Transcript
Lavrov Meets WWII Veterans in Volgograd, 30 August 2021
English includes full house translations. Review is pending; untranslated passages and selected digest glosses remain labelled.
| Русский | English |
|---|---|
| Слава Богу, Сергей Сергеевич! Благодарим наши друзья! Сегодня на нашей священной земле, на земле легендарного Бумага-Кургана, делан еще один шаг по сохранению исторической памяти. Знамена воинских частей и соединений воевавших на нашей территории Волгоградской области в Таллинградской битве были возвращены на вечное хранение в Волгоградскую область. Сегодня в данной церемонии принял участие министр административных дел Сергей Вячеславов. | English translation not available for this passage |
| И хотел бы еще раз его благодарить за то, что в столь напряженный график он нашел время и встретился с нами, принял участие в такой очень важной церемонии. Сергей Вячеславов, представитель данной кампании, его все знают прекрасно. Сергей Сергеевич, я бы тогда с вашего решения представил вас несколько раз, чтобы понимали, что вы. Евгений Федорович Ордосков, все участники Великой Отечественной войны. Сталинградская война. Сталинград, освобождал Крым. | English translation not available for this passage |
| После послужения Крыма Сергей Евгений Федорович обеспечивал безопасность в проведении Ялтинской конференции. Дальше вернулся, потом на выходе, сегодня находится вместе с нами. Колотушкин Александр, служил в войсках ПВО, защищал Москву, под Москвой сопровождал. Уполнял очень важную работу, участвовал, принимал участие в параде 24 июня 1945 года. Александр Иванович Голодукович, наш тоже легендарный участник Великой Отечественной войны. Освобождал Белоруссию, Польшу, брал Берлин, участвовал в операции в Берлине. | English translation not available for this passage |
| Вместе с нами находится всегда здесь. Вместе с нами помогает нам воспитывать молодежь. Тамара Васильевна является ярким представителем поколения детей Сталинграда. Как раз совсем недавно мы отмечали такую печальную, травмную дату для всей Волгоградской области. Это начало такого массового авиационного бомбометания фашистами на Сталинград. Когда были уничтожены десятки тысяч людей. Тамара Васильевна находилась как раз здесь, в Сталинграде. | English translation not available for this passage |
| Александр Митч Струков, руководитель нашей литературы, литературной организации, наш боевой друг. Человек очень любит свою землю, непосредственно общается, работает всегда по душе на своем месте. Ну и Варвара Сергеевна, как мы сказали. Варвара Сергеевна, победитель конкурса «Письмо солдат». Ты ничего, грантинная девочка. Да. То есть, как ты у вас уйдешь? Третий? Я во второй. Во второй глаз уйдешь. У вас во второй глаз будет победа уже. Это уже совершенно так. Но мы еще раз говорим. | English translation not available for this passage |
| Сергеевич – это человек, которого представлять не надо. Всего прекрасного, Сергеич. Папа, слава Богу. Благодарю вас, дорогие ветераны. Благодарю вас, Сергеевна. Я очень признателен за гостеприимство, которое здесь трудится созданное. Всегда присутствовал. Но особо не так. Губернатор – это программа, которая позволяет прикоснуться к героическому прошлому. Этому великому городу. Мы сегодня были на церемонии передачи знамён из Министерства обороны на вечное хранение. Сюда, в Волгограде. | English translation not available for this passage |
| 1 Return of the battle banners as an act of preserving historical memory | |
| Знамёна возвращаются на те земли, где под ними сражались в смертельном бою и выстрелили. Я считаю, что для воспитания молодёжи это огромное значение. Мы сейчас очень стараемся на всех направлениях, в том числе внешнеполитических, не позволять эту историю замотать, забыть, переписать. Второй договор войны, который задоверённый. И уставик ООН, и приговоры городского региона. Эти итоги очень придают покоя многим. Причём они стремятся не то, чтобы отметиться или какую-то свою идеологическую парадигму продвинуть. |
Theme summary — not a full translation of this passage The meeting opens on the ceremony transferring the banners of the units and formations that fought in the Stalingrad battle from the Ministry of Defence to permanent safekeeping in Volgograd Oblast. The hosts frame this as a concrete, tangible step in guarding historical memory on "sacred" ground — Mamayev Kurgan — and thank Lavrov for finding time in a demanding schedule. Lavrov endorses the act directly, tying it to the upbringing of the young: the banners return to the very lands where men fought and died beneath them, and that physical continuity carries weight schooling cannot supply. The framing is that memory is not abstract sentiment but material stewardship — colours, monuments, ground — passed forward intact. “The banners are returning to the very lands where men fought beneath them in mortal battle.” “I believe this has enormous significance for the upbringing of our youth.” |
| 5 This revisionism as a deliberate tool to weaken Russia | |
| Стремятся использовать эти подоскоки на Советский Союз. Стремятся использовать попытки восстанавливать Советский Союз и Германию на родную русскую. Обвинить в разрезанной Второй мировой войне. Многие могут это всё использовать. Приятный политик. Это часть линейнизатора на то, чтобы нас ослабить. Верить в нас, в равнодействие. Сдерживать нас до конечного конца. И эта линия проигрывается очень ярко. В том числе и в организациях международных. Мы ежегодно вносим резонансы на недопустимость и терроризации населения. |
Theme summary — not a full translation of this passage Lavrov lifts the argument from history to geopolitics: the attacks on the war's memory are not merely ideological posturing but a component of a broader line aimed at weakening Russia, denying it agency, and containing it. The aim, he insists, is to use these historical thrusts instrumentally — to accuse Russia, alongside a defeated Germany, of responsibility for unleashing the war, and thereby to strip legitimacy from the country. He calls this "real politics," making explicit that the fight over memory is a fight over Russia's present-day standing and strength. |
| 2 The foreign-policy battle against rewriting the history of the war | |
| За которые у вас подавляют ещё большинство стран. ООН нас десятка сравнивает. Закон проиграли не стабильно воздерживая нас. Ссылаясь на то, что они не могут голосовать за нечто, что ограничивает свободу слова. Это настолько невнятное, я бы даже сказал, вредное преступное объяснение, что и обсуждать этого нечего. Мы не против свободы слова. |
Theme summary — not a full translation of this passage Lavrov casts the ceremony as directly linked to Russia's external policy. On every front, including the diplomatic one, the task is to not let this history be muddied, forgotten or rewritten. He anchors legitimacy in the results of the Second World War as fixed in the UN Charter and the Nuremberg verdicts — foundations that, he stresses, still unsettle many who seek to revise them. For Lavrov the defence of memory and the defence of the post-war international order are the same effort: those who chip at the war's outcome are chipping at the legal architecture that rests upon it. He presents this as a standing line of Russian diplomacy, not a one-off gesture. |
| 3 The UN resolution against glorification of Nazism and the Western abstention | |
| А когда свободу слова, так называемое, используют для татагания неонацистов, для тех, кто настреливает сражавшихся по стороне и объявленных преступниками, это никакая не свобода слова. Это наскоки на устав ООН, на геннадийский премьер-марш, на его приговоры. И мы с этим стремиться не можем. Но вот эта политика основывается на конкретных шагах. И не просто голосует против того, чтобы историческая память позволяла подобным преступлениям вновь произойти. |
Theme summary — not a full translation of this passage Lavrov turns to Russia's annual UN resolution on the inadmissibility of glorifying Nazism, which most states support. He notes that a bloc of countries abstains, citing that they cannot vote for something they say restricts freedom of speech. He judges this explanation incoherent and harmful. His argument is that genuine freedom of speech is not at stake: when so-called free speech is used to laud neo-Nazis and to rehabilitate those who fought on the side declared criminal at Nuremberg, that is no freedom of speech at all but an assault on the UN Charter and the tribunal's verdicts. Russia, he says, cannot reconcile itself to this. |
| 4 Neo-Nazism in the Baltics and in Ukraine | |
| Они выгораживают неонацистов, экстремистов, милитародеканов, которые по эсэрбовским незнаниям, по фаршорам в Прибалтике, в нашей соседней Украине, в которой, к сожалению, где народ абсолютно делается, заложены на татагании вот этих неонацистов. Поэтому для нас то, что сегодня было сделано, было правильно и имеет прямое значение для нашей внешней политики. Мы должны воспитывать своих детей в новых правах, в уважении и в святом почтении, в священном почтении к памяти тех, кто отстает от нашей независимости. |
Theme summary — not a full translation of this passage Lavrov identifies where the practical harm lands: those abstaining states shield neo-Nazis and extremists — through SS marches and torchlight processions in the Baltics and in neighbouring Ukraine. He describes Ukraine with regret as a country whose people, in his account, have been set upon the path of glorifying these neo-Nazis. The framing places Ukraine and the Baltic states as the live edge of the revisionist project, where the rehabilitation of Nazi collaborators moves from rhetoric to state-tolerated public ritual — which is why, for Russia, the memory work and the diplomacy are urgent rather than ceremonial. “They shield neo-Nazis and extremists who stage SS marches and torchlight processions in the Baltics and in neighbouring Ukraine.” |
| 6 Youth patriotic education and international youth initiatives | |
| И мы с этим уговорились с Андреем Ивановичем. Будет очень здорово, если по поводу молодежной инициативы, по ознакомлению, с этими монументами и величествами, параллельно с изучением конкретных исторических фактов и из этих молодежных инициатив, мы будем этим международным измерением со свежими кандидатами из Украины, из Волгоградска, жители других регионов, молодежи других регионов, будут продвигать подобного рода инициативы. Мы им покажем всяческую поддержку и можно это объяснить и нас. |
Theme summary — not a full translation of this passage Lavrov and the hosts converge on the young generation as the point of the whole exercise. He commits to supporting a youth initiative pairing visits to the monuments with the study of concrete historical facts, and proposes giving it an international dimension — bringing young people from Ukraine, from Volgograd and other regions together to advance such projects. Children must be raised in respect and sacred reverence for those who defended the country's independence. The Governor's institution — Victory Lessons in the Panorama Museum's Hall of Triumph — is held up as a model of non-formulaic, non-formal teaching whose methods are shared across Russia. |
| Ну а сегодня я буду очень рад послушать вас, если вы, как я уверен, интересуетесь внешней политикой, если вы хотите ответить на вопросы, комментарии, советы. Мы с благодарением относимся к вашему поколению, даем вам здоровья и еще раз спасибо за приглашение. |
Full house translation — pending review Well, and today I will be very glad to listen to you, if you, as I am sure, take an interest in foreign policy, if you want to answer questions, comments, advice. We regard your generation with gratitude, we give you health, and thank you once again for the invitation. |
| Дорогие наши ветераны, я должен сказать, что мы очень остро осознаем сложность международной обстановки, все, что творится, вот сейчас происходит в мире, и наши ветераны, несмотря на свой почтенный возраст, мы не говорим, что они безразные, почтенный возраст, так мы обращаемся, ведь еще они живут по принципу, знаете как, Сергей Леонидович, нам года не беда, наши года наше богатство. Вот так быстро раздумывать застанем. Поэтому живо интересуются и встречаются с молодежью, и жизненный опыт охотно передают молодежи. | English translation not available for this passage |
| 7 Veterans as Russia's finest diplomats — "people's diplomacy" | |
| Как никто они у нас лучшие и дипломаты, и политики. Это не ради красных отцов. Потому что город-герой, все флаги в гости к нам, и теплоходами, и поездами, и самолетами, нет ни одного континента, кто бы ни был у нас. Так же и в городском совете, и в городском совете ветеранов, и Австралия, и Южная и Северная Америка, и Европа, и все остальные страны. Наши ветераны в этом плане нас и дипломаты, и политики, и в плане народной дипломатии. Это очень важно. Это наши ветераны. Низкий поклон и благодарность великая. |
Theme summary — not a full translation of this passage The host develops an extended tribute: the veterans, despite venerable age, live by the maxim "our years are our wealth," meet with youth and pass on their experience. Because Volgograd is a Hero City drawing visitors by ship, train and plane from every continent, the veterans receive delegations from Australia, the Americas, Europe — and in doing so serve as the best diplomats and politicians in the register of people's diplomacy. The framing elevates the veterans from objects of honour to active agents of Russia's soft presence in the world, aligning their moral authority with Lavrov's professional one. |
| А еще, конечно, я должен сказать, что особый патриотизм. Вот так как надо правильно идти по жизни, акценты расставили очень умело. Это, опять-таки, пример для подражания молодому поколению. Пример нашим ветеранам. Как никто, Евгений Федорович, отсюда, от Сталинграда. Он автоматчик. Автоматчик пешком по нужному флангу. Сталинград, и потом дальше, как сказал Андрей Иванович, Крым. Севастополь тонул в одной из двух севастопольских. Дальше Одесса. В Румынии закончил он войну. Вот. А вот на душе интереснейший эпизод. | English translation not available for this passage |
| Вот Книгсбергер. Его батарея. Он командир зенитной батареи. А батарея состояла из девушек-зенитчиц. Его батарея сбивает немецкий самолет, которым управляет ас немецкий. И вот этот ас, напротив, спускается. Летут его мимо нашей зенитной батареи. И он спрашивает, а кто же меня сбил? Да. Он в звании майора. Он с крестом. Гершард в челтовой. И ему говорят, да вот девчушки эти. И вот. Командует имена. Латышкин Александр Иванович. Это вот эти меня сбили? Да. Вот так вот. Вся семья. Два брата, третий отец. | English translation not available for this passage |
| Все защищали нашу Россию. Наш Советский Союз. Все вернулись домой. Господь хранит. Это правые дела. Воевали и боролись. Война свободительная. Это все честное. Представляете. Он воочию видел варшавское гетто. Горы трупов. Смрад, чак. Они забегали бензином. И сжигали. Танцы. Воду. Прятали. Свободить Варшаву. Ребята, свободите Варшаву. А потом. А потом. Победоносца. Берли. И знамя победы. Под Розирием. Под Рейхстагом. И он написал. Вот. И вот. Вот. И вот. Вот. Вот. Вот. Вот. Вот. | English translation not available for this passage |
| И он написал на одной из колонн Рейхстага. Рядовой Виктор Шестин. Дошли. Победили. Вот так. Это наши ветераны. И все они ведут очень активно работу по патриотическому образу молодежи. Олександр Иванович даже в детских садиках выступает. Она Peace Elqu restaurada. Когда он еще легкие тоже уходит. Вот. Школы. Университеты, гимназии, высшие учебные заведения, встречи с нашими многочисленными делегациями, это наши ветераны. | English translation not available for this passage |
| По институту Андрея Ивановича, я не потому что хвалю там губернатора, но на самом деле так, вот все участники мне не дадут слуха, ведь по институту Андрея Ивановича мы где-нибудь, а в Триумфальном сале, в Музее Панорамы, вы сегодня будете там, вы видите знамена частей средней, мы там проводим уроки победы. И вот принимаем, естественно, участие наши ветераны в этих уроках. | English translation not available for this passage |
| Опыт, передовой опыт проведения этих уроков, мы по всей матушкой России, по всей стране, у нас приезжают, принимают этот опыт, так надо нешаблонно, неформально подходить к проведению вот таких проприятий. |
Full house translation — pending review Experience, the advanced experience of conducting these lessons, across mother Russia, across the whole country, people come to us and take this experience, so one must approach the conduct of such propriyatii in an unstereotyped, informal way. |
| Ну, дорогие ветераны, я не хочу отнимать у вас время, и у вас есть чем поделиться, и что сказать нашему уважаемому министру странных дел Сергею Викторовичу Лаврову, Андрею Ивановичу, вот, Евгению Федоровичу, вот так-то, знаете, ну, у нас вот защищали Сталинград, и вот далее, далее, далее, вам слово, пожалуйста, включите микрофон, Евгений Федорович, какие ваши пожелания? Евгений Федорович, говорите, пожалуйста. | English translation not available for this passage |
| 8 Evgeny Fedorovich — Stalingrad-to-Romania path and his charge to Lavrov | |
| Волграда, радостное событие, правительство решило передать часть боевых знамен на вечное хранение в пределах нашего города. Это еще один шаг на пути... ...по пути к тому, чтобы наш город-герой и везде, и всюду был в числе первых. Сейчас уже все знают, что начиная с победы в Сталинградской битве, немецкие фашистские войска только отступали... ...от самого Берлина, и это закончилось их капитуляцией. Но в современное время появились желающие принизить значение нашей победы в Великой Отечественной войне. |
Theme summary — not a full translation of this passage The host recounts the war path of Evgeny Fedorovich: a submachine-gunner from Stalingrad, on to Crimea and Sevastopol, then Odessa, ending the war in Romania; afterwards he secured the Yalta Conference. Evgeny Fedorovich then addresses Lavrov directly, framing the banner transfer as one more step toward recognising the great victory at Stalingrad — from which the German forces only retreated to Berlin and capitulation — and asks Lavrov, from his position abroad, to beat back those who would appropriate pieces of that victory for themselves. It is a personal commissioning of the Foreign Minister by a first-hand witness. “From the victory at Stalingrad the Nazi German forces only retreated — all the way to Berlin, ending in their capitulation.” “There have appeared those wishing to belittle the significance of our victory and appropriate part of these moments of triumph for themselves.” |
| Присвоить часть этих победных моментов для себя. Мы здесь, ветераны, под руководством Андрея Ивановича, ведем разъяснительную и воспитательную работу среди подрастающего поколения. Но... Только вы, Сергей Викторович, находясь за пределами нашего государства, можете, и мы вас просим, успешно отбивайте эти поползновения, присвоить себе какие-то кусочки от нашей победы для себя. | English translation not available for this passage |
| Я думаю... ...что вы, в течение нескольких лет, уже давно защищаете интересы нашей страны, и, я думаю, успешно отобьете все эти поползновения. Желаем вам успехов во всех этих делах, здоровья, счастья, благополучия. Спасибо за внимание. Спасибо, Сергей Владимирович. Спасибо, Сергей Владимирович. Спасибо, Сергей Владимирович. Спасибо, Сергей Владимирович. Спасибо, Сергей Владимирович. Спасибо, Сергей Владимирович. Спасибо, Сергей Владимирович. Спасибо, Сергей Владимирович. Спасибо, Сергей Владимирович. | English translation not available for this passage |
| Спасибо, Сергей Владимирович. Спасибо, Сергей Владимирович. Спасибо, Сергей Владимирович. Спасибо, Сергей Владимирович. Спасибо, Сергей Владимирович. Спасибо, Сергей Владимирович. Спасибо, Сергей Владимирович. Спасибо, Сергей Владимирович. Спасибо, Сергей Владимирович. Спасибо, Сергей Владимирович. Спасибо, Сергей Владимирович. | English translation not available for this passage |
| Мир от фашизма Есть и знамя Санковой стрелковой дивизии Под знаменами которой Воевал Евгений Федорович Непосредственно в Крыму Поэтому это знамя сегодня исторически Возвращается к нам на родину Сюда в Сталинград В Волгоград на вечное хранение Хотел бы всех проинформировать Что знамя под которым служил и воевал Евгений Федорович Будет находиться на вечное хранение Здесь у нас в Сталинграде Спасибо Сейчас Александр Иванович Калатушкин Александр Иванович Что у вас на душе называется Чем вы могли бы поделиться И Вася Что представить Я Александр Иванович По горе подставлен Как пришлось Великодействуя Отец был призван на фронт Он был нас гордетелем Нас Он был нас гордетелем Много было сильных человек В 1943 году пошла очередь До старшего правителя Которого тоже призвали на фронт Он на его старшего дня 25 года рождения Попал на фронт И так сказать Сначала учился В старинском переходном училище А потом началась культурская битва И все училище направили под курсы Для отражения атаки немецких русских А как немецких русских? | English translation not available for this passage |
| Вернулись в Питер Были в Сибирь И в Гостинграде Когда я был в Гостинграде По сравнению Сибирь И Гостинград Приезжает он с Гостинградом Через два дня Приходит поездка мне Признан Теоретически Моих домов Я в том дружине С Пешекрадской области Село Воскресенское Прекрасное село Вот Пришел С Тарасовым И вот Пришел И вот Тюрк И вот Мы были Куда Много Умерли В 1943 году меня призвали на фронт, я учился в 10 классе, у меня там был учительный собеседник до окончания курса 10 класса, в декабре 1943 года меня призвали в армию. | English translation not available for this passage |
| Отец воевал, а старший брат уже был по окончании ранения, после того, как прибыл домой, то есть мы с ним все еще три дня. Через четыре дня меня призвали в армию, меня старший брат. И вот такие вот пошел они, познакомился с ребятами, которые ехали со мной, у нас было человек 20, которых призвали в старшем районе. И через... ...в городской ярмарке, в вокзал, нас поездом доставили в город Москва. В Москве я попал в 3-й, извините, полиэтиленовую дивизию, которая охраняла нас от московских депутатов. | English translation not available for this passage |
| После окончания курса, меня призвали на фронт, я командир оборудования, после окончания курса меня направили в 89-ю артиллерийскую дивизию, которая воевала на 3-м подростковом фронте. Это было уже текать с 44-го года, вернее с 44-го года. При образовании в армию нас охранял командир оборудования, попал туда вот в самый город Раушен, есть такой под Канисбергом. | English translation not available for this passage |
| Вот в городе Раушен, как раз наш полк остановился, избивали немецкий самолет, который вылетал из Балтки, помогать курсорным немецким войскам. 3-й Белорусский фронт. 1-й, 2-й Белорусский фронт ушли уже туда, в Берлину, а 3-й Белорусский фронт, в составе которого я явился в качестве командира рудни, остался в городе Раушен добивать окруженную немецкую Дробъировку. | English translation not available for this passage |
| То есть 1-й и 2-й Белорусский фронт ушли дальше туда, а 3-й Белорусский фронт, повновез генералу Чокнахвосску остался побивать эту самую немецкую Дробъировку, под Канисбергом,�азбургceğimdeepwhoop долго занимался попробовать, following hard ax respite. генерал Шероховский остался добивать эту самую немецкую пробировку под Каннессбергом. Я помню, как в сервере 1945 года поступило трагическое сообщение. Был ранен генерал Шероховский и погиб. И пошла машина, в машине ехал, взорвался снаряд и подорвался снаряд. | English translation not available for this passage |
| Снаряд разбил, и Шероховский сразу в машине ехал, его смерть его ранила. После Шероховского командовал фронтом уже маршал Васильевский. Вот такие моменты. Моя война закончилась. Иначе говоря, закончилась в 1945 году. Отец уже был дома, старший, который сам был дома. А нас... ...направили под Москву для формирования, для участия параллельного беда. | English translation not available for this passage |
| Вот я в составе этой дивизии, в составе 1-й гвардейской дивизии находился, в составе парадного расчёта, в котором мы тренировались очень долго, целое место мы тренировались. Тренировались как... ...то существо. Мы были на колёсах. Сзади кружка, а мы на машине. Машине сидели 16 человек. И вот нас целой ночью, по Москве, мы по улице Арбат тренировались. Включённые фары машины были. Машины были подварены, светили улицы. А городское освещение было выручено. Но так и было за мною ночью. | English translation not available for this passage |
| 9 Alexander Ivanovich Kalatushkin — from the front to the nuclear shield and the Victory Parade | |
| В настоящее время тренировались от Арбата до моста через Боковую реку, где... ...мост. Западный как мост называется. Иначе урали там. А Арбата, вот, и разрослась. Когда наступил период генеральной репетиции, мы пришли по Красной площади, проехали. А потом... ...было... А потом... ...было... ...было... Потом 24-го июня 45-го года состоялся Парад Победы. Вот я как раз участку состава правительства оставил. После членов Мирозрительной артиллерийской дивизии в звании главица сержанта Валерия Воронина. |
Theme summary — not a full translation of this passage Alexander Ivanovich narrates his path: conscripted in December 1943 from the tenth grade, service near Königsberg (Rauschen) with the 3rd Belorussian Front under General Chernyakhovsky — whose death in action he recalls, after which Marshal Vasilevsky took command — and then selection for the 1st Guards Division to train, at night along the Arbat with headlights blazing, for the Victory Parade of 24 June 1945, in which he marched. The host adds that afterward he served 25 years at the Kapustin Yar range, forging Russia's nuclear shield, decorated as a nuclear-weapons tester. His life bridges the two pillars of Russian strength: the wartime victory and strategic deterrence. “On 24 June 1945 the Victory Parade took place. I took part in it.” |
| Вот такие вам загадки за прошлую свою партию. Мне задача рассказывать. А я вот скажу... Прошу прощения, Александр Иванович. А потом, после войны, 25 лет Александр Иванович служил на знаменитом полигоне Капустиньяр. Ковал наш ядерный щит России. И у него значок есть, испытатель ядерного оружия. Не вам, не мне вам говорить, уважают сильных, считаются сильными, да? | English translation not available for this passage |
| Вот, поэтому, Александр Иванович, один из тех, кто в степи голой в этой жаре страшной, вот в Нестраханской области, там, с первого колышка городок на Незнаменском. И все, что касается нашей программы, как это, ядерной. Каждый сидящий здесь, это легенда, это святые люди наши. Это наши отцы и деды, которым мы гордимся. Я принесу поколение пустовоенных людей. Но мы преклоняем голову перед вами и живите долго, будьте в строю. Вы нам так нужны. Вы у нас лучший из лучших. Пожалуйста, Виктор Федорович, вам слово. | English translation not available for this passage |
| Уважаемый Сергей Викторович, разрешите мне... ...от имени участников Великой Отечественной войны сердечно приветствовать вас на легендарной, героической Сталинградской земле и выразить глубокую признательность и благодарность за ваш поистине геройский труд на благо нашей Великой России. Война... Война – это тема вечная. И мы ее, как участники войны, продолжаем молодежи рассказывать, как, и что, и почему. Вот от этой земли она предсказала великую победу. | English translation not available for this passage |
| 10 Viktor Fedorovich — Stalingrad, the great commanders and Stalin's place in history | |
| Она направила нашу... ...нашу доблестную Красную Армию до самого Берлина. Поэтому и привоз на вечное хранение боевых знамен, частей и соединений, которые непосредственно сражались в Сталинградской битве, это еще один шаг к признанию великой победы под Сталинградом. Битва под Сталинградом, она раскрыла героический подвиг нашей Красной Армии, стратегических взглядов и планирования наших подающихся полководцев. |
Theme summary — not a full translation of this passage Viktor Fedorovich greets Lavrov on behalf of the war's participants and thanks him for his heroic labour on behalf of Russia. He frames the banner transfer as recognition of the Stalingrad victory, which revealed the heroism of the Red Army and the strategic mastery of commanders — Zhukov, Vasilevsky, Rokossovsky — with the State Defence Committee headed by Stalin above them. On Stalin he is measured: the man may be assessed variously, but from history nothing can be discarded, and his services must be acknowledged. This introduces the theme of history received in full rather than selectively. |
| Таких, как маршрут Советского Союза Георгий Константинович Жуков, маршрут Советского Союза Александр Михайлович Василевский, Константин Константинович Рокоссовский и многие другие. Но планирование непосредственное, которое осуществилось... 2 февраля 1943 года под Сталинградом принял активное участие это маршрут Жуков и маршрут Василевский. Им дали уважение. Это военные стратеги были. И во главе наших выдающихся полководцев стоял Комитет обороны. Комитет обороны... | English translation not available for this passage |
| Возглавлял тоже, можно сказать, выдающийся того времени умный человек Иосиф Сиренович Сталин. Его личность можно по-разному рассматривать, но Великое Отечество, война, мы с историей не можем ничего выбрасывать. И его заслуги мы тоже должны выполнять. И его заслуги мы тоже должны выполнять. И его заслуги мы тоже должны выполнять. И его заслуги мы тоже должны выполнять. И его заслуги мы тоже должны выполнять. И его заслуги мы тоже должны выполнять. И его заслуги мы тоже должны выполнять. |
Selected quote translation His personality can be viewed in different ways, but we cannot discard anything from history, and we must also acknowledge his services. |
| И его заслуги мы тоже должны выполнять. И его заслуги мы тоже должны выполнять. И его заслуги мы тоже должны выполнять. И его заслуги мы тоже должны выполнять. И его заслуги мы тоже должны выполнять. И его заслуги мы тоже должны выполнять. И его заслуги мы тоже должны выполнять. И его заслуги мы тоже должны выполнять. И его заслуги мы тоже должны выполнять. И его заслуги мы тоже должны выполнять. И его заслуги мы тоже должны выполнять. И его заслуги мы тоже должны выполнять. И его заслуги мы тоже должны выполнять. | English translation not available for this passage |
| Вашей поистине героической работе, по защите интересов нашей великой России на поприще всех мировых стандартов. Спасибо. Спасибо большое. 23 августа 1942 года, когда немцы пытались стереть земли на Сталинграде. Вот сказал поэт так. И Волга горела, и плакал Гаскончик. А Волга горела потому, что разбили нефтехранилище, бывшее по течению. И в 3-4 часа начались трясения. И по воде сверху подожгли немцы. Никто не смог переправиться. Это был кромешный ад. Плавился метан. Земля в труху. Все было разрушено. | English translation not available for this passage |
| Но сталинградцы выстрелили. И дети вместе с стариками, женщинами. Армия-то ушла на защиту. И все. Мирное население. Поварство немецкое здесь проявилось. Вот так вот. Бить мирный город и мирное население уничтожить. Вот это все пережила Тамара Васильевна. Она у нас проводит очень большую работу на всех мероприятиях. Везде бывает интерес. Очень рассказывает. Вам слово, Тамара Васильевна, дорогая. Пожалуйста. Пожалуйста, заявление поделитесь. 23 августа. Уважаемые руководители и высшие нашего города. | English translation not available for this passage |
| 12 "Children of Stalingrad" — carrying memory and the poem | |
| Сергей Викторович и Андрей Иванович. Очень уважаемые. И все гости. Все участники войны. И все, кто присутствует. Чуть-чуть сильнее. Вот так все хорошо. 23 августа. Это день, который жители Сталинграда, особенно те, которые пережили Сталинград вместе с городом, вместе с войной. И выстояли здесь. Говорить выстояли. Мы, конечно, не стояли. Но мы жили здесь. И все видели. И все слышали. И обо всем все знаем. И мы этот день, 23 августа, несем уже 79 лет. Мы несем здесь. И так с памятью об этом. И на этом дне мы и уйдем. |
Theme summary — not a full translation of this passage Tamara Vasilyevna frames the survivors of Stalingrad as bearers of a memory carried for 79 years and until death — a memory transmitted deliberately so that children tell their children and grandchildren how people survived, and so that everything possible is done to prevent war. She closes with verses "from all the children of Stalingrad," which give the suffering a dignified, defiant voice: those who lived through August 1942 owe no one an apology and challenge anyone to shock them with worse. The recitation converts private trauma into a collective testament and a moral instruction to the young. “We have carried this day, 23 August, for 79 years now, and with this memory we will depart.” |
| 11 Tamara Vasilyevna — child of Stalingrad and the 23 August 1942 bombing | |
| Какие бы ни были праздники, что бы мы не отмечали, но дни войны, и особенно те дни, когда мы пережили здесь и даже не ожидали, что мы останемся здесь, мы этого не забудем никогда. Горело все. Горели дома, деревья, Волга. Земля. А мы старались выжить. Я оказалась в этот день... Да, мы жили на Другой Эльце. Мама и четверо несершенно летних детей. Но я в этот день... Меня послала мама со старшей девочкой. Мне было 10 лет, а ей 13. Говорили мама, что мы все это делаем с дтесьесь. |
Theme summary — not a full translation of this passage Tamara Vasilyevna gives an extended, harrowing first-person account of 23 August 1942, when the massed German air raid struck Stalingrad. She was ten, sent with her sister across the city; caught in the open near the fire station on Barrikadnaya as the sky filled with swastika-marked aircraft, she prayed aloud, was cut by flying glass and stone, and was pulled to safety by a wounded soldier and later by strangers into a cellar, where she sheltered until the 25th. She frames the raid as deliberate cruelty against a civilian city — the army had left to defend the front, leaving old people, women and children. Six of her family did not return, her father falling at Stalingrad. “Everything was burning. Houses, trees, the Volga, the earth were burning. And we tried to survive.” |
| И мы вас, мама и дядя Марья, решили, чтобы дать facilities от кухни.لي На входе под железную дорогу, там идет трасса автомобильная, мы там встретимся, кто из нас вперед придет. А я должна идти по рабочей крестьянской и по трамвайной линии баррикады. Я лежала, старалась, но где-то, свернув уже на баррикадную улицу, послышался рокот самолета. Он так быстро нарастал, что пока я дошла до пожарки в Рашиловске, уже небо, солнечное небо, погода была прекрасная, уже закрыли самолеты и глянули. | English translation not available for this passage |
| Глядя вверх, уже видно было, вот они самолеты, чуть ли не касаются друг друга крыльями. И свастика, и началась бомбежка, и крикнули мужские голоса «Ложись!». Но кто как ложился, я не видела возле этого дома пожарки, возле этого здания. Я присела на корточки, села на колени, на ноги, буханку хлеба, извините. И как было, говорю, положила на голову институт самосохранения, чтобы что-то так закрывалось, и стала исступлённым молиться. Но папа у нас был учитель, мы уже учились, и к Лене нас не приобщали. | English translation not available for this passage |
| Я вслух и громко говорила, матушка, владычица морская, спасибо. Это вошло в нашу семью, как вот эта нарицательная фраза, пока мы жили, мы об этом говорили, пока все были живы. Затем летели камни, стёкла, меня порезало, я окровавлена. Они улетают, то есть самолеты, и такие крепкие руки меня... Хватают и поднимают, и для себя, он сказал, жива. Это был солдат с перевязанной головой. И он меня за руку, мою буханку хлеба, и через дорогу. | English translation not available for this passage |
| А перед этим, перед войной, нас мгнушали, что не войдёт фашист в Сталинград, но тем не менее, рыли местное население, щели возле домов. Эти щели, они уже заросли, и пьяные. И он меня повёл быстро, бегом, к одной из них, возле железной дороги. И со словами, возьмите ребёнка, толкнул меня в эту щель. А там уже люди были, потому что день хороший, люди гуляли, ходили, уже были там, в селях тоже попрятались. Ну, дальше. Они развернулись, опять прилетели, уже опять били где-то рядом что-то, но мы опять живы. | English translation not available for this passage |
| И когда они развернулись, опять же, летели, эти самолёты, я имею в виду, стали выходить, люди вылазить. Буквально шестислово, из этих щелей меня тоже подняли. Меня женщина спрашивает, ты с кем, не с кем. Меня за руку, и мы через железную дорогу. Перебегаем, переходим, где Новоузенская остановка, Буханцева остановка, и там возле железной дороги стояли три финских дома, и там эта женщина оттуда, житель этого района, будем говорить, и мы опустились в какой-то погреб. Она знала, куда, в погребе уже сидели люди. | English translation not available for this passage |
| Я в этом погребе сидела до 25-го, потому что старики, женщины, меня некому было проводить, а на второй день опять бомбардировка продолжалась, и только пришёл к вечеру мальчик, где-то лет 15, может быть, не знаю, как так вот, тогда мне казалось, ему столько, и сказали, утром проводишь девочку. Извините, Тамара Васильевна, я знаю, что выступая, вы всегда... Считаете стихи, да, вот, в многом толстостых, да. Я поняла. Ага. И, в общем, я... 25-го была дома, а меня уже думали, живая где-то или нет меня уже. | English translation not available for this passage |
| Но были все рады, рады, особенно мама. Уже вели окоп, сидели мы в окопе, затем пришли немцы, уже где-то в сентябре жили мы в этих окопах, в этом окопе до немцев. Нас выгнали, всех людей выгоняли, гнали в калитву, но бросили на дороги, и мы оказались в садовой, жили в норах. В результате зимой, уже зима наступила, мы поднялись в верхний рейшан, потому что не было людей. В общем, дети, очень страшно было детям, очень страшно. | English translation not available for this passage |
| Но мы выжили, и думаем, что выжили, моя семья выжила, потому что у нас шесть человек не вернулись с фронта, в том числе папа, который погиб под Сталинградом. Так что у нас ангелы-хранители были мощные. |
Full house translation — pending review But we survived, and we think that we survived, my family survived, because six of us did not return from the front, including papa, who was killed at Stalingrad. So we had powerful guardian angels. |
| И потом мы, и с Советом ветеранов, и с детьми Сталинграда, и с организацией школы, библиотеки, и вузы, и среднеучебное заведение, везде выступали, ходили, рассказывали, говорили, и чтобы эти дети рассказали своим детям, своим внукам, и чтобы эти дети рассказали своим детям, своим внукам, как выживали здесь люди, как жили дети, и чтобы делали все возможное, чтобы не было войны. И о как дальше мы жили, я коротко скажу немножко стиха. От всех детей Сталинграда. Мы из августа 42-го, мы итоги свои подберем. | English translation not available for this passage |
| Не пытайтесь. Припомнить такого, чем бы вы потрясти нас могли. Нас, литвов, ангел Сталинграда, выжигал, как дурную траву, уцелевшим в голодной осаде, Редрих Павлович гнал в горитву. Нас, дожившим до часа расплаты, выручали то случай, то Бог, а погибшие в чем виноваты? Кто сегодня ответить бы мог? Патриотом никто не родится, но сойдясь по ведущему кругу, нам сейчас не пристало стыдиться, наша лепта на каждом шагу. Спасибо. Спасибо. Вот такие наши ветераны встречи, такие интересные люди, такие события. | English translation not available for this passage |
| Что мне сейчас только пережить. И вот они поплескнут в стране, в нашем боевом ветеранском стране. Ваня Катарай, дай мне тебя поздравить. Тебе слово, дорогой. Победительство. Победительство. Двадцать пять тысяч, кто заработал. Она молодец. Вот такая наша интервью, она в мастерстве вела. А почему? Что такое руках? Почему? Как реклик? Ну, я не знаю. Я не знаю. Я не знаю. Я не знаю. Я не знаю. Я не знаю. Я не знаю. Я не знаю. Я не знаю. Я не знаю, почему. Но Я участвовала в конкурсе «Письмо солдатам». | English translation not available for this passage |
| Конечно, не помогает просто, не просто, мне бы ничего не было лучше. Как вы знаете, я живу в городе Новограде, но и сколько себя буду, только знаю в моих руках. Мы по несколько раз в год с семьей принимаем главную ситуацию. Дедушка, мамушка, много мне рассказывает, я знаю Михаила, Никакова, Снайпера, Зайцева, Нигиль, Дон, Павла. То есть, среди нас такие ветераны. Но меня всегда интересовало, как же жилось с детям во время войны, моим профессором. | English translation not available for this passage |
| И у меня была возможность встретиться с детьми Катериной Абрамовной, которая жила в войне на Таллиграде, и ей во время войны было столько же, сколько мне сейчас, 8 лет. И у нас был диалог, как с Дашей Касперсиной. То есть, она рассказывала мне о войне, мы с Дашей поселились. И у нас были такие девочки. И я всегда бы сказала, что я не знаю, где они жили, что ели во время войны. Было ли время для их учебы. Как они помогали убить врага. Были такие тяжелые темы, что просто сердце сжимало, а слезы потеют в глазах. | English translation not available for this passage |
| 13 Varvara — the youngest generation and "Letter to a Soldier" | |
| Но чем дольше слушались рассказы, тем больше я думала, что надо ценить то, что у нас есть сейчас. У нас счастливое детство. И есть море возможностей, которые, наверное, пользуются в своем родственнике. Вот у меня один раз есть спрос по минутам, например, как у вас. Я учусь, занимаюсь два лета, изучаю английский язык, и еще много-много слов. Но вы не думаете, что я такая заучка. Я успеваю с друзьями пообщаться и в игрушки поиграть, и в гаджеты пофиксировать, это тоже важно. Конечно, у меня есть мои шутки в детях. |
Theme summary — not a full translation of this passage Eight-year-old Varvara, winner of the "Letter to a Soldier" contest, speaks for the generation being formed. She recounts meeting Ekaterina Abramovna, who was in wartime Stalingrad at the age she is now, and being moved to tears by accounts of how children lived, ate and helped fight the enemy. Her conclusion is to value what she has — a happy childhood and a sea of opportunity — while balancing study, English and friends. She wishes the veterans health and thanks them for the victory. Her presence is offered as living proof that even the youngest already understand that war is not wanted and must be prevented. |
| Но мне очень хотелось, чтобы все было хорошо. Но мне очень хотелось, чтобы все было хорошо. Но мне очень хотелось, чтобы все было хорошо. Но мне очень хотелось, чтобы все, кто смотрел это интервью, понимали, что люди могут поживать в своей игрушке. Надо беречь ее. И я хочу пожелать всем ветеранам, конечно, здоровья, крепкого здоровья. И спасибо вам за победу. Спасибо тебе, Ваи, дорогая. Спасибо. Спасибо. Спасибо. Спасибо. Спасибо. Спасибо. Спасибо. Спасибо. Спасибо. Спасибо. Спасибо. Спасибо. Спасибо. Спасибо. |
Selected quote translation Thank you for the victory. |
| Спасибо. Спасибо. Спасибо. Спасибо. Спасибо. Спасибо. Спасибо. Спасибо. Спасибо. Спасибо. Спасибо. Спасибо. Спасибо. Спасибо. Спасибо. Спасибо. Спасибо. Спасибо. Спасибо. союзе и формировалась та сила, которая была способна уничтожить Вашингтон. И то, что сегодня, вы видите, наши стартовики, да, и даже Варвара, еще маленькая девочка, 8 лет, во второй класс только пойдет, и то понимает прекрасно и знает, что война нам не нужна, что мы все делаем для того, чтобы его, наверное, защитить, и нет. | English translation not available for this passage |
| Это главная задача, которая стоит перед нами, ну, естественно, в случае, да, перед всеми нами, и мы обязаны, значит, делать все, что мы можем сделать. Спасибо большое. Я, с двух слов, меня очень трону, правда, в этой встрече, и она такая, не заблокализируемая, не символизируемая. Счастье в нем, приветственность поколений, венчурщик, завещал, жестко отбивает нападки на нашу победу, чтобы ни одного госучреждения, ни никто, ни одного органа не отбился. И... | English translation not available for this passage |
| И, смею вас заверить, что эти заветы ветеранов, они будут продолжать воплощать в жизнь всеми нашими силами. И еще раз поучерпну, эти нападки имеют цель не просто перед собой, а использовать эти документы, документы, которые адресовывали против нашей страны, которые, наверное, не должны быть ввечены в это садовое финальное, и нацелены на то, чтобы нас, нацелены на то, чтобы нас ослабить. Это вот уже реальная политика. | English translation not available for this passage |
| 15 History received in full — the Stalin monument and the rejection of one-sided verdicts | |
| И вот Виктор Федорович упомянул Иосифа Сталина, который был представителем Комитета обороны и всеми процессами должен был руководить. Я абсолютно согласен с тем, что история не разобрана. И, кстати, нападки на Сталина... Он был злодеем, я таким чувством помню, если не ошибаюсь. Свалил на одну пучку все, что он делал и до войны, и во время войны, и после войны. Это ведь тоже часть той самой нападки на наше прошлое, на аналогию Второй мировой войны. |
Theme summary — not a full translation of this passage Returning to Viktor Fedorovich's mention of Stalin, Lavrov states his agreement that history is not to be dismantled and that attacks on Stalin — piling everything he did before, during and after the war onto a single indictment — are themselves part of the assault on Russia's past and on the outcome of the Second World War. He points to the Stalin monument standing in the region as something no one intends to disturb, arguing that history must be received in its full complexity and ambiguity, since even ordinary lives hold contradictions. The stance is that memory is protected by completeness, not by editing. |
| И стоит нам беречь, что, видите, стоит город Панишин, в котором после Великой Отечественной войны, после Второй мировой войны, пригласился Сталина. Да. Там расположены и никто не собирается там ничего делать. Вот поэтому историю нужно, конечно, воспринимать во всей полноте, во всей ее неоднозначности, во всей ее сложности. Насчет простых историй даже у нормальных человек не было. Всегда же какие-то есть противоречивые восприятия того, что происходит. Ну и Павел Иванович, который был... | English translation not available for this passage |
| 14 Strategic parity and the nuclear deterrent as guarantor of independence | |
| В первые годы у меня был вырезанный человек. Павел Иванович участвовал в создании нашей генеральной области. Павел Иванович, да. На самом деле, это был подвиг, благодаря которому мы до сих пор живем и имеем возможность двигаться друг на друга самостоятельно. И полагаться, прежде всего, на себя и обеспечить университет нашего народа. Если бы мы тогда успели достаточно оперативно создать нашу область... Я не знаю, как это называлось в истории. |
Theme summary — not a full translation of this passage Reflecting on Kalatushkin's and Pavel Ivanovich's roles, Lavrov ties the wartime generation to the creation of the nuclear industry, calling it a feat thanks to which Russia still stands, moves on its own terms, relies first on itself and secures its people's sovereignty. He notes plainly that in the post-war Soviet Union the force capable of countering Washington was formed. Even little Varvara, he says, understands that war is not wanted and that everything is done for protection. The deterrent is presented not as belligerence but as the condition of independence — the same logic of self-reliance that runs through his account of Russia's place in the world. |
| 16 The search movement (poisk) as memory rising from below | |
| Но, конечно, сейчас начнут клеить документы, которые говорят о том, что наш Союзный Курган второй гордой для той отдельной властности и совместии. Но, можно по-моему, представлять ее не на свете и на состоянии. И Александр Иванович тоже не слил этот пополам. Мы вам это просили, прочувствовали, рассказали вам о этих своих детских впечатлениях. И, конечно, всячески это памятник наш одному человеку. Да. Всяческая память билетчик, хранитель. Наши солдаты обязаны. Есть, сейчас активно вызывается, бежалет по лесовику. |
Theme summary — not a full translation of this passage Lavrov praises the search movement — young people and those of middle age who recover the remains of the fallen, identify them through DNA and relatives, and restore names. He calls it spirit-lifting and natural, a desire arising from below, and ties it to the young learning the truth about their homeland and forebears — the same impulse Varvara showed in her contest work. He commits to supporting it as an invaluable part of the country's future history, wishing there were more researchers like her. The movement is framed as authentic, grassroots patriotism that the state should back rather than manufacture. |
| Там был построен дом, там так же, как и здесь. Там молодые ребята, люди среднего возраста, занимаются поисковой работой и находят останки павших в Великой Отечественной армии. Они стараются определить, чьи это останки, ДНК, родственники, таким образом, сложнейшая работа. Они все хотели свое идентифицировать, но те, кого удалось, и хранили по своим именам, остальные не брать внимания. Я считаю, что поисковые движения, духоподъемный, идущий снизу, естественная желание. | English translation not available for this passage |
| Я считаю, что наши молодежи знают правду о своей родине, о своих предках. И то, что Валя часто рассказала, когда она этим занимается, это тоже движение, которое мы всячески должны поддерживать. Это неоценимая часть нашей будущей истории, которую мы, конечно, должны быть в области. Поэтому я надену, и побольше буду этим ученым, как Валя. Вот эту тумбер из Швеции, ее всячески пропагандируют, как единственную, кто понимает защиту климата, окружающей среды, она будет отправлена. Сейчас это не очень исключительно. | English translation not available for this passage |
| К тому же она, в отличие от себя, по-моему, не была способна. Я хотел бы сказать, что мы были с ней пока, и если ее не проиграть, просто с подружками пообщаться. А вот такие ряды Вали должны быть, как лицо нашего полка, движения, за нерушимость памяти, а то это быть, как говорится, очень трудно всем. Поэтому я еще раз хочу, чтобы вы поняли, что это возможность нам встретиться, прикоснуться к вашим. | English translation not available for this passage |
| И ощущение, которое, на самом деле, будет служить дополнительным зарядом, зарядом энергии в нашей работе, на нашей политической. Я думаю, что это многосторонне, но это очень важно. Сергеич, ну и тогда вообще просьба, Сергеич, если не выиграете, делать общий стандарт. Ну пока, ребят, поставить. А так, я тоже еще раз. Сергеич, пока основа. Ставьте. Я считаю, что на самом деле, мы с вами обсуждали сегодня вопрос, связанный с проведением таких совместных российско-международных встреч молодежи здесь. | English translation not available for this passage |
| Я считаю, что лучшего места нет. Мы можем, с одной стороны, еще раз прикоснуться и к истории, и доставить, и пообщаться с людьми, которые здесь живут, и понять, что такое гостеприимство общероссийского народа, России в целом. Тем более, чемпионат мира, который здесь прошел, это очень полное. Я же здесь первый матч был в Великобритании с Англией, да, и когда они не верили в то, что к ним будет такое отношение доброе, сначала писали все про одно, а после матча писали все про другое. | English translation not available for this passage |
| 17 Volgograd's image, the 2018 World Cup and the movement's living face | |
| Что, оказывается, Россия совершенно другая страна, здесь не ходят, ведь здесь хорошее доброе отношение к людям, да, любой нации, вероятности поведания. Ну, мошка не позволила здесь жить, наша мошка, мошкара. А еще, знаете, провели мы в середине мая здесь Всероссийский форум ветеранских организаций Всероссийской. А, Россия. Прошел форум блестящий по отзывам всех, кто был. Ну, благодаря нашему губернатору. Элементные технологии тоже используются. Да, да, да, конечно. Кто-то, если трудно передвигаться, может. |
Theme summary — not a full translation of this passage Closing, Lavrov backs holding joint Russian-international youth meetings in Volgograd as the best possible venue — combining contact with history, encounter with locals, and the hospitality of the Russian people. He cites the 2018 World Cup, recalling the first match with England, when visitors who had written negatively beforehand wrote afterward that Russia was an entirely different country — welcoming and kind to people of any nationality or faith. He also notes the successful All-Russian forum of veterans' organisations held in May. Contrasting Greta Thunberg, promoted in the West, with a figure like Varvara, he proposes young Russians like her become the face of the movement for the inviolability of memory — Volgograd offered as an exemplary platform for patriotic education. “It turns out Russia is an entirely different country — here there is a kind attitude toward people of any nationality, any faith.” |
| Все, это все продумано, все продумано. Я скажу, что в любом деле, с нами, с ветеранами. Это недельная история по ветеранам. Да, вот, мы благодарны. Так что, вот это вот мнение, что это грамотный зал, это площадка по патриотическому и расовому воспитанию, мы на деле пытаемся, чтобы это было действительно так. Площадка образцово-показательная по патриотическому воспитанию Владимира Владимировича. У нас земля святая. | English translation not available for this passage |