full house translation — pending review I will note, of course, the significance of our allied relations with the Democratic People's Republic of Korea as well.
12 Russia's Constructive Eurasian Initiatives — Positive Agenda as Rhetorical Counterweight
Все те инициативы, которые российское руководство выдвигает на внешнем контуре, будь то упомянутая уже Концепция коллективной безопасности в зоне Персидского залива , Большое Евразийское партнерство или формирование архитектуры коллективной безопасности на Евразийском континенте, носят созидательный характер, ничего никому не навязывают, приглашают во всех этих случаях к равноправному диалогу по поиску баланса интересов тех, кто заинтересован в этой работе участвовать.	Theme summary — not a full translation of this passage Lavrov closes his substantive remarks by cataloguing Russia's own affirmative agenda: the Collective Security Concept for the Persian Gulf, the Greater Eurasian Partnership, and the formation of a collective security architecture for the Eurasian continent. He is explicit that these initiatives are "constructive," impose nothing on anyone, and invite equal dialogue in the search for a balance of interests. This is a standard Lavrovian rhetorical device: pair an indictment of Western destructiveness with an affirmative Russian alternative that embodies the very principles the West is accused of violating. By presenting these frameworks as open invitations — "nothing is imposed on anyone" — Russia positions itself as the responsible multilateralist actor against the coercive, unilateralist West. The explicit grounding of these initiatives in successive versions of the Russian Foreign Policy Concept since 2000 signals institutional continuity and doctrinal seriousness rather than improvisation, reinforcing the message that Russia's constructive international proposals have deep roots and long-term commitment. “All the initiatives that Russian leadership puts forward on the external perimeter are constructive in nature, impose nothing on anyone, and in every case invite equal dialogue in the search for a balance of interests of those who are interested in participating in this work.”
Уважаемые коллеги, Планы работы РСМД на этот год практически отражают упомянутые мной направления деятельности, совпадают с нашими внешнеполитическими приоритетами и нацелены на поддержку задач, определённых Концепцией внешней политики России. Не сомневаюсь, что Совет продолжит на высоком профессиональном уровне оказывать аналитическое и информационное сопровождение деятельности нашего Министерства и других органов государственной власти.	Selected quote translation I have no doubt that the Council will continue at a high professional level to provide analytical and informational support for the activities of our Ministry and other government bodies.
В заключение хотел бы подчеркнуть наш настрой на дальнейшую работу, взаимодействие с Советом. А в качестве Председателя Попечительского совета – пожелать всем членам РСМД успехов и всего самого доброго.	Full house translation — pending review In conclusion I would like to emphasize our attitude toward further work, interaction with the Council. And in the capacity of Chairman of the Board of Trustees, to wish all members of the RSMD success and all the very best.