Transcript
Address by Russian Foreign Minister S.V. Lavrov at the Second International Public-Political Hearings in Support of the Initiative to Form a Security and Cooperation Architecture in Eurasia
English includes full house translations. Review is pending; untranslated passages and selected digest glosses remain labelled.
| Русский | English |
|---|---|
| Уважаемый Дмитрий Николаевич, Уважаемые коллеги, Рад приветствовать всех участников сегодняшних слушаний, которые проводятся в поддержку инициативы Президента России В.В.Путина о создании архитектуры безопасности на евразийском континенте. Ещё раз хочу выразить искреннюю радость за то, что этот форум созывается уже второй год подряд на гостеприимной Пермской земле. Он будет регулярным. Губернатор Пермского края Д.Н.Махонин сказал, что никуда не отдаст из Перми этот форум. | English translation not available for this passage |
| Благодарим наших хозяев за гостеприимство, которое оказано всем участникам. Самые высокие оценки хотел бы высказать в связи той лидирующей ролью, которую играет « Единая Россия » в организации этих слушаний. Помимо продвижения заявленных к обсуждению тем евразийской безопасности усилия «Единой России» помогают раскрытию потенциала парламентской, партийной, научной и общественной дипломатии, что так необходимо для подкрепления усилий дипломатии официальной, государственной. | English translation not available for this passage |
| 1 Multipolarity as the Defining and Irreversible Trend of International Relations | |
| МИД России, безусловно, продолжит оказывать всяческую поддержку таким начинаниям «Единой России», инициативам других парламентских партий на этом направлении. Считаем это важным подспорьем в нашей работе. Сегодня, в отличие от периода десяти-пятнадцати лет назад, уже практически никто всерьез не отрицает, что ключевой долгосрочной тенденцией развития системы международных отношений является становление многополярного миропорядка. |
Theme summary — not a full translation of this passage Lavrov opens the entire address by framing the global situation around the emergence of a multipolar world order as both objective and inevitable. He dismisses Western claims that multipolarity leads to chaos or conflict, characterizing such narratives as motivated by a desire to perpetuate the "beautiful moment of unipolarity" and continue extracting disproportionate advantages at others' expense. His rhetorical move is deliberately optimistic and deterministic: multipolarity is presented not as a destabilizing disruption but as the natural expression of the development potential of sovereign states. By noting that "virtually nobody seriously denies" this trend anymore — unlike 10-15 years ago — Lavrov signals momentum and historical inevitability, positioning Russia on the winning side of an objective process. This framing allows him to cast Russia's entire diplomatic agenda as rational alignment with history rather than aggressive revisionism. The distinction between those who accept this trend and those who resist it maps neatly onto allies versus adversaries, giving the speech its ideological skeleton from the outset. “Today, unlike 10-15 years ago, virtually nobody seriously denies that the key long-term trend in the development of the international relations system is the formation of a multipolar world order.” |
| Не согласны с теми из наших идейных оппонентов, кто утверждает, что многополярность или, что синонимично, полицентризм непременно означает конфронтацию, неизбежные конфликты и даже мировой хаос. Не знаю, что движет авторами подобных прогнозов. Возможно, желание остановить, по их убеждению, «прекрасное мгновение однополярности», продлить его навеки и продолжать жить за счет других. |
Selected quote translation We disagree with those ideological opponents who claim that multipolarity — or, synonymously, polycentrism — necessarily means confrontation, inevitable conflicts, and even global chaos. |
| Тем не менее, объективный анализ происходящего показывает, что нынешний этап мирового развития, хотя и безусловно изобилует рукотворными рисками и опасностями, открывает перед всеми странами большие возможности для равноправного сотрудничества, решения ключевых проблем современности. Нельзя игнорировать тот факт, что многополярность нарождается естественным путем, в силу естественного раскрытия имеющихся у государств и их объединений потенциалов развития. |
Selected quote translation Multipolarity is emerging naturally, through the natural unfolding of the development potential inherent in states and their associations. |
| 2 Western "Globalist Elites," Colonial Legacy, and Africa's Second Awakening | |
| Нынешнее расширение конфликтного пространства в международной политике связано в первую очередь (и это все знают) с попытками «глобалистских элит» стран Запада не допустить утраты своих доминирующих позиций на мировой арене. Они их заняли в предшествующую историческую эпоху, что позволяло извлекать несоразмерную выгоду и преимущества всегда за счёт и в ущерб интересам остального человечества. Так было в колониальную и рабовладельческую эпоху. |
Theme summary — not a full translation of this passage Lavrov attributes the current global conflict expansion to the deliberate actions of Western "globalist elites" resisting the loss of dominance — a dominance built, he argues, across centuries of colonialism, the slave trade, and neo-colonial financial and logistical dependency. This structural framing is central to Russian diplomatic rhetoric: Western-caused disorder is not systemic or accidental but intentional and self-serving. He draws an unbroken historical line from colonial exploitation to present geopolitical maneuvering. Africa's "second awakening" — specifically the push to mark December 14 as an annual anti-colonialism day, which the UN General Assembly endorsed — is invoked as evidence of mounting global pushback. Lavrov frames this as a convergent moment between Russian revisionist goals and Global South aspirations, allowing him to claim the moral authority of anti-colonial liberation movements. Russia's use of the UNGA endorsement is deliberate institutional legitimization of its own revisionist narrative. This theme anchors Russia's self-presentation as a defender of global justice rather than a great-power aggressor. “The current expansion of the conflict space in international politics is primarily linked — as everyone knows — to the attempts by the 'globalist elites' of Western countries to prevent the loss of their dominant positions on the world stage.” “This was the case in the colonial and slave-owning era. It continued in the neo-colonial period, after most African and other formerly dependent countries gained political independence but retained dependence in economic, financial, and logistical terms.” |
| Так продолжалось и в неоколониальный период, после того, как большинство африканских и других бывших зависимых стран получили политическую независимость, но сохраняли зависимость в экономическом, финансовом и логистическом плане. Не зря сейчас наши африканские друзья поднимают голос в пользу того, чтобы вернуться к наследию той эпохи. Они в том числе активно поддержали предложение ежегодно отмечать 14 декабря как день борьбы со всеми проявлениями колониализма. Это второе пробуждение Африки. | English translation not available for this passage |
| Генеральная Ассамблея ООН поддержала эту инициативу. Это будет нам предоставлять дополнительный повод для продвижения принципов восстановления справедливости в международных делах. Сегодня деструктивные действия наших западных коллег представляют явную угрозу международному миру и безопасности. В Евразии – а мы говорим об этом континенте – Запад назначил себе в конкуренты (противники) Россию, КНР, Иран, Белоруссию, КНДР. | English translation not available for this passage |
| Да и все другие государства, стремящиеся к проведению самостоятельной внутренней и внешней политики. Все начинания Запада замышляются против этих государств. |
Full house translation — pending review And all the other states that strive to conduct an independent domestic and foreign policy. All the West's undertakings are conceived against these states. |
| 3 Iran, the Persian Gulf Crisis, and Russia's Mediation Proposals | |
| Агрессивные линии с использованием грубых силовых методов, что все наблюдали на примере американо-израильской агрессии против Ирана, не имеют ничего общего с обеспечением региональной стабильности и интересами нераспространения оружия массового уничтожения, как это периодически пытаются представить те, кто развязал войну на Ближнем Востоке, в зоне Персидского залива. Мы категорически против рецидивов вооружённой агрессии. |
Theme summary — not a full translation of this passage Lavrov dedicates substantial attention to US-Israeli military strikes against Iran, framing them flatly as "armed aggression" with no legal or moral justification. His language is categorical: Russia is "categorically against recurrences of armed aggression" and demands immediate cessation of military interference in Iran and Lebanon, including attacks on IAEA-safeguarded nuclear energy facilities. He warns that a resumed Gulf conflict — voices calling for which had re-emerged in the days before the speech — would produce "complex negative consequences" for the global economy, framing Russian opposition partly in economic-systemic terms. Lavrov articulates a multi-track positive agenda: political-diplomatic resolution of the enriched uranium issue through Putin's well-known compromise proposals; revival of a collective security dialogue for the Persian Gulf involving all regional states and external actors including Russia, China, and other UN Security Council permanent members; and support for a four-party format (Pakistan, Egypt, Saudi Arabia, Turkey) for long-term post-conflict normalization. This positions Russia as the indispensable mediator and contrasts sharply with what he frames as Western warmongering. “We are categorically against recurrences of armed aggression. We are for the immediate cessation of armed interference in the affairs of the Islamic Republic of Iran and Lebanon, and the unjustified use of military force against civilian infrastructure both in Iran and in neighboring countries, including nuclear energy facilities under IAEA safeguards.” |
| Мы за немедленное прекращение силового вмешательства в дела Исламской Республики Иран, Ливана и необоснованного применения военной силы против гражданских инфраструктурных объектов и в Иране, и в соседних с ним странах, включая объекты ядерной энергетики, находящиеся под гарантиями МАГАТЭ. Конечно же, всё это не имеет ни правовых, ни моральных оправданий. | English translation not available for this passage |
| Очевидно, что возобновление конфликта в зоне Персидского залива (на этот счёт в последние дни опять стали звучать голоса) имело бы комплексные негативные последствия для Ближнего Востока и для мира в целом, включая мировую экономику и торговлю. Приветствуем все посреднические усилия, направленные на продвижение процесса урегулирования ситуации вокруг Ирана политико-дипломатическими средствами. Выступаем за налаживание прямого, честного диалога между ключевыми игроками. |
Selected quote translation A resumption of conflict in the Persian Gulf zone would have complex negative consequences for the Middle East and for the world as a whole, including the global economy and trade. |
| Продвигаем предложения по компромиссному разрешению проблемы иранских запасов обогащённого урана (Президент России В.В.Путин об этом не раз говорил, эти предложения хорошо известны). Призываем к возобновлению диалога о создании системы коллективной безопасности в зоне Персидского залива с участием всех заинтересованных региональных государств и добросовестных внешних игроков, включая Россию, Китай и других постоянных членов Совета Безопасности ООН . |
Selected quote translation We call for the resumption of dialogue on creating a collective security system in the Persian Gulf zone, with the participation of all interested regional states and conscientious external actors, including Russia, China, and other permanent members of the UN Security Council. |
| Этой концепции созвучна идея четырёхстороннего формата взаимодействия с участием Пакистана, Египта, Саудовской Аравии и Турции – инициатива, направленная на долгосрочную постконфликтную нормализацию. Будущее региона, его безопасность, зависят от способности расположенных здесь стран преодолеть спровоцированное извне противостояние. Чтобы совместно гарантировать предсказуемость и устойчивость на пространстве Ближнего Востока необходим прямой конструктивный диалог между арабскими монархиями и Ираном. |
Selected quote translation The future of the region and its security depend on the ability of the countries located there to overcome the externally provoked confrontation. |
| В более широком плане – диалог между суннитской и шиитской фракциями исламского мира, как это пытался сделать Король Иордании Абдалла II лет 20 назад, когда он провёл саммит единения суннитов и шиитов. К сожалению, тот импульс угас, не дав какого-то результата, но острота проблемы от этого не исчезла. Полноценная безопасность и в этом смысле, в смысле единства мусульманского мира, может быть только неделимой. | English translation not available for this passage |
| На Ближнем Востоке незамедлительного решения требуют и другие проблемы, которые усугубляются односторонними действиями и отсутствием доверия вовлеченных сторон друг к другу и к международным посредникам. Упомяну хроническую неурегулированность палестино-израильского конфликта, агрессивные действия Израиля в секторе Газа и на Западном берегу реки Иордан, нерешённость статуса святых мест и самого города Иерусалима. | English translation not available for this passage |
| 4 The Middle East Conflict Complex — Palestine, Arab-Israeli Dispute, Intra-Islamic Divisions, and Arab Spring Fallout | |
| Отмечу, как это ни странно и прискорбно, но то, что делает Израиль, противоречит не только известным решениям ООН по палестино-израильскому урегулированию на основе концепции двух государств. Действия Израиля сейчас противоречат даже идее созданного Президентом США Д.Трампом «Совета Мира». То, что было не без сомнений поддержано в Совете Безопасности ООН осенью 2025 г. и где не упоминались ни палестинское государство, ни Западный берег, – даже это сейчас в плане практической реализации особо никуда не движется. |
Theme summary — not a full translation of this passage Lavrov surveys the entire Middle East conflict landscape as a cascading crisis rooted in external interference and unresolved historical grievances. On Palestine he is unusually pointed: Israel's actions contradict not only UN two-state solution resolutions but even Trump's own "Peace Council," which itself omitted Palestinian statehood and the West Bank and is making no practical progress. This rhetorical move co-opts the Trump framework against Israel's current conduct. He argues the region will remain in permanent turmoil until the "most complex, long-standing conflict in the world" — the Arab-Israeli conflict — is resolved in all its dimensions. He also addresses intra-Islamic fault lines, referencing King Abdullah II of Jordan's failed Sunni-Shia unity summit roughly twenty years ago as evidence that Muslim world division remains an unaddressed destabilizer. Syria's transition, Yemen's explosive situation, Iraq's chronic political crisis, and Libya's disorder are all presented as direct consequences of Western "Arab Spring" meddling — a framing that assigns blame uniformly to external intervention while erasing local agency. Root-cause eradication, not symptom management, is the prescription. “What Israel is doing contradicts not only the well-known UN resolutions on Palestinian-Israeli settlement based on the two-state concept.” |
| Убеждены, что Ближний Восток продолжит лихорадить до тех пор, пока не будет урегулирован самый сложный, застарелый конфликт в мире – арабо-израильский. Конфликт должен быть урегулирован во всех его измерениях, включая, конечно, самый болезненный – палестинский вопрос. В этом же ряду и непростые переходные процессы в Сирии, взрывоопасная ситуация в Йемене, хронический внутриполитический кризис в Ираке. |
Selected quote translation We are convinced that the Middle East will continue to be racked by turmoil until the most complex, long-standing conflict in the world — the Arab-Israeli one — is resolved in all its dimensions, including, of course, the most painful — the Palestinian question. |
| Соседняя Ливия – она не часть Евразии – но тоже аналогичным образом испытывает тяжелейшие проблемы, связанные с тем, что в период «Арабской весны» нашими западными коллегами было столько «наломано дров», что сейчас никто и не берётся предсказать, когда всё это можно будет вернуть в более-менее нормальное состояние. Ключом, тем не менее, к урегулированию всех упомянутых конфликтов должно быть искоренение породивших их первопричин. |
Selected quote translation The key, nonetheless, to resolving all the aforementioned conflicts must be the eradication of the root causes that generated them. |
| 5 The Ukraine Conflict — NATO Aggression, Neo-Nazism, and the Civilizational Dimension of Russia's War Aims | |
| Это в полной мере применимо ко всем очагам напряжённости на евразийском пространстве, включая глубокий кризис в западной части континента. Кризис, вызванный многолетней агрессивной экспансией блока НАТО и стремительно милитаризирующегося Евросоюза на восток, к российским рубежам, с нескрываемой целью нанести России «стратегическое поражение». Об этом заявлялось многократно и публично. |
Theme summary — not a full translation of this passage This is Lavrov's most rhetorically charged section. He frames the Ukraine crisis entirely as the product of NATO's and the "rapidly militarizing EU's" multi-year aggressive expansion eastward toward Russian borders with the "undisguised goal of inflicting strategic defeat on Russia." The Kyiv regime is characterized as neo-Nazi, brought to power illegally by the West and used as a geopolitical — and "increasingly clearly military" — bridgehead against Russia. Lavrov invokes historical determinism on a 200-year scale: as before, the West "cannot reconcile itself with Russia's existence as an independent civilizational alternative." He argues the special military operation was not only inevitable but documented as necessary, citing the December 2021 security guarantees proposals rejected by NATO and the evidenced intensification of Donbas shelling in early 2022. Crucially, he extends Russia's stated war aims beyond security guarantees to the cultural domain: ending the Kyiv regime's "extermination" of Russian language, education, culture, media, and Orthodox Christianity. This signals that Russia's definition of acceptable settlement includes de facto de-Ukrainianization of cultural life in contested territories — a maximalist position that structurally precludes near-term compromise. “A crisis caused by the many years of aggressive expansion of the NATO bloc and the rapidly militarizing EU eastward, toward Russian borders, with the undisguised goal of inflicting 'strategic defeat' on Russia.” |
| Сейчас, уже с 2022 г., для этого активно используется незаконно приведённый Западом к власти неонацистский киевский режим в качестве своего геополитического и (теперь уже всё более ясно) военного плацдарма против нашей страны. Спустя четыре года после того, как это противостояние перешло в горячую фазу, невозможно отрицать далеко идущие изначальные намерения Запада. | English translation not available for this passage |
| Как и 200, и 100 лет назад, Запад не может смириться с самим фактом существования России в качестве независимого субъекта, представляющего цивилизационную альтернативу Западу. Альтернативу, много взявшую у западной цивилизации, но и одновременно её обогатившую. Попытка сейчас представить эту альтернативу, как главное зло Евразии, да и в целом в мире, конечно же, крайне нечистоплотно и не имеет никакой перспективы. |
Selected quote translation As 200 and 100 years ago, the West cannot reconcile itself with the very fact of Russia's existence as an independent subject representing a civilizational alternative to the West. |
| Исторический опыт и здравый смысл требуют добиться не только устранения угроз безопасности России, когда мы говорим об украинском кризисе, но и прекращения истребления киевским режимом всего, что так или иначе связано с нашей цивилизацией, с нашим Отечеством, включая русский язык, образование, культуру, СМИ, каноническое православие. Без этого невозможно гарантировать урегулирование на прочной, долговременной основе, исключить рецидивы кризиса. |
Selected quote translation Historical experience and common sense require achieving not only the elimination of security threats to Russia... but also the cessation of the Kyiv regime's extermination of everything related to our civilization and our Fatherland, including the Russian language, education, culture, media, and canonical Orthodoxy. |
| 6 Total Collapse of the Euro-Atlantic Security Architecture | |
| Не раз говорил о том, что спровоцированный странами НАТО и ЕС конфликт на Украине привёл к полному и окончательному краху, а может просто выявил крах евроатлантической модели безопасности, которая длительное время выстраивалась в западной части Евразии под плотным приглядом Северной Америки. Это и ОБСЕ, и Североатлантический альянс, и Евросоюз, которой утратил своё сугубо европейское измерение и стал полностью подчинён тем правилам, которые определяются в рамках НАТО. |
Theme summary — not a full translation of this passage Lavrov pronounces what he calls the "complete and final collapse" of the Euro-Atlantic security model — OSCE, NATO, and EU — built over decades under North American supervision. He traces Russia's failed attempts to secure legal guarantees from 2008 onward, culminating in the December 2021-January 2022 draft treaties rejected by Washington and Brussels. Their stated position — that only NATO members could receive legal security guarantees — is framed as a direct, cynical violation of OSCE summit commitments signed at the highest level affirming that no state's security may be ensured at the expense of others and no organization may claim regional dominance. The EU is described as having lost its "purely European dimension" and become fully subordinated to NATO rules. Lavrov mocks current discussions about EU "strategic autonomy" as likely to produce a new classical military bloc — an outcome he presents as predictable and pernicious. He also dissects Macron's "European Political Community" as a deliberate isolation mechanism explicitly designed to exclude Russia and Belarus, and names it as the paradigmatic example of how "European security" has been redefined as security from Russia rather than with it. “The conflict in Ukraine, provoked by NATO and EU countries, led to the complete and final collapse of the Euro-Atlantic security model that had long been constructed in the western part of Eurasia under close North American oversight.” |
| В последнее время пошли разговоры о том, что Евросоюзу придётся меньше полагаться на США, у которых другие заботы. В этой связи планируется один из вариантов, который сейчас объявляется – превращение Евросоюза в классический военный блок. При всех обстоятельствах, евроатлантическая концепция обеспечения стабильности и безопасности исчезает, равно как оказалась, дискредитирована и концепция «европейской безопасности». |
Selected quote translation The Euro-Atlantic concept of ensuring stability and security is disappearing, just as the concept of 'European security' has been discredited. |
| Стараниями брюссельской бюрократии и реваншистов в других столицах сам этот термин теперь трактуется как безопасность от угроз, которые якобы исходят от России и Белоруссии. Именно в этом – суть придуманной Президентом Франции Э.Макроном конфронтационной идеи «европейского политсообщества», недавно собиравшегося на очередную встречу в Ереване, и которая подчёркнуто излагает цели изоляции России и Белоруссии, которых никто никогда ни в какое европейское сообщество не приглашает. | English translation not available for this passage |
| 7 NATO's Militarization of the Asia-Pacific and the Push for an "Indo-Pacific NATO" | |
| Североатлантический альянс превратился в общеконтинентальный дестабилизирующий фактор, провозгласив расширение географии своей ответственности на всю Евразию, на весь наш континент, о судьбах которого мы сегодня здесь говорим. На юго-востоке и северо-востоке континента, в Юго-Восточной и Северо-Восточной Азии ударными темпами распространяется военная инфраструктура США и их натовских союзников. Объявляется о неделимости и неразрывности безопасности Евроатлантики и так называемого «Индо-Тихоокеанского региона». |
Theme summary — not a full translation of this passage Lavrov devotes substantial attention to the accelerating expansion of US and NATO military infrastructure in Southeast and Northeast Asia. He identifies a deliberate strategy to dismantle the ASEAN-centric inclusive regional security architecture — which had for decades ensured inclusive and stable dialogue — and replace it with closed, bloc-based mini-alliances targeting China and North Korea. He catalogs AUKUS (with its non-proliferation questions), the militarized US-ROK-Japan trilateral exercises with nuclear components, QUAD (noting India's resistance to militarization), SQUAD (US, Australia, Japan, Philippines), and an "Indo-Pacific Four" (South Korea, Japan, New Zealand, Australia). Most notably, he highlights as a serious development the promotion of an "Indo-Pacific Treaty Organization" — an explicit analogue of NATO — framed as a response to manufactured threats in the South China Sea, East China Sea, and Taiwan Strait. All these structures are characterized as closed, bloc-oriented, and designed for containment rather than partnership. This agenda is presented as directly threatening Russia's eastern border interests alongside those of China and the DPRK. “In the southeast and northeast of the continent... the military infrastructure of the US and its NATO allies is spreading at an accelerated pace. The indivisibility and inseparability of Euro-Atlantic and so-called 'Indo-Pacific' security is being proclaimed.” |
| Проводится линия на то, чтобы расшатать асеаноцентричную архитектуру безопасности в Азиатско-Тихоокеанском регионе, десятилетиями обеспечивавшую там инклюзивность и стабильность. Взамен насаждаются закрытые мини-блоки: военно-политическое партнерство АУКУС (Австралия, США, Британия), вызывающее серьёзные вопросы и на предмет соответствия режиму нераспространения. |
Selected quote translation A line is being pursued aimed at destabilizing the ASEAN-centric security architecture in the Asia-Pacific region, which for decades had ensured inclusiveness and stability there. |
| Ядерный компонент внедряется и в резко оптимизировавшиеся военные учения в рамках «тройки» (США, Республика Корея, Япония) привнося дополнительные, серьёзные раздражители в ситуацию на Корейском полуострове. Невзирая на позицию Нью-Дели в пользу сохранения экономической и транспортной повестки объединения КВАД (США, Япония, Австралия, Индия), продолжаются попытки придать этой «четвёрке» тоже военное измерение. | English translation not available for this passage |
| Параллельно создан СКВАД (США, Австралия, Япония, Филиппины), создана «индо-тихоокеанская четвёрка» с участием Южной Кореи, Японии, Новой Зеландии и Австралии. Все эти структуры являются закрытыми, носят блоковый характер и нацелены не на развитие широкого партнёрства, а на сдерживание тех стран, которые проводят самостоятельную независимую политику. | English translation not available for this passage |
| Под прикрытием пропаганды о наличии неких угроз для Запада, исходящих из пространства Южно-Китайского и Восточно-Китайского морей, из зоны Тайваньского пролива, всерьёз продвигается идея создания нового военного альянса – прямого аналога НАТО. Даже название похожее придумали: «Организация Индо-Тихоокеанского договора». Всё это нагнетает внешнее давление на КНР и КНДР – наших ближайших партнёров в регионе, да и собственно на законные интересы России на наших восточных рубежах. |
Selected quote translation The idea of creating a new military alliance — a direct analogue of NATO — is being seriously advanced. They even came up with a similar name: the 'Indo-Pacific Treaty Organization. |
| 8 NATO Infiltration of Central Asia, South Caucasus, and Arctic Militarization | |
| При этом, страны НАТО не «обделяют» своим вниманием и другие части евразийского континента: Южный Кавказ, Центральную и Южную Азию. Повсюду пытаются внедриться и оказывать влияние на политические и экономические процессы. Под видом программ оказания помощи навязывают регионалам свои проекты на чувствительнейших направлениях их сотрудничества с Россией – в области охраны границ, таможенной сфере, цифровизации торговых потоков. |
Theme summary — not a full translation of this passage Lavrov maps NATO's penetration of Eurasia's interior as a comprehensive encirclement strategy. In Central Asia, South Asia, and the South Caucasus, Western programs disguised as technical assistance are used to insert influence into the most sensitive domains of regional cooperation with Russia: border security, customs, and digitalization of trade flows — all bundled with pressure to join illegal unilateral anti-Russian sanctions. In the Arctic, NATO is deploying programs to militarize a region previously characterized by constructive cooperation, instrumentalizing Sweden's and Finland's recent NATO accession. Lavrov's treatment of Finland is exceptionally pointed: he expresses genuine surprise at Helsinki's transformation from a decades-long neutral partner into "one of the leading Russophobes," suggesting Finland had been waiting for this moment. He states that Finland has now reverted to historical form, supporting the camp of Nazis — "this time with the Kyiv regime at the tip of the West's war against Russia." Characterizing a specific named EU member state in these terms represents one of the most hostile formulations in the speech and signals a fundamental Russian diplomatic reappraisal of Finland. “NATO countries do not neglect other parts of the Eurasian continent: the South Caucasus, Central and South Asia. They attempt to penetrate and exert influence everywhere on political and economic processes.” “Under the guise of aid programs, they impose their projects on regional actors in the most sensitive areas of their cooperation with Russia — border security, customs, and the digitalization of trade flows.” |
| Всё это, разумеется, вкупе с требованиями присоединиться к незаконным односторонним антироссийским санкциям. Тревожные тенденции нарастают и на Крайнем Севере, где НАТО разворачивает свои программы милитаризации Арктики, превращения её в потенциально конфликтное пространство. С этой целью всё шире задействуются возможности Швеции и Финляндии, вступивших в альянс под выдуманным предлогом российской угрозы. С этими двумя странами, особенно с Финляндией, у нас на протяжении долгих десятилетий не было никаких проблем. |
Selected quote translation NATO is rolling out its programs for the militarization of the Arctic, turning it into a potentially conflict-prone space. |
| Сегодня же мы с удивлением наблюдаем, как Хельсинки отбросил все приличия, которые он под лозунгом нейтралитета соблюдал после Второй мировой войны. Сейчас Финляндия выдвинулась в число главных русофобов с такой страстью, словно там только и ждали этого момента. Тем самым совершили своего рода разворот Хельсинкского заключительного акта, вернувшись на стезю поддержки лагеря нацистов – на этот раз с киевским режимом «на острие войны» Запада с Россией. |
Selected quote translation Finland has moved to the forefront of leading Russophobes with such passion, as if they had been waiting for this moment all along. |
| Развал прежней системы безопасности и сотрудничества не был выбором России. Мы многократно, начиная с 2008 г., предлагали и НАТО, и США оформить договорные взаимные обязательства в сфере безопасности на европейской части евразийского континента. Крайний раз мы пытались это сделать в декабре 2021 г. – январе 2022 г., когда распространили соответствующие проекты договоров, обсуждались с американцами и натовцами. | English translation not available for this passage |
| Однако и Брюссель, и Вашингтон прямо заявили нам, что юридические гарантии безопасности в этом регионе могут быть получены только членами НАТО. Это всё вопреки решениям саммитов ОБСЕ, решениям, пописанным на высшем уровне, в которых чётко заявлялось, что безопасность одного государства не может обеспечиваться за счёт безопасности любых других, и что ни одна организация не имеет право претендовать на доминирование в этом регионе. НАТО делала ровно наоборот. Когда в 2022 г. | English translation not available for this passage |
| Вашингтон и Брюссель заняли упомянутую позицию, все перспективы политического урегулирования украинского кризиса были сорваны. Нам прямо сказали, не лезьте в наши натовские отношения с Украиной, это не ваше дело. То, что как раз в этот период были резко интенсифицированы обстрелы территории Донбасса со стороны ВСУ и в этот же период готовилась (теперь об этом факты уже предъявлены) операция по силовому решению украинских проблем в грубейшее нарушение Минских договорённостей. | English translation not available for this passage |
| Мы всё это теперь знаем, и это подтверждает, что начало специальной военной операции было неизбежно. Нам, как говорил Президент России В.В.Путин, не оставили другого выбора. Запад, конечно же, тем самым подтвердил, что его задачей на внешнеполитическом направлении является втягивание Украины в НАТО (они до сих пор говорят, что эта цель остаётся) и задачей Запада было использовать киевский режим для искоренения всего русского. Таким образом, я перечислил многие части Евразии. | English translation not available for this passage |
| Практически везде накапливаются взрывоопасные тенденции. Ситуация усугубляется отсутствием на континенте объединяющих институциональных рамок, позволяющих в универсальном формате хотя бы обсуждать вопросы безопасности. В Африке есть Африканский союз, в Латинской Америке – СЕЛАК, а в Евразии единого общеконтинентального «зонтика», форума, который бы стимулировал диалог между многочисленными имеющимися здесь субрегиональными объединениями, – не существует. | English translation not available for this passage |
| 9 Putin's Eurasian Security Architecture Initiative and the Eurasian Charter of Diversity and Multipolarity | |
| Мы постарались дать концептуальный ответ на существующие вызовы Им стала выдвинутая Президентом России В.В.Путиным в июне 2024 г. инициатива формирования новой архитектуры равной и неделимой безопасности в Евразии, максимально открытой для всех государств и субрегиональных организаций континента. |
Full house translation — pending review We tried to give a conceptual answer to the existing challenges It became the initiative advanced by the President of Russia V.V. Putin in June 2024 for forming a new architecture of equal and indivisible security in Eurasia, maximally open to all states and subregional organizations of the continent. |
| Альтернативой коллективной работы является придание «второго дыхания» привилегированной евроатлантической модели безопасности, которую сейчас «вынашивают» наши натовские коллеги, с поглощением всей Евразии структурами НАТО. Нельзя допустить и фрагментации пространства безопасности, чего добиваются некоторые страны, движимые старой колониальной заповедью «разделяй и властвуй». |
Selected quote translation The fragmentation of the security space must not be permitted — something that certain countries seek, driven by the old colonial maxim of 'divide and rule. |
| Мы выступаем за то, чтобы евразийские государства взяли на себя ответственность за своё будущее без деструктивного конфронтационного влияния извне. Поэтому в центре всех наших усилий остаётся продвижение в реальной политике и в общеевразийских рамках принципа равной и неделимой безопасности, о котором я уже говорил, провозглашенном не раз на высшем уровне в ОБСЕ, но так и оставшемся на бумаге. | English translation not available for this passage |
| Сам принцип сохраняет свою актуальность и признаёт за каждым государством право выбора способов обеспечения своей безопасности, но так, чтобы не ущемлять никакие интересы в этой сфере других государств. Мы выступаем за то, чтобы этот принцип не то, чтобы даже был заново сформулирован и тем самым подтвержден уже в евразийском контексте или в евразийском масштабе, но и чтобы он после такого подтверждения свято, безоговорочно соблюдался. Как и любое обязательство государств друг перед другом должно соблюдаться. |
Selected quote translation We advocate not merely for this principle to be reformulated and thereby reaffirmed in the Eurasian context... but for it to be sacredly and unconditionally observed after such reaffirmation. |
| Мы приступили к работе по формированию соответствующей концепции в контактах с нашими союзниками и партнёрами. Вместе с белорусскими друзьями предлагаем разработать Евразийскую Хартию многообразия и многополярности в XXI веке. В этом рамочном документе, проект которого уже есть в наличии, хотели бы закрепить концептуальную основу межгосударственного взаимодействия в сфере безопасности во всех её измерениях: военно-политическом, экономическом, культурно-гуманитарном, что тоже сейчас является актуальным. |
Selected quote translation Together with our Belarusian friends, we propose developing the Eurasian Charter of Diversity and Multipolarity in the 21st Century. |
| Обсуждение этого проекта запланировано на IV Минской конференции по евразийской безопасности в начале ноября 2026 г. в столице Белоруссии. Будем рады приветствовать подключение к работе по тексту этой Хартии всех расположенных в Евразии государств, включая, конечно, те государства, которые вы здесь представляете. |
Full house translation — pending review Discussion of this draft is planned for the Fourth Minsk conference on Eurasian security at the beginning of November 2026 in the capital of Belarus. We will be glad to welcome the joining, in the work on the text of this Charter, of all states located in Eurasia, including, of course, those states which you represent here. |
| 10 Eurasian Multilateral Organizations as Building Blocks for the New Architecture | |
| Отводим важную роль активизации диалога между многосторонними объединениями, которые функционируют на континенте, с тем, чтобы контакты между ними помогали гармонизировать интеграционные процессы, устранять дублирование, максимально эффективно использовать имеющиеся ресурсы при реализации транспортно-логистических, инвестиционных, инфраструктурных и прочих проектов. Тем самым это сотрудничество формировало бы коллективный материальный фундамент будущей архитектуры на континенте. |
Theme summary — not a full translation of this passage Lavrov presents dialogue between existing Eurasian multilateral organizations as the means of constructing the "collective material foundation" for the new security architecture. He names the CIS, EAEU, CSTO, and SCO as key Russian-anchored institutions, while affirming ASEAN-centric Asia-Pacific security formats as worth preserving. The SCO is specifically elevated as "one of the pillars of Eurasian security architecture in all its dimensions." He expresses support for Kazakhstan's efforts to transform the Conference on Interaction and Confidence-Building Measures in Asia (CICA) into a full-fledged international organization — with the specific caveat that its Eurasian character must be enshrined in its charter documents, signaling Russia's determination to prevent Western co-optation of any new pan-Asian body. The Gulf Cooperation Council and South Asian integration structures are also engaged as sub-regional building blocks. The overall vision is functional: harmonize integration processes, eliminate duplication, and efficiently deploy resources across transportation, investment, and infrastructure projects — creating economic interdependence as the material substrate of a political security order. “We assign an important role to intensifying dialogue between the multilateral associations operating on the continent, so that contacts between them help harmonize integration processes, eliminate duplication, and make the most efficient use of available resources.” |
| В этом контексте мы содействуем развитию внешних контактов СНГ , ЕАЭС , ОДКБ с партнёрскими организациями. Шанхайская организация сотрудничества уверенно утверждает себя как один из столпов евразийской архитектуры безопасности во всех её измерениях. Конечно, мы видим и хотим содействовать укреплению объединительного потенциала Ассоциации государств Юго-Восточной Азии. |
Selected quote translation The Shanghai Cooperation Organisation is confidently establishing itself as one of the pillars of Eurasian security architecture in all its dimensions. |
| Ценим те диалоговые форматы, которые вокруг АСЕАН создавались долгие десятилетия и обеспечивали равноправный конструктивный характер диалога по всем региональным проблемам. Есть субрегиональные механизмы и на Ближнем Востоке, включая Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива. Есть и в Южной Азии интеграционные структуры. Хочу особо отметить, что мы поддерживаем усилия казахстанских друзей по преобразованию Совещания по взаимодействию и мерам доверия в Азии в полноценную международную организацию. |
Selected quote translation We support the efforts of our Kazakh friends to transform the Conference on Interaction and Confidence-Building Measures in Asia into a full-fledged international organization. Of course, this must be accompanied by the entrenchment of its Eurasian nature in its charter documents. |
| 11 Russia-China Strategic Partnership and Shared Conceptual Foundations for the New World Order | |
| Конечно, это должно сопровождаться закреплением её евразийской природы в уставных документах. Тема евразийской безопасности занимает одно из центральных мест в нашем политическом и экспертно-академическом диалоге с Пекином. Предложенное Президентом России В.В.Путиным евразийское видение гармонично сочетается с выдвинутой Председателем КНР Си Цзиньпином глобальной инициативой в области безопасности. |
Theme summary — not a full translation of this passage Lavrov elevates the Russia-China relationship as the intellectual and institutional co-authorship of the new Eurasian and global order. Putin's Eurasian security vision is framed as "harmoniously combining" with Xi Jinping's Global Security Initiative — a conscious rhetorical alignment of two major parallel initiatives into a single coherent project. This convergence was formalized two days before the Perm speech in the Joint Declaration on the Formation of a Multipolar World and International Relations of a New Type, approved in Beijing on May 20, 2026. Lavrov strategically references this freshly signed declaration as institutional confirmation of shared foundations. China is consistently positioned as a co-author rather than junior partner — "our political and expert-academic dialogue with Beijing" occupies "one of the central places" in the bilateral relationship. This framing serves a dual purpose: it lends the Eurasian security project the weight of the world's second largest economy and most populous state, while signaling to Global South audiences that the new order has already achieved Sino-Russian consensus as its cornerstone. “The topic of Eurasian security occupies one of the central places in our political and expert-academic dialogue with Beijing.” “The Eurasian vision proposed by President of Russia V.V. Putin harmoniously combines with the Global Security Initiative put forward by President of the PRC Xi Jinping.” |
| 12 Security Treaties with Belarus, DPRK, and Iran as the New Alliance Architecture | |
| Это нашло подтверждение в Совместной декларации о становлении многополярного мира и международных отношений нового типа, одобренной в Пекине 20 мая с.г. Весомый вклад в создание новой архитектуры вносят вступившие в силу в 2025 г. договоры России о гарантиях безопасности с Белоруссией и о всеобъемлющем стратегическом партнёрстве с КНДР и Ираном. В завершение хочу сказать следующее. Европа – неотъемлемая часть Евразии. |
Theme summary — not a full translation of this passage Lavrov briefly but significantly highlights three bilateral security treaties that entered into force in 2025 as already constituting a "significant contribution to building the new architecture": Russia's security guarantees agreement with Belarus, and comprehensive strategic partnership treaties with the DPRK and Iran. The brevity of this passage belies its importance. By naming DPRK and Iran alongside Belarus in the same sentence as contributions to a security architecture, Lavrov publicly normalizes and celebrates alignments that directly confront Western sanctions regimes and non-proliferation norms — treating them as building blocks of a legitimate alternative order rather than as controversial outlier relationships requiring justification. These treaties function as counter-architecture: while NATO expands westward into Eurasia, Russia is formalizing eastward and southward security commitments. The implicit contrast with the oral, non-binding assurances Russia claims the West provided in the 1990s is pointed: Russia now constructs its alliances through legally binding treaty instruments. “A significant contribution to building the new architecture is made by Russia's treaties on security guarantees with Belarus and on comprehensive strategic partnership with the DPRK and Iran, which entered into force in 2025.” |
| 13 Europe as Part of Eurasia — Estrangement, Historical Warning, and Conditional Reintegration | |
| Печально, что Европа – как её понимают в ЕС и НАТО – сегодня управляется элитами, которые вновь поднимают на свои знамёна цель борьбы с российской цивилизацией, в том числе вооруженной. Это всегда плохо заканчивалось для Европы. Не будет иного и в будущем. |
Full house translation — pending review It is sad that Europe, as it is understood in the EU and in NATO, is today governed by elites who are again raising onto their banners the goal of a struggle against Russian civilization, including an armed one. This has always ended badly for Europe. There will be no other outcome in the future either. |
| Надеюсь, что по мере отрезвления европейских элит и достижения целей нашей специальной военной операции можно будет приступить к серьёзному обсуждению перспектив встраивания Западной Евразии – с учётом её реального места в мире – в общеконтинентальный процесс по согласованию основ евразийской архитектуры, конечно же, на основе подлинного равноправия и честного баланса интересов. |
Selected quote translation I hope that as European elites sober up and Russia achieves the goals of our special military operation, it will be possible to begin serious discussion of the prospects for integrating Western Eurasia into the pan-continental process of agreeing on the foundations of Eurasian architecture — on the basis of genuine equality and an honest balance of interests. |
| Отрадно, что уже сейчас налаживаются контакты с конструктивно настроенными представителями стран «коллективного Запада», в том числе здесь есть несколько представителей, которые осознают ответственность за настоящее и будущее своих народов. Отмечу в этой связи успешное проведение в ноябре 2025 г. в Сочи по инициативе партии «Единая Россия» международного симпозиума в формате «БРИКС-Европа» с участием ряда депутатов европейского парламента, национальных законодательных собраний стран Европы. |
Selected quote translation It is gratifying that contacts are already being established with constructively minded representatives of the 'collective West' countries. |
| Готовится новая такая встреча. Мы считаем это очень полезным начинанием и будем его поддерживать. Коллеги, мы подошли к рубежу, за которым заканчивается пространство общих разговоров о необходимости перемен. Настало время для серьёзной работы по согласованию конкретных ответственных решений по проблемам евразийской и глобальной безопасности. Делать это необходимо, хочу ещё раз подчеркнуть, на основе честного баланса интересов. | English translation not available for this passage |
| Уверен, что межпарламентское и межпартийное сотрудничество, контакты по линии академических кругов и общественности внесут достойный вклад в эти усилия. |
Full house translation — pending review I am sure that inter-parliamentary and inter-party cooperation, and contacts along the line of academic circles and the public, will make a worthy contribution to these efforts. |