Transcript
Answers to journalists’ questions
English includes full house translations. Review is pending; untranslated passages and selected digest glosses remain labelled.
| Русский | English |
|---|---|
| В.Путин: Добрый вечер! Вы заждались. Мы с Александром Григорьевичем заговорились, много вопросов. Я слушаю. Пожалуйста. | Vladimir Putin: Good evening. You had to wait. President Lukashenko and I had a lengthy discussion as we had many issues to discuss. I am listening. Please, begin. |
| А.Морозов: Владимир Владимирович, вопрос такой. Мы понимаем, что у Вас был насыщенный визит, он был посвящён обширной повестке ЕАЭС. Но всё-таки новости происходят каждую минуту, и Вы знаете про историю с дроном, который залетел на территорию Румынии. |
Full house translation — pending review А.Морозов: Vladimir Vladimirovich, here is the question. We understand that you had a busy visit devoted to the extensive EAEU agenda. But news is still happening every minute, and you know about the incident with the drone that flew into Romanian territory. |
| Matching Russian passage has not been identified |
Cached English source — passage alignment not verified Anton Morozov: Mr President, here is my question. We understand that you have had a busy visit dedicated to the extensive EAEU agenda. However, news is breaking every minute, and you are probably aware of the story about a drone that flew into Romania. |
| В.Путин: Вот только что мне сказали. Соответственно, вопрос такой: почему европейцы, которые так обостряют риторику вокруг этой истории, не сбили этот дрон? | Vladimir Putin: That is what I have just been told. My question is this: why didn’t the Europeans, who are hyping the rhetoric around this story, shoot down that drone? |
| 1 The drone incident in Romania | |
| В.Путин: Вы знаете, может быть, это покажется странным, но я только что перед входом в этот зал узнал, мне доложили о том, что произошло какое-то событие с якобы нашим дроном. Если Вы будете так любезны и ещё раз мне повторите, я был бы очень признателен Вам – я говорю без шуток, без иронии – и прокомментировал бы, исходя из того, что я знаю. | Vladimir Putin: You know, this may seem strange, but I only learned about this just before entering the hall. I was informed that something had happened, supposedly involving one of our drones. If you would be so kind as to explain it again, I would be grateful – I am not joking, or being ironic – and I will comment based on what I know. |
| А.Морозов: Антон Морозов, агентство ТАСС. Вопрос такой. Европейцы очень много говорят… |
Full house translation — pending review А.Морозов: Anton Morozov, TASS news agency. Here is the question. The Europeans talk a great deal… |
| Matching Russian passage has not been identified |
Cached English source — passage alignment not verified Anton Morozov: Anton Morozov, TASS. The Europeans talk a lot… |
| В.Путин: Нет-нет, это понятно, что они говорят. Какой дрон? | Vladimir Putin: No, no, I understand what they are saying. What drone? |
| А.Морозов: Почему они его не сбили, почему они не сбили этот дрон, который связывают с Россией, который залетел туда? |
Full house translation — pending review А.Морозов: Why did they not shoot it down? Why did they not shoot down this drone, which is linked to Russia and flew in there? |
| Matching Russian passage has not been identified |
Cached English source — passage alignment not verified Anton Morozov: Why didn’t they shoot it down? Why didn’t they shoot down the drone they associate with Russia that flew there? |
| В.Путин: Вы меня слышите или нет? Я даже не понимаю, о чём идёт речь. Перед входом в зал мне сказали: знаете, дрон какой-то залетел в Румынию. Я говорю: не знаю; что за дрон? Вот скажите мне, какая там информация идёт в СМИ? | Vladimir Putin: Are you listening to me or not? I do not even understand what you are talking about. Before entering the hall, they told me: “You know, some drone flew into Romania.” I said: “I don’t know. What kind of drone?” So, tell me, what exactly is being reported in the media? |
| А.Морозов: Что он наш. |
Full house translation — pending review А.Морозов: That he is ours. |
| Matching Russian passage has not been identified |
Cached English source — passage alignment not verified Anton Morozov: They are saying it was ours. |
| П.Зарубин: Говорят о том, что дрон, который сегодня врезался в жилой дом в Румынии, – в Румынии говорят о том, что это российский дрон. |
Full house translation — pending review П.Зарубин: They say that the drone that crashed into a residential building in Romania today—in Romania they say it was a Russian drone. |
| Matching Russian passage has not been identified |
Cached English source — passage alignment not verified Pavel Zarubin: They are saying that the drone which crashed into a residential building in Romania today was a Russian drone. |
| В.Путин: Кто в Румынии говорит о том, что это российский дрон? | Vladimir Putin: Who in Romania is saying it was a Russian drone? |
| П.Зарубин: Об этом заявляют многие в Европе. Многие – это никто. Конкретно: имена. |
Full house translation — pending review П.Зарубин: Many people in Europe are saying this. Many people means no one. Specifically: names. |
| Matching Russian passage has not been identified |
Cached English source — passage alignment not verified Pavel Zarubin: Many people in Europe are saying so. |
| Реплика: Урсула фон дер Ляйен. |
Full house translation — pending review Реплика: Ursula von der Leyen. |
| В.Путин: Госпожа фон дер Ляйен же не была в Румынии. Она же не исследовала остатки этого дрона. Никто не может сказать, какого происхождения тот или другой летательный аппарат до тех пор, пока не проведена экспертиза этого летательного аппарата. Ведь мы знаем, что и в Финляндию залетали украинские дроны, и в Польшу, и куда-то в страны Прибалтики залетали украинские дроны. Первая реакция была точно такая же, как сейчас в Румынии: караул! русские идут, русские бьют. Потом, через короткое время, выяснялось, что ничего общего с российскими летательными аппаратами это не имеет, а это дроны украинского происхождения, они сбились с курса, они под воздействием РЭБ или ещё по каким-то причинам, из-за несовершенства технических данных туда залетели и там упали. И в данном случае, думаю, что, скорее всего, речь идёт именно о такой ситуации. Но если нам передадут какие-то объективные данные, как когда-то мы передали, скажем, представителям американской администрации информацию и остатки дронов, которые пытались поразить одну из резиденций Президента Российской Федерации, мы просто передали туда для экспертизы, пусть нам передадут, мы проведём объективное расследование и только тогда, в этом случае дадим оценку того, что произошло. | Vladimir Putin: “Many people” are nobody. Give me specific names. |
| А.Верницкий: Владимир Владимирович, Антон Верницкий, Первый канал. И всё же подведите итоги своего государственного визита в Казахстан. И ещё. Много было подписано документов, в том числе и о строительстве атомной электростанции здесь, в том числе с выделением государственного экспортного кредита Россией на финансирование этого строительства. Выгодно ли это России: строить за наши же деньги? Казахстан всё-таки богатая страна, судя по тому, как нас здесь принимают. Спасибо. |
Full house translation — pending review А.Верницкий: Vladimir Vladimirovich, Anton Vernitsky, Channel One. Still, please sum up the results of your state visit to Kazakhstan. And one more thing. Many documents were signed, including on the construction of a nuclear power plant here, including the provision of a state export loan by Russia to finance this construction. Is it beneficial for Russia to build it with our own money? Kazakhstan is, after all, a wealthy country, judging by the reception we are receiving here. Thank you. |
| Matching Russian passage has not been identified |
Cached English source — passage alignment not verified Remark: Ursula von der Leyen. |
| 2 Building a nuclear power plant in Kazakhstan | |
| В.Путин: Во-первых, наши условия финансирования объектов подобного рода ничем не отличаются от подобных операций и от подобных сделок в других регионах мира. Это стандартная международная практика. Если кто-то что-то делает, то, как правило, выделяются соответствующие кредиты. У нас в некоторых странах европейских да и в нашей стране появились целые кредитные линии, которые направлены на поддержку отечественного экспорта, в данном случае экспорта услуг и товаров. И, безусловно, это нам выгодно. Имею в виду, что мы тоже не погружаем, не дарим эти деньги, а даём в кредит. Это деньги, которые будут возвращаться в российскую казну, даём их с процентами, как водится во всех таких случаях. Процент этот, правда, вполне приемлемый, отвечает всем сегодняшним международным стандартам и требованиям. Мы загружаем свои собственные заводы этими заказами, и мы потом, в дальнейшем принимаем участие в обслуживании, в поставках оборудования, запасных частей, в поставках топлива и так далее. Для России это ещё и выгодно потому, что у нас с Казахстаном долгосрочное сотрудничество в области уранового сырья, и для нас это выгодно, потому что Казахстан является одной из крупнейших стран, в которой находятся крупнейшие месторождения урана. Для Казахстана это тоже выгодно, потому что логистика совсем близко. Мы являемся партнёрами в области ядерной энергетики, только что об этом сказал, и это тоже Казахстану выгодно – иметь дополнительное движение в этом направлении, быть не только поставщиком сырья, но и получать высокие технологии. И это очень важно для всех наших партнёров, и для Казахстана тоже. Мы не просто что-то строим за кредитные ресурсы, а мы создаём отрасль. Мы начинаем готовить специалистов, мы привлекаем местные кадры к совместной работе. Не помню, сколько в отношении Казахстана, как это выглядит, но, как правило, как минимум 25 процентов всех работ, которые происходят при строительстве подобных объектов, мы отдаём нашим партнёрам. Мы готовы утилизировать отработанное топливо, поставлять топливо, мы договариваемся. Вчера ещё Касым-Жомарт Кемелевич поднял вопрос о том, чтобы мы вместе думали о том, как обеспечивать эту электростанцию соответствующим топливом. И это немаленький объём. 20 процентов энергопотребления Казахстана будет обеспечиваться по итогам работой атомной электростанции. Выгодно со всех сторон. Мы долго над этим работали с обеих сторон, искали компромиссы, взаимоприемлемые развязки. И нашли. Это была большая, солидная работа. Она выгодна как России, так и Казахстану. Да, был вопрос по итогам. Мы довольны этими итогами, потому что мы как бы подвели черту под тем, что было достигнуто. У нас же рекордный товарооборот – за 20 миллиардов долларов уходит – и имеет хорошие тенденции к росту. Мы обозначили приоритетные направления нашего сотрудничества по всем важнейшим направлениям и, самое главное, обозначили семь базовых направлений нашего сотрудничества. Здесь не последнюю, может быть, даже ведущую роль играет сотрудничество в области гуманитарных связей. Всё-таки сохранение близких, добрососедских, практически родственных отношений между двумя государствами и гражданами наших стран имеет первостепенное значение, потому что это создаёт очень важный в современных условиях и на будущее, на длительную историческую перспективу уровень доверия между двумя государствами. Мы, как вы знаете, дали старт новому образовательному проекту по поиску и подготовке одарённых детей. На примере и с помощью «Сириуса» будем делать в Казахстане. Мы очень благодарны Президенту Казахстана за его внимание к развитию русского языка, за поддержание его на официальном уровне. Во всех государственных учреждениях русский язык применяется. Никто от этого не страдает, наоборот, только это приветствуется. Президент Казахстана – человек с богатым опытом международной работы. Он был заместителем Генерального секретаря Организации Объединённых Наций. Конечно, он понимает значение владения иностранным языком. Ну уж в рамках наших отношений с Казахстаном, когда мы длительное время находились в рамках единого государства и русский язык являлся в Советском Союзе языком межнационального общения, конечно, он считает, что это важно, он это поддерживает. Русский язык является официальным языком Организации Объединённых Наций. Это очень важно с учётом растущего товарооборота. Вы знаете, так примитивно выглядит, но чем больше у нас экономических, хозяйственных связей, тем больше востребованность в языке. Поэтому, для того чтобы и экономику развивать, это тоже очень важно, следует поддерживать русский язык. И Президент Казахстана не только понимает, он реальные шаги делает, для того чтобы создать соответствующие условия. Поэтому я считаю, что все цели, которые мы перед собой ставили, достигнуты, и мы довольны результатами этой совместной работы. | Vladimir Putin: Ms von der Leyen has not been to Romania. She has not examined the remains of that drone. No one can determine the origin of a particular aircraft until a proper examination has been conducted. After all, we know that Ukrainian drones have previously flown into Finland, Poland, and the Baltic states. The initial reaction was exactly the same as it is now in Romania: “Help! The Russians are coming, the Russians are attacking.” Then, after a short period of time, it turned out that those incidents had nothing to do with Russian UAVs. They were drones of Ukrainian origin that had gone off course, been affected by electronic warfare, or, due to technical limitations, had ended up there and crashed. I believe that most likely we are dealing with the same situation as well. However, if they provide us with objective data – as we once did with representatives of the US administration by handing over information and drone fragments from an attempted strike on one of the residences of the President of the Russian Federation to be examined – then let them provide those materials to us. We will conduct an objective investigation, and only then will we be in a position to assess what has actually happened. Anton |
| В.Синеок: Виктор Синеок, МИЦ «Известия». Вопрос широко обсуждался и на саммите, и здесь, в кулуарах, – Армения. Скажите, пожалуйста, что даёт этой стране участие в ЕАЭС? В чём её выгода? И что её ждёт, что она потеряет в случае этой временной заморозки её членства в организации? |
Full house translation — pending review В.Синеок: Viktor Sineok, Izvestia Media Information Center. One issue was widely discussed both at the summit and here on the sidelines: Armenia. Please tell us, what does participation in the EAEU give this country? How does it benefit? And what awaits it, what will it lose in the event of this temporary freeze of its membership in the organization? |
| 3 Results of the state visit to Kazakhstan | |
| Matching Russian passage has not been identified |
Cached English source — passage alignment not verified Vernitsky: Mr President, Anton Vernitsky, Channel One. Could you please summarise the outcomes of your state visit to Kazakhstan? Additionally, numerous documents were signed, including one concerning the construction of a nuclear power plant in Kazakhstan, with Russia providing an export credit facility to finance this project. Is it advantageous for Russia to undertake construction using its own resources? Kazakhstan would appear to be a wealthy nation, as evidenced by the reception we have received here. Thank you. Vladimir |
| 4 Armenia’s membership of the EAEU | |
| В.Путин: Вы знаете, вопрос ожидаемый. Я говорил об этом на узком составе, и я сказал об этом представителю Армении, вице-премьеру армянского правительства, сказал, что у нас разговор по этому вопросу может быть только откровенный, только искренний и абсолютно открытый. Я сейчас скажу, о чём я говорил на нашей встрече, назову прямо один пункт за другим. Ну и наш армянский коллега, вице-премьер армянского правительства, сказал, что да, он считает, что это правильно, об этом нужно именно честно и откровенно говорить. Но перед тем, как я начну отвечать на Ваш вопрос, я прямо по пунктам записал то, о чём Вы меня сейчас спросили. И не перед конференцией, я это сделал на совещании в узком составе. Но секретов нет. Наоборот, я считаю, что все должны об этом знать. Перед тем как сказать это, я хотел бы заметить, что считаю чрезвычайно важным: русский и армянский народы связывают узы дружбы без всякого преувеличения и узы особых отношений на протяжении столетий – столетий! У нас особые отношения: России и Армении, России и армянского народа. Я и Николу Воваевичу говорил, он подтвердит это. Я ему сказал, что всё, что хорошо для армян, приемлемо и хорошо для России: «Делайте так, как Вы считаете нужным, исходя из интересов армянского народа. Вы сейчас у власти, на Вас лежит ответственность за принятие решения, как Вы скажете, так и будет. И какими бы решения ни были, это не испортит наших гуманитарных связей, это не испортит наших политических связей». Но речь в данном случае идёт о чисто экономических субстанциях. Всё нужно посчитать, внимательно посмотреть и принять решение. Я уже упоминал об этом: кризис на Украине начался когда-то с попыток присоединения Украины к ЕС. Мы же не были против, но мы говорили: послушайте, фитосанитарные, например, нормы совершенно разные. Это доступ на рынок означает. В России ещё с Советского Союза, а значит, и для всех сегодняшних стран Евразэс, фитосанитарные нормы гораздо более жёсткие, чем в Европе. У нас, например, есть ограничения по генетически изменённым продуктам. У нас люди не хотят есть генетически изменённые продукты, ну не хотят. И мы вынуждены это учитывать. Нет пока глубоких исследований по последствиям для человека от поедания этих продуктов. Технические нормативы разные совсем. Какие-то механизмы у нас можно будет продать, какие-то – невозможно. Даже по маркам стали и так далее. То есть очень много вещей, которые на сегодняшний день просто несопоставимы, они не могут вместе существовать. Это не значит, что мы против, мы за. Но это требует времени. И капиталовложений. Потому что, чтобы обеспечить, скажем, какие-то стандарты в Европе, которые, наверное, более продвинутые, чем у нас, мы должны инвестировать деньги, чтобы создать производство по таким продуктам. И наоборот, кстати говоря. Поэтому прямо сегодня-завтра совместить одно с другим практически невозможно. Поэтому мы вынуждены будем где-то и не где-то, а по большому счёту практически всю нашу работу, в данном случае с Арменией, в сфере экономики, касающуюся интеграционных процессов, свернуть. Вы спросили: в чём преимущество? Мы так видим эти преимущества. Может быть, кто-то посчитает, что этого нет, это вопрос для дискуссии. Но в чём мы видим? Не только Россия, но и все другие участники Евразэс в чём видят преимущество от вхождения и укрепления этого союза? Первое – это доступ к большому и защищённому рынку всего Евразэс: и российского, и других стран; беспошлинная торговля; общие, как я уже сказал, технические и фитосанитарные нормы, это тоже доступ на рынок; упрощённая логистика – у нас нет общей границы, но всё-таки мы добились того, чтобы передвижение товаров и услуги предоставлялись экономически наиболее выгодным образом. Сейчас ещё об этом скажу, что это значит. Низкие цены на энергоносители. 600 евро в Европе и 150 с небольшим – сколько, я уж не помню – несравнимая величина для Армении. Я перечисляю всё подряд. Все всегда говорят: а вот энергоносители. Это важно. Но это не единственный плюс, не единственное преимущество. Теперь – активное инвестирование. По данным Банка Евразэс, накопленные инвестиции в Армению – 4,9 миллиарда долларов, из них 86 процентов – российского происхождения, и это без учёта капиталов российского происхождения. То есть не впрямую из России. Представители армянского бизнеса инвестируют фактически из России через третьи инструменты. То есть 86 процентов – это не всё, на самом деле это гораздо больше. А после встречи, скажем, в Ереване европартнёры пообещали инвестировать 2,5 миллиарда евро. Как инвестировать, когда инвестировать – это ещё надо посмотреть. Но 2,5 – это всё-таки меньше, чем 4,9, и плюс ещё непрямые инвестиции фактически тоже российского капитала. Так, теперь участие в соглашениях о свободной торговле. Они тоже будут закрыты. К чему это приведёт? Первое – это восстановление полноформатного таможенного контроля и таможенных пошлин. Надо посчитать, что это такое. Второе – это прекращение признания документов как раз в области техрегулирования и фитосанитарных норм. Продукция сельского хозяйства идёт на наш рынок – мы тогда перестанем эти нормы признавать, надо будет к этому ещё раз вернуться. Может быть, мы их и признаем, удовлетворимся. Может быть, нет. Надо посмотреть. Куда пойдёт этот товар, скажем, то же вино? В Испанию, во Францию, в Италию, в Португалию – куда? Надо подумать. Затем сокращение торговли услугами, туризм, транспортные услуги и так далее. Сейчас про транспортные скажу дополнительно. Дальше. Применение к трудящимся из Армении требований, действующих в отношении мигрантов из стран СНГ. Что это значит? Это значит, что нужно для работы в России будет покупать патенты. Это значит, для того чтобы получить доступ к ОМС, нужно будет прожить не меньше пяти лет, и так далее, и так далее. Там очень много требований. Совсем другая история. Но просто все должны чётко, ясно, по-честному об этом говорить. Теперь придётся перейти к восстановлению разрешительного порядка для армянских автоперевозчиков. Это неизбежно. Это отдельная, очень сложная сфера взаимодействия. И конечно, придётся перейти к повышению уровня тарифов на железнодорожные перевозки с внутренних российских – сейчас действуют внутренние российские тарифы – на тарифы до уровня стран СНГ. Ну и, конечно, это повышение цен на энергоносители. Таких преференций, как сегодня, конечно, не будет. По нашим предварительным оценкам, даже не нашим, а на экспертном уровне, разные эксперты это считают, это приведёт к потере как минимум 14 процентов ВВП Армении. Много это, мало – это другой вопрос. Но всё-таки всё это надо взвесить, посмотреть. Если взять последние три года: 2023, 2024, 2025 годы. Как выглядел ВВП России: 4,1 процента роста, 4,9, и в прошлом году – 1 процент. За три года – 10,3 процента роста. ЕС: 0,4, 1,1, 1,5 соответственно. А теперь Евразэс: 2023 год – 4,3 процента, 2024 год – рост составил 5 процентов и 2025-й – 1,7 процента. За три года – 11,4 процента. Одно объединение за три года дало прирост в своей экономике 11,4, а другое объединение – 3 процента роста. Ясно, что в Европе всё может быть посложнее по разным совершенно соображениям. Это высокотехнологичная экономика, от базы надо считать – и от нашей, и от их базы, – но тенденция всё-таки вот такая, всё-таки здесь ускоренные темпы роста. И мы просили бы наших армянских партнёров, друзей, Премьер-министр Пашинян сам об этом сказал, что он планирует, считает правильным провести референдум по поводу того, где должна быть Армения: в Евразэс или в Евросоюзе. Мы просили бы, чтобы это было сделано как можно раньше. | Putin: Firstly, our financing conditions for facilities of this nature are consistent with similar operations and transactions globally. This is standard international practice. Typically, when a project is undertaken, appropriate loans are extended. In several European countries, as well as in our own, entire credit facilities have been established to support domestic exports, specifically exports of goods and services. Naturally, this is advantageous for us. We are not merely granting these funds; we are providing them as a credit. These funds will return to the Russian treasury; they bear interest, as is customary in such cases. The interest rate is entirely acceptable and aligns with all current international standards and requirements. We are maintaining our industrial capacity through these orders, and subsequently, we participate in maintenance, the supply of equipment, spare parts, fuel, and so on. For Russia, this is beneficial because we have longstanding cooperation with Kazakhstan in uranium raw materials, which is advantageous given that Kazakhstan one of the largest holders of uranium deposits. For Kazakhstan, this is also advantageous due to logistical proximity. We are partners in nuclear energy, as noted earlier, and this is also beneficial for Kazakhstan – to gain additional momentum in this sector, to be not only a supplier of raw materials but also to acquire high technologies. This is crucial for Kazakhstan and all our partners alike. We are not merely constructing something with credit resources; we are establishing an industry. We are commencing the training of specialists and involving local personnel in joint initiatives. The precise figure for Kazakhstan escapes me at present, but generally, at least 25 percent of all work during the construction of such facilities is allocated to our partners. We are prepared to manage spent nuclear fuel, supply fuel, and are engaged in negotiations. Yesterday, President Tokayev suggested that we collaborate on supplying this power plant with the requisite fuel. This represents a substantial volume. Twenty percent of Kazakhstan’s energy consumption will be met by the operation of the nuclear power plant. It is beneficial from all perspectives. This project is the result of sustained efforts on both sides, involving compromise and the pursuit of mutually acceptable solutions. We have succeeded in finding them. This was a significant and substantial endeavour. It is advantageous for both Russia and Kazakhstan. Regarding the results, there was indeed a question raised. We are satisfied with the outcomes, as they effectively mark what we have achieved. Our bilateral trade has reached a record level, exceeding $20 billion, and continues to demonstrate positive growth dynamics. We have identified priority areas for cooperation across all key sectors and, most importantly, have defined seven principal areas that will guide our future collaboration. Humanitarian cooperation plays a particularly significant and perhaps even leading role in this regard. Preserving close, good-neighbourly, and, in many aspects, familial ties between our nations and citizens is of utmost importance, as it fosters a level of trust between our states that is essential both in the present circumstances and from a long-term historical perspective. As you know, we have launched a new educational initiative aimed at identifying and developing gifted children. The project will be implemented in Kazakhstan, drawing on the experience and support of the Sirius Educational Centre. We are deeply grateful to the President of Kazakhstan for the attention he has devoted to the development of the Russian language and for the support it receives at the official level. Russian is used throughout government institutions. Rather than causing any difficulties, it is broadly welcomed. The President of Kazakhstan boasts extensive international experience, having served as UN Deputy Secretary-General. Naturally, he understands the value of proficiency in foreign languages. Given the relationship between our countries, which were once part of a single state, and considering that Russian served as the lingua franca in the Soviet Union, he recognises the importance [of preserving the language] and supports these efforts. Russian is also one of the official languages of the United Nations. This is particularly important in light of the growing trade between our countries. While the connection may appear straightforward, the reality is that the stronger our economic and business ties become, the greater the demand for a common language. Consequently, supporting the Russian language is important for economic development. The President of Kazakhstan is not only aware of this but also taking specific steps to create the necessary conditions for its implementation. Therefore, I believe that all the objectives we set for ourselves have |
| Б.Иванин: Владимир Владимирович, здравствуйте! Телеканал «Звезда», программа «Главное», Борис Иванин. Если позволите, всё-таки о главных темах Вашего визита сюда, в Казахстан. Вы вчера участвовали в заседании Евразийского экономического форума, мы следили за этим. И главная его тема, как мы все помним, – ставка на искусственный интеллект в условиях глобальной цифровой гонки. Про искусственный интеллект Александр Григорьевич вчера сказал, что это хайп – такое молодёжное словечко. Но если без хайпа, по факту, что называется: в этой глобальной цифровой гонке мы, Россия, на каких позициях? Это во-первых. И Вы вчера говорили про конкретные проекты, которые уже реализуются в Москве, в частности, на скорой помощи внедрение искусственного интеллекта. Какими ещё разработками, проектами мы готовы поделиться с нашими партнёрами по Евразийскому экономическому союзу, в том числе и с Арменией, пока она там, чтобы вместе быть, так сказать, на высоте, чтобы у нас был технологический суверенитет? И конечно, мы понимаем, что это особенно важно сейчас, в условиях санкционного давления Запада. Спасибо. |
Full house translation — pending review Б.Иванин: Vladimir Vladimirovich, hello! Zvezda television channel, the Glavnoye program, Boris Ivanin. If I may, let us return to the main topics of your visit here to Kazakhstan. Yesterday you took part in a session of the Eurasian Economic Forum; we followed it. And its main theme, as we all remember, was a focus on artificial intelligence amid the global digital race. Yesterday Alexander Grigoryevich said that artificial intelligence was hype—a word used by young people. But without the hype, sticking to the facts, as they say: where do we, Russia, stand in this global digital race? That is the first question. And yesterday you spoke about specific projects already being implemented in Moscow, in particular the introduction of artificial intelligence in the ambulance service. What other developments and projects are we ready to share with our partners in the Eurasian Economic Union, including Armenia while it is still there, so that together we can be, so to speak, at the top of our game, so that we have technological sovereignty? And of course, we understand that this is especially important now, under the pressure of Western sanctions. Thank you. |
| Matching Russian passage has not been identified |
Cached English source — passage alignment not verified Viktor Sineok: I am Viktor Sineok of the Izvestiya Multimedia Information Centre. The issue of Armenia has been discussed extensively both during the summit and on the sidelines. Could you explain what the country gains from membership in the EAEU? What |
| 5 Artificial intelligence and digital sovereignty | |
| В.Путин: Я привёл пример с московской скорой помощью просто, знаете, с ходу, что называется, это не по тексту было, это просто то, что мне захотелось сказать. И в московской медицине это не единственный пример применения искусственного интеллекта. Наверное, вы знаете о центрах по, условно, рентгеновским съёмкам, когда эти снимки собираются со всей Москвы, направляются в один центр, а там узкие специалисты делают оценки и опять рассылают. Это минимизирует временные затраты, повышает качество обслуживания населения. И таких примеров много на самом деле. Мы в принципе хорошо продвинулись с точки зрения развития беспилотного транспорта. У нас хорошо работают, очень эффективно наши торговые площадки – электронные, я имею в виду: Ozon, Wildberries. Но на их базе создаются уже финансовые институты и так далее. Но это далеко не всё. И в промышленности мы всё чаще и чаще используем, и в науке, в образовании применяются эти инструменты. Здесь очень важно сохранение суверенитета. Россия, наверное, одна из немногих стран, я бы сказал, даже одна из трёх, которые имеют шансы и развивают суверенный, свой искусственный интеллект. Для этого нужно иметь свою собственную формулу, свои собственные базы. Да, наши китайские друзья бесплатно раздают эту первоначальную формулу, эту базу, на которой потом можно строить всё остальное, приложение там и так далее. Но это хорошо, и мы это используем, скажем, некоторые наши компании прямо говорят, без стеснения: да, мы взяли, мы договорились, мы это используем. Некоторые говорят: нет, мы будем создавать свою изначальную, первоначальную форму. Так делает Сбербанк, например. Это требует денег, это требует больших капиталовложений. Но это и есть суверенная платформа, на которой всё строится. И это есть как раз то, что позволяет использовать такие наработки в сфере обороны и безопасности, в сфере государственного управления. И вот мы одна из немногих стран, которые это делают. Конечно, это было бы делать проще и эффективнее, если бы мы объединяли свои усилия с нашими партнёрами. Конечно, и прежде всего речь идёт о партнёрах по Евразэс, об этом мы говорили и в неформальных условиях, это предлагалось нашим партнёрам. Это вызывает интерес у многих, в том числе и потому, что у нас и исторически на сегодняшний день очень доверительные отношения друг с другом. Мы допускаем, готовы не только допустить наши разработки, мы готовы делиться тем, как это делается, чтобы наши друзья и партнёры в странах Евразэс создавали свои национальные платформы. И готовы вместе с ними работать. И это чрезвычайно важная сфера деятельности. Как я вчера говорил, для того чтобы развивать искусственный интеллект, нужны не только капиталовложения, нужны и энергетические ресурсы огромные. Google собирается создавать несколько платформ, по-моему, по одному гигаватту. Но у нас, как я вчера сказал, есть возможности в области атомной энергетики, у нас огромные возможности в области гидроэнергетики, в том числе в Сибири. На севере можно развивать, имея в виду, что там холодный климат и охлаждать можно естественным способом. То есть у нас есть явные конкурентные преимущества. Мы готовы и хотим и будем сами развивать всё, о чём я сказал, но готовы не просто делиться, а сотрудничать с нашими партнёрами по Евразэс, и это вызывает интерес у наших друзей-партнёров. | Vladimir Putin: You know, I anticipated this question. I addressed it during the restricted-format meeting and told the Armenian representative, a Deputy Prime Minister of the Armenian government, that any discussion of this issue must be frank, sincere, and completely transparent. I will now repeat the points I raised during that meeting, one by one. Our Armenian colleague, the Deputy Prime Minister, agreed that this approach is appropriate and that the matter should indeed be discussed honestly and openly. But before answering your question, I will say that I outlined these points in advance – not before this news conference, but during the restricted-format meeting. There is nothing confidential about them; on the contrary, I believe the public should be aware of it. Before proceeding further, I would like to emphasise something that I consider fundamentally important. The Russian and Armenian peoples are connected by longstanding ties of friendship and, without exaggeration, by a uniquely close relationship that has developed over centuries. There is a special bond between Russia and Armenia, and between Russia and the Armenian people. I said so to Nikol Pashinyan, and he can confirm my words. I told him that whatever serves the interests of the Armenian people is acceptable and beneficial for Russia as well: “Act according to what you believe is best for the Armenian people. You hold the authority here, and the responsibility for making decisions rests with you. Whatever decision you make will be respected – and no decision will undermine our humanitarian ties or our political relations.” That said, in this particular case we are solely discussing economic matters. These issues require careful consideration, analysis, and decision-making. As I have previously noted, the crisis in Ukraine began with efforts to move toward EU accession. We did not oppose such aspirations, but we pointed out that, for instance, phytosanitary standards differ substantially – which directly affects access to markets. Since Soviet times, in Russia and consequently across the countries that now form the EAEU, phytosanitary standards have been tougher than those applied in Europe. For example, we have restrictions regarding genetically modified products, and many people [in our region] do not wish to consume genetically modified food products – that is their choice, and we must take this preference into account. There have not yet been thorough studies regarding the effects of such products on human health. Also, technical standards are very different. Certain industrial products may be sold in our market while others may not. Differences extend to steel grades and so on. There are plenty of aspects that are simply not compatible today and cannot coexist. This does not mean that we are opposed to it; on the contrary, we support it. But it takes time and investment. For example, if you want to meet certain European standards – which may in some respects be more advanced than ours – you would need to invest resources in establishing the necessary production capacity. And the same applies in the opposite direction. Therefore, combining the two systems in one day is virtually impossible. As a result, we would be forced, in certain areas –and indeed, by and large – to scale back almost all of our cooperation with Armenia in the economic sphere related to integration processes. You asked about the advantages. This is how we see them. Some may disagree; that is open to debate. But what do we –and not only Russia, but all EAEU member states – see as the benefits of joining and strengthening the Union? First, access to a large and protected common market across the entire EAEU, including Russia and the other member states; duty-free trade; common technical and phytosanitary standards, as I have already mentioned – these facilitate market access and simplify logistics. Although we do not share a common border, we have nevertheless managed to ensure that the movement of goods and services is organised in the most efficient and cost-effective way possible. I will further elaborate on what I mean by that. Another advantage is low energy prices: in Europe, prices may reach around 600 euros, while for Armenia they are a little over 150 euros, though I do not recall the exact figure. The difference is significant. I am listing all the advantages because people often focus solely on energy. It is important, certainly, but it is not the only benefit. Then there is investment activity. According to data from the Eurasian Development Bank, accumulated investment in Armenia amounts to $4.9 billion, 86 percent of which is Russian. And this figure does not even include capital originating from Russia through indirect channels. In other words, Armenian business representatives operating in Russia often invest through third-party instruments. Therefore, the 86 percent figure does not tell the whole story; the actual amount is considerably higher. After the meeting in Yerevan, for example, European partners promised to invest 2.5 billion euros. How and when these investments will materialise remains to be seen. But 2.5 billion euros is still less than $4.9 billion, and that is before taking into account indirect investments, which are also, in essence, Russian capital. Now, regarding participation in free trade agreements: these would also be cancelled. What would that mean? First and foremost, it would entail the restoration of full customs controls and customs duties. We need to carefully assess what this would mean. The second consequence would be the cessation of mutual recognition of documents, particularly in the areas of technical regulations and phytosanitary standards. Agricultural products currently enter our market under these arrangements, but we would then stop recognising those standards and would have to review them. Perhaps we would recognise them and be satisfied; perhaps not. That remains to be seen. Where would products such as wine be exported – to Spain, France, Italy, Portugal? This is something that requires consideration. There would also be a reduction in trade in services, tourism, transport services, and other sectors. I will say more about transport in a moment. Furthermore, workers from Armenia would become subject to the requirements that apply to migrants from CIS countries. What does that mean? It means they would need to obtain patents to work in Russia. To gain access to compulsory medical insurance, they would need to reside in the country for at least five years, and so on. There are plenty of requirements. It would be an entirely different situation. People should discuss this clearly, directly, and honestly. We would also have to restore the permit procedure for Armenian road carriers. This would be unavoidable; it is a separate and highly complex area of cooperation. In addition, rail freight tariffs would have to be adjusted from the current domestic Russian rates – which are currently applied to Armenian carriers – to the tariffs applied to other CIS countries. And, obviously, energy prices would rise. The same preferences that exist today would no longer apply. According to preliminary estimates – not only ours, but also those from various experts – these changes could result in a loss of at least 14 percent of Armenia’s GDP. Whether that is a large or a small figure is open to discussion, but it is nonetheless something that must be carefully weighed and evaluated. If we look at the last three years – 2023, 2024, and 2025 –Russia’s GDP growth was 4.1 percent, 4.9 percent, and 1 percent respectively. That amounts to cumulative growth of 10.3 percent over the three-year period. For the European Union, growth was 0.4 percent, 1.1 percent, and 1.5 percent respectively. As for the EAEU, growth reached 4.3 percent in 2023, 5 percent in 2024, and 1.7 percent in 2025, resulting in cumulative growth of 11.4 percent over three years. In other words, one union achieved economic growth of 11.4 percent over that period, while the other achieved 3 percent. Naturally, the situation in Europe may be more complex for a variety of reasons. It is a technology-intensive economy, so comparisons must take into account both their and our economic bases. Nevertheless, the trend is clear: here, we can see faster growth rates. Prime Minister Pashinyan himself has stated that he considers it appropriate to hold a referendum on whether Armenia should remain within the EAEU or pursue membership in the European Union. We |
| Н.Жусупова: РИА «Новости». Позвольте? Назигуль Жусупова. |
Full house translation — pending review Н.Жусупова: RIA Novosti. May I? Nazigul Zhusupova. |
| Matching Russian passage has not been identified |
Cached English source — passage alignment not verified Boris Ivanin: Mr President, good afternoon, I am Boris Ivanin of the Zvezda TV channel, Glavnoye (Highlights) programme. If I may, I would like to address the key topics of your visit to Kazakhstan. Yesterday, you took part in the Eurasian Economic Forum, which we followed closely. As we all recall, the central theme of the forum was the focus on artificial intelligence amidst the global digital race. Speaking of artificial intelligence, Alexander Lukashenko remarked yesterday that it was merely hype – a fashionable buzzword of the younger generation. But setting the hype aside, the reality remains: where do we, Russia, stand in this global digital race? That is my first question. Yesterday, you also spoke about specific projects already being implemented in Moscow, particularly the use of AI in emergency medical services. What other developments and initiatives are we prepared to share with our partners in the EAEU, including Armenia, while it remains a member, so that we can stay at the forefront of technological progress and preserve our technological sovereignty? We are obviously aware that this is especially important today in light of the pressure created by Western sanctions. Thank you. Vladimir |
| В.Путин: Прошу Вас. |
Full house translation — pending review В.Путин: I ask you. |
| Н.Жусупова: Мы слышали все заявления участников сегодняшнего саммита, но позвольте узнать о Ваших личных впечатлениях. Сохраняют ли страны – участницы ЕАЭС заинтересованность в углублении интеграции? Насколько конъюнктурные сложности влияют на ситуацию? И, как мы знаем, ровно 12 лет назад именно в Астане было принято решение о создании ЕАЭС. Каким Вы видите будущее союза? И следующий саммит пройдёт в таком же составе или могут быть какие-то перемены? И будут ли перемены по уровню интеграции стран? Спасибо. |
Full house translation — pending review Н.Жусупова: We heard all the statements by the participants in today’s summit, but may we hear your personal impressions? Do the EAEU member countries remain interested in deeper integration? To what extent are difficulties arising from current circumstances affecting the situation? And as we know, exactly 12 years ago it was here in Astana that the decision to establish the EAEU was made. How do you see the union’s future? And will the next summit have the same participants, or might there be some changes? And will there be changes in the countries’ level of integration? Thank you. |
| Matching Russian passage has not been identified |
Cached English source — passage alignment not verified Nazigul Zhusupova: Nazigul Zhusupova, RIA Novosti. May I ask a question? |
| 6 The future of the Eurasian Economic Union | |
| В.Путин: Вы знаете, все сохраняют интерес. В случае с Арменией вы всё знаете. Во всяком случае, я рассказал именно так, как рассказывал и докладывал своим коллегам в узком составе, ничего не утаил. Вот как там вещал своим коллегам прямо по пунктам, я сначала записал, а потом с этой же записью к вам пришёл. Никаких секретов нет. Что касается интереса всех партнёров, он сохраняется. Больше того, он растёт. Потому что те страны, которые работают в открытую, они видят реальный позитивный результат от этого сотрудничества, видят перспективу этого взаимодействия и заинтересованы в дальнейшем развитии. А что касается будущего, как оно будет выглядеть? Нам бы всем очень хотелось, и мне тоже, чтобы оно было высокотехнологичным прежде всего, чтобы не было основано на просто каких-то взаимных сырьевых поставках или просто продуктах питания, что очень важно для обеспечения продовольственной безопасности, но чтобы оно было высокотехнологичным, с обменом товарами и услугами, и товарами с высокой добавленной стоимостью. Именно поэтому казахстанское председательство вынесло во главу угла нашего общего заседания вопрос об искусственном интеллекте как об одном из ключевых элементов будущего развития. Надеюсь, так оно всё и будет. И мы договаривались, что мы традиционно, если ничего не помешает, в декабре встретимся в Петербурге. | Vladimir Putin: Please, go ahead. We have heard all statements made by the summit participants today, but I would like to ask about your personal impressions. Do the EAEU member states remain interested in deepening integration? To what extent are current challenges affecting the situation? As we know, it was exactly 12 years ago in Astana that the decision to establish the EAEU was made. How do you envision the future of the Union? Will the next summit be held with the same composition, or could there be changes? And might there be changes in the level of integration among the member states? Thank you. |
| К.Латухина: Кира Латухина, «Российская газета». У меня как раз вопрос про Санкт-Петербург. На следующей неделе стартует другое крупное международное мероприятие – Санкт-Петербургский международный экономический форум. Вы каждый год на нём выступаете с программной речью. Наверняка в этом году будет то же самое, будет тоже масштабная программная речь. Хотелось бы знать какие-то подробности. Может быть, Вы с нами поделитесь темами, которые Вы хотите там поднять? И ещё хотелось бы знать: кто-нибудь из Ваших коллег по ЕАЭС приедет на этот форум? |
Full house translation — pending review К.Латухина: Kira Latukhina, Rossiyskaya Gazeta. My question is precisely about St Petersburg. Another major international event starts next week: the St Petersburg International Economic Forum. You deliver a keynote address there every year. Surely this year will be the same, with another major keynote address. We would like to know some details. Perhaps you could share with us the topics you want to raise there? And we would also like to know: will any of your EAEU colleagues come to this forum? |
| 7 The St Petersburg International Economic Forum | |
| В.Путин: Что касается части Вашего вопроса, касающейся субстантивного наполнения, содержания, давайте сейчас говорить об этом не будем, а то вы сами не приедете, вам всё заранее будет ясно, неинтересно слушать. По поводу участия наших партнёров по Евразэс: они каждый год приезжают на это мероприятие в Петербург, на экономический форум. И в этом году будут большие делегации. Будет и главный гость, он как раз из числа стран – наблюдателей Евразэс. | Vladimir Putin: You know, everyone remains interested. As for Armenia, you are aware of the situation. In any case, I explained everything exactly as I reported it to my colleagues during the restricted-format meeting. I concealed nothing. I went through every point with them. I first wrote everything down and then presented it. There are no secrets here. As for the interest of our partners, it remains strong. Moreover, it is growing. Countries that participate openly in this cooperation see tangible positive results, recognise the potential of this interaction, and are interested in its further development. As for the future, what would it look like? We would all very much like – and I certainly would – for it to be high-tech; not based merely on mutual supplies of raw materials or food products, important as they are for ensuring food security, but on the exchange of goods and services with high added value. That is precisely why Kazakhstan’s chairmanship has made artificial intelligence a key priority for future development, placing it at the centre of our expanded meeting. I hope that this is exactly the direction in which we will move. And we agreed that, as usual, if nothing interferes with our plans, we will meet in St Petersburg in December. |
| Е.Ширяева: Елена Ширяева, телеканал «Мир». Вы не раз говорили о том, что в той стране, где хорошо тиграм, хорошо всем. Россия передала Казахстану четыре амурских тигра. Какой, на Ваш взгляд, самый главный смысл в этом проекте? |
Full house translation — pending review Е.Ширяева: Yelena Shiryayeva, Mir television channel. You have said more than once that in a country where tigers thrive, everyone thrives. Russia has given Kazakhstan four Amur tigers. In your view, what is the most important purpose of this project? |
| Matching Russian passage has not been identified |
Cached English source — passage alignment not verified Kira Latukhina: Kira Latukhina, Rossiyskaya Gazeta. I have a question about St Petersburg. Another major international event, the St Petersburg International Economic Forum, opens next week. Every year you deliver a keynote address there, and I am sure this year will be no exception: you will also deliver a keynote address to the forum participants. Could you perhaps share some details about the topics you intend to raise? I would also like to ask whether any of your EAEU colleagues will be attending the forum. |
| 8 The tiger reintroduction project in Kazakhstan | |
| В.Путин: Самый главный смысл – это то, что мы сотрудничаем в гуманитарной сфере, очень важной для нас, – в восстановлении природы. Не мы, конечно, тигров истребили здесь, в степях. Но, когда мы вместе жили, в составе единого государства, всё это происходило, мы несём за это ответственность тоже. Но и если мы сейчас в состоянии поддержать наших коллег в их стремлении восстановить фауну – что же? Мы так и делаем. Это ответ на то, что делают наши друзья в этих сферах по другим направлениям. Но я, допустим, приведу пример, но это не из Евразэс, но тем не менее: Таджикистан нам снежных барсов дарил в своё время. Мы восстанавливаем снежных барсов, в том числе на Кавказе. Много других примеров подобного рода. Мы сотрудничаем. Я говорил о сотрудничестве в гуманитарных областях. Это одно из направлений нашего взаимодействия. | Vladimir Putin: As for your question on the substantive content of my speech, let us not discuss it now. Otherwise, you will have no reason to come, because Everything will already be known in advance, so listening will not be interesting. As for the participation of our EAEU partners, they attend the St Petersburg Economic Forum every year. This year will be no exception, with large delegations expected to participate. There will also be the main guest from one of the EAEU observer states. |
| А.Колесников: Андрей Колесников, газета «Коммерсантъ». Владимир Владимирович, на последней пресс-конференции 9 мая Вы сказали, что, по Вашему мнению, дело на Украине идёт к завершению. Не могли бы пояснить, что Вы имели в виду? А то с тех пор, как Вы это сказали, собственно говоря, все и ломают себе голову над этим. И считаете ли Вы сейчас так по-прежнему, несмотря на удар в Старобельске, например, на то, что были обещаны удары по Киеву? И если всё-таки Вы так считаете, скажите, когда, по-Вашему, завершение? |
Full house translation — pending review А.Колесников: Andrei Kolesnikov, Kommersant newspaper. Vladimir Vladimirovich, at your last press conference on 9 May, you said that in your opinion, the matter in Ukraine was approaching its conclusion. Could you explain what you meant? Because ever since you said that, everyone has, in fact, been puzzling over it. And do you still think so now, despite the strike in Starobelsk, for example, and the fact that strikes on Kyiv were promised? And if you do still think so, please tell us when you believe it will conclude? |
| Matching Russian passage has not been identified |
Cached English source — passage alignment not verified Yelena Shiryaeva: Yelena Shiryaeva, Mir TV channel. You have said many times that where tigers thrive, everyone thrives. Russia has donated four Amur tigers to Kazakhstan. What is the most important aspect of this project, in your view? |
| 9 Putin on the course of the conflict in Ukraine | |
| В.Путин: Что касается сроков, то я думаю, что и Вы, и все другие коллеги понимают и поймут мой ответ: называть конкретные сроки в условиях боевых действий невозможно. Это не просто опрометчиво, это просто так никогда практически не делается. И я этого делать не буду. Вы сказали, были удары по Старобельску, и сейчас, докладывают мне, и сейчас есть попытки ударов по территории Российской Федерации. Да, конечно, им западники поставляют дроны – что проще-то? Свинтил, кнопку нажал, полетело. Но это значит только одно – что нам нужно укреплять систему ПВО, и мы делаем это и будем делать дальше. Что касается моего заявления о том, что, на мой взгляд, дело идёт к завершению, я сделал это заявление не просто так, а исходя из анализа ситуации на поле боя, а там наши войска наступают по всем направлениям. Вы же видите: каждый божий день. Но я, кстати говоря, посматриваю иногда – сейчас про Старобельск вспомнили, – тоже посматриваю иногда и западные каналы, чтобы понять информационное поле, которое там складывается и которым кормят европейского прежде всего зрителя. Не знаю, Вы, наверное, посматриваете. Позор и кошмар. Они просто обманывают своих граждан. Наш удар был тоже в ответ на их преступления в отношении детей в Старобельске: был наш удар по Киевскому региону. О том, что мы ударили по Киевскому региону, – с утра до позднего вечера: злобный, такой-то, агрессор, опять ударил, вот такие-то разрушения, такие-то проблемы. Ну вы знаете, вам, представителям средств массовой информации, должно быть стыдно за ваших коллег. Ни слова вообще, просто ни одного слова о трагедии в Старобельске, о том, что дети погибли, что целенаправленно убили наших детей, ни слова, вообще как будто этого не существует. Ну что это такое? Это средства массовой информации? Нет, это средства массового одурачивания. А дальше следующий шаг. Дальше показывают дроны, которыми Украина наносит удары. Вот это говорит – на примере дрона – об успехах украинской армии, а дрон стоит столько-то. Сразу намекают своим гражданам: надо раскошелиться, надо заплатить. Это что? Это средства массовой информации? Нет. А теперь вернусь к тому, о чём я уже сказал и о чём Вы спросили: ситуация на поле боя складывается таким образом, что это даёт нам право говорить о том, что ситуация близится к завершению. | Vladimir Putin: The most important aspect is that we are cooperating in a humanitarian field that is very important to us – the restoration and preservation of nature. Of course, we did not exterminate tigers here in the steppes. But when we lived together as part of a single state, these things happened, and we bear responsibility for that as well. If we are now able to support our colleagues in their efforts to restore wildlife, then that is exactly what we should do. This is our response to the efforts our friends are making in this and many other areas. Let me give you an example, not from the EAEU but still relevant. Tajikistan once gifted us snow leopards. We are now working to reintroduce snow leopards, including in the Caucasus. There are many similar examples. I have mentioned our cooperation in humanitarian fields, and this is one of them. |
| П.Зарубин: Павел Зарубин, телеканал «Россия». Европейские политики и даже лидеры практически ежедневно заявляют о том, что они готовятся к войне с Россией, даже даты конкретные называют. И логичный вопрос: а мы готовимся к тому, что они готовятся к войне с нами? |
Full house translation — pending review П.Зарубин: Pavel Zarubin, Rossiya television channel. European politicians and even leaders state almost every day that they are preparing for war with Russia; they even name specific dates. And the logical question is: are we preparing for the fact that they are preparing for war with us? |
| Matching Russian passage has not been identified |
Cached English source — passage alignment not verified Andrei Kolesnikov: Andrei Kolesnikov, Kommersant. Mr President, at your previous news conference on May 9, you said that, in your opinion, the situation in Ukraine was nearing its conclusion. Could you clarify what you meant? Since then, many people have been wondering exactly what you had in mind. Do you still hold that view now, despite the drone strike on Starobelsk, for example, and reports of planned strikes on Kiev? If so, when, in your opinion, will this conclusion come? |
| 10 European statements about preparing for war with Russia | |
| В.Путин: Во-первых, что касается заявлений европейских политиков о том, что они готовятся к войне с Россией, – это бред. Делается это якобы в связи с агрессивными планами России в отношении западноевропейских стран. Это враньё. Это грубая, наглая ложь. И как говорил Геббельс в своё время: чем невероятнее ложь, тем быстрее в неё поверят. Именно такие стандарты и внедряют западные политики и средства массовой информации в свою ежедневную практику. У России никогда не было никаких агрессивных намерений в отношении европейских стран. А трагедия, которая разворачивается на Украине, – это их рук дело, это результат их политики. Потому что именно они довели до государственного переворота в Киеве в 2014 году, что привело к необходимости со стороны России защитить крымчан, а затем – не буду вдаваться в детали, много раз об этом говорил – и оказать содействие ДНР и ЛНР, которых мы долго не признавали, годами не признавали, а потом, когда убедились, что Минские соглашения никто не собирается выполнять, вынуждены были – вынуждены! – оказать содействие двум непризнанным тогда республикам. Признать их, а потом оказать им содействие вооружённым путём, поскольку в соответствии с межгосударственным договором мы взяли на себя обязательства ответить на их просьбы об их защите. Этот договор был ратифицирован, в том числе прошёл через верхнюю палату российского парламента, через парламент прошёл. Мы сделали всё абсолютно прозрачно, законно и последовательно, шаг за шагом. А они привели к сегодняшней трагедии. И сейчас пытаются с больной головы переложить на здоровую, показать, что это Россия агрессивна. Нет, это их политика от первого шага, когда они обманули нас в том, что никогда не будет расширения, ни одного шага на восток якобы НАТО не сделает. Да, трагедия на Украине с госпереворотом – это всё результат их политики. И пусть они не обманывают свой народ. Россия никогда не угрожала и не угрожает европейским странам. Всё, что они делают, это только для того, чтобы продолжить конфронтацию с Россией и обосновать непомерные траты из бюджетов своих государств, залезая в карман налогоплательщику европейских государств. | Vladimir Putin: As for the timeframe, I think both you and my other colleagues understand what my answer will be. It is impossible to specify exact timelines in the context of military operations. Not only would it be imprudent, but it is also rarely done in practice. I am not going to do it. You mentioned the attack on Starobelsk, and now I am being informed about attempted strikes on Russian territory. Yes, of course, Western countries continue supplying drones. What could be simpler? You assemble them, press a button, and they fly. But this means only one thing: we must continue strengthening our air defence system. We are doing so and will continue to do so. As for my statement that the situation is nearing its conclusion, I made it based on an assessment of developments on the battlefield, where our forces are advancing in all directions. As you can see, this is happening every day. By the way, since Starobelsk has been mentioned, I sometimes watch Western television channels to understand the information environment being created there and presented primarily to European audiences. Perhaps you watch them sometimes, too. What I see is, frankly, disturbing and outrageous. They are simply misleading their own citizens. Our strike on the Kiev region was our response to their crimes against students in Starobelsk. From morning until night, coverage focused solely on Russian aggression, strike, destruction, and damage. As representatives of the media, you are probably ashamed of your colleagues. There was not a single word about the tragedy in Starobelsk, about kids killed there, or about the deliberate targeting of civilians. Not a single word, as though it had never happened. What is that? Is that journalism? No, it is the means of mass deception. Then comes the next step: they show drones being used by Ukraine for strikes, and present them as examples of military success. They discuss the cost of those drones, implying to their audiences that more funding is needed and more financing must be provided. What is that? Is that journalism? I do not believe it is. Going back to your question and to what I said earlier: based on developments on the battlefield, we believe the situation is evolving in a way that allows us to say it is moving toward its conclusion. |
| Л.Самсония: Владимир Владимирович, можно уточнить про встречу с Лукашенко? |
Full house translation — pending review Л.Самсония: Vladimir Vladimirovich, may I clarify something about the meeting with Lukashenko? |
| 11 Putin’s justification of Russia’s actions in Ukraine | |
| Matching Russian passage has not been identified |
Cached English source — passage alignment not verified Pavel Zarubin: Pavel Zarubin, Rossiya TV channel. Hardly a day goes by without European politicians and even leaders saying that they are getting ready for a war against Russia. They have even mentioned specific dates. Here comes a logical question: are we factoring into our preparations the fact that they are preparing for a war against us? Vladimir |
| В.Путин: Да, пожалуйста. |
Full house translation — pending review В.Путин: Yes, please. |
| Л.Самсония: Вы проговорили полтора часа. И может, Вы с нами поделитесь темами, которые вы обсуждали. Наверняка Александр Григорьевич поделился с Вами своим разговором с Макроном, и, возможно, в ходе этого разговора звучали какие-то персоналии, которые могли бы участвовать в диалоге со стороны Европы с Россией. Лана Самсония, «Интерфакс». Спасибо. |
Full house translation — pending review Л.Самсония: You talked for an hour and a half. Perhaps you could share with us the topics you discussed. Surely Alexander Grigoryevich told you about his conversation with Macron, and perhaps during this conversation some individuals were mentioned who could participate in dialogue with Russia on Europe’s behalf. Lana Samsoniya, Interfax. Thank you. |
| Matching Russian passage has not been identified |
Cached English source — passage alignment not verified Lana Samsoniya: Mr President, can I ask you to share some details about your meeting with Lukashenko? |
| 12 Lukashenko’s conversation with Macron | |
| В.Путин: Александр Григорьевич действительно поделился со мной содержанием своего разговора с Президентом Франции, но я считаю некорректным сейчас об этом рассказывать, потому что всё-таки это телефонный разговор между двумя президентами. Если Александр Григорьевич это сделал, я думаю, что он это сделал, исходя из того что и Президент Франции хотел, чтобы он это сделал. Но я не знаю, имею ли я право раскрывать характер их разговора и то, что Лукашенко довёл до меня. Извините. |
Full house translation — pending review В.Путин: Alexander Grigoryevich did indeed share with me the substance of his conversation with the President of France, but I consider it incorrect to recount this now, because it is after all a telephone conversation between two presidents. If Alexander Grigoryevich did this, I think he did it on the basis that the President of France wanted him to do it too. But I do not know whether I have the right to disclose the character of their conversation and what Lukashenko conveyed to me. Excuse me. |
| А.Володина: Анастасия Володина, телеканал RT. Вопрос такого характера. Недавно в опубликованном докладе СВР говорилось о том, что Украина направила своих операторов беспилотных систем, беспилотных летательных аппаратов, на территорию Латвии, соответственно, таким образом планирует наносить удары по территории России. Если такие запуски будут зафиксированы с нашей стороны, какой ответ мы можем ожидать? Спасибо. |
Full house translation — pending review А.Володина: Anastasia Volodina, RT television channel. My question is as follows. A recently published Foreign Intelligence Service report stated that Ukraine had sent its operators of unmanned systems, unmanned aerial vehicles, to Latvian territory and accordingly plans to carry out strikes on Russian territory in this way. If such launches are detected by our side, what response can we expect? Thank you. |
| Matching Russian passage has not been identified |
Cached English source — passage alignment not verified Lana Samsoniya: Your conversation lasted for an hour and a half. Could you tell us what were the topics that you discussed? Mr Lukashenko has probably informed you about his conversation with Macron. Could it be that specific names of people who could take part in the dialogue with Russia on behalf of Europe were mentioned during this conversation? My name is Lana Samsoniya, and I am from Interfax news agency. Thank you. |
| 13 Response to the report about Ukrainian drone operators in Latvia | |
| В.Путин: Все места, откуда происходит прямая угроза, я хочу подчеркнуть, прямая военная угроза России, являются законными целями. | Vladimir Putin: Indeed, Mr Lukashenko filled me in on his conversation with the President of France, but I do not think that elaborating on this matter would be appropriate right now since this was a telephone conversation between two presidents. If Mr Lukashenko did it, I think he acted this way based on the premise that the President of France also wanted this to happen. That said, I do not know whether I have the right to disclose what they discussed during their conversation or the information that Lukashenko shared with me. I am sorry. Anastasia Volodina: Anastasia Volodina, RT. I have the following question. In its recent report, the Foreign Intelligence Service said that Ukraine has sent its drone operators to Latvia and, therefore, plans to target the territory of Russia this way. If Russia registers launches of this kind, what kind of a response are we to expect? All the locations posing an immediate threat, and I would like to emphasise that I am talking about an immediate military threat to Russia, will be viewed as legitimate targets. |
| О.Князева: Владимир Владимирович, расскажите, пожалуйста, как Вы сегодня оцениваете состояние переговорного процесса, учитывая и зверскую историю в Старобельске, и то, что Трамп сейчас занят другими делами. |
Full house translation — pending review О.Князева: Vladimir Vladimirovich, please tell us how you assess the current state of the negotiation process, taking into account both the brutal incident in Starobelsk and the fact that Trump is now occupied with other matters. |
| Matching Russian passage has not been identified |
Cached English source — passage alignment not verified Olga Knyazeva: Mr President, could you tell us, please, what is your assessment of the negotiating process in its current state, considering the Starobelsk atrocity and the fact that Trump has been busy elsewhere lately? |
| 14 The state of negotiations with Ukraine | |
| В.Путин: Только, как многие говорят, как «поставлены на паузу». Контакты определённые, не буду скрывать, сохраняются, но переговоров как таковых нет. Хотя мы готовы к этому, мы никогда не отказывались от переговоров – пожалуйста, мы их не останавливали, мы готовы к их продолжению. | Vladimir Putin: All I can say is that it has been put on pause, as many have been saying. I will not hide the fact that there are certain contacts but no negotiations per se, however. However, we are ready and have never refused talks. We are all for talks, since were not the ones who stopped them and are ready to carry on. Gleb Ivanov: Alexander Lukashenko has just raised a very sensitive issue for many Russian drivers. When the recycling fee came into effect, this doubled the price of the cars which our drivers import from Belarus, in this particular case. My first question is whether this is what we were after? Second, it was Mr Lukashenko who raised this matter. Did you discuss it during your meeting with him which took place just a short while ago? |
| Г.Иванов: Александр Григорьевич Лукашенко только что поднял на заседании очень болезненный вопрос для многих российских автолюбителей. После того как был введён утильсбор, цены на автомобили, которые, допустим из Белоруссии завозят наши автолюбители, выросли в два раза. Во-первых, было ли это целью нашей? И, во-вторых, сам Александр Григорьевич поднял вопрос, обсуждали ли Вы это на своей встрече с ним сейчас? |
Full house translation — pending review Г.Иванов: Alexander Grigoryevich Lukashenko has just raised an issue at the meeting that is very painful for many Russian motorists. After the recycling fee was introduced, the prices of cars that our motorists import from Belarus, for example, doubled. First, was this our objective? And second, Alexander Grigoryevich himself raised the issue; did you discuss it at your meeting with him just now? |
| 15 The vehicle utilisation fee and protection of domestic producers | |
| В.Путин: Нет, на вечерней встрече с Александром Григорьевичем мы этот вопрос не обсуждали, но мы очень много и часто дискутировали по этому вопросу. Наши действия связаны с защитой нашего, отечественного товаропроизводителя. Но мы никогда не против и никогда не ограничивали и не ограничиваем поставки на наш рынок товаров, произведённых в странах Евразэс. И тем более произведённых в Белоруссии, в нашем Союзном государстве. Все наши действия направлены на то, чтобы обеспечить чистоту этого процесса, добиться того, чтобы через рынок наших партнёров не осуществлялась поставка какой бы то ни было продукции, в данном случае продукции автомобилестроения, из третьих стран. Вот в чём «фишка». В том, чтобы не выглядело так, чтобы осуществлялась крупноблочная сборка, а потом чтобы этот товар попадал сразу на наш рынок. Это сложная, кропотливая работа, которую ведут соответствующие министерства и ведомства, считая, сколько процентов в том или другом товаре является процентом национального происхождения Казахстана, Кыргызстана, Армении, пока она является членом Евразэс, Белоруссии. И там высчитывают, сколько процентов в этом товаре является собственного, локального производства. В этом всё дело. Мы ведём этот диалог открыто, по-честному, показываем, что есть угроза крупномасштабной сборки на территории третьих стран. По сути, это канал поставки товаров через территорию наших стран-партнёров. Делаем это в открытую, по-честному, прозрачно. Могут быть какие-то нестыковки, какие-то взаимные претензии, споры, но это рабочий момент. | Vladimir Putin: No, Mr Lukashenko and I did not discuss this issue during our evening meeting, but we have had a lot of discussions and debates on this matter. What we did consisted in protecting Russian manufacturers. However, we never opposed or restricted, or intend to restrict, imports of products made in EAEU countries to our market, especially when it comes to products from Belarus, which is part of the Union State. Everything we do is designed to make this process transparent and to ensure that our partner markets are not used for supplying any goods from third countries. In this particular case, this deals with motor industry products. This is the gist of the matter. We want to make sure that these products are not presented as being manufactured using knock-down kits, after which they are sent directly to our market. This requires tedious and complex work, with the corresponding ministries and agencies tasked with assessing the degree of localisation to determine whether a product can be viewed as made in Kazakhstan, Kyrgyzstan, Armenia, as far as it is still an EAEU member, or Belarus. These agencies have to calculate the share of locally produced parts. This is the gist of the matter. We have an open and honest dialogue on this matter and can demonstrate that there is a threat that the assembly using knock-down kits takes place in third countries. In fact, this creates a supply line through the territory of our partner countries. We are open, honest and transparent in what we are doing. There can be some mishaps and mutual claims and reproaches, as well as disputes but this is business as usual, nevertheless. |
| А.Юнашев: А можно ещё про Армению уточнить? |
Full house translation — pending review А.Юнашев: And may I also clarify something about Armenia? |
| Matching Russian passage has not been identified |
Cached English source — passage alignment not verified Alexander Yunashev: Can I ask you for a clarification on Armenia? |
| В.Путин: Давайте. | Vladimir Putin: Go ahead. |
| А.Юнашев: Александр Юнашев, «Лайф». Если вдруг Армения начнёт затягивать проведение референдума… |
Full house translation — pending review А.Юнашев: Alexander Yunashev, Life. If Armenia should suddenly start delaying the referendum… |
| Matching Russian passage has not been identified |
Cached English source — passage alignment not verified Alexander Yunashev: Alexander Yunashev, Life. What if Armenia starts dragging its feet on holding a referendum… |
| В.Путин: «Если бы…» Дальше продолжать или не надо? | Vladimir Putin: All these ifs… Do I have to spell out the whole saying for you? |
| А.Юнашев: Как долго она сможет усидеть на двух стульях? |
Full house translation — pending review А.Юнашев: How long will she be able to sit on two chairs? |
| Matching Russian passage has not been identified |
Cached English source — passage alignment not verified Alexander Yunashev: How long can it manage to sit on both chairs? |
| 16 Armenia’s balancing act | |
| В.Путин: Спросите у тех, кто пытается это делать. | Vladimir Putin: You can refer this question to those who are trying to do this. |
| Е.Мухаметшина: Владимир Владимирович, можно про Калининград? Про Калининград хотела спросить тоже в продолжение коллег. В последние месяцы всё чаще звучат заявления из стран Прибалтики по поводу нападения НАТО на Калининград. Недавно было заявление главы МИД Литвы, который сказал, что у балтийских стран НАТО есть средства, чтобы при необходимости сровнять с землёй российские базы ПВО в Калининградской области. В целом, как Вы считаете, может ли быть такое нападение? И каким будет ответ? |
Full house translation — pending review Е.Мухаметшина: Vladimir Vladimirovich, may I ask about Kaliningrad? I also wanted to ask about Kaliningrad, following up on my colleagues. In recent months, statements from the Baltic states about a NATO attack on Kaliningrad have been heard increasingly often. Recently, Lithuania's foreign minister made a statement saying that NATO's Baltic states have the means to raze Russian air defense bases in the Kaliningrad region to the ground if necessary. In general, do you think such an attack could happen? And what would the response be? |
| Matching Russian passage has not been identified |
Cached English source — passage alignment not verified Yelena Mukhametshina: Mr President, can I ask you a question about Kaliningrad? I wanted to ask you a question about Kaliningrad to follow-up on what my colleagues have already mentioned in their questions. In recent months, we have been hearing statements coming from the Baltic countries on NATO attacking Kaliningrad, and these statements are becoming increasingly frequent. There was the recent statement by Lithuania’s foreign minister who said that the Baltic countries and NATO have the means to level to the ground Russian air defences in the Kaliningrad Region, if they need to. Is an attack |
| В.Путин: Как Вы сказали? У них есть средства, чтобы сровнять с землёй… | Vladimir Putin: How did you put it? You said that they have the means to level to the ground… |
| Е.Мухаметшина: …российские базы ПВО. |
Full house translation — pending review Е.Мухаметшина: …Russian air defense bases. |
| Matching Russian passage has not been identified |
Cached English source — passage alignment not verified Yelena Mukhametshina: …Russian air defence bases. Russian bases, you say. The Russian Federation has all it takes for levelling to the ground anyone who tries doing this. |
| Matching Russian passage has not been identified | Alyona Nefyodova: Izvestia newspaper. Can I ask my question? Alyona Nefyodova. The EU is still undecided about who will talk with Moscow on behalf of Brussels. You have already proposed your preferred candidate – it was former German Chancellor Gerhard Schröder. And now the Europeans are discussing this matter. Unfortunately, they have ignored what you said and there was no response. Vladimir |
| 17 NATO threats concerning Kaliningrad | |
| В.Путин: Российские базы. У Российской Федерации есть все средства сровнять с землёй всех, кто попытается это сделать. | Putin: No, they did respond. There was a response. I have noticed it, there were both a favourable and a negative reaction. There were positive responses too. So, what? |
| А.Нефёдова: Газета «Известия», позвольте, пожалуйста, Алёна Нефёдова. В Евросоюзе всё никак не определятся с кандидатурой, которая будет говорить с Москвой от лица Брюсселя. Вы уже предлагали для себя наиболее предпочтительную – это был экс-канцлер Германии Герхард Шрёдер. И сейчас европейцы обсуждают. Они, к сожалению, это проигнорировали, никак не отреагировали. |
Full house translation — pending review А.Нефёдова: Izvestia newspaper, if I may, please, Alyona Nefyodova. The European Union still cannot decide on a candidate who will speak with Moscow on behalf of Brussels. You have already suggested the one you would most prefer—this was former German Chancellor Gerhard Schröder. And now the Europeans are discussing it. Unfortunately, they ignored this and did not respond in any way. |
| Matching Russian passage has not been identified |
Cached English source — passage alignment not verified Alyona Nefyodova: Nevertheless, they are now discussing other candidates. There are several names. Vladimir |
| В.Путин: Нет, они отреагировали. Реакция была. Я это заметил, была и положительная реакция, и отрицательная. Но и положительная была тоже. И что? | Putin: Which ones? |
| А.Нефёдова: Но тем не менее они сейчас обсуждают другие кандидатуры. Звучат несколько имён. |
Full house translation — pending review А.Нефёдова: But nevertheless they are now discussing other candidates. Several names are being mentioned. |
| Matching Russian passage has not been identified |
Cached English source — passage alignment not verified Alyona Nefyodova: Specifically, it is President of Finland Alexander Stubb, former Chancellor of Italy Mario Draghi, President of Germany Frank-Walter Steinmeier and President of the European Council António Costa. Is there anyone among them whom Moscow would prefer as Brussels’ negotiator? Vladimir |
| В.Путин: Какие? |
Full house translation — pending review В.Путин: Which? |
| А.Нефёдова: В частности, это Президент Финляндии Александр Стубб, это бывший канцлер Италии Марио Драги, также Президент ФРГ Франк-Вальтер Штайнмайер и глава Евросовета Антониу Кошта. Есть ли среди этих лиц тот, кто был бы для Москвы наиболее предпочтителен как переговорщик от Брюсселя? |
Full house translation — pending review А.Нефёдова: Specifically, they are President of Finland Alexander Stubb, former Chancellor of Italy Mario Draghi, as well as President of the Federal Republic of Germany Frank-Walter Steinmeier and President of the European Council António Costa. Is there anyone among these people whom Moscow would prefer as a negotiator from Brussels? |
| 18 An EU negotiator for dialogue with Moscow | |
| В.Путин: Я думаю, правы те в Евросоюзе, которые говорят, что они сами должны определить переговорщика. Мы им не назначаем. И я, когда назвал фамилию господина Шрёдера, имел в виду, что это человек, которому можно доверять. Вы понимаете, ему там всякие ярлыки вешают, что он мой друг и так далее. Да, мы с ним дружим. А что здесь скрывать? Что здесь плохого? Разве это плохо? Но это вызывает известное доверие. При этом, несмотря на нашу с ним дружбу, он всегда – я хочу это подчеркнуть, хочу, чтобы у нас это узнали и в Федеративной Республике, – всегда исходил из национальных интересов немецкого народа и немецкого государства. Мы строили, начали строить «Северные поток». И что? Разве это плохо для немецкого государства, для немецкой экономики? А сейчас, когда они отказались от наших энергоносителей, стало лучше? Пытаются нефть получить из Казахстана, но прокачка всё равно через нас проходит. Пытаются то и пятое-раздесятое, сейчас не буду перечислять. Но фактически пытаются кое-что восстановить. Но Шрёдер же это сделал в интересах немецкого народа. Это всё так легко происходило, что ли? И споры были, и непонимание. Но мы всегда хотели найти компромисс, и мы его находили. Это человек, с которым можно разговаривать. Но мы не определяем. Это я просто сказал, что, например, Шрёдер или такой человек, как он. Не наше дело определять переговорщика. Но, естественно, наше дело – встречаться с тем или иным субъектом сегодняшней политики Западной Европы или нет. Это уже наше дело. И мы посмотрим. Они пока никого не предлагают, будут, не будут предлагать, мы тоже посмотрим, надо с тем или другим политиком встречаться или нет, можно ему доверять в чём-то или нет. Мы вели переговоры в Минске в своё время, подписали Минские соглашения. Сейчас мы узнаём, что они подписаны были для того, чтобы выиграть время, вооружить Украину, а не для того, чтобы решить все возникающие проблемы мирным путём, к чему мы всегда стремились и сейчас к этому готовы. Теперь уж точно достаточно. Большое вам спасибо, не сердитесь. Спасибо, всего хорошего! Темы Внешняя политика |
Full house translation — pending review В.Путин: I think those in the European Union who say they should choose the negotiator themselves are right. We are not appointing one for them. And when I mentioned Mr Schröder's name, I meant that he is someone who can be trusted. You understand, they attach all sorts of labels to him there, saying he is my friend and so on. Yes, we are friends. Why hide that? What is wrong with it? Is that a bad thing? But it does engender a certain trust. At the same time, despite our friendship, he has always—and I want to emphasize this, I want people here and in the Federal Republic to know this—always proceeded from the national interests of the German people and the German state. We were building, began to build Nord Stream. So what? Is that bad for the German state, for the German economy? And now that they have rejected our energy supplies, have things got better? They are trying to get oil from Kazakhstan, but it is still pumped through us. They are trying this, that and all sorts of other things; I will not list them now. But in effect they are trying to restore certain things. Yet Schröder did this in the interests of the German people. Was it all so easy? There were disputes and misunderstandings too. But we always wanted to find a compromise, and we found one. He is someone you can talk to. But we are not deciding. I simply said, for example, Schröder or someone like him. Choosing the negotiator is not our business. But naturally, whether or not to meet with one or another figure in present-day Western European politics is our business. That is our business. And we shall see. They have not proposed anyone yet; whether they will or will not, we too will see whether we need to meet with one politician or another, whether we can trust them on anything or not. We held negotiations in Minsk at the time and signed the Minsk agreements. Now we are learning that they were signed to gain time and arm Ukraine, rather than to resolve all the emerging problems peacefully, which we have always sought and remain ready to do now. Now that really is enough. Thank you very much, please do not be upset. Thank you, all the best! Topics Foreign policy |
| Matching Russian passage has not been identified |
Cached English source — passage alignment not verified Putin: I mentioned the example of Moscow’s ambulance service more or less off the cuff. It was not part of my prepared remarks; it was simply an example that came to mind. And it is far from the only case of AI being applied in Moscow’s healthcare system. You are probably familiar with the centralised centres that process, for example, X-ray images. Such images are collected from across Moscow and transmitted to a single centre, where highly specialised experts analyse them before sending the results back. This approach reduces the time required for diagnosis and improves the quality of public services. There are plenty of similar examples. We have also made significant progress in the advancement of autonomous vehicles. Our online trading platforms, Ozon and Wildberries, are operating successfully and efficiently. Moreover, financial institutions are already being launched on the foundations of these platforms. But this is not all. We are increasingly applying these technologies across industry, science, and education as well. Maintaining sovereignty in this area is of critical importance. Russia is probably one of only a handful of countries – perhaps one of just three – that both have the opportunity and are actively developing their own sovereign AI capabilities. Achieving this requires your own algorithms, and your own datasets. Our Chinese partners, for example, have created their foundational models and datasets available free of charge, providing a base upon which others can build applications and additional functionality. This is a positive development, and we are making use of it. Some of our companies openly acknowledge this, saying, “Yes, we have adopted it, made an agreement, and will use it.” Others choose a different approach, developing their own original solutions from the ground up, with Sberbank being one such example. The latter path requires financial resources and significant capital investment. However, it is precisely this sovereign technological platform that serves as the foundation for everything else. It is what enables us to deploy advanced technologies in areas such as defence, security, and public administration. Russia is among few countries that are capable of doing this. Obviously, these efforts would be easier and more effective if we worked jointly with our partners. First and foremost, I am referring to our partners within the EAEU. We have discussed this informally and have already proposed cooperation to them. Many have considerable interest in such collaboration, in part because our countries have historically enjoyed relations built on a high degree of trust. We are prepared not only to make our developments available but also to share the expertise and knowledge behind them for our friends and partners within the EAEU to create their own national platforms. We are ready to work together. This is an exceptionally important area of activity. As I mentioned yesterday, the advancement of artificial intelligence requires not only substantial investment but also immense energy resources. Google plans to build several AI platforms, each requiring, as far as I know, one gigawatt of capacity. At the same time, as I mentioned yesterday, Russia boasts considerable potential in nuclear energy, as well as vast hydropower resources, including in Siberia. There are also opportunities for development in northern regions, where the cold climate allows for natural cooling [of computing infrastructure]. In other words, we have evident competitive advantages. We are prepared, willing and committed to independently advance all of the initiatives that I have mentioned. At the same time, we are ready not merely to share our experience, but to collaborate with our EAEU partners – and this is an area of interest to our friends and partners. |
| Matching Russian passage has not been identified |
Cached English source — passage alignment not verified Putin: First, as far as the statements by European politicians about their preparations for a war against Russia are concerned, that is nonsense. They are allegedly doing this in connection with Russia’s aggressive plans with respect to Western European countries. It is a lie. It is a gross, blatant lie. And as Goebbels once said: the more unbelievable the lie, the quicker people will believe it. These are the very standards guiding Western politicians and mass media in their day-to-day operations. Russia has never had any aggressive intentions regarding European countries. And the tragedy that is unfolding in Ukraine – this is what they have done, this is the result of their policy. They were the ones who brought about the government coup in Kiev in 2014, which compelled Russia to defend the people of Crimea and then, I will not go into details, as I said it on many occasions, assist the Donbass People’s Republic and the Lugansk People’s Republic, which we did not recognise for a long time, for years. But when we realised that no one was going to honour the Minsk agreements, we had to, we had no option other than to assist the two then unrecognised republics. We had to recognise them, and provide them military assistance, because under interstate treaties we assumed the obligation to respond to their request for defence. That agreement was ratified, including through the upper house of the Russian parliament. Everything we did was absolutely transparent, legal and consistent. We acted on a step-by-step basis. And they have caused today’s tragedy and are now attempting to shift the blame from the guilty party onto the innocent, to suggest that it is Russia that is acting aggressively. No. It is their policy from the first step, when they deceived us that there would never be any expansion, that NATO would never make a single step to the East. Yes, the Ukrainian tragedy involving the government coup results from their policy. And let them not deceive their own people. Russia has never threatened and is not threatening European countries. Everything they do is designed to keep the confrontation with Russia going and justify the huge |
| Matching Russian passage has not been identified |
Cached English source — passage alignment not verified Vladimir Putin: Yes, go ahead, please. |
| Matching Russian passage has not been identified |
Cached English source — passage alignment not verified Putin: I think that those are right in the European Council who say that they should designate the negotiator themselves. It is not up to us to appoint anyone on their behalf. And, when I mentioned Mr Schröder, I meant that he is the person who can be trusted. You know, they put all sorts of labels on him there, that he is my friend, and so on. Yes, we are friends. Is there anything to hide? What is so bad about it? Is it bad? But it inspires certain trust. Meanwhile, despite our friendship, he always – I want to emphasise this, I want everybody here and in the Federative Republic to know that he has always prioritised the national interests of the German people and German state. We built, we started building the Nord Streams. So, what? Was it bad for the German state, for the German economy? And now, is it better after they rejected our energy imports? They are trying to get oil from Kazakhstan, but it is pumped via our territory all the same. They are trying this and that, I am not going to mention all of this. Actually, they are trying to restore some ties. Still, Schröder acted in the interests of the German nation. Was all of it so easy then? We had both disputes and misunderstanding. But we always wanted to find a compromise and find compromise we did. He is someone you can talk to. But it is not up to us to decide. I simply mentioned that this could be Schröder or a person like him. It is not our business to choose the negotiator. Naturally, it is up to us to decide whether to meet with this or another actor in today's Western European politics. This is up to us. And we will see. They have yet to propose their pick, and we will also see whether they will do it or not, whether we need to meet with this or that politician or not, or whether we can trust them in one way or another. There was a time when we held talks in Minsk and signed the Minsk agreements. Now we find out that they were signed to win some time and arm Ukraine instead of resolving all the existing issues peacefully, what we always sought and for what we are ready even now. That is definitely enough now. Thank you very much, don’t be angry. Thank you, all the best. Geography Kazakhstan Topics Foreign policy |