Transcript
Lavrov's Joint Press Conference with Turkish FM Fidan, Moscow, June 16, 2026
English includes full house translations. Review is pending; untranslated passages and selected digest glosses remain labelled.
| Русский | English |
|---|---|
| Уважаемые дамы и господа, Мы провели предметные, конкретные и результативные переговоры . Наметили практические шаги, которые нужно дополнительно предпринять, чтобы реализовать принципиальные договоренности наших президентов по развитию и двусторонних связей, и укреплению координации по региональным и международным вопросам. В апреле с.г. мы общались «на полях» Анталийского дипломатического форума. Сейчас продолжаем наш диалог. | English translation not available for this passage |
| 1 Russia-Turkey Centennial Partnership — Bilateral Depth, Trade, and Tourism | |
| Наверняка встретимся на предстоящей Генеральной Ассамблее ООН . 3 июня с.г. мы отметили важную памятную дату – 106 лет со дня установления дипломатических отношений между Советской Россией и Правительством Великого национального собрания Турции . Пользуясь случаем, хотел бы вновь поздравить всех с этим знаменательным событием. Констатировали интенсивный характер диалога на всех уровнях – на уровне президентов, между руководителями парламентов и министерствами иностранных дел. |
Theme summary — not a full translation of this passage Lavrov opens by anchoring the meeting in 106 years of formal diplomatic history, framing it as not merely a bilateral encounter but the continuation of a civilizational relationship between Russia and Turkey. He highlights the "intensive character of dialogue at all levels" — presidential, parliamentary, and ministerial — and references a freshly signed Consultation Plan concluded at the Antalya Diplomatic Forum. Economic substance is not neglected: he notes the upcoming 20th session of the Intergovernmental Trade and Economic Commission, signaling institutional continuity. Tourism emerges as a telling socioeconomic indicator: nearly 7 million Russian citizens visited Turkey in 2025, and Lavrov embeds a diplomatic expectation within the positive framing — Russia values and expects Turkey to reliably ensure the safety of its nationals abroad. The overall rhetorical construction presents the Russia-Turkey partnership as deep, routine, and driven by presidential agreements rather than crisis management, implicitly contrasting it with Russia's adversarial relationship with the West. “On June 3 this year, we marked an important anniversary — 106 years since the establishment of diplomatic relations between Soviet Russia and the Government of the Grand National Assembly of Turkey.” “We noted the intensive character of dialogue at all levels — at the presidential level, between parliamentary speakers, and between foreign ministries.” |
| 2 Energy Cooperation — Akkuyu and the Strategic Pipeline Nexus | |
| На Анталийском дипломатическом форуме мы с Х.Фиданом подписали очередной План консультаций между внешнеполитическими ведомствами, который успешно реализуется. По торгово-экономическим вопросам приветствовали динамичное развитие взаимодействия в энергетике. Прежде всего, в штатном режиме продолжается сооружение АЭС «Аккую» в рамках проекта Госкорпорации « Росатом ». |
Theme summary — not a full translation of this passage Energy is a structural pillar of the bilateral relationship, and Lavrov addresses it on two registers simultaneously. The Akkuyu Nuclear Power Plant, built under Rosatom, is described as proceeding "in normal operating mode" — a signal of stability and continuity deliberately chosen to contrast with the turbulence of Russia's relationships with Europe. On the threat side, Lavrov explicitly names Ukraine's "constant threats of terrorist acts" against TurkStream and Blue Stream as a shared bilateral security concern. This dual framing is diplomatically loaded: it binds Turkey's economic interests directly to Russia's security framing of Ukraine as a rogue actor, making Ankara not a neutral mediator but a co-victim of Kyiv's behavior. The Intergovernmental Trade Commission session before year's end provides an institutional mechanism to advance these energy ties further. Lavrov's energy narrative simultaneously showcases Russian-Turkish constructive cooperation and assigns Ukraine a specifically destructive role within it. “Construction of the Akkuyu Nuclear Power Plant continues in normal operating mode under the Rosatom State Corporation project.” |
| Выражена обоюдная заинтересованность в хорошей подготовке и проведении до конца года 20-го заседания Смешанной межправительственной Российско-Турецкой комиссии по торгово-экономическому сотрудничеству. Говорили о необходимости развития такой сферы нашего взаимодействия, как туризм. В 2025 г. Турецкую Республику посетили практически 7 миллионов граждан России. Заинтересованы в том, чтобы их безопасность была надёжно обеспечена. Это мы всегда ценим в подходе наших турецких друзей. |
Selected quote translation Mutual interest was expressed in properly preparing and holding the 20th session of the Mixed Intergovernmental Russian-Turkish Commission on Trade and Economic Cooperation before year's end. |
| 3 Black Sea Security — Ukrainian Provocations Against Shipping | |
| Конструктивно рассмотрели актуальные глобальные и региональные проблемы, в том числе положение дел в Черноморском регионе. Вызывают озабоченность попытки киевского режима устраивать провокации и с судами, везущими зерно в Турецкую Республику, и с танкерами, а также постоянные угрозы террористических актов против газопроводов «Турецкий поток» и «Голубой поток». Условились тесно взаимодействовать в вопросах обеспечения безопасности в Черноморском регионе, в Закавказье, на Ближнем Востоке и в Северной Африке. |
Theme summary — not a full translation of this passage Lavrov frames Black Sea security as an area of urgent shared concern, cataloguing what he describes as the Kyiv regime's provocations against grain-carrying vessels bound for Turkey and against tankers. The rhetorical strategy here is precise: by highlighting Ukrainian interference with Turkey-bound grain shipments, Lavrov attempts to position Ankara as a direct victim of Kyiv's actions, not merely a sympathetic observer. Ukraine is thereby recast from Russia's battlefield adversary into a threat to Turkish commercial interests. The pipeline terrorism accusations (TurkStream, Blue Stream) reinforce this pattern of delegitimization. Russia and Turkey agreed to coordinate closely across a remarkably wide security geography — Black Sea, South Caucasus, Middle East, and North Africa — using the formula of "complementary basis" that allows substantive cooperation while respecting Turkey's NATO commitments. This phrase signals mutual accommodation rather than formal alliance, a carefully managed ambiguity that serves both sides. “We are concerned by the Kyiv regime's attempts to organize provocations against vessels carrying grain to the Republic of Turkey and against tankers.” “We agreed to closely cooperate on security matters in the Black Sea region, the South Caucasus, the Middle East, and North Africa.” |
| 4 Middle East — Iran-Israel Conflict, Lebanon, and the Palestinian State | |
| У нас с турецкими коллегами налажены хорошие контакты на этих направлениях. Работаем на взаимодополняемой основе. Озабочены проблемами, которые возникли на Ближнем Востоке в связи с ирано-израильским конфликтом. Это уже выходит за рамки Ормузского пролива. Никуда не исчезли проблемы Ливана и Палестины. Как объявили руководители Израиля, палестинское государство создано не будет. Это будет прямое нарушение решений ООН. Россия и Турция не могут с этим согласиться. |
Theme summary — not a full translation of this passage Lavrov addresses the Middle East crisis at two levels: the immediate escalatory dynamics of the Iran-Israel conflict, which he warns is already spilling beyond the Strait of Hormuz, and the structural injustice of Israel's declared refusal to create a Palestinian state. The second point is treated as a matter of binding international law: Israeli leaders' announcement constitutes, in Lavrov's framing, "a direct violation of UN decisions," and Lavrov explicitly states that Russia and Turkey cannot accept this. This joint Russia-Turkey stance is presented not as political preference but as principled defense of multilateralism. Lebanon is cited as a continuing flashpoint. The rhetorical architecture deliberately connects to the Q&A double-standards theme: Palestinian statehood denial by Israel is implicitly the same class of violation as Russian behavior, yet receives Western indulgence — a contradiction Lavrov will exploit more directly later. Both Russia and Turkey are positioned as co-guardians of international law where the West has abdicated that role. “We are concerned by the problems that have arisen in the Middle East in connection with the Iran-Israel conflict. This is already extending beyond the Strait of Hormuz.” “As Israeli leaders have announced, a Palestinian state will not be created. This will be a direct violation of UN decisions.” “Russia and Turkey cannot accept this. We will insist that what has been agreed upon many times be fulfilled.” |
| 5 Syria and Libya — Stabilization Against the Legacy of Western Interventionism | |
| Будем настаивать на том, чтобы было выполнено то, о чем многократно договаривались. Подтвердили заинтересованность в стабилизации обстановки в Сирии. Там идут позитивные процессы, но многие проблемы ещё остаются. Будем сотрудничать и по направлению укрепления государственности Ливии. Там проблемы также серьезные. Ливия остается расчлененным государством с «арабской весны» 2011 г. Поддерживаем усилия ООН. Будем всячески им содействовать. |
Theme summary — not a full translation of this passage Lavrov briefly but meaningfully addresses Syria and Libya as active theaters of Russia-Turkey cooperation. On Syria, he adopts a tone of measured optimism — "positive processes are underway" — while acknowledging unresolved problems, signaling sustained Russian-Turkish engagement without overclaiming progress. Libya receives sharper, more historically charged framing: Lavrov describes it as a "dismembered state since the Arab Spring of 2011," directly attributing its fragmentation to the Western-backed intervention that toppled Gaddafi. Russia and Turkey's commitment to strengthening Libyan statehood is implicitly presented as corrective action against that damage, conducted through and in support of the UN rather than against it. Both cases serve a broader rhetorical function in Lavrov's narrative: they illustrate that Western interventionism produces failed states, while patient Russian-Turkish cooperation, working within multilateral frameworks, works toward restoration. The UN is consistently invoked as the legitimate vehicle for stabilization. “We confirmed our interest in stabilizing the situation in Syria. Positive processes are underway there, but many problems remain.” “Libya remains a dismembered state since the Arab Spring of 2011.” “We support the UN's efforts and will assist them in every way.” |
| 6 South Caucasus and the 3+3 Regional Cooperation Platform | |
| При обсуждении ситуации в Закавказье отметили, что укреплению мира и взаимовыгодного сотрудничества в этом регионе способствует участие наших стран в работе Платформы регионального сотрудничества «3+3», куда также входят Азербайджан, Армения, Иран и к которой, как мы надеемся, в перспективе присоединится Грузия – дверь для неё всегда остается открытой. Ценим дипломатические усилия Турции в контексте усилий по урегулированию ситуации вокруг Украины . |
Theme summary — not a full translation of this passage The South Caucasus is presented as a zone of active Russian-Turkish governance cooperation through the 3+3 Regional Cooperation Platform, comprising Russia, Turkey, Azerbaijan, Armenia, and Iran. The format's significance lies in what it excludes as much as what it includes: no NATO members beyond Turkey, no EU presence, no Western-appointed mediators. By endorsing 3+3 as the vehicle for peace and "mutually beneficial cooperation," Lavrov implicitly marginalizes Western frameworks for the region. Georgia's absence is handled with notable diplomatic gentleness — Lavrov says "the door is always open," positioning Russia as patient and inclusive rather than coercive, which is a rhetorically significant posture given the history. Presenting Georgia's eventual accession as natural and welcome serves to normalize the 3+3 as a regional inevitability rather than a Russian power project. This framing subtly pressures Tbilisi by making non-participation appear anomalous rather than principled. “The consolidation of peace and mutually beneficial cooperation in this region is facilitated by our countries' participation in the 3+3 Regional Cooperation Platform.” “...which also includes Azerbaijan, Armenia, and Iran, and which we hope Georgia will eventually join — the door is always open for it.” “When discussing the situation in the South Caucasus, we noted that peace and mutually beneficial cooperation in the region are advanced by our countries' participation in the Platform.” |
| 7 Ukraine Settlement — Russia's Three Non-Negotiable Conditions | |
| Напомнили нашим турецким коллегам, что для того, чтобы урегулирование было устойчивым, долгосрочным и надежным, необходимо решить проблему искоренения первопричин этого кризиса, включая втягивание Украины в НАТО, вопреки всем заверениям, обещаниям и решениям ОБСЕ. Не менее важно добиться полного восстановления и соблюдения законных прав русского и русскоязычного населения на территориях, которые остаются под контролем киевского режима, и восстановления полных прав канонической Украинской Православной Церкви. |
Theme summary — not a full translation of this passage This is the most substantively consequential passage in the opening statement. While acknowledging Turkey's diplomatic mediation efforts on Ukraine, Lavrov immediately constrains the diplomatic space by demanding that any settlement be "sustainable, long-term, and reliable" — code for Russian terms. He articulates three explicit preconditions: (1) eliminating Ukraine's NATO trajectory, "in violation of all assurances, promises, and OSCE decisions" — invoking Western commitments against the West; (2) fully restoring the rights of the Russian and Russian-speaking population in Ukrainian-controlled territory; and (3) restoring the full rights of the canonical Ukrainian Orthodox Church. The elevation of church rights to a peace precondition is rhetorically significant — it expands the conflict's scope into civilizational and religious sovereignty terrain, making narrow military or territorial settlements categorically insufficient. By framing these as conditions for "sustainability" rather than maximalist demands, Lavrov presents Russia as the party defending durable peace rather than seeking conquest. “For a settlement to be sustainable, long-term, and reliable, it is necessary to resolve the problem of eliminating the root causes of this crisis, including Ukraine's being drawn into NATO in violation of all assurances, promises, and OSCE decisions.” “To achieve the full restoration and observance of the lawful rights of the Russian and Russian-speaking population in territories that remain under the control of the Kyiv regime.” “The restoration of the full rights of the canonical Ukrainian Orthodox Church.” |
| Рассчитываем, что сегодняшние переговоры позволят продвигать принципиальные договоренности, достигнутые между нашими руководителями. Доложим нашим президентам о результатах. Благодарю своего коллегу и друга за плодотворный разговор. Вопрос: Как бы Вы могли объяснить полное нежелание Запада комментировать теракты В.А.Зеленского против мирных жителей, тогда как за Бучу без фактов они переживают на все лады? | English translation not available for this passage |
| С.В.Лавров: Единственное короткое объяснение: Запад возвращается к попыткам вернуть себе роль гегемона, решать всё и за всех. В этом контексте как нельзя «кстати» приходится тенденция к возрождению нацизма, прежде всего в Европе, где уже на все лады говорят о том, что нужно вернуть Германии былую военную мощь, чтобы она снова стала иметь сильнейшую армию в Европе. |
Selected quote translation The West is returning to attempts to reclaim the role of hegemon — to decide everything and for everyone. |
| Эти нацистские тенденции особенно активизируются и в связи с тем, что режим В.А.Зеленского, не стесняясь, без всяких экивоков проводит открытую политику реабилитации нацистских преступников, нацистской идеологии. Европа на эти его конкретные возмутительные действия, включая перезахоронение преступников, коллаборационистов, осужденных Нюрнбергским трибуналом, с аплодисментами заявляет, что В.А.Зеленский защищает европейские ценности. Это явка с повинной, саморазоблачение. Больше в этом я ничего не вижу. |
Selected quote translation The Zelensky regime, without hesitation and without any equivocation, conducts an open policy of rehabilitating Nazi criminals and Nazi ideology. |
| Вопрос: Евросоюз в последнее время своими действиями на Балканах старается ускорить процесс присоединения этих стран к блоку. Таким же образом поступает и в отношении Украины. Как к этому относится Россия? Каково Ваше мнение относительно возможного вступления в Евросоюз Украины и балканских стран? |
Full house translation — pending review Question: The European Union has lately by its actions in the Balkans been trying to speed up the process of these countries joining the bloc. It acts in the same way with regard to Ukraine as well. How does Russia regard this? What is Your opinion concerning a possible accession to the European Union of Ukraine and the Balkan countries? |
| С.В.Лавров: Украинский вопрос обсуждался в контексте последствий волеизъявления крымчан, которые после незаконного госпереворота в Киеве в феврале 2014 г. в марте провели референдум и проголосовали за возвращение в Российскую Федерацию. Уже тогда, когда украинский вопрос рассматривался в наших контактах с Евросоюзом и США, Президент России В.В.Путин подчеркивал, что мы категорически против того, чтобы в нарушение всех обязательств Украину втягивали в НАТО. | English translation not available for this passage |
| Тогда Евросоюз был экономическим блоком, который занимался мирными делами, реализацией проектов, направленных на повышение благосостояния граждан. У нас по этому вопросу тогда не было никаких претензий. Евросоюз с той поры радикально изменился. И сейчас, когда налицо – охлаждение администрации Д.Трампа к Европе с точки зрения вклада Вашингтона в обеспечение безопасности, в Евросоюзе, как Вы знаете, есть несколько тенденций. | English translation not available for this passage |
| Одна из них –сделать ЕС военным самостоятельным блоком в соответствии со статьями 45 и 46 Договора о Европейском союзе. Другая тенденция заключается в том, что члены Евросоюза сами в одиночку не справятся. Англичане, по нашим данным, продвигают идею создания отдельного военного союза с участием наиболее ярых русофобов из нынешнего Евросоюза, а также Лондона и Украины. |
Selected quote translation According to our information, the British are promoting the idea of creating a separate military alliance involving the most ardent Russophobes from the current EU, as well as London and Ukraine. |
| Всё это пока находится на стадии размышлений, дискуссий, идей, но за всем этим стоит одна очевидная истина – Евросоюз все свои конструкции в сфере укрепления безопасности выстраивает против Российской Федерации. С точки зрения соблюдения наших интересов включение Украины в Евросоюз будет, безусловно, использоваться теми, кто хочет его милитаризировать. Тем более сам В.А.Зеленский неоднократно говорил, что он готов «возглавить» европейские вооруженные силы (или он произносил что-то близкое к этому). |
Selected quote translation The European Union constructs all its security architecture against the Russian Federation. |
| С точки зрения внутренних проблем Евросоюза, может, и неплохо, чтобы Украина туда вступила, тогда он просто развалится. Много противоречивых тенденций. Если они хотят развалить свою экономическую многостороннюю структуру и стать военным блоком, то это приглашение к очень большим неприятностям для них. Если они хотят забыть про экономику, тогда В.А.Зеленского надо туда приглашать. |
Selected quote translation From the standpoint of the EU's internal problems, it might not be so bad if Ukraine joined — then it would simply fall apart. |
| Вопрос: Накануне В.А.Зеленский бросил через западную прессу информацию о том, что он (как бы смешно ни звучало) пригласил Президента России В.В.Путина приехать на саммит «семёрки» во Францию, о чём-то переговорить. Получали ли Вы такие сигналы? Если нет, то почему такая «газетная дипломатия»? С.В.Лавров: Нужны ли сигналы? Он занимается «мегафонной дипломатией», объявляет всё публично, как недавно отправил хамское послание Президенту России В.В.Путину. Он играет на публику, привык на неё играть. |
Selected quote translation He engages in 'megaphone diplomacy,' announcing everything publicly — just as he recently sent an insolent message to Russian President Putin. |
| Ну, и ещё на фортепьяно. Вопрос: Мировая глобальная система проводит двойную политику относительно геноцида и оккупационной деятельности Израиля в секторе Газа в Палестине. Мы видим, что в отношении России и Украины применяются одни стандарты, а в отношении Израиля – другие. Б.Нетаньяху и других не наказывают. С.В.Лавров: Конечно, это двуличие, которым всегда славился западный мир. |
Selected quote translation This is the duplicity for which the Western world has always been known. |
| Никуда эти привычки не делись: «двойные стандарты», не международное право, а «порядок, основанный на правилах», «мне можно всё, а всем остальным нужно спрашивать у меня разрешение». Наша позиция очень простая. В силу того, что мы находимся под незаконными санкциями, у нас не возникает желания, чтобы их объявили против других. Выступаем за то, чтобы таких санкций не было вовсе и чтобы все уважали Устав ООН . |
Selected quote translation 'Double standards,' not international law but a 'rules-based order' — 'I can do everything, and everyone else must ask my permission. |
| Прерогатива Совета Безопасности ООН заключается в том, что только он может принимать юридически значимые и обязательные для всех меры по ограничению тех или иных экономических или торговых действий. Мы – за международное право и против любого волюнтаризма в сфере санкций. |
Full house translation — pending review The prerogative of the UN Security Council consists in the fact that only it can adopt legally meaningful measures, binding on all, to restrict one or another economic or trade action. We are for international law and against any voluntarism in the sphere of sanctions. |